Мертвым (не) всё равно

      Набрала номер, который имелся у нее в телефонной книжке. Ничего страшного, потратится сейчас немного на международный звонок, зато потом по скайпу нормально поговорят.       Он ответил быстро.       — Добрый день, Катя. Что-то случилось?       — Нет. Я бы хотела связаться с вами по скайпу. Когда вам удобно?       — Сейчас. Я у себя в кабинете. Жду звонка, — коротко произнес Павел Олегович. Понятно же, что просто так звонить ему не будут, так что наверняка забеспокоился.       Удалось начать сессию быстро. Павел действительно был у себя в кабинете. Сразу спросил:       — Что Андрей натворил на этот раз?       — Не только он, к сожалению, — сухо произнесла Пушкарева. А дальше последовали факты. Сухая история с неприятными выводами. Расстрельная статья. Но как ни странно, расстрела не последовало.       — Интересная информация, — Павел покачал головой. — Много неожиданного для меня. Я знал, что цифры в отчетах поддельные, качественная работа, кстати. Просто я всегда и все проверяю. В отличие от Саши. А вот про залог я не знал. Недавно?       — С ноября. «Никамода» функционирует с ноября. Однако такой тяжелой ситуации не было бы, если бы не ситуация с узбекской фирмой, которую рекомендовал Роман Дмитриевич…       — Вот с этого момента поподробнее, пожалуйста. Мне кажется, тут не так все просто. Заключить контракт с непроверенной фирмой, да еще и в кризисной ситуации — это не просто глупость. А Роман — слишком опытный работник, чтобы допустить такую оплошность. Мне так кажется.       Катя рассказала все, что об этой фирме знала. А знала она немного. Андрей тогда просто поставил ее перед фактом. Документы готовил Роман. Да, все договоры были в архивированном пакете.       — Я пробью эту фирму по своим каналам, Катя. Спасибо, что поделились информацией. Могу я узнать, что стало поводом?       — Да, Павел Олегович. У меня появилась точная информация, что мне перестали доверять. А тот, кому перестали доверять…       — Защищать такого человека, если что, не станут, — закончил он недосказанную фразу. — Я вас понимаю. Правильно сделали, что решились рассказать. Так, получил файл от вас. Буду смотреть, изучать. Пока ничего не предпринимайте больше, договорились?       — Как скажете, Павел Олегович.       — Кто еще в курсе?       — Мой папа. Он ведет бухгалтерию «Никамоды». Сегодня я рассказала ему тоже. Николай Зорькин, он финансовый директор. Благодаря его игре на бирже фирма увеличивает капитал. Все это отражено в отправленных документах.       — Хорошо, я все посмотрю. Проконсультируюсь со специалистами и свяжусь с вами. Вы же понимаете, что просто проигнорировать информацию я не могу.       — Я все понимаю, Павел Олегович.       — Хорошо. Ну, тогда все. До свидания.       — Всего доброго…       Нет, она все-таки волновалась. Но не так, как раньше, когда она была еще жива. Гораздо слабее. И это радовало! Катя не просто почувствовала облегчение, она почувствовала радость! Опять же, не горячую и возбуждающую воображение, как раньше, а холодную и рассудочную, за которой сразу следовали выводы, уже заранее структурированные.       Павел уже почти все знал, значит, она поступила более чем правильно.       Ситуация с узбекскими тканями могла быть именно аферой Малиновского, и если Павел выяснит это, Катя точно будет вне подозрений.       Скорее всего ей придется уйти из фирмы, но судя по настрою Павла, судебного преследования не будет.       Если всё это узнает Александр, она всегда может отправить его за разъяснениями к Жданову-старшему. А уничижительный Воропаевский сарказм она как-нибудь потерпит. Вряд ли он дойдет до рукоприкладства. Хотя мало ли что, Воропаев — тот еще фрукт. Катя решила, что можно бы ей приобрести какое-то средство защиты, например, электрошокер. Ну, так, на всякий случай…       Отец весь вечер дулся на нее, хотя и одобрил звонок Павлу.       — А если что, то я сам с ним поговорю! — буркнул перед тем, как пойти спать. Воскресенье завершалось не так уж плохо!       В понедельник утром Катя была на работе вовремя, как ни в чем не бывало сидела и считала цифры. Жданов, она слышала, тоже пришел. Не поздоровался. Потом пришел Малиновский, вернувшийся из Праги, она не разобрала, о чем говорили, но переместились в конференц-зал. Нет, она могла бы подслушать, тоже ведь за стенкой, еще слышнее, если разобраться, но она не хотела. Наверняка ведь обсуждали причины странного поведения мисс «Железные зубы». Интересно, догадаются или нет? На самом деле ей было уже все равно. Ну догадаются, ну и что? Вот если бы она была еще жива, тогда да, тогда ей было бы страшно. Тогда она бы еще дергалась, потому что любила бы Жданова. Но к счастью Катя уже умерла и воскресать не планировала.       До обеда ее никто не побеспокоил. И она согласилась пойти с девочками на обед в «Ромашку».       Да, смерть многое поменяла в ее восприятии окружающей действительности. И подруги теперь виделись совершенно по-другому. Они реально могли помочь этому телу выглядеть презентабельнее. Сейчас ей это было нужно. Как маскировка в целях самозащиты во враждебной среде. Хотя нет, скорее как средство притвориться живой. Такой же как они…       — Девочки, я тут подумала, — сказала Катя, когда подвела итог своим мыслям, — может, мне оправу у очков сменить?       — Кстати! Отличная идея! — поддержала Ольга Вячеславовна.       — Да, Катюш! Надо начинать с малого! — добавила Амура.       — Очки, потом и гардероб! — поддакнула Света.       — И о прическе не забываем! — ухмыльнулась Маша.       — Всё так плохо? — уточнила Катя, и подруги, видя, что она не расстроилась, расслабились.       — Ну мы уже все привыкли к тому, как ты не умеешь себя подавать, — сказала Шура.       — Так я не хочу себя подавать, я ж не парадное блюдо! — Катя улыбнулась, тонко, одними губами. И получила шквал протеста. Подруги наперебой говорили о том, как важно создать о себе приятное впечатление у мужчин. В общем-то не пришлось прилагать никаких усилий к тому, чтобы получить кучу советов о том, что надо ей с собой проделать.       И конечно подруги были счастливы, когда она попросила кого-то из них сопроводить ее завтра в оптику, чтобы посоветоваться насчет оправы. Все вместе решили не ходить, а отправить Свету. У той уже был опыт в подборе очков, себе и дочке. И поход в столь важное место наметили на вечер. В шесть заканчивают, оптика до восьми. Как раз успеют!       И как ни странно, всё получилось. Правда, пришлось отвечать на звонок отца, который, узнав о задержке после работы, порывался ехать в компанию и забирать дочь. Удалось успокоить, к счастью.       Форма оправы Кате подошла прямоугольная. Прямо-таки очень подошла. Стоили конечно выбранные очки недешево, но и продавец, и дежурившая в оптике окулист, которая помогла определиться с рецептом (у Кати он был, вот только лежал дома. И к лучшему, как сказала врач, потому что возможны изменения), и даже Света.       — Катя, это будет бомба! Ты же совсем по-другому будешь выглядеть! — заявила Локтева.       — Конечно, — закивала продавец, — а если вам еще и прическу сменить…       — Не все сразу, — сказала Пушкарева, но признала их правоту.       Домой поехала на троллейбусе. Как раз прямой оттуда ходил.       — Ну и где ты была? — хмуро спросил отец.       — В оптике, — честно ответила Катя.       — На кой черт тебе туда?       — Оправу для очков решила сменить.       — Катенька, а зачем? У тебя эти вроде бы еще целые? — удивилась мама.       — Да не нравятся мне они. Некрасивые…       — А очки разве для красоты нужны? — мама действительно не понимала.       — В том числе.       — Что же ты мне не сказала? Я бы вместе с тобой сходила, выбрали бы нормальные!       — Да я и сама справилась, мам. Спасибо, — Катя ничуть не удивилась таким вопросам. Да, родители не понимают. Совсем не понимают ее и, наверное, никогда не понимали. Но ей все еще казалось, что они способны понять, пусть и не сразу.       К счастью, больше ничего по этому поводу сказано не было. Катя отправилась в свою комнату, которая конечно уже была оккупирована Зорькиным.       — Как дела, Пушкарева? — бодро спросил он, сворачивая фото Клочковой, как обычно занимавшее весь экран. Интересно, сколько времени он вот так на эту картинку «медитировал»?       — Все отлично, Коль. А у тебя?       — У меня тоже. Вот, заработал нам еще денег! Ты когда мне зарплату выдашь, а? Я, может, Викторию в ресторан хотел пригласить!       — Мы пока столько не зарабатываем, Коля, — отозвалась она. И вовсе не шутила, а говорила правду. Примерно представляла, сколько стоит обед в том же «Лиссабоне». Нет, без санкции Павла Олеговича она не будет повышать зарплату ни Коле, ни папе. Вот когда все утрясется, да если возникнет такой вопрос — тогда конечно она спросит за деньги. Главное, чтобы утряслось.       Когда Зорькин ушел, Катя до самого сна ждала звонка от Жданова-старшего. Не дождалась и уснула, уже заполночь. Может, и к лучшему. Она понимала, что просмотр и изучение всех документов — дело не быстрое.       Во вторник перед обедом ее каморку посетил Роман Дмитриевич.       — Катенька, у нас сегодня с вами и с президентом — деловой ужин. Будьте готовы к шести, плиз!       — Деловой… ужин? — переспросила Катя с сомнением. Хотя какие сомнения? Все же понятно и так…       — Да, представляете? Бывает и такое! Вы еще очень многого не знаете о мире бизнеса!       — С кем предстоит деловой ужин?       — А там вас и познакомим! — категорически заявил он.       — Нет, так не пойдет, Роман Дмитриевич, — она покачала головой. — Мне нужно знать, с какой фирмой предстоит сотрудничать. Каковы цели переговоров.       — Ну что вы сразу? Никаких цифр, нам надо просто произвести приятное впечатление на потенциальных партнеров!       — Тогда при чем тут я? Вас с Андреем Павловичем вполне хватит для произведения благоприятного впечатления…       — Катенька, нам с Андреем Павловичем виднее, вы не находите?!       — Не нахожу.       — Вы нам не доверяете? Как же так?! Разве мы когда-то предавали ваше доверие?! — говорил вроде шутливо, но мертвая Катя правильно оценивала его взгляд: холодный, неприятный, расчетливый.       — Разве у меня нет поводов считать все принятые вами решения безупречными? — она изобразила улыбку, посмотрев прямо ему в глаза. Он сглотнул и отвел глаза. Все правильно, мертвый взгляд никому не понравится. Впрочем, и живая Катя никогда не вызывала у Малиновского симпатий.       — В любом случае, ваш отказ не предусмотрен. Впрочем, если вы хотите уволиться… — ну надо же, сразу к запугиваниям? Ну, что ж…       — Если это повод меня уволить, я сейчас же займусь оформлением документов по возврату вашей компании имущества…       — Хватит уже! — он повысил голос. — Что вы тут вообще о себе возомнили?! Вы себя в зеркало когда в последний раз видели? Радоваться надо, что такую как вы в ресторан вообще пригласили! Поломаться захотели? Так мы и не таких обламывали! — а вот и угрозы пошли, аргументы же закончились.       — Ох как вас задел мой отказ, Роман Дмитриевич, — мертвая Катя реагировала спокойно. Чего ей переживать? Это Малиновский живой, вот он и пускай дергается. — Непривычно, да?       — Да вы!.. — неизвестно, что он собирался предпринять, потому что сделал шаг к ней, но Катя смогла разрядить обстановку, громко треснув дыроколом. Она как раз подшивала документы.       — А что тут происходит?.. — в дверь засунулся Жданов, в недоумении переводя взгляд с Пушкаревой на Малиновского.       — Я ломаюсь и не хочу ехать с вами в ресторан на деловой ужин, — спокойно проинформировала Катя. И снова хлопнула дыроколом, от чего вздрогнули и Жданов, и Малиновский.       — Деловой ужин? — она услышала голос Киры позади Жданова. Они с Малиновским переглянулись, и Катя зафиксировала изменение выражений их лиц: появился страх. — Может быть, я составлю вам компанию? Кстати, что за партнеры?       Мужчины переглянулись.       — Кирюш, а ты обедала сегодня? — выкрутился Жданов, разворачиваясь к ней.       — Нет, — Воропаева усмехнулась.       — Удача! Поехали? — изобразил Жданов щенячий восторг.       — Ну, поехали! Ром, давай с нами?       — А я вот Екатерину Валерьевну хотел пригласить… — Малиновский нагло усмехнулся, смерив ее расчетливым взглядом.       — Не стоит, у меня с собой бутерброды, — широкая улыбка, открывающая вид на так «полюбившиеся» Роману Дмитриевичу железные скобки, заставила его передернуться. Она сделала так специально, потому что уже давно заметила, что он с болезненным неприятием относился к физическим недостаткам. Кажется, пушкаревские брекеты Романа Дмитриевича пугали…       — Ну, как знаете, как знаете… — точно, пошел на попятный. Наконец, все трое вымелись из каморки Кати. А она действительно достала бутерброды и сок. Персиковый, она его любила и запасала всегда. На всякий случай, сейчас был как раз такой.       Она жевала и размышляла о том, что сейчас произошло. Мертвый холодный разум рождал адекватные логические выводы.       Малиновский со слов Жданова понял, что его план удержания такой важной каморочной мыши трещит по швам, и предпринимает срочные шаги по повторному сближению Андрея и Кати. Чтоб не рыпалась уже. Методы у него привычные, затащить на якобы деловую встречу, а потом свинтить самому под каким-либо предлогом. Что там за ресторан? Поди, опять какой-нибудь мотель в Марьино, где они будут инкогнито. Нет уж, хватит. А шокер надо будет у Потапкина попросить. Вдруг у него есть?       Так она и поступила. После того, как доела бутерброды, отправилась вниз, прогуляться немного, воздухом подышать. И с Потапкиным поговорила.       — Сергей Сергеевич, а вы можете достать мне шокер?       — Катенька, а что такое? Вам кто-то угрожает? Так вы мне скажите, я его живо на место поставлю!       — Это бы хорошо, но вряд ли возможно, — кивнула Катя. — А что насчет шокера?       — Завтра принесу. А что, очень нужно?       — Да хулиганы прохода не дают. Во дворе у меня.       — А жених ваш что же?       — Он работает, поздно возвращается…       — Понятно, — сочувственно сказал Потапкин. — Завтра принесу! У меня дома есть.       — Спасибо, я куплю…       — Да вы что, Катенька?! — он даже возмутился. — Не выдумывайте! Сколько надо — столько и используйте!       — От души благодарю! — не стала говорить, что от мертвой души. Не поймет!       После обеда ни Жданов, ни Малиновский так и не появились. Катя на этот раз со всем женсоветом прямо в шесть отправилась забирать очки, они были уже готовы.       Столько восторгов она еще не слышала в свой адрес! Да и сама оценила перемены в своем внешнем виде как позитивные. Плюс линзы были такие, что и вблизи, и вдали видно было почти одинаково хорошо. В общем, вернулась домой в принципе удовлетворенная. Пункт плана выполнен.       — Ну и ничего особенного, — прокомментировала мама. — Шило на мыло, только деньги зря потратила!       Очевидно, мама обиделась, что дочь не спросила ее мнения. В принципе, ожидаемо. А дальше, скорее всего, будет хуже. Так что Катя молча пожала плечами и мысленно добавила еще один пункт к своему плану: снять квартиру и жить отдельно от родителей. Мертвым с живыми рядом можно только работать, а жить — не стоит.       Павел Олегович позвонил в девять вечера. По лондонскому времени — где-то около семи.       — Катя, я просмотрел все документы. Комментарии, как говорится, излишни. Но из последнего отчета ясно, что потихоньку ситуация начинает исправляться?       — Да, так и есть. Я каждую неделю составляю подобные отчеты.       — Я заметил. Высылайте мне их тоже.       — Конечно, я буду высылать.       — Что касается ситуации в целом. Я не считаю целесообразным предавать гласности то, что произошло. Но акционерам надо сообщить. Я сделаю это лично, соберем совет без посторонних. Эксперты оценивают ваш антикризисный план как удовлетворительный, он работает. Пусть так и остается. А по результатам — посмотрим. Теперь что касается ваших адвокатов. У них отвратительная репутация. Где вы их откопали?       — Это Роман Дмитриевич их нашел…       — И опять Малиновский… Андрей, что, сам вообще ничего не делает?       — Он бумаги подписывает и решения принимает, — честно ответила Катя. Она вообще не планировала ничего скрывать от Жданова-старшего. За исключением личного.       — Да, умно. Пока нет результатов расследования деятельности Романа, ничего в его отношении предпринимать не будем. Пусть работает. Кстати, он работает?       — Я не знаю, насколько интенсивно. Мне узнать?       — Нет, не стоит привлекать к себе внимание. Или вы уже привлекли?       — Есть такое дело. Но это скорее личное.       — Неужели он хочет завладеть, так сказать, вашим вниманием, чтобы получить контроль над финансами «Зималетто»?       — Он побуждает это сделать Андрея Павловича.       — Теперь понятно, почему вы связались со мной. У вас есть жених, я слышал?       — Он не жених, он друг. Николай Зорькин.       — А Роман тоже знает, что друг?       — Он в это не верит.       — Еще понятнее, — вздохнул Жданов. — Катя, всё решится в течение этой недели. Продержитесь, прошу вас.       — Мне Потапкин обещал принести шокер…       — Не повредит. Ее стесняйтесь его использовать. Надеюсь, скоро ему станет не до вас. В смысле Роману.       — Спасибо, Павел Олегович!       — Но не помышляйте уходить из компании!       — Не собиралась. Я привыкла исправлять свои ошибки.       — Вот и прекрасно, я рассчитываю на вас. Что касается заработной платы по «Никамоде», мне кажется, вы ее сильно занизили. Можете повысить, согласуйте с Андреем. Уверен, он будет против.       — Да, я думаю, Коля и папа будут рады…       — Себя тоже не забывайте!       — У меня хорошая зарплата, я сейчас исполняю обязанности финансового директора.       — И прекрасно с ними справляетесь. Кто бы не стал президентом, вы останетесь на своем посту.       — Боюсь, Александр Юрьевич с этим не согласится…       — У него никого нет на эту должность, кроме Ярослава Ветрова. А Ветров, как я понял из ваших отчетов и объяснений, практиковал получение откатов.       — Да, это так.       — Вот и все. Такие люди нам в команде не нужны. А на вас я рассчитываю, Катя.       — Спасибо за доверие, Павел Олегович. Я не подведу вас.       — Уверен в этом. Что ж, тогда я свяжусь с вами в следующее воскресенье. Думаю, к тому времени расследование завершится.       — Я буду ждать.       — Всего доброго.       — Всего доброго…       Хороший разговор. Жданов-старший считает гарантией ее лояльности работу на прежнем месте. Правильно, она должна быть на виду. Так легче присматривать. Но Катя не была против того, чтобы за ней кто-то присматривал. Интересно, кому эту задачу поручит Павел Олегович? Завтра вот уже среда, до конца недели недолго остается. Она продержится, шокер ей в помощь! А еще ей нужно новое рабочее помещение. Тесновато стало в каморке. Да и не дело мертвым существовать так близко к живым. Лучше отдельный кабинет. И она его, наверное, назовет моргом.       Утро среды началось с того, что в ее каморке обнаружился пьяный Жданов. Подразумевалось, что он там спал, сидя на стуле и улегшись грудью на стол. Ну да, ну да, пил, страдая, и заснул. Вот в такой позе всю ночь. Бедненький. А ничего, что когда поднял якобы сонное лицо, услышав ее обращение, никаких вмятин от лежания на неровной, усыпанной ручками и карандашами поверхности на физиономии обнаружено не было?       — Андрей Павлович, вы дома не выспались?       — А тут слаще спать, ведь это ваше место, Катенька! — расплылся в идиотской улыбке.       — Вот как раз хотела на тему моего места с вами поговорить, Андрей Павлович! — она сняла пальто и пристроила его на вешалку. — У меня в последнее время глаза стали слезиться от пыли. И зрение садится, темно тут все-таки. Мне бы кабинет побольше и с окнами. Есть ведь у нас такая возможность?       — Так может быть, бывший Ярослава подготовить? Видите, Катенька, мне для вас ничего не жалко!       — Правда? — она прищурилась, делая вид, что придумывает, что бы еще попросить такого, пока мужик щедрый. — Ну, в таком случае, неплохо было бы повысить заработную плату сотрудникам «Никамоды».       — Ваша компания, вы и повышайте.       — Компания в итоге все равно ваша. Но я вас поняла, спасибо. Так я пойду к Георгию Юрьевичу насчет кабинета?       — Да, сходите. Если там нужен ремонт, только скажите!       — Посмотрим. Еще раз спасибо. Не торопитесь, резко не вставайте, сон в неправильном положении вреден для позвоночника. Особенно в этом кабинете и на этом столе, по своему опыту знаю…       И Катя ушла, забрав с собой сумку. Пальто оставила, не страшно. Даже если обшмонают, в карманах только мелочь на проезд.       Пока Георгий, получивший подтверждение распоряжения от президента, гонял рабочих для уборки и перестановки в кабинете финансового директора, женсовет собрался в курилке на экстренное совещание. Конечно же посвященное новоселью подружки. Особенно рада была Света, ведь теперь у нее была самая лучшая начальница!       К двенадцати радость рассосалась, наступало время обеда. Впрочем, Катя не собиралась идти в «Ромашку», у нее снова были с собой бутерброды.       Потом она как и вчера прогулялась до Потапкина, который вручил ей коробочку с орудием самозащиты. Все к лучшему!       А потом до конца обеда мертвая Пушкарева присматривала себе жилье отдельно от родителей. Разумеется, вот так сразу все бросать она не собиралась, но подыскивала варианты. На будущее.