Мертвым (не) всё равно

      В тот вечер Катя умерла. Не сразу, какое-то время еще корчилась от боли в сердце, скрючившись на полу. А перед глазами, как приговор, который только что привели в исполнение, горели адовым ярким огнем строки из шедеврального эпоса авторства Малиновского.       Умирала она долго. Потому что на самом деле боялась смерти. Пока хватало сил — мучила себя, потому что перед смертью так хочется побыть живой, той, которая все еще может ощущать боль. Цеплялась за эту боль, пока могла. Но так не могло продолжаться вечно.       И вот закончилась пытка, закончилась и жизнь. Нет, физически тело и мозги продолжали функционировать. Только внутри все было мертво. Умерла душа наивной девушки, решившей, что может украсть чужое счастье. Что вообще может быть счастливой. Ошибка стоила дорого.       Умерла Катя Пушкарева, версия номер первая. Наивная идиотка в розовых очках с огромными диоптриями. Всё, смерть исправила плохое зрение. Теперь взгляд был ясным, хотя очки все еще требовались. Но видела теперь она совершенно иначе.       Словно со стороны призрак старой Кати наблюдал, как тело, принадлежащее теперь обновленной версии, встает, оправляет идиотские шмотки на себе, собирает выпавшие из пакета игрушки и бумажки. Делает копию той самой инструкции, убирает ее не просто в сумку, а в непрозрачный полиэтиленовый пакетик, а потом уже в сумку. Потом идет в директорский коридор и отдает собранный обратно пакет Шуре.       — Поставь туда, где взяла, пожалуйста. Что-то я подумала, что неудобно получится. Если твой шеф оставил для моего в его кабинете, значит, так надо!       — Да, наверное, ты права, Кать. А что там?       — Там наощупь вроде мягкие игрушки. Вот, видишь, ухо торчит? — усмехнулась Катя.       — Подарки, что ли? — понимающе усмехнулась Шурочка. — Ну, понятно, кому! Вот ведь!..       И Катя с удивлением узнала, что по давно сложившейся традиции Роман Дмитриевич каждый январь покупает какие-то сувениры на двоих со Ждановым, чтобы потом раздавать моделям и прочим бабочкам. Вот как! Каждый год — для многих, а тут — только для нее, Кати Пушкаревой, одной. Впору гордиться!       Алину Кабаеву Катя встретила в холле. Остановить, конечно, не смогла, ибо спортсменка уже опаздывала на следующую встречу, а вот назначить рандеву со Ждановым на следующий день — вполне.       Как бы она хотела сейчас уйти из "Зималетто"! И не только домой, а вообще! Но увы. Надо было работать. Смерть - не повод бросать начатое дело. Его следовало довести до конца. Компания должна выйти из кризиса!       Она занялась сметами. Цифры помогали мертвой душе функционировать. Она держалась за них, чтобы было за что. Чтобы никто не заподозрил ее в том, что она уже мертва.       Жданов ворвался в свой кабинет и сразу заявил претензию: Кабаева его не дождалась. Катя не смогла ее задержать. Ай-яй-яй!       — Неужели так трудно было выполнить простейшее поручение, Катя?! — даже голос повысил. И только спустя пять минут сарказма вперемежку с привычным ором до него дошло, что раньше дергавшаяся от его эмоций словно марионетка помощница спокойно стоит около двери в свою каморку и внимательно смотрит на него. От осознания этого удивительного факта он заткнулся на высокой ноте. Она подождала секунд пять и спросила:       — Всё высказали, Андрей Павлович, или еще какие-то претензии будут на сегодня?       — Кать, а что происходит? - искренне удивился Жданов. - Вы… вы как-то странно со мной разговариваете…       — Зато вы ни капли не поменяли стиль общения, Андрей Павлович, - Катя была мертвенно серьезна, так что если Андрею и почудился сарказм в ее словах, то это была лишь игра его воображения. - Потому и спрашиваю, закончили ли вы. Если нет, я могу послушать еще. В вашей речи встречаются интересные обороты…       — Будем считать, что закончил, — он настороженно смотрел на нее, словно увидел впервые. А собственно так и было, с этой версией Кати Жданов еще не встречался.       — Отлично. В таком случае сообщаю вам, что с Алиной Кабаевой у вас назначена встреча на завтра, в одиннадцать ноль-ноль. Я взяла на себя инициативу вставить ее в ваше безусловно и так перегруженное расписание. Однако если у вас запланировано что-то боле важное, я с утра позвоню ей и отменю…       — Завтра? В одиннадцать?! — радостно вскинулся он. — Катя, ну почему вы сразу мне не сказали?!       — Увы, мои голосовые данные проигрывают вашим, — без тени улыбки сказала Пушкарева 2.0. — Исключительно по этой причине. К тому же вы практически не делаете пауз в своей речи. Лучше сначала уточнить, когда вы будете готовы слушать и воспринимать информацию, а потом уже говорить.       — А, ну значит все в порядке? — он как ни в чем не бывало улыбнулся.       — Совершенно верно! — выдавила холодную улыбку Катя. Мертвая душа позволяла управлять телом, сохранившим остаточные рефлексы. — Я продолжу работать над сметами, с вашего позволения.       — Да, да, конечно! Простите, что отвлекаю, Катенька! — но ласковая улыбка и проникновенный тон голоса уже не трогали ее. Фальшь. Сплошная фальшь. Какой же он насквозь фальшивый…       Она никак не отреагировала на последние слова и просто ушла к себе. Спокойно села за компьютер и продолжила прерванное занятие.       Спустя полчаса приехала Юлиана. Работы прибавилось, но Катя справлялась. И сидеть допоздна не собиралась. Сегодня она уедет домой вовремя.       Получилось с трудом. Юлиана здорово помогла — задержала Жданова, потащив его к Милко по какому-то важному делу. И Катя отправилась домой на троллейбусе.       Дома старалась изображать прежнюю, только уставшую Катю.       — Молодец, что пораньше закончила, Катенька! — мама только радовалась.       — Да, отдыхать надо, это ты правильно сделала, что не стала засиживаться! — поддакнул отец. Катя поела и сославшись на усталость пошла спать. Предварительно выгнав домой и Зорькина, который уже не работал, а как всегда любовался снимками Виктории Клочковой на мониторе. Все равно ничего нового он там не увидит.       Утром Катя проснулась аж в пять. Но долго в кровати не валялась, сразу села за стол и принялась обдумывать план действий. Что предпринять? Она даже представить себе не могла, насколько мерзким может оказаться мужчина, которые предал. Прежняя Катя клялась ему в любви до гроба, но нынешняя Пушкарева никакой любви не ощущала. Нет, с такими вот подонками работает только точный расчет. Да-да, надо все рассчитать, все продумать. С кем-то посоветоваться? Возможно. Она сразу подумала про Зорькина, но лишь подумала. Не то что бы не доверяла, просто представила: ну что он может посоветовать в этой ситуации? У него же только Вика перед глазами! Так что нет. Коле она доверяет, но посвящать его в эту грязную тайну не будет. Не хочется слушать про «яжеговорил». Да и вообще, она же мертвая, ей все равно!       Она не решила, кому рассказать, по крайней мере в это утро. Зато приняла ряд других важных решений.       Жданов с Малиновским ей не доверяют. Отлично. Она им тоже. Поэтому ей надо обезопасить себя. И родителей, и Кольку. Вопрос — как это сделать. Оставить доверенность на управление «Никамодой» на кого-то из акционеров? Да, выход. Но она все равно останется под ударом. Да и на кого доверенность эту делать? На Воропаева? Так еще хуже будет! Он же первым делом даст пинка Жданову, а фирме не пойдет на пользу смена власти.       На Киру? Она первым делом даст пинка ей, Кате. Хотя может и найдет человека, которому «Никамоду» можно, например, подарить. Чтобы уже окончательно избавиться от Пушкаревой.       Нет. Это не те варианты. Собственно, оптимальным выглядел лишь один: доверенность следует оформить на Павла Олеговича. И конечно рассказать ему обо всем.       Но для Андрея это будет выглядеть как предательство. Ее предательство. Не то что бы мертвую Катю это волновало. Она не ощущала ни чувства вины, ни злорадства по поводу того, что собиралась сделать. Все правильно, такие чувства испытывают только живые, к которым она уже не относится. Так что в ее случае - простая логика и здравый смысл.       Начать с того, что о состоянии дел в фирме может и так узнать кто угодно! Если читает экономические журналы, конечно. Уж Воропаев-то точно читает! Так что она права, нужен упреждающий удар!       Ну и как генеральный директор компании Жданов-старший должен быть в курсе.       Катя приняла решение, и теперь у нее есть цель — открыть правду Павлу Олеговичу.       А еще она решила рассказать правду отцу. Он, конечно, будет ругаться, но лучше сказать. Шила в мешке не утаишь, тем более такого. И маме тоже, у них все равно нет секретов друг от друга. Да, так будет лучше.       Но это — только в выходные. А пока — впереди рабочий день. Ей надо быть собранной и спокойной. Как же хорошо, что она уже умерла и ей теперь не больно!       Она была на работе вовремя. Жданов же чуть опоздал.       — Катенька, вы вчера так быстро убежали, — он снова появился на пороге ее каморки с ласковой улыбкой. — А вот это вам…       Ей на стол легла очередная открытка. А на нее был поставлен плюшевый щенок. Тот самый, из пакета.       — Я помню, у нас с вами сегодня встреча с Алиной Кабаевой, вы подтвердили?       — Сейчас позвоню, Андрей Павлович. Спасибо.       — Да, и еще! Сегодня мы с вами едем на вечеринку к Анастасии Волочковой. Отказов не принимаю! Считайте это выполнением своих служебных обязанностей! - он говорил шутливым тоном, который подразумевал, что она даже и не подумает отказаться. Счастье же, как для страшилки в очках и железного монстра, когда берут на высокую тусу! Подразумевалось, что сейчас Катя начнет улыбаться и благодарить за возможность, так сказать, приобщиться. Но увы, увы...       — И какие же обязанности у меня будут во время этой вечеринки? - без тени улыбки спросила Катя.       — Мне будет необходим секретарь, чтобы записывать мои умные мысли!       — В таком случае, вам лучше обратиться к Виктории. Уверена, она с удовольствием запишет ваши умные мысли…       — Катя, а что происходит? Это же наш шанс побыть вдвоем! Завтра вернется Кира, будет гораздо сложнее!       — Я не люблю вечеринки, Андрей Павлович, — Катя равнодушно пожала плечами.       — А мы сбежим пораньше! — он заговорщически подмигнул ей и вдруг наклонился прямо к самому лицу, явно с намерением поцеловать. Но Катя успела отстраниться.       — Война план покажет, — твердо сказала она. — Если это моя обязанность, то я конечно поеду на эту вечеринку.       — Эх, Катя! Да Вика бы полжизни отдала за то, чтобы туда попасть! А вы нос воротите!       — А вы знаете, я тоже считаю, что я не похожа на Вику. Поэтому и предложила вам взять с собой на вечеринку к Волочковой именно ее.       — А я вам уже ответил, что видеть рядом с собой я хочу вас!       — Что ж, значит, так тому и быть. Извините, мне надо работать. Сейчас позвоню Кабаевой и снова вернусь к сметам…       — Да, да, конечно… — он ретировался. Катя проводила начальника равнодушным взглядом и снова принялась за расчеты. Алина Кабаева встречу подтвердила, так что через полчаса Жданов и Катя выехали, чтобы не опоздать.       Встреча состоялась в ресторане «Бовари». Оказалось, гимнастка предпочитает именно там проводить деловые встречи. Служба безопасности заведения, кстати, была организована на высшем уровне, обшмонали гостей Алины весьма тщательно.       И разговор получился результативный. Кабаева согласилась стать лицом бренда на ближайший сезон. По деньгам удалось договориться с трудом, уж больно дорого она брала. Но в пакет входило посещение ею двух мероприятий, согласованных заранее. Дату одного из них они сказали ей уже сейчас — показ первого марта. Алина передала информацию своему агенту. Документы на подпись должны были напечатать позже.       Жданов покидал ресторан с совершенно довольным мечтательным взглядом. Вот умел человек радоваться даже маленькому успеху!       — Приглашаю в ресторан на обед, Кать.       — Я могу отказаться?       — Мне уже надоели ваши отказы, Катенька! — усмехнулся Жданов. — Считайте, я просто поставил вас в известность!       — Я так и подумала.       Он только покосился на нее, убрав усмешку с лица. Тем нее менее, они доехали до «Лиссабона».       Заходя внутрь, Андрей всеми силами стремился поразить ее воображение широкими жестами. И столик по центру, и совет выбрать самое дорогое, что есть в меню. Но увы, на обновленную Катю это уже не действовало. Она спокойно слушала, периодически кивала. Но когда подошел официант, заказала только то, что выбрала сама.       Вот после этого Жданов и разозлился. Но молча. Просто Катя уже по опыту могла отличить злого Жданова от нормального даже когда он молчал. К концу обеда Андрей Павлович стал злой.       Правда, орать начал только когда сели в машину.       — Катя, почему у меня ощущение, что вам неприятны мои знаки внимания?!       — Ваши ощущения вас не обманывают, Андрей Павлович, — не стала юлить Пушкарева.       — Вот, значит, как? И чем же я заслужил такую немилость? Что изменилось вчера? Это ведь вчера началось? Что, любовь закончилась так скоро? От вас я не ожидал такого непостоянства, Катя!       Пушкарева мысленно закатила глаза. Все-таки как хорошо, что она умерла! Приятно, когда должно быть больно, а на самом деле нет… И она промолчала, потому что сейчас Жданов еще не закончил говорить. За этим действительно было интересно наблюдать: вот сейчас он манипулирует, вызывая чувство вины.       — Или вы все же предпочитаете Николая Зорькина? Тогда зачем вот это все было, Катя! Неужели просто хотели сравнить?!       Тут опять надо было помолчать. Он использовал еще не все заготовки! А их у него было много, на каждый случай жизни, как говорится!       — Или у вас появился кто-то другой? Так что же вы сразу не сказали?!       Сразу к ревности? Как-то слабовато…       — А может, вы с самого начала врали, а, Кать? Может, и не было никакой любви, а?!       Будь Катя живой, ей бы захотелось улыбнуться: Жданов явно накручивал себя. И сам конечно понимал, что все его обвинения — полная чушь. Она понимала его тактику: хотел вызвать эмоциональный раздрай у нее, чтобы потом настоять на своем и облагодетельствовать лаской. Чтобы была благодарна ему и продолжала заглядывать в рот в ожидании дальнейших распоряжений. Вот, теперь можно и слово вставить.       — Андрей Павлович, мы в «Зималетто» едем? — спросила Катя. Спросила, потому что пока он даже ключ в зажигании не повернул.       — И это все, что вы можете мне сказать? Это как вообще понимать?       — Ну, вы набросали уже несколько версий происходящего…       — Катенька, вы испытываете мое терпение, а оно, поверьте, не безгранично. Я еще раз вас спрашиваю, что произошло? Почему вы охладели ко мне?       — Вы сейчас пытаетесь меня запугать? — она чуть подняла уголки губ вверх, типа улыбнулась, поворачиваясь к нему. — А что будет, Андрей Павлович, когда ваше терпение закончится? Какие санкции последуют? Может, вы меня уволите? Штраф выпишете? Премии лишите? Давайте просто остановимся на том, что я больше не испытываю к вам чувств. И то, что произошло, было ошибкой…       — Черта с два! — снова заорал Жданов. — Я люблю тебя!       — Это у вас пройдет, Андрей Павлович. Уж я точно знаю! Поедемте на работу, а?       — Как вы можете быть такой бесчувственной, Екатерина Валерьевна? — теперь голос изображал крайнее презрение.       — Нет, я понимаю, что вы как начальство вполне можете себе позволить опоздать с обеда, но мне бы хотелось закончить сегодня вовремя…       — Да, да, конечно. Напряженный график, куча дел, я понимаю. Даже у меня, президента компании, столько дел нет. По сравнению с вами я просто отдыхаю на рабочем месте!       — Вам виднее, Андрей Павлович, — скромно сказала Катя. И они наконец поехали. Молча.       Молчание продолжалось и в "Зималетто", до шести вечера. Жданов сам прервал его.       — Если вам так уж не хочется идти со мной на вечеринку к Волочковой, то можете не идти. Мне и правда хватит Виктории — ей все равно Кира оставила приглашение. Так что вы свободны. Не смею вас задерживать, вы самый ценный работник у нас в компании!       Сарказм, конечно, должен был убить ее наповал. Она должна была испытать муки совести и прыгая на месте от энтузиазма, с жаром убеждать любимого шефа в его собственной незаменимости. Но Катя 2.0 не стала так поступать. Она просто сказала:       — Спасибо, что цените мою работу, Андрей Павлович.       И принялась собираться. Молчание на этот раз она посчитала правильным. Да и когда закончила — Жданова в кабинете уже не было.       На удивление, сегодня она снова приехала домой вовремя. Была пятница, так что оставалось время, чтобы поговорить с родителями.       Но не получилось. Папа отправился в гости к какому-то приятелю, надо было предполагать, что вернется поздно и нетрезвый. Что ж. Значит, отложит на завтра. Или все же начать с Павла Олеговича?       Когда папа ушел, пришел Зорькин. Порадовал успехами — рассказал, сколько заработал. И конечно же опять завел речь о Клочковой.       — Мало видела ее сегодня, — призналась Катя. — Мы с ней вообще редко пересекаемся.       — Ну когда ты нас уже познакомишь? — продолжал ныть друг. Это начинало немного бесить.       — Не знаю, Коля. Может быть, попробую выбить нам с тобой приглашения на показ первого марта. Она там точно будет, она всегда ходит.       — Правда?! — обрадовался Зорькин.       — Правда попробую. Обязательно!       — Спасибо, Пушкарева! Ты настоящий друг!       Пока Зорькин продолжал вдохновенно вещать о том, как изменится его жизнь, когда он встретит Викторию, Катя обдумывала свои дальнейшие действия. Позвонить Павлу Олеговичу. Поговорить с родителями. Не попасть под суд — тоже дело, если разобраться. Причем самое важное, наверное.       Зорькин ушел в десять, потому что Катя уже зевала, и это заметила мама. Папа, Катя слышала сквозь сон, пришел гораздо позже и даже немного буянил. Какой тут разговор. И завтра он будет спать до обеда, а потом похмеляться. Значит, не в эти выходные, наверное.       В субботу мама затеяла генеральную уборку кухни. При этом папу будить не стала, а вместо него в качестве мужской силы привлекла Колю, который прибыл как всегда к завтраку. Так незаметно день и прошел. А Катя снова пошла спать пораньше. Мертвой душе требовалось здоровое тело для того, чтобы имитировать жизнь.       Но в воскресенье ей показалось, что родители готовы воспринимать информацию. Она начала с папы.       Конечно, его возмущению не было предела. Кричал он даже громче Жданова! Успокоился не скоро. Мама только ахала и причитала. Когда эмоции схлынули, поговорили рационально. Катя спрашивала совета — она его получила. В общем-то как она и предполагала, папа советовал рассказать Павлу Олеговичу. А уж он решит, что дальше. В расчете на то, что повинную голову меч не сечет, стоило предположить, что приговор будет смягчен.       Не откладывая дело в долгий ящик, Катя приступила к подготовке разговора со Ждановым-старшим.       Все документы на «Никамоду», все отчеты по «Зималетто», все решения, которые привели к фактически банкротству фирмы — абсолютно всё до последнего файла она сформировала в пакет, который заархивировала для пересылки Павлу Олеговичу. Ну и на словах тоже надо было многое сказать, поэтому подготовилась. И запись сеанса связи включила. Хотя наверное Жданову-старшему следовало доверять…