Мертвым (не) всё равно

      По дороге, в такси поймала звонок Саши — оказывается, он тоже собирался обедать. Они решили поесть дома, благо Катя пока не заказала. Заказал Воропаев. — Ну, что, не звонила твоя подружка-дизайнер? — спросил он, когда они уже пили кофе после еды. — Нет пока. Да и я работала, все равно не смогла бы поболтать. А у тебя как дела? — А я как раз-таки заскочил в «Зималетто», Жданов же приглашал! — И ты молчал? — Просто сначала хотел послушать твой голос! — обезоруживающе улыбнулся он. Катя вздохнула, с укором глядя на него. — Да все равно бы рассказал! Не тайна же. Но пока — краткая версия, потому что мне скоро ехать обратно на работу! — Тогда в двух словах, — она кивнула. — Не хочу тебя задерживать! — Ну, если в двух словах — то твоя Нина столкнулась с Милко… — Как?! Он же в отпуске?! — А ему Ольга Вячеславовна позвонила и сообщила новости. Вот он и прискакал сразу же. — И что? Был конфликт? — Не сильно бумкнуло, не переживай. Все выжили и даже никто не ранен! — Это главное. Остальное расскажешь вечером, да? — Обязательно. Но ты тоже Нине позвони. Я-то так, краем уха слышал! — Краем уха? Это как? Мимо курилки пробегал? — она рассмеялась. — Нет. Вика рассказала… — Вика… — Катя растерянно посмотрела на него, словно по его лицу пыталась прочитать, как лучше отреагировать. — Вика, Вика. Кира-то с работы ушла, а свою лучшую подружку с собой не позвала. Ну и куда ее девать? Вот, пристроили в помощь Нине. Так что не волнуйся, все в порядке. Вика, кстати, в восторге от ее эскизов! Вот теперь все, я побежал! — Да, конечно… — заторможенно произнесла Катя. Александр нахмурился. — Катя, в чем дело? — Ни в чем… — на нее накатила вдруг такая тоска, да плюс усталость… — Таааак! Катерина Валерьевна! Да ты, никак, ревнуешь?! — Просто… устала… первый рабочий день… — совсем упавшим голосом произнесла она. Ощущая, как на глаза наворачиваются слезы. И тут же почувствовала, как ее сдергивают со стула и прижимают к горячему телу. — Катя, прости! Я не подумал! Но я же говорил, что у нас ничего нет, мы только играли на публику! Прости, что упомянул ее. Хочешь, поговори с ней сама? Или с Зорькиным? У них, кажется, роман… — Да я… поговорю… конечно… наверное просто устала… — глухо проговорила она куда-то ему в плечо и шмыгнула носом. От облегчения и немного стыда за глупую ревность. — Слишком много впечатлений сегодня… — Тогда ложись и отдыхай. А вечером посидим кино посмотрим, договорились? — Давай… — Катя почувствовала поцелуй в макушку и подняла голову. — Саш, я… — Ничего не говори пока. Просто отдыхай, малыш. Твое здоровье — это приоритет!       После его ухода Катя взяла себя в руки и действительно занялась собой: полежала в ванной, сделала косметические процедуры, а потом легла и уснула. Почувствовала себя отдохнувшей, появились силы и оптимизм какой-то.       Немного испортил картину звонок матери. — Катенька, я пирожков напекла! Приезжайте с Сашей. Посидим, чаю попьем. Или с собой возьмете! — Нет, мам, спасибо, не надо. У меня другие планы сегодня. Я позвоню, когда пойму, в какой день буду свободна.       Но уговоры продолжались еще пять минут, пока наконец аргументы у мамы не закончились. Больше звонков не было, и Катя отправилась на кухню — готовить ужин к приходу Саши.       А потом он пришел, и они просто поели, потом просто отправились в комнату на диван — смотреть добрый смешной фильм. Сидели обнявшись и наслаждались близостью друг друга, искренне веря, что впереди их ждет только счастье…       В общем-то так и получилось. Через две недели прилетела Кристина из очередного путешествия, и вот уж кто был рад за парочку, так это она! Ее первыми словами, когда она увидела Катю и расцеловала ее, были: — Какая ты молодец, что вернулась!       Александр недоуменно посмотрел на нее, даже открыл рот, чтобы сказать что-то ехидное, но не успел: ведь Катя совсем не удивилась вопросу и честно ответила: — Я сама не смогла, мне помогли! — И это, между прочим, совершенно правильно! — назидательно сказала Кристина.       Воропаев закрыл рот и передумал комментировать: интуитивно он догадывался, о чем на самом деле был этот обмен фразами. Кажется, его старшая сестра на каком-то своем языке констатировала тот факт, что Катя здорова. Но лишний раз акцентировать на этом внимание не хотелось.       Кристина буквально заставила их назначить день свадьбы! Правда, тут Катя схитрила и назвала дату через восемь месяцев, а Саша с ней полностью согласился. Так что старшей Воропаевой на время пришлось умерить энтузиазм.       А младшая Воропаева действительно продала свои акции «Зималетто» — их купили все остальные акционеры в равных частях. Потом Никита увез ее в Лондон, Маргарита и Павел с радостью приняли Киру на постой: они действительно любили ее как дочь, которой у них не появилось. Саша с ней так и не разговаривал, она не звонила: видно, угрозу свою о прекращении общения решила выполнять. Но никто не расстроился, наоборот, все вздохнули с облегчением. Пусть спокойно родит, пусть свадьба будет в Лондоне!       Малиновский по-прежнему находился за рубежом, но точно не в Европе, и возвращаться в Россию не планировал. Ну еще бы! Он ведь был в розыске!       Жданов на этот раз оказался вполне удачным президентом, компания под его руководством процветала и увеличивала обороты. Саша сохранял с ним приятельские отношения и даже перестал ревновать Катю после серьезного разговора между ней и Андреем.       Разговор этот состоялся, когда тот напросился к ним в гости. Теперь они перестали скрывать адрес. — Катя, я понимаю, что вел себя как обидчивый мудак и поэтому потерял тебя навсегда, — со вздохом признался Андрей. — И даже знаю, когда была пройдена точка невозврата — после того, как я согласился жениться на Кире ради всеобщего спокойствия. Это было неправильное решение. — Проблема не в этом, Андрей, — Катя покачала головой, — а в том, что ты принял удобное решение. Удобное, понимаешь? Но не свое. Более того, в той ситуации ты манипулировал мной и хотел, чтобы я приняла за тебя решение. Ты помнишь это? — Верно. Мне достаточно было одного твоего слова, и я бы встал рядом с тобой против всего мира, — он криво улыбнулся. — Но виновата в этом была бы с моей точки зрения ты. Я снова предал тебя, прости. А потом я… очень хотел сделать тебе больно, потому что отчаянно пытался тебя вернуть, хотя уже осознавал, что ты не вернешься. — А почему ты не работал? Ты специально саботировал, чтобы я тебя уволила? — Не помню. Все, что я мог, это сидеть в кабинете и страдать. Я сознательно загонял себя в кризис. Делал жертвой. Но почему-то не находил у тебя сочувствия. Идиот. Инфантильный идиот, что тут скажешь? — А для меня все это стало следующим шагом к… — она замолчала и вздохнула. — Ты приняла решение не вернуться, а… пойти дальше, да? — Да. Но подозреваю, что в этот момент просто усугубилась патология, все вместе повлияло. — Никогда себе этого не прощу, Кать. Я должен был быть рядом с тобой, поддерживать и защищать, а я… я встал на другую сторону баррикад. Да еще и требовал от тебя понимания и сочувствия… — Все прошло, Андрей. Как ни странно, мы все это пережили. Я выживала в те дни, только благодаря Саше и его кофе-брейкам. Если бы не это, патология убила бы меня еще когда я работала у вас. — Да, я знаю. Я говорил с твоим лечащим врачом, — кивнул Жданов. — И я видел уже тогда, несмотря на то, что ты не демонстрировала эмоции, что между вами искрит. Вы удивительно гармонично общались. И мне это было… как ножом по сердцу! — Да скорее серпом по… — ухмыльнулась Катя, и оба несколько натянуто рассмеялись. — Ты права. Я все понимаю, Кать. И очень хочу, чтобы ты была счастлива. Сашка любит тебя, я никогда не видел его таким… человечным. Мягким. Вы оба светитесь, когда рядом, и это заметно всем. — А ты, Андрей? Ты — будешь счастлив? — Рано или поздно, так или иначе… — улыбнулся он. — Не увиливай! Что у тебя с Ниной? — Катя сделала голос строгим. Жданов убрал улыбку с лица. — Она мне действительно нравится. Но дальше совместных обедов мы пока не ушли. Не волнуйся. Я обещал не обижать ее и обещание свое выполню…       Конечно, Воропаев разговор подслушал и сделал выводы, главный из которых заключался в том, что Катя Жданова уже не любит, а у него если и остались чувства, то надежды на взаимность — никакой. И это, наверное, окончательно примирило его с Андреем.       Катя призналась, что любит Сашу, спустя два месяца после выписки из больницы. А он — в том, что ужасно волновался до этого момента: боялся, что она остается с ним только из чувства благодарности. — Иногда нужно озвучивать даже очевидные вещи, — с улыбкой констатировала она. — Я знала, что ты чувствуешь меня, но… — Слова тоже нужны, — кивнул он.       Именно после этих признаний они разрешили себе секс, хотя медицинских противопоказаний у Кати уже месяц как не было. Но теперь и внутренний запрет был снят. Кто-то другой на их месте и причитал бы о том, что столько времени потеряли, но только не Катя с Сашей! Они-то знали, что теперь в их жизни все происходит правильно!       Отдельным испытанием для Саши стала церемония испрашивания руки и сердца Екатерины Валерьевны у ее уважаемых родителей. Не то что бы его волновало, изменится ли что-то в случае их отказа (конечно он был уверен, что нет!), просто не хотелось конфликтов. На тот момент — спустя три месяца после выписки Кати из больницы, Пушкаревы воспринимали его как друга семьи, заботливого бывшего руководителя. И вот так вот взять и сообщить им, что он — жених и что все это время они жили вместе… было сложно. — Будьте любезны, Александр Юрьевич, объясните нам непросвещенным, — холодный тон полковника Пушкарева как бы намекал, что тот сдерживает ярость, но соль была в том, что ни Катя, ни Александр уже не боялись его гнева. Да и гнева-то не было. Так, надо же поворчать для проформы! — Почему же вы сразу не сказали, что у вас с Катериной отношения?! — С превеликим удовольствием, дражайший Валерий Сергеевич, вас обо всем просвещу! — радостно оскалился Воропаев. И действительно объяснил. Да так, что сама Катя заслушалась. И вежливо! Но с этакой интересной вежливостью, когда ни одного грубого слова не сказал, а если собеседник выражает недовольство, то чувствует себя идиотом. Папа идиотом себя чувствовать не любил, а идти на конфликт сейчас означало именно показать себя идиотом. И неожиданно для самого себя дал согласие. — Ну, раз все решили да любите друг друга — женитесь!       Даже мама удивилась, насколько быстро и без особых прений было получено это согласие! Позже она уединилась с Катей в ее комнате и спросила: — Катенька, а как же Андрей Павлович? Ты ведь так его любила… — Была влюблена и накрутила себя, мам, — улыбнулась Катя. — Но эта иллюзия развеялась. Понимаешь, за Андрея я была готова умереть, а с Сашей мне хочется жить…       Больше у мамы вопросов по этому поводу не было.       О том, насколько действительно ей было хорошо с Сашей, Катя не рассказывала никому — чтобы не спугнуть свое счастье. Это была не просто физическая близость — они понимали друг друга с полуслова, с одного брошенного взгляда. И знали, что иногда помолчать вместе гораздо приятнее, чем поговорить.       Но и разговоры были! В том числе о будущем, о свадьбе, о «Зималетто». Катя все же побывала там, сумела преодолеть свои страхи. Ведь последний раз она туда заходила, считая себя мертвой. И действительно готовилась умереть. До сих пор эти воспоминания отдавались холодной дрожью в теле. Надо было вскрыть этот нарыв, снять триггер, как говорил Сергей Викторович. Причем она настояла, чтобы пойти одной, без сопровождения Воропаева. Это была только ее битва, как говорится, хотя и битвы никакой по сути и не случилось. Всего лишь избавление от навязанных болезнью страхов.       Оказалось, что короткий и ожидаемый укол ледяного страха при виде Башни-2000 начисто смазало искренней радостью, которой ее встречали в стенах этой компании. Все, начиная с Потапкина на входе, так и норовили пообниматься. Подруги и вовсе затискали, не отпуская даже к Жданову, который был вынужден терпеливо ждать, пока она освободится от важных разговоров с женсоветом. По настоянию Амуры провели и сеанс гадания! — Кать, я помню, как гадала тебе, извини, если спрошу… у тебя какие-то проблемы со здоровьем были, да? Просто картина была резко негативной, а сейчас… — сказала Буйо после того, как озвучила самый радужный прогноз. — Главное, что сейчас все хорошо, — улыбнулась Катя, стремясь уйти от прямого ответа. Но ей не позволили. Как оказалось, подозрения возникли не только у Амуры. — Вот! Сейчас хорошо! И ты улыбаешься! А тогда — совсем не улыбалась! — подтвердила Шура. Все они смотрели на нее с каким-то напряжением, словно от ее слов зависело… что-то важное… — Да ты вообще как зомби ходила! — выдала непосредственная Маша. — Мы все заметили, только думали, что у тебя что-то случилось. Или ты специально сдерживаешься, потому что Кира… ну, ты понимаешь… — вздохнула Света. — Да, вы правы, девочки! — Катя решила все же признаться в главном, опуская не нужные им подробности. — У меня была патология сосудов сердца. Но я об этом не знала. Мой мозг недополучал кислород, поэтому я и ходила, как ты говоришь, Маша, как зомби. И я… действительно чуть не умерла. Меня чудом спасли Саша, Коля и Андрей, буквально в последний момент… — Катя! Вот я тоже как чувствовала! — сказала Амура. — И карты показывали что-то такое странное! Что ты по краю ходишь. А иногда — что ты уже… за гранью…       Она замолчала расчувствовавшись, Катя успокаивающе погладила ее по руке. — Да, я была на грани, — твердо, уверенно сказала она, — но все обошлось. Работа держала меня. Вы все, ваша дружба и забота. А еще Саша с кофе. Если бы не патология, думаю, у нас бы все раньше случилось… — А ты… счастлива с Сашей? — спросила Ольга Вячеславовна. — Да, я очень счастлива. Никогда так хорошо не было! — Совершенно искренне признала Катя.       Андрей все-таки ее дождался, хотя ему уже пора было на встречу с очередным партнером. — Ну как? Не захотелось вернуться насовсем? — подначил он ее. — Нет. Но в гости приходить буду. Все мне так рады… — Конечно рады! Может, ты не замечала, но ты давно стала частью нашей компании, — серьезно сказал он. — Нет, не замечала. Я вообще ничего не замечала. Я теперь все по-другому воспринимаю, — задумчиво сказала она. — Раньше, когда я считала себя мертвой, все виделось иначе. Как сравнить цветное и черно-белое кино. — А ты знаешь, я тебя понимаю, — кивнул он. — Я в каком-то смысле тоже не жил. Привязал себя к шаблону, но всегда стремился выйти из него. Моя картина мира поколебалась, когда я встретил тебя. И до сих пор еще все не устаканилось. Я правда рад за тебя…       Не обошлось и без визита к Милко. Катя немного побаивалась реакции сварливого дизайнера, но отвлеклась от своих переживаний, потому что у портьеры столкнулась с Викой. — Ой! — сказали они одновременно. Потом Клочкова улыбнулась. — Привет! Отлично выглядишь! А мы все думали — когда ты придешь! Проходи, Милко будет рад! Ну и мы с Ниной тоже! — И ты рада? — вырвалось у Кати. — Ну да. А чего бы нет? — Клочкова пожала плечами. — Я знаю, что если бы не ты — мы бы были в заднице из-за Малиновского. А ты еще из хама Воропаева нормального мужика сделала. Так что благодаря тебе мы тут все хорошо так выдохнули!       Ответить ей Катя не успела, ибо Виктория буквально втолкнула ее в мастерскую Милко. — Катя! — первой ей попалась Нина. Они обнялись. — Какая ты молодец, что пришла! — Как ты тут? Все в порядке? — спросила Катя. — Да все хорошо! — А Милко?.. — Он милашка, не переживай! — радостно сказала она и, наклонившись к ее уху, тихо добавила: — Особенно когда узнал, что я здесь не для того, чтобы оттенять его эго, а в качестве реальной альтернативы. — И уже громче, отстранившись, продолжила: — Мы дружим, все в порядке. Пошли!       Объятий от самого капризного директора «Зималетто» Катя точно не ожидала! — Пушкарева! Как же я рад тебя видеть! — сходу заявил Вуканович. — У меня как раз накопилось много эскизов! Ты точно должна посмотреть! — Спасибо, конечно, — Катя невольно улыбнулась такому энтузиазму, — но я же больше тут не работаю… — Боже, какая разница, если у тебя есть вкус?! — закатил глаза Милко и потащил ее в гримерку.       После Милко ее увел к себе Зорькин и смущаясь поведал, что с Викой у них все серьезно. Ее машину выкупила компания (на тот момент президентом был Воропаев), и Вике предоставляли возможность ездить на ней, если она справлялась со своими обязанностями. И даже оплачивали бензин. Так что работника лучше Вики теперь во всей компании было не сыскать. — А мы с ней сошлись случайно. Она меня подвезла в банк, разговорились…       Следующий час Катя слушала захватывающие подробности романа между Зорькиным и Клочковой. В итоге из «Зималетто» Кате удалось вырвать только к вечеру, хотя изначально она намеревалась заскочить ненадолго после обеда. Но главное произошло: последний триггер был снят.       Конечно после этого визита в «Зималетто» были и другие, в том числе и вместе с Сашей. Как оказалось, его тоже запомнили как отличного президента. Никакие страхи женсовета не оправдались, строгих дисциплинарных мер он так не ввел, только грозился. А теперь Александр Юрьевич, стоя рядом с любимой и чувствуя ее поддержку, с улыбкой принимал приветствия персонала. Не гнушался поручкаться с Федей, с участием расспрашивал секретарш о семейных делах — словом, пожинал плоды своей разумной политики руководителя.       Неожиданно для Кати, за три месяца до свадьбы ее пригласили на совет акционеров и торжественно вручили свидетельство о праве на десять процентов акций компании. Последовало объяснение от Павла. — Я задолжал вам, Катя. Прошу меня простить за эпизод с увольнением. Я никак не думал, что меня можно заподозрить в коррупции, но по здравому размышлению осознал вашу правоту. Вы не просто вытащили нас из кризиса своим планом и четкой реализацией, вы показали нам новые возможности. Поэтому мы посовещались и решили, что хотим видеть вас здесь, в совете. Прошу вас, не отказывайтесь!       Ей оставалось только хлопать глазами и оглядываться, видя довольные лица акционеров. — Катя, все хорошо! — быстро сказал Александр, беря ее за руку: он полагал, что сейчас она волнуется и внутренне протестует. — Ты не обязана. Но все, что сказал Павел Олегович — правда! С его словами согласны мы все! — Спасибо, — наконец, выдавила она и улыбнулась. — Я… мне приятно, правда приятно находиться здесь, в этих стенах. Я не хочу здесь работать… но если я могу помочь с помощью вот этого, — она помахала документом, — то я с радостью помогу. — Вот и отлично! Добро пожаловать в семью, Катя! — воскликнула Кристина. Все зааплодировали. Даже Маргарита сдержанно улыбалась, кивая. Кажется, и тут все складывалось хорошо.       Кира, по сведениям Кристины, в положенный срок родила мальчика. Они с Никитой пока оставались в Лондоне и возвращаться не планировали. С ребенком все было в порядке, а это главное. Кажется, несмотря на мнимое равнодушие, ситуация с сестрой все же волновала Александра, а теперь он выдохнул и полностью посвятил себя их с Катей отношениям.       Свадьба планировалась с размахом, пиар-кампания в пользу «Зималетто» прилагалась: Юлиана организовала все на высшем уровне. Все шло прекрасно, но все же в этой бочке меда оказалась маленькая ложечка дегтя. По дороге ко дворцу бракосочетаний, в машине Катя неожиданно разволновалась. — Что случилось, малыш? — забеспокоился новоиспеченный муж, увидев выступившие в глазах любимой слезы. — Все будет хорошо, все под контролем… — Да я… просто… — рвано выдохнула Катя, — я просто вспомнила, как чувствовала себя раньше, когда считала себя мертвой… не важно! — Важно! Расскажи мне, что ты чувствовала! — с жаром сказал Александр. Он понял, что остался еще один момент, по каким-то причинам не проработанный с психологом. — Просто мне было все равно. Мертвым ведь все равно, правда? Вот так я себя и чувствовала! И это очень страшно, понимаешь? Мне сейчас страшно за то, как я себя тогда ощущала! Я сама решила себя убить. Загнать в смерть! — выдала она и напряженно посмотрела на него. Он улыбнулся и притянул ее к себе. — Давай я развею твои страхи, ладно? Ты считаешь, что тебе было все равно? — Да… Кажется, меня убивала не только болезнь, но и собственное равнодушие к происходящему. К окружающим… — Ничего подобного, Катя! — торжествующе улыбнулся он. — Послушай, что я тебе скажу. Ты, в каком бы состоянии ни была, никогда — я подчеркиваю — никогда не была равнодушной. Тебе никогда не было все равно. То, что ты сдерживала проявление эмоций и взяла свои реакции под контроль, не означало, что ты равнодушна. Сама подумай: будь тебе и правда все равно, ты бы забрала иск и просто ушла. Ведь так? И никто не смог бы предъявить тебе претензий! Мы ведь так изначально и хотели — чтобы ты вернула нам наше имущество, обсуждали это с Павлом. Ты бы просто ничего не сказала родителям — и все. Но ты приняла хорошее, продуманное, ответственное решение. Рассказала родителям. Предложила нам выход и взялась сама реализовать свой план. Так что не говори, что тебе было все равно!       Она какое-то время молча смотрела на него, потом чуть улыбнулась. — Ты правда так думаешь? — Истинная правда! Я наблюдал твои микрореакции, между прочим! И уверен, что где-то глубоко внутри себя ты испытывала эмоции. Мимика все же выдавала. Но ты так быстро справлялась с этим, что всегда вызывала мое восхищение. Правда. Наше общение для меня было увлекательным квестом: я пытался вызвать твои эмоции. У меня немного получалось, и я был этому рад. А сейчас я счастлив, что ты со мной и любишь меня. И что ты больше не сдерживаешься… — Значит, это не мое равнодушие? — Это вообще не равнодушие, я считаю! — твердо сказал он. — Ты инстинктивно пыталась защитить себя от боли. Возможно, твой мозг рассудил, что излишнее проявление эмоций действительно убьет тебя. И выбрал такой способ самосохранения, вот и все! — Хорошая версия, — серьезно кивнула она после некоторых размышлений. — Мне нравится. Гораздо приятнее думать, что я не убивала себя, а спасала, притворившись мертвой… — Тебе стало легче? — Да, — она продолжала серьезно смотреть на него, — мне правда стало легче. Как будто сейчас я узнала именно то, что позволило окончательно собрать всю картину. — Завершила пазл? — Вроде того… Знаешь, я в то время повторяла для себя одну фразу, как мантру: «Я на это не реагирую, потому что мертвым все равно». — Ну точно — защитная реакция! — он широко улыбнулся и притянул ее к себе, поцеловал в лоб. — Зато теперь ты точно знаешь, что ты всегда была жива! — Да, потому что мертвым действительно все равно. А мне на самом деле никогда все равно не было…       Свадьба прошла с блеском. Прошлое осталось в прошлом. Жизнь продолжалась.