Точка плавления

Двумя неделями ранее.

— Ого, Грэм! Веселая ночка? — Доброе утро, Прайс, — игнорируя вопрос, сквозь зубы процедил Уилл. Судя по тому, с каким любопытством на него уставились три пары глаз, Грэм понял, что прийти сегодня в лабораторию было не самой лучшей идеей. Это красноречиво подтверждало висящее у двери зеркало, отражавшее бледного мужчину средних лет, с темными кругами под глазами — признаком критического недосыпа, неопрятной щетиной и растрепанными волосами, которые никак не хотели укладываться. Джек разбудил его в семь утра. И впервые Уиллу захотелось разбить телефон — он спал меньше двух часов. Чтобы хоть как-то привести себя в чувство, он, одна за другой, выпил три чашки кофе, эффект от которых оказался нулевым. — Уилл, у нашего трупа цвет лица более здоровый, чем у тебя, — протянула Беверли, кивнув в сторону комнаты за стеклянной перегородкой, где на столе лежало тело. Грэм неохотно повернул голову и вынужден был согласиться: — Ну хоть кому-то повезло. Кац фыркнула и протянула ему толстую папку. — Очередная утопленница? — Уилл пролистал документы и остановился на последних страницах. — Аманда Мур, тридцать пять лет, не замужем, жила одна в пригороде, работала психологом в государственной клинике. В последний раз ее видели вчера, выходящей из офиса. А рано утром ее нашли, — отрапортовал Прайс, жестом приглашая профайлера в комнату. Войдя внутрь, криминалист автоматически открыл мазь с ментолом и протянул Уиллу. Взяв тюбик, Грэм почувствовал, как внутри шевельнулось что-то похожее на благодарность. На фоне стерильной белизны лаборатории тело выглядело особенно дико — как нечто из плохого сна. Глаза девушки были грубо вырваны, а вместо них в глазницах блестел серебристый металл. — Посмотри сюда, — Прайс склонился над трупом. — Самое интересное, что это вживлено в глазницы. Мы не можем вытащить эти штуки не повредив лицевые кости. На первый взгляд кажется, что повреждения поверхностны, но ставлю сто баксов, что остатки сплава найдутся и в мозгу. Предварительно можно лишь сказать, что она была мертва, когда он проводил операцию. — Причина смерти? — Удушение. Прайс скривился и отошел от тела, позволив Уиллу внимательнее рассмотреть работу убийцы. Грубые ожоги резко контрастировали с гладким металлом. Очевидно, глаза выкололи ножом для чистки рыбы: по краям виднелись характерные порезы. На щеках остались размытые следы кровавых дорожек слез. — А предыдущие жертвы? — По-разному, — пожал плечами Прайс. — У кого-то колотое ножевое в области сердца, кто-то по голове получил. — Он не постоянен. — Точно. Уилл задумчиво поскреб щетину и прикрыл рот ладонью, скрывая зевок. — Металл определили? — Да. Это амальгама. Уилл удивленно присмотрелся к глазницам. — Какое соединение? — Ртуть и серебро, — довольно ответил Прайс, и усмехнулся. — Весьма необычно. — Пожалуй, — пробормотал Уилл. — Какая-то нездоровая любовь к химии, — фыркнул Зеллер и схватил со стола забытый бутерброд. — Это мерзко, — поморщился Прайс. — Не хуже этого, — Зеллер кивнул на труп и с аппетитом откусил кусок. Не обращая внимания на зарождающийся шуточный конфликт, Уилл нагнулся ниже и присмотрелся: убийца, похоже, залил амальгаму в глазницы, спустя время она затвердела, оставив блестящие токсичные озера вместо глаз. — Работает грубо, — пробормотал Уилл, разглядывая рваные раны, — но внимателен к деталям. Как ее обнаружили? — Пацаны пошли на рыбалку и нашли ее, — Прайс передернул плечами. — Но в чем-то он последователен: он зафиксировал тело на берегу, крепко привязав по рукам и ногам к корням кустарников. Судя по следам разложения, ее нашли довольно быстро. Скорее всего после убийства прошло всего несколько часов. Наши специалисты работают на месте преступления. — Джек там? — спросил Уилл. — Там. Он велел нам заниматься телом. Видимо, он решил дать тебе отдохнуть после поездки, — Беверли неловко улыбнулась. Выйдя вслед за девушкой и опустив жалюзи, чтобы скрыть мрачную картину, Уилл рухнул в свободное кресло, и, щурясь от яркого света люминесцентных ламп, уставился в экран монитора. Сосредоточиться на тексте и фотографиях никак не выходило, мысли ускользали, не успев сформироваться. Джеку надо было взять его в поле. На месте преступления дышалось легче.

***

Пару часов спустя, отчаянно зевая и потирая ноющие виски, Уилл склонился над клавиатурой. За это время он осилил лишь несколько страниц отчета. Все попытки сосредоточиться были тщетны, мозг отказывался включаться в работу. Ему срочно нужен был перерыв. Наплевав на все обязательства, он попрощался с коллегами и неверной походкой побрел на выход. Лето в Балтиморе выдалось на редкость солнечным и жарким. Щурясь от яркого света и запоздало жалея, что не купил солнцезащитные очки, Уилл почувствовал, как защекотало в носу, и громко чихнул. Вальяжно сидящие на машинах голуби сорвались с места, громко хлопая крыльями. Грэм вздрогнул и поморщился — нервная система ни к черту. Перед глазами вновь встали фотографии из предыдущих дел. Ампутированные кисти рук второй жертвы, медные протезы вместо них. Серебряные цилиндры вместо легких. Необычный серебристый металл украшал глазницы последней жертвы. Каждая его грань переливалась под преломляющимся светом, и солнечные зайчики плясали по всей лаборатории. Неприятное чувство скреблось под кожей. Что-то не складывалось. Слишком вычурно, слишком обезличено и бесчеловечно. Подобный почерк казался знакомым. Подойдя к машине, Уилл обнаружил, что забыл ее закрыть. Что ж, ему повезло, что его старенькая Вольво не могла привлечь даже самого последнего бомжа во всем городе. Прежде с ним такого не случалось… В следующий раз стоит быть более внимательным. Рухнув на заднее сиденье, Грэм попытался расслабиться и, если удастся, немного подремать. Безуспешно. Кресло впивалось в колени, потолок давил на макушку, обивка сидений царапала кожу даже через одежду. Прежде он и подумать не мог, что Вольво — настолько неудобная машина. Его свободные полчаса истекли, и Уилл, чувствуя себя еще более разбитым, поплелся на лекцию, по пути проклиная Джека и его «Летнюю школу ФБР». Начальник отдела бихевиористики почему-то решил, что Уилл — лучшая кандидатура для отбывания повинности в стенах Академии посреди лета. Возможно, это объяснялось тем, что Уилл был единственным, кто не взял отпуск в июле. Летние интенсивы ФБР были стандартным явлением для Куантико. Прежде Грэм не раз читал отдельные поведенческие спецкурсы и закрытые семинары агентам с полевым опытом. Но этот раз был первым, когда ему пришлось читать сокращенный курс по профилированию для группы стажеров, проходящих ускоренное обучение. По его мнению — бессмысленное занятие. Не то чтобы он был разочарован в современной молодежи, но нельзя было не заметить, что большинство студентов посещали занятия «для галочки». Так было и сегодня: в середине доклада Уилл заметил, что из всей группы конспектировали лишь пара человек. Уиллу не было обидно. Оттарабанив теорию по принципам оперантного обусловливания Скиннера, он написал на доске свою почту, чтобы слушатели могли прислать ему вопросы, если такие в принципе возникнут. Грэм был почти уверен, что его почтовый ящик будет пуст. А вот в чем он сомневался, так это в том, что смог правильно написать свое имя. Следующим пунктом назначения был кабинет доктора Лектера, добраться до которого стоило немалых усилий. Глаза предательски закрывались, и Уилл вынужден был крепко сжимать руль, проговаривая каждое свое действие, чтобы сосредоточиться на дороге. Кошмары, преследовавшие Уилла с самого детства стали его неотъемлемой частью. Он изучил проблему со всех сторон, читая что только можно было найти: статьи, брошюры, монографии. Даже заставил себя сходить на консультацию лучшим сомнологом в Куантико. Он научился распознавать сны по структуре, выделять символику, будить себя в нужный момент — пока не стало поздно. Он знал о кошмарах всё. А вот с бессонницей имел дело впервые. То, что у Уилла Грэма проблемы со сном, не было секретом, в ФБР многие были в курсе. И Уилла не так уж и сильно волновало это. Когда, благодаря статьям одиозной Фредди, об этом узнал весь Балтимор, Уилла это обеспокоило больше, но тоже оказалось терпимо. А вот когда, придя на первое в серии место преступления, он не смог увидеть преступника — ни образа, ни ощущения — ничего, вот тогда он впервые напрягся. Подъехав к нужному дому, Уилл втиснулся на единственное свободное место, немного подперев стоящий рядом БМВ. Это было не слишком-то вежливо, но сил на сожаление уже не осталось. Выбравшись из машины, он вцепился за дверь, и несколько секунд просто стоял, пережидая, когда сердце перестанет колотиться в горле. Переведя дух, Уилл потер переносицу и направился к двери. Едва он поднялся на крыльцо, дверь с грохотом распахнулась, и из дома выскочил тучный темноволосый мужчина, громко высмаркивающийся в белоснежный платок. Отпрыгнув в сторону, Грэм еле успел увернуться. Красные поросячьи глазки незнакомца цепко уставились на Уилла, замершего на ступенях. — Вы пациент доктора Лектера? — толстяк обвиняюще ткнул в него толстый палец. Технически Уилл не был. Однако при этом он был здесь. Растерянно посмотрев на палец, он промолчал. У него не было ответа. Взгляд зацепился за инкрустированные запонки на костюме мужчины, и Грэм с трудом сдержал смешок, думая о том, насколько абсурдно он сам смотрелся здесь, в престижном районе Балтимора, в рубашке, заставшей эпоху динозавров, с мешками под глазами и… Уилл вдруг почувствовал, как что-то горячее, липкое сжало его легкие, мешая вдохнуть. Между тем мужчина, явно раздраженный молчанием, вновь шумно высморкался и, прищурившись наклонился к Уиллу. — Я вообще-то к вам обращаюсь! Не сдержавшись, Уилл фыркнул. — Доброй ночи, мистер Фруадево. Рекомендую быстрее добраться до дома, обещают грозу. Прозвучавший совсем рядом спокойный бесстрастный голос заставил Уилла обернуться. Ганнибал появился на пороге, прервав начавший зарождаться конфликт. Уилл смотрел на его фигуру, освещенную тусклым светом из прихожей, на его руку, придерживающую дверь. Запонки доктора оказались из белого золота. Это открытие отчего-то принесло неожиданное облегчение. — Спасибо, доктор Лектер, до свидания, доктор Лектер! — мистер Фруадево заискивающе улыбался, пятясь в сторону того самого БМВ. Мстительно усмехнувшись, Грэм протиснулся мимо Ганнибала, стараясь не задеть его дорогой костюм. Когда он оказался в коридоре, дверь мягко закрылась. — Добрый вечер, Уилл, — обычно лишенный красок голос доктора едва заметно потеплел. — Здравствуй, — Уилл неловко улыбнулся. Повесив куртку на вешалку, Уилл прошел в знакомый кабинет, кинул сумку прямо на пол рядом с креслом для посетителей и, не спрашивая разрешения, упал на мягкое сидение. Вытянув ноги, он расслабленно вздохнул, ощущая, как напряжение медленно покидает скованные мышцы. Удобное кресло и мягкий полумрак кабинета работали не хуже Золпидема. Уилла начинало клонить в сон. Прикрыв глаза, Уилл позволил себе несколько секунд покоя — и вздрогнул, почувствовав, как что-то теплое коснулось его плеча. Реакция была мгновенной — отшатнувшись и едва не свалившись с кресла, Грэм сбросил чужую руку. Проморгавшись и наконец сообразив, где находится, Уилл уже почти решил извиниться, но Ганнибал уже отошел к своему месту и неспешно перебирал бумаги на столе. Уилл поправил сбившиеся очки и тихо хмыкнул. Никто из них не решился заговорить. Первые закатные лучи солнца пробивались сквозь зашторенные окна, гуляя по корешкам книг большой библиотеки. Ноздри приятно щекотал хорошо знакомый запах: древесный одеколон Ганнибала, смешанный с табачными нотками самого кабинета. Откинувшись на спинку и положив ладони на деревянные подлокотники, Уилл лениво наблюдал, как доктор скользит пальцами по кожаной обложке блокнота и перебирает страницы, словно играя на музыкальном инструменте. Много раз Грэм точно также сидел перед психиатрами. И каждый раз садился на неудобные стулья, каждый раз начинались утомительные допросы и попытки расшифровать его логику и способ мышления. За несколько их встреч Ганнибал не сделал ни единой пометке в своем блокноте. А в его креслах можно было утонуть. Вынырнув из неприятных воспоминаний, Уилл понял, что Ганнибал смотрит прямо на него, и неуютно поежился под его взглядом. — Позволь спросить, Уилл, — начал Ганнибал, и передернув плечами, Уилл тут же опустил глаза. — Ты выглядишь уставшим. Тебя снова мучают кошмары? — Я не могу уснуть. Уже несколько недель, — Уилл поправил очки. — Снотворное больше не работает. — Что-то изменилось? — Новое дело, — он сгорбился. — Убийства. Странные. Ганнибал кивнул и вернулся к перелистыванию блокнота. Музыкальные пальцы так и притягивали взгляд, в их плавных движениях было что-то умиротворяющее. Уилл тихо выдохнул, расслабляясь, а когда вновь посмотрел на Ганнибала, сообразил, что что тот выжидательно смотрит на него. — Что, прости? — откашлялся Грэм. — Можешь попробовать описать, что не дает тебе уснуть? — спокойно повторил Ганнибал и, слегка склонив голову вбок, добавил: — Ты не здесь, Уилл. — Прости. Мозг как будто просто не выключается. Постоянно думаю о деталях. Мне кажется, я что-то упускаю. — Скорее всего, так и есть. Уилл покосился на него. — Спасибо за поддержку, доктор. — Это не ирония. Я знаю, что ты замечаешь больше, чем кто-либо. Порой наш разум не может успокоиться, пока не найдет разгадку. Уилл молчал. — Ты не приходил на две предыдущие встречи, — заметил Ганнибал. — На место преступления ты тоже не выезжал? — Я только ночью вернулся из Вирджинии. Конференция профайлеров, — Уилл скривился, вспоминая внимание навязчивых коллег. — Зря я туда поехал. Лучше бы работал, чем валялся без сна в дешевом номере. Ганнибал выровнял карандаши вдоль друг друга, и Уилл невольно улыбнулся. — Ты уже встречался с Джеком? — Нет. Думаю, поговорю с ним завтра, — пожал плечами Грэм. — Он был в поле. — Хорошо. Уилл внимательнее присмотрелся к Ганнибалу: прежде мало заметные морщинки вокруг глаз стали резче. — Ты сам выглядишь уставшим. Засиделся в опере? — Уиллу отчего-то захотелось сказать что-то едкое. — Скорее знакомился с молодежной культурой, — Ганнибал сделал вид, что пропустил колкость мимо ушей. Уилл невольно фыркнул. — Не уверен, что правильно тебя понял. — Уилл, это твое время, и я хотел бы напомнить… — Ганнибал, что случилось? — Грэм устало откинулся на спинку кресла. Он не собирался извиняться за то, что перебил. — У меня появился новый сосед. Молодой, и очень любит громкую музыку. А шумоизоляция моего дома, к сожалению, оказалась не настолько хороша, как утверждали в агентстве. — Пробовал поговорить с ним? — Разумеется. Всякий раз он обещает, что это был последний. Уилл кивнул. Он не знал, что сказать. — Что ты намерен делать? — Пока — разговаривать. Потом — посмотрим, — Ганнибал сжал губы и тут же расслабился — движение, которое можно было упустить, но Уилл заметил. — Этот молодой человек довольно грубый. Грэм молчал, скрестив руки на груди. Тревога заскреблась где-то в желудке, не давая ясно мыслить. Он сделал глубокий вдох. — Что же он празднует так часто? — Вчера, к примеру, день рождения покойной матушки, — в маске ледяного спокойствия появилась трещинка — правое веко доктора дернулось, указывая на то, что Ганнибал раздражен. Уилл усмехнулся: — Довольно цинично. В кабинете заметно потемнело, и они оба одновременно посмотрели на часы. 20:00. Их время вышло. Уилл встал и подхватил сумку. — Возможно, в следующий раз ты захочешь рассказать о новом деле, — поднявшись следом, Ганнибал открыл дверь и пропустил Уилла вперед. — Посмотрим. Накинув куртку Грэм уже было открыл рот, собираясь прощаться, когда телефонный звонок разрезал тишину прихожей. Резко выхватив мобильный из кармана, Уилл нажал «принять» даже не посмотрев, кто звонит. — Уилл! — рявкнула трубка голосом Джека. — Бар «У Ричарда», новый труп! Если ты у Лектера, то тащи его тоже. Уилл недоверчиво посмотрел на трубку, раздумывая, не ослышался ли он. Однако никаких сомнений быть не могло — крик Джека буквально отражался от стен. И Ганнибал, разумеется, всё слышал. Уилл не собирался повторять ему «просьбу» Кроуфорда. Откровенно говоря, всё что ему действительно сейчас хотелось, это послать к черту Джека и уехать домой. Но... Грэм обернулся к доктору. Ганнибал стоял рядом с ним, держа в руке пальто.