(Не)реальная встреча

      С последней встречи прошло слишком много времени, если это слово вообще можно было применить в данном месте. Одиночество продолжало давить на меня огромным тяжёлым булыжником, который так и норовил разбить меня на множество осколков, а напряжение, как на зло, продолжало нарастать и вновь становилось удушающим. В такие моменты хочется проклинать все и вся, создателя в том числе, за то, что отправил меня сюда оставив мне столь мелкую, но неприятную слабость этого смертного уязвимого корпуса, ибо полноценно разрядиться самостоятельно ни разу не получалось. Результат держался слишком мало и нейронные цепи вновь начинало противно давить до дрожи. Я принял решение попытаться провернуть тот же финт, что со мной проворачивали раннее.        Всё совсем пошло не по плану. Насколько я понял это должно было переместить кого-то из моих версий сюда, ко мне, и я очень надеялся, что это будет кто-нибудь не из параллельных потоков времени. И не из тех, с кем я уже успел познакомиться. Хотя я бы с радостью согласился встретиться с каждым из них по отдельности, но только не с тем редкостным упрямцем, который, наэнергонившись, молол глоссой такую чушь, что отбил всякое уважение к себе. Да, он был отчасти прав, но... Ни слышать, ни видеть его я больше не желал.        И вот теперь, когда с двенадцатой попытки мне удалось открыть портал-сферу, из неё выскочило существо, которое никак не могло быть мной. Его высокий, чуть выше меня самого, скелетообразный вытянутый корпус был тёмного металлического цвета. Настолько тёмного, что он казался практически черным, а биолайты, просвечивающие между пластинок, добавляли красный акцент. Многочисленные узкие пластины, устрашающе обрамляли его шлем с двух сторон, издавая частые пощёлкивания, а его алая оптика холодно изучала меня в ответ.        В первый клик я шокировано отшатнулся от него, ощутив, как собственная искра пропустила импульс. Я конечно много разных устрашающих существ видел в своих исследованиях, и я привык ко всякому виду, но мысль, что я привел опасно выглядящее существо в свое убежище повергла меня в мимолётный ужас и... Честно говоря, поначалу сбила весь настрой на приятное времяпрепровождение.        Я не знаю, сколько именно мы пробыли в тишине, казалось, что самую настоящую вечность, за которую я успел его разглядеть получше. Он стоял так, словно все время был немного в присяди на кортах. Плавные формы резко сменялись острыми пиками. Линзы на оптике были, кажется, сетчатыми, но слишком большое количество деталей заставило растеряться. Чуть позже я заметил совсем небольшую и неглубокую воронку в самом центре груди... Конечно, догадки, что я всё-таки не ошибся, стали приходить, но верилось в них с трудом.        Первым эту неловкую паузу прервал он, прострекотав что-то на непонятном мне языке, хотя произношение некоторых слов мне показалось знакомым. Осознание, что я ничего не понял пришло к нему быстро, и он повторил уже на моем языке, хотя и с характерной хрипотцой.       — Не верится, что где-то я имею настолько нелепейший игрушечный вид, — презрительно фыркнул он и, снова защёлкав мелкими пластинками своего корпуса, вдруг шагнул в мою сторону.        Я отпрянул сильнее, попятившись от него назад, пока не врезался оружейным модулем в стену. Дальше отступать некуда. Он, с лёгкостью воспользовавшись моей растерянностью, загнал меня в угол, преградив путь к выходу. У меня оставался только один способ спастись от этой моей, явно со вселенной обратной полярности, версии, но про телепортацию я тогда и думать не мог. Забыл от вновь охватившего меня ужаса, что вселился в мою искру от его столь близкого от меня нахождения.        — Дух интерфейса прошибает весь кластер. Как некомпетентно так течь на своём посту, — укоризненно изрёк он, нависнув надо мной сверху.        Я судорожно сглотнул антифриз, мысленно готовясь отразить возможную атаку. О каком, Юникрону в порт, интерфейсе тут вообще может идти речь!? Особенно, когда передо мной такой... такой... Во внимание неожиданно бросились всполохи его электромагнитных полей. Они мягко вибрировали, осторожно обволакивая мой корпус, словно изучали меня на тонком уровне. Я опешил от такого дикого резонанса в моём процессоре. Вопреки его устрашающему грозному виду от него не веяло той враждебной энергетикой, которая исходила от моей версии из потока времени обратной полярности, за жителя которого я его принял. Скорее наоборот.        По-хорошему, надо было что-то ответить ему, но я не мог подобрать слов.        — Может и некомпетентно, но у меня нет контроля над уровнем напряжения в цепях, — наконец выдавил я, попытавшись словесно защититься. — И кто бы говорил о внешности, я по крайней мере не выгляжу как ходячий скелет, который развалится от малейшего солнечного всплеска.        Он раскрыл оптику чуть шире. Не ожидал, что получит соразмерный его претензиям ответ в свою сторону, и, кажется, он даже чуть смягчился, хотя считать его состояние и эмоции довольно сложно.        — Принято... — холодно ответил он, но отходить от меня не спешил, продолжая зажимать меня в углу в безвыходной ситуации.        Он вобрал побольше воздуха в свои системы, не спеша стравив его обратно. Горячий. Как собственно и весь его корпус, жар которого ощущался мною на столь близком расстоянии. Ситуация выходила патовая. Для нас обоих.        — Похоже не я один в таком положении, — успокоившись от первого не слишком хорошего впечатления, парировал я.       Фон в помещении стоял не только мой. Да, мой был в преимуществе, но от него тоже исходила подозрительно схожая атмосфера. Да, она слегка отличалась от привычной мне в такой ситуации, но он тоже явно был возбуждён. Такая же проблема с излишним напряжением в цепях.        — Да и тебе все ещё нужна помощь, — утвердительно произнес он и просто доброжелательно положил манипулятор на мое плечо.        Манипулятор, кстати, тоже был довольно странный. Предплечье плавно перетекало в кисть, что точно и не скажешь, где заканчивается одно, а начинается другое. К тому же она была довольно широкая и на ней размашисто располагались тонкие и очень длинные пальцы. С большим трудом, но я всё-таки начал привыкать к его визуальному облику, хотя он и не вызывал никакой симпатии. Сам уходить он тоже явно не собирался, коли уж оказался здесь и решил на ощупь исследовать мой корпус. Я чувствовал, как его тонкие пальцы полезли в стыки на моей спине, а ладонь спускалась ниже в уверенных движениях, собирая статику с оголённых участков моего корпуса.        Я в своем состоянии стал заводиться с пол оборота, даже вопреки неприятной внешности моего партнёра на сегодняшнюю встречу. Я уже даже был уверен в том, что все дойдет до большего и.... Честно признаться, против не был. Слишком большая необходимость в разрядке. Было уже не до отталкивания этой версии и тем более не до очередных попыток призвать кого-то симпатичнее. Лишь бы уже хоть кто-то закончил мои мучения и дал, наконец-то, нормально расслабиться, как бы это не прозвучало.        Погрузившись в поверхностные размышления о своём нынешнем положении, я и не заметил, как допустил тихий стон, сорвавшийся с вокалайзера против воли. Он прижал меня к себе, заставив навалиться и подключил к ласкам второй манипулятор, выискивая чувствительные зоны... И нашёл. Очень быстро нашел, сконцентрировавшись только на них, с большим рвением стимулируя их в ответ на мою реакцию, которую я не мог сдерживать. Да и не хотел. И даже не пытался.        Я уцепился пальцами за его плечевые пластины. Неровные, с островатыми выступами. Но мне было немного не до этого, когда кончики его когтей вонзились узкую щель между креплениями стоек и спинной брони. Он почти касался изоляции нейроствола, осторожно щекоча близлежащую проводку. Так непривычно приятно, аж до дрожи во всём корпусе, до унизительного всхлипа, сопроводившего раскрытие смазочных шлюзов при закрытых щитках интерфейс-системы.        Он мучительно медленно прочертил пальцами по центральному спинному стыку, аккуратно касаясь деталей под бронёй и дразняще сбросив туда пару разрядов. Я не сдержал очередной стон на такие глубокие ласки. Слишком глубокие, чтобы остаться к такому равнодушным. И его, видимо, немало удовлетворила моя реакция, судя по тихому пощёлкиванию его пластинок.        Я слегка дернулся, когда его пальцы, уделив немного внимания стойкам, шустро нырнули меж сервоприводов и очертили стыки защитного щитка интерфейс-системы, размазав просочившуюся смазку. Намёк был слишком красноречивым, чтобы его не понять. Я открылся, допустив его до интимного места, ощущая, как его пальцы мягко очертили окантовку резервного порта, а следом погрузились внутрь на всю их длину, сорвав с моих губ новый откровенный звук.        Он ощупал меня внутри полностью, пробрался своими до безобразия длинными пальцами так глубоко, что задевал далеко не самые близкие ко входу разъёмы. Он исследовал меня, гладил нейроузлы, пускал по ним разряды. Кончики когтей утыкались в углубления разъёмов, которые кусали его в ответ на поползновения напряжением. Слишком уж я был возбуждён, а он отлично заводил меня сильнее.        Я погасил оптику, чтобы окончательно отвлечься от его ужасающей внешности. И это быстро сработало. Я расслабился окончательно, чуть поддаваясь бампером назад, чтобы насадиться портом на его пальцы сильнее. И он чуть активнее задвигал ими.        Неожиданно раздался тихий шелестящий звук, почти у самого моего фейсплейта и моего подбородочного выступа коснулось нечто скользкое. Я резко активировал видеозахват и инстинктивно отшатнулся. Его пугающий фейсплейт был так близко, что я не смог сдержать себя. Однако высунутую глоссу он так и не убрал. Она была очень длинной, тонкой и юркой. Тянулась к моим шейным кабелям, а я хоть и с запозданием, нехотя подставился под неё.        Влажная глосса занырнула в кабели, то опутывая их, то пробираясь глубже, задевая самые чувствительные и самые уязвимые из них. Меня пробивала дрожь, сильная и глубокая. Сигналы от прикосновений расходились по всему нейростволу, разгоняя чувствительность датчиков до предела. Это по-настоящему сводило с ума. Думать о чем-либо было невозможно. Единственное, чем занят был процессор — невероятными ощущениями. На остальное уже просто не хватало производительности. Безумие. Я никогда и не думал, что такое возможно. Да я бы и не узнал, если бы не мой сегодняшний странный гость, проворно залазящий куда можно и нельзя, причем второго было гораздо больше.        Однако единственная мысль, какая ко мне пришла в тот момент, так это... может ли он провернуть своей глоссой тоже самое там. Внизу. Захотелось ощутить его длинную скользкую глоссу внутри себя, чтобы он проворно поласкал самые дальние нейроузлы, до которых обычно очень сложно добраться.        Я вновь зазвучал от одной только мысли об этом. Красноречиво, откровенно, протяжно, когда он пустил мелкую серию зарядов, а затем вынул глоссу из кабелей, оставив мокрые следы. Но не успел я обозначить своё разочарование, как он тут же запустил ее в мой приоткрытый топливоприемник. Я едва не поперхнулся от неожиданности, но быстро взял себя в манипуляторы, позволив ему исследовать полость. Это ощущалось странным, каким-то противоестественным действием, абсолютно не похожим на привычный поцелуй. Он огладил стыки металла кончиком, пустив лёгкие разряды, а затем скользнул по краям форсунки, желая проникнуть глубже, и я ему это позволил. Глосса заскользила вглубь, извиваясь и оглаживая стенки, двигаясь по направлению к топливному баку. Я подавлял желание напрячь форсунку, блокировал запросы активировать сброс и это окупилось мне сполна. Ощущения просто сногсшибательно странные, но оказались неожиданно приятными. Он поступательными движениями плавно погружался в мой топливопровод всё глубже и глубже. В конце концов он прижался своим фейсплейтом к моему, продолжая столь интересную дразнящую игру. Я очень хотел уже перейти к основному действию, безумно хотел. Мне не терпелось ощутить его внутри себя, испытать позабытое трение коннектора внутри, это процессоросносное чувство заполненности... Корпус плавился от нагрева, а вентилироваться было слишком сложно. Неодолимое желание большего терзало меня изнутри. Благо он решил меня пощадить, и глосса шустро выскользнула из топливоприемника, а следом и пальцы покинули мой порт. Все ещё жаждущий. Жаждущий большего.        Я разочарованно всхлипнул, активировав поплывший от перевозбуждения видеозахват, и вдруг пошатнулся, неожиданно лишившись точки опоры. Стоять я был не в состоянии. Коленные шарниры дрожали от гуляющего в цепях напряжения, а заведённые до предела системы нещадно били по протоколам восприятия. Мир вокруг ходил ходуном вместе с отстранившимся от меня гостем.        Он мягко толкнул меня в сторону платформы, и я не смог удержать равновесия, повалившись на неё сверху. Всё внутри горело желанием, плавилось от нестерпимого жара. Я хотел подключения, хотел уже наконец-то ощутить в себе хоть что-нибудь. Я был уже согласен и на пальцы, лишь бы меня не оставляли в таком состоянии. Устроившись грудью на поверхности платформы, я призывно оттопырил кверху бампер, и с нетерпением ожидал дальнейших действий партнёра.        Я был уверен, что он наконец приступит к самому сладкому и долгожданному. Я достаточно прямолинейно намекал на это и полагал, что он поймёт, насколько велика моя потребность в нём. Но кажется, ему нравилось продолжать меня мучить. Его горячая мокрая глосса неожиданно проскользила по окантовкам обоих портов. Я застонал от столь откровенного действия, а затем чувственно ахнул, когда она плавно проникла в резервный, извиваясь и щекоча даже самые глубокие нейроузлы.       Это было невыносимо! Я стонал, выгибался, до скрежета царапал платформу пальцами и бесстыдно тёк от его ласк. Я сжимался внутри, стремясь усилить трение, но его глосса была слишком тонкой, чтобы добиться желаемого эффекта. Это заставляло плавиться ещё сильнее, а разряды, что почти беспрерывно шпарили внутри, толкали меня за грань. Я дрожал в его манипуляторах, ощущая всё то безобразие, что он со мной вытворял. Несдержанно постанывал, срываясь в самые пиковые моменты на тихие вскрики. Он сводил меня с ума.        Я даже не запомнил, как вылетел в поверхностную перезагрузку от столь захватывающей стимуляции. Просто в один момент сладкая пелена возбуждения чуть отступила, позволяя вернуться онлайн после того короткого пробоя. Я быстро осознал, что старания моей далеко не самой привлекательной версии сошли на нет, когда ощутил вместо былых активных ласк его осторожные дразнящие поглаживания по внешней окантовки портов.        — Не ожидал, что ты так быстро перезагрузишься. Я ведь ещё даже не начал, — пророкотал на мой аудиодатчик его шуршащий низкий голос.        Я с чувством стравил отработанный воздух с систем, ощущая близость его разогретого корпуса. Он слегка прижимался ко мне немного сбоку своим тощим корпусом, касаясь чем-то влажным моего бампера. Я понимал, чем именно, тут не сложно было догадаться.        — Так начни, наконец! – возмущённо прошипел я в ответ на эту сладкую пытку и чуть двинулся бампером навстречу нависшему надо мной корпусу, приподняв оружейный модуль для нашего обоюдного чуть большего удобства.        Пальцы резко исчезли с порта, и я вдруг понял, что этим действием я почти насадился на его сдвинувшийся ко входу коннектор, но... Ах, он соскочил, просто скользнув по окантовке вверх, заставив меня недовольно вздохнуть. Мне было мало столь мимолётной перезагрузки, и я всё ещё нуждался в полноценной разрядке. Но к счастью надо мной решили сжалиться. Мой гость действительно больше не намеревался меня пытать. Он пристроился плотнее к моему бамперу, обхватив его своими манипуляторами и без лишних раздумий толкнулся внутрь.        Я ощутил какой-то странный щелчок, словно что-то противно оцарапалось внутри и сенсоры вдруг опалило резкой болью. Я непроизвольно сжался, пережидая неприятные ощущения, чем заставил своего сегодняшнего партнёра замереть от неожиданной реакции.        — Ты в порядке? — хрипловато спросил он, пропуская в звучание своего голоса взволнованные нотки.  Он явно ожидал от меня чего-то более позитивного, а не этой зажатости. Я, быстро спохватившись, постарался взять себя в манипуляторы и усилием воли заставил себя расслабиться.        — Всё хорошо, — тихо солгал я, так сходу и не найдя более подходящего ответа.        Я так и не понял с чем это могло быть связано, ведь никакой преграды там давно уже нет и после стольких ворнов активной интимной жизни её и быть не могло. Боль быстро сошла на нет, благодаря той паузе, которую мне предоставили вопреки моим словам. Я легкомысленно списал свой неожиданный дискомфорт на достаточно приличные параметры партнёра, прикинув, что это вполне имело место быть, если учесть странное строение его корпуса и чувство максимальной заполненности внутри. Ммм... Я уже и позабыл, какого это, вот так чувствовать в себе кого-то, сжиматься вокруг и скользить... Я сам двинулся ему навстречу, насаживаясь на коннектор чуть глубже.        Так хорошо. Ещё. Мало.        Он, словно прочитав мои мысли, осторожно надавил сильнее, проталкивая своё оборудование дальше. Я жалко всхлипнул, осознав вдруг его реальные параметры. Оно было длинное, очень длинное, ведь он уже довольно глубоко продвинулся в меня, а его корпус так ещё и не соприкоснулся с моим. Поверхность коннектора была неровной. Её ребристость была нетипичной для кибертронцев с моей вселенной. Неровности неестественно выпирали бугорками, продавливая все возможные нейроузлы в процессе поступательных движений.        Я изумлённо охнул, когда ощутил, что мы оба достигли предела. Он полностью прижался к моему бамперу, утыкаясь наконечником в самую дальнюю стенку порта. Я чувствовал его давление на самые недоступные разъёмы, куда и Прима-то не всегда умудрялся дотянуться при подключении. Они кусали его статикой, заставляя дрожать вместе со мной. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, ошалело гоняя вентцикл по перегревающимся системам.       Он замер, активно шелестя вентиляцией, дав время нам обоим привыкнуть друг к другу. Ощущения были невероятные, непривычная заполненность, достигшая столь максимального уровня глубины, кружила процессор, вынуждая меня тоже растерянно замереть. Давление на глубинную стенку было неестественным для меня, что ощущалось, как лёгкое неудобство, порождающее резонирующее удовольствие.       Мой сегодняшний партнёр плавно двинулся в обратную сторону, выскальзывая из меня непозволительно медленно с пошлым развратным хлюпаньем. Смазка текла с меня ручьём, скользя струйками по внутренней стороне бедра, но я не замечал этого, будучи полностью сконцентрированным на процессоросносном скольжении очень длинного коннектора во мне. Я блаженно погасил оптику, с остановившимся вентциклом ощутив, как моя версия, не покинув меня до конца, вновь плавно стала вгонять свой коннектор на всю длину обратно. Очень медленно, размеренно, предельно аккуратно. Словно он проверял на наличие боли. Но ее, к великому моему удовольствию, больше не было. Напротив, я просто плавился от безумных ощущений, едва не растекаясь лужицей расплавленного металла по платформе. От ощущений, когда эта выпирающая местами ребристость давит на нейроузлы, проскальзывая дальше, а затем давление с них спадает чтобы начаться вновь. Я не смог сдержать своего восхищения от происходящего, обозначив его продолжительным мычанием.       — О Праймус... — тихо взмолился я, протяжно постанывая от невероятного удовольствия.       Для него, похоже, это стало красноречивым доказательством, что всё действительно было в порядке, ведь следующие его действия были уже гораздо увереннее, сильнее, быстрее. Меня била мелкая дрожь от столь стремительных движений, что сходу нагрузили мою сенсорику и нещадно продолжили её стимулировать.       Я шипел. Я стонал, несдержанно вскрикивая в особо захватывающие моменты. Я тихо ругался, не успевая обрабатывать процессором поступающие с периферии сигналы. Это дурманило похлеще сверхзарядки.       Он ускорялся, постепенно наращивая темп, а после резко его сбавляя. Я с запозданием понял, что он просто с ним экспериментировал, чтобы найти оптимальный для нас обоих. И кажется, нашёл. Он хаотично щелкал статикой разъемы, бился наконечником о глубинную стенку порта, которая ранее ни разу не была задействована... А я стонал. Нет, даже уже не стонал. В какой-то момент я осознал, что жалко скулил от причиняемых им ощущений. Грязно бесстыдно, абсолютно не по-праймовски скулил с каждым его новым толчком. Корпус меня совершенно перестал не слушаться. Он дрожал, изгибался, сжимался внутри против воли, усиливая и без того процессоросносное трение и давление.       Я в чувствах знатно исцарапал платформу своими пальцами, которые инстинктивно пытались найти хоть что-нибудь, за что можно было ухватиться и сжать. С такой силой сжать, которая была бы соизмерима получаемому мною удовольствию. Оно было сильно велико, что почти сравнимо со сладкой агонией.       Он снова сбавил темп, тягуче изымая из меня своё катастрофически длинное оборудование. Почему-то замешкался. Я, изнемогая от желания, унизительно всхлипнул и обессиленно уткнулся шлемом в поверхность платформы, только сейчас заметив, что у меня антифриз стекал тоненькой дорожкой от уголка приоткрытых губ, образовав под моей лицевой небольшую лужицу... Но мне было уже на это налить.       Снова поступательное движение. Размашистое, стремительно заполняющее меня до предела. Я снова протяжно застонал, булькнув скопившимся в топливоприёмнике антифризом. Я попытался его сглотнуть и мне это удалось прежде, чем мой гость возобновил прежний темп моей сладкой пытки.       Так жарко, невероятно хорошо, страшное блаженство.       Процессор, вероятно, поплыл от всего этого изобилия нереальных ощущений. Ибо я впал в какое-то особенное состояние, которое очень трудно описать словами. Всё было слишком яркое, слишком умопомрачительное, слишком... Всё было слишком. Даже больше, чем слишком. Казалось, я окончательно полетел шестерёнками.       Эти толчки... Удары наконечника, нескончаемое воздействие на внутреннюю сенсорику, жар... Это было невыносимо!       Мне кажется, я даже в какой-то момент неосознанно пытался выползти из-под него, чтобы чуть сбавить этот поток сигналов, но он мне не позволил. Его тонкий корпус практически ничего не весил. По крайней мере, я этого не ощущал. Я даже не заметил, как он умело обогнул мой оружейный модуль и навалился на меня сверху. Но сначала один манипулятор уверенно лег на мой плечевой блок, крепко удерживая меня на месте.... Второй... Вторым он мягко обхватил меня за шейную проводку, подняв шлем над платформой. Я в беспамятстве подчинился, будучи полностью в его власти. Его юркие тонкие пальцы мягко проникли в мой топливоприемник и стали нежно стимулировать сенсорику ещё и там, имитируя поступательные движения кое-чего другого.       Он стонал со мной практически в унисон... Я услышал это с огромным запозданием, только сейчас, когда он приблизился к моим аудиосенсорам так близко. Его рокочущее низкое звучание, оно заставляло мой корпус снова забиться в мелкой дрожи.       Я чувствовал приближение перезагрузки очень и очень ярко. Я нуждался в ней, как никогда, поэтому к него явному удивлению даже сам неожиданно резко толкнулся на встречу, спровоцировав его двигаться более энергично, и меня вдруг накрыла резкая темнота. Меня пробило сильнейшей волной экстаза, настолько глубокого, что, вероятно, я никогда ещё такого не испытывал. Системы под натиском всё ещё продолжающихся сигналов отключались постепенно одна за другой, уводя меня в глубокий, очень глубокий оффлайн. 

***

      Судя по всему, я пробыл в отключке достаточно продолжительное время после такого интенсивного времяпровождения. Впрочем, к моему удивлению, выход онлайн был лёгким и приятным. Излишнего напряжения больше не имелось, усталость и раздражительность исчезли, как, собственно, и все следы коннекта, после которого остался лишь призрачный аромат нас обоих и короткая записка на тонком листе металла. Аккуратные плавно начертанные глифы гласили, чтобы я не пренебрегал полноценным глубоким оффлайном, если не хочу мучиться от такого дикого перенапряжения. Однако к моему великому разочарованию автора столь заботливой рекомендации рядом больше нигде не наблюдалось.