Мертвым (не) всё равно

      Засыпая в своей комнате, в новой квартире Катя думала о том, что Александр сейчас открывался совсем с иной стороны, чем раньше. Да, его забота была тотальной, но Катя чувствовала, что соглашается не потому, что он давит, а потому, что хочет этого сама. Если бы она захотела уйти — он бы позволил, разумеется. Вот только она и не хотела. Да и не чувствовала себя в силах жить в одиночестве сейчас. А к кому ей идти? К родителям? Нет, только не это! Катя аж особенно сейчас. Задушит причитаниями.       Весь следующий день - субботу, Александр отсутствовал. Не по работе — были какие-то другие дела. А Катя потихоньку работала... над собой. Занималась самонаблюдением. Они с Сергеем Викторовичем договорились, что она будет каждый день записывать то, что чувствует. Что вспоминает и какие эмоции при этом испытывает. Это было важно для диагностики. Да и сама она желала быть уверенной, что не больна этим страшным недугом под названием синдром Котара.       Вечером они с Александром вышли на прогулку. Точнее — выехали. В центр Москвы. Вечерний Арбат вызывал какое-то странное чувство сопричастности, и Катя с удовольствием наблюдала за иллюминацией, звуками музыки и смеха. Все было… как в сказке. Да, именно так. Но сказки реальной, не той, от которой потом больно очнуться.       С давлением теперь у Кати все было в порядке, поэтому кофе на ночь глядя было решено не пить. Только утром. Вечером же можно было выпить чай или безалкогольный коктейль с пирожным.       А еще был поцелуй, от которого у нее закружилась голова. Она чувствовала, что Александр сдерживается, и была благодарна ему еще и за это…       Визит к родителям прошел в воскресенье днем. Не вечером, как предлагала мама, а именно в обед. Так было больше шансов уйти без конфликтов. И все равно без жестких сцен не обошлось. — Катенька, может, хватит играть в самостоятельность? — озвучила мама реальный вопрос после вежливых расшаркиваний. Вопрос, который выдавал ее истинное отношение к дочери: как к домашнему питомцу или пятилетнему ребенку, не иначе! — Тебе пора вернуться! Ну скажи, нагулялась ведь уже?!       И Катя, неожиданно для самой себя, ответила не просто резко, а даже грубо! — Мама, хватит! Я устала от вашей опеки. Игры давно закончились. Я не вернусь никогда — чтобы жить с вами, не вернусь… Округлившиеся глаза матери почти сразу покраснели и наполнились слезами. — Катюша, да за что ты так с нами? Что же мы тебе плохого сделали-то?! — запричитала она. — Когда слишком много хорошего — это и есть плохо, — твердо сказала Катя. — Я — не цыпленок, чтобы хлопотать надо мной наседкой. У меня своя жизнь, работа, личная жизнь, в конце концов. И я не буду спрашивать у вас на нее разрешения. Если сочту нужным — поставлю вас в известность. Как-то так, мама. — Катя, — подал голос отец, до этого времени в основном молчавший, что само по себе было странно, — у тебя все в порядке? Ты бледная какая-то. В поездке все нормально было?       Он напряженно смотрел на нее, словно чувствовал, что у нее что-то случилось действительно серьезное. — Папа, я никуда не ездила. Заболела, в больнице была неделю, — сухо оповестила она. — Как заболела? Что случилось?! — вскинулась мама. — Давление упало, выявили патологию сосудов, — будничным, ровным тоном произнес Воропаев, стараясь сгладить неприятный момент. — Сделали небольшую операцию, сейчас все в порядке… — Точно в порядке? — настороженно спросил папа. К счастью, упоминание об операции не вызвало шока. Ведь сама Катя сидела напротив него, живая и здоровая. — Да, пап. Сейчас все в порядке. И давление теперь нормальное, не волнуйтесь. Завтра выхожу к Юлиане на работу. — Но ты же после операции! Тебе уход нужен, Катенька! — мама все-таки приняла к сведению слова об операции, но использовала полученную информацию как всегда в нужном ей аспекте: как повод вернуть блудную дочку домой. — Не стоит беспокоиться, Елена Александровна, — быстро сказал Александр, пока Катя снова не завелась. — У Юлианы очень гибкий подход к сотрудникам. Какую-то часть дня Катя будет работать дома. Ничего тяжелого. Да и мы с Николаем поможем, при необходимости. — И адрес опять не скажешь? — вздохнул отец. — Пока нет, пап. Дай в себя прийти. Вот поправлюсь — в гости позову. Квартиру я сменила, спасибо Александру, договорился, пока я болела. — А какая квартира? Однокомнатная? — Нет, двушка, — улыбнулся Воропаев. — Все условия там есть, уверяю вас… — Если что — я тоже адреса не знаю, — сказал Зорькин, голодным взглядом пожирая сервированный стол. — Ой, а чего же мы все говорим, говорим! — оживилась мама. — Давайте-как к столу! Проголодались, наверное? — Еще как! — широко улыбнулся Воропаев. Катя кивнула, Коля потер руки в предвкушении…       Собственно на этом все жесткие моменты и закончились. Дальше все было чинно-мирно. Тему женихов и невест избегали, Катя представила Александра как друга.       Когда вернулись домой, Воропаеву позвонила Кира. — Саша, ты где пропадаешь все выходные? — К чему этот вопрос, Кира? — ответил он. — Мне нужно с тобой поговорить! — Говори! — Давай встретимся! — Что-то серьезное? Ты в порядке? — Да, со здоровьем все в порядке. Надо кое-что обсудить. Приезжай домой, я у тебя. — Не домой, — ответил он. — Давай в «Ришелье» через час? — В чем проблема? Почему ты не хочешь приезжать к себе домой? Ты, что, где-то в другом месте живешь? — Ну и вопросы у тебя! Кира, ты меня со своим женихом не перепутала, чтобы такое спрашивать? Или беременность так сильно влияет тебе на мозги? — Ты с ней! С этой стервой Пушкаревой! Я так и знала! — со злостью выпалила сестра. — Саша! Я запрещаю тебе общаться с этой змеей! — О как! Значит, у тебя сезонное обострение. Сейчас позвоню Никите, что-то он расслабился… — Выбирай! Или она — или я! Выберешь ее — и у тебя больше нет сестры! — Ну нет так нет. Ключи оставь у консьержа, когда будешь уходить, — спокойно сказал он. — Я так понимаю, что во встрече надобность отпала? — Вот так просто? Ты выбрал ее, да? — ошеломленно произнесла Кира. — Да. Вот так просто. Ничего сложного, на самом деле. Хитрая мстительная манипуляторша или умная добрая девушка, ближе которой у меня никогда не было и нет? Выбор очевиден, Кира. Мне дорого мое психическое здоровье. — Ты выбрал ее?! После всего, что она нам сделала?! — Странно, что все еще поддерживаю отношения с тобой, после всего, что ты сделала… — Ты мне больше не брат! Я лишаю тебя моей поддержки! — А разве она у меня была, эта твоя гипотетическая поддержка? Ты мастер торговать несуществующим, Кира. Займись лучше собой и готовься к свадьбе! — Но тебя с твоей змеей на ней не будет! — Я в курсе, даже не собирался. Ключи не забудь вернуть? — Ненавижу тебя! — голос Киры перешел на визг, она бросила трубку. Катя в ужасе прикрыла рот рукой. — Она… все еще настолько меня ненавидит? — Она психически больна, Катя. Возможно, на фоне беременности крыша поехала. Сейчас дам знать Никите, — он покачал головой. — Ты тут не при чем. Просто обострение.       Минаев информацию получил и пообещал, что сейчас же отправится забирать невесту. — Ты правда порвешь с ней связь? — Эта связь причиняет ей боль, а мне — дискомфорт, — вздохнул Александр. — Я отлучусь, Кать. Надо замки сменить, на всякий случай.       Он уехал на два часа, которые Катя потратила на созвон с Юлианой и подготовку к работе завтра. — Ты точно готова, Катюш? — еще раз уточнила Виноградова. — Кажется — да. — Но если вдруг почувствуешь себя плохо… — Тут же поеду домой, я не враг себе, Юлиана…       «Больше не враг себе», — добавила мысленно.       Вроде бы начальница поверила.       Позвонила Нина с новостями. — Катя, ты прикинь? Меня в «Зималетто» взяли! Твой приятель, который президент нынешний, так обрадовался, когда мои наметки по эскизам увидел! Сказал, что именно меня им не хватало все это время! — То есть как взяли? На контракт? — удивилась Катя. — Да, завтра выхожу. Пока все формальности уладили. А мое ателье сделают примерочным пунктом, у них виртуальный магазин открывается… — Да, была тема, работали по ней, — вспомнила Катя. — Что ж, я рада за тебя. А ты не в курсе, как там Милко? Ты уже с ним познакомилась? — Их основной дизайнер пока в отпуске, так сказал Андрей… — Ну, будь осторожна, — сочла своим долгом предупредить Катя. — Он очень вспыльчивый и обидчивый. И ревнивый, не терпит конкуренции. Считает себя гением и высмеивает всех остальных. Но он уже порядком всех достал, если честно. Лучше бы тебе поговорить с Андреем на эту тему… — Что, серьезно? Будет конфликт? Я зря согласилась? — Нет, не зря! Конечно не зря! Ты замечательный дизайнер! Думаю, вы найдете компромисс. Твои модели прекрасны, и что важно, ты умеешь шить на любую фигуру, тогда как Милко — сноб до мозга костей, ему стандартных тощих цапель подавай. И вообще — мужчина никогда не поймет, чего на самом деле хотят женщины. Даже если он гей… — Стоп! Так он гей?! — воскликнула Нина. — Офигеть! Ну ладно, хорошо хоть ты предупредила! — Я про Милко сейчас, не про Андрея, если что… — Вот это могла бы не объяснять, я уже просекла насчет Жданова. — Неужели флиртовал? — Ну, мне так показалось… — Ниночка, осторожнее! Он же… — Бабник? О, я в курсе! Я когда приходила в «Зималетто», меня уже просветили! Но вообще я планирую работать, а не устраивать личную жизнь. — Главное, чтобы у тебя все было хорошо! — Я так и хочу! — с энтузиазмом сказала Нина. А Катя вздохнула с облегчением, закончив разговор: девушка казалась уверенной в себе личностью. Может, и правда у них с Андреем что-то получится?       Александр пришел к тому времени, когда Катя уже заказала ужин и приняла доставку. За трапезой отчитался: — Все, замки поменял, ключи забрал себе, запасных на вахте не оставлял. Консьерж обещал сообщить, если Кира снова захочет нанести визит. Эта психопатка, пока сидела в моей квартире, порвала мою фотографию, где я с ней и Кристиной. — Какой ужас… — Лечиться ей надо. Но есть шанс, что у нее пройдет это после родов. Слабый, но есть. — А Кристина знает, что у Киры… такие проблемы? — спросила Катя. — Я ей не сообщал, но надо, ты права. Но наверное уже завтра — на сегодня хватит с меня родственников! — Да уж! И твоих, и моих…       Но отдохнуть им по-прежнему не давали: позвонил Андрей. — Саш, ты рядом с Катей сейчас? — спросил он. — Да, а что? — поморщившись, все же ответил Воропаев. — Ничего. Хотел пригласить вас обоих завтра в «Зималетто». — Я зайду, а Кате туда зачем? — Как зачем? Я думал, она теперь захочет вернуться… — Это вряд ли, — усмехнулся Александр. — Но если хочешь, я дам ей трубку? — Давай! — решительно произнес Жданов. Катя закатила глаза, но взяла. — Добрый вечер, Андрей, — сказала она. — Катенька! Как ты себя чувствуешь? — Спасибо, уже хорошо. Завтра выхожу к Юлиане… — То есть в принципе не рассматриваешь возможность выхода к нам? — Нет, не рассматриваю. А вот ты мне ответь, пожалуйста, ты Нину нанял на постоянной основе или временный контракт? — А… позвонила уже, да? — Конечно. Так что? — Мы подписали пока на год. Посмотрим, может, ей не понравится? Но у нее точно талант! — Это я знаю. Но у меня просьба к тебе… — Все, что угодно, Кать! Ты же знаешь… — Не мешай Нине работать, пожалуйста… — С какой стати? Я же сам… — он вдруг замолчал, видимо, дошло, что она имела в виду. — Ты меня понял, надеюсь, правильно? — Кать, да я… да с чего бы?! Как вообще это может помешать?! — Просто подумай об этом. И стоит ли… — Ты, что, ревнуешь?! — попытался пошутить он. — Забочусь о нервах хорошего человека, всего лишь. Направь свои фантазии в другом направлении. — Понял, все понял, Катюш. Спасибо за предупреждение. Я не собираюсь причинять вред Нине. Но она и правда мне очень нравится — как человек, прежде всего. Я ее не обижу, поверь. — Верю. Спасибо… — Тебе спасибо! Ты умеешь ставить мозги на место! — Надеюсь…       Когда Катя возвращала телефон Александру, облегченно улыбнулась. — Этот кобелина надумал с твоей дизайнершей закрутить? — ухмыльнулся Воропаев. — По ее словам — да. Вот я и предупредила. Обоих. Чтобы никто не обманывался… — Как ты в свое время? — вырвалось у Александра, и он тут же понял, что сморозил не то. — Прости, я не хотел… — Ничего, все нормально. Тебе не надо ревновать меня к прошлому… — Я не ревную! Иногда слова вырываются на автомате, но я обещаю это контролировать. Прости! — Я немного устала, наверное, спать пойду, — сказала она. И вправду устала, но Воропаев понял ее слова по-своему. — Пожалуйста, не уходи еще немного, — умоляюще сказал он. — Пошли, посидим немного на диване.       И Катя согласилась. Немного — это значит немного. Но в планах у Воропаева были не только посиделки. — Катя, — сказал он, взяв ее за руку, — дело в том, что я люблю тебя. Это не просто влечение ума и сердца, это полноценное чувство, поверь, теперь я понимаю разницу. И я готов ждать вечность, прежде чем ты ответишь мне взаимностью. Я не буду тебя торопить. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Очень хочу…       Кажется, для таких откровений Катя еще не созрела. Но дыхание перехватило, она во все глаза смотрела на него и чувствовала, как к щекам приливает кровь, а дыхание сбоит… — Саша, я… — она осеклась, голос внезапно осип, когда продолжила, глядя ему прямо в глаза: — Я счастлива… сейчас… с тобой… никогда не было так хорошо… и я. мы…       Тут он не выдержал — или понял, что у нее кончились слова, и поцеловал ее. И этот поцелуй кардинально отличался от предыдущего: внутри у Кати разгорался настоящий пожар. По телу пробежала странная дрожь, а когда его рука легла ей на талию, девушка сама подалась к нему и тут же была крепко прижата. Очень крепко, а поцелуй все не прерывался. Лишь когда из ее груди вырвался тихий стон, он прекратил напор. Видок у них обоих, наверное, был сейчас! Глаза блестят как при температуре, дыхание рвано, сердца колотятся как после марафона… — Прости… трудно сдерживаться! — выдавил он, все еще придерживая ее за плечи. — Я хочу быть с тобой, но не отказываюсь от слов, что готов ждать сколько угодно… — Я не хочу ждать… — прошептала она. — Придется, малыш, — он впервые назвал ее так. Ласково. У них ведь должны быть ласковые прозвища… — Да, врачи… — вспомнила она этот особый запрет. Секс и другие физические упражнения пока были под запретом. Даже сейчас она вдруг со страхом подумала, что участившееся сердцебиение — это тоже опасно для нее сейчас! — Давай заварю тебе чай с мятой? — предложил Александр, уже успокоившись. — Давай, — она улыбнулась. Он снова обнял ее, но на этот раз просто чтобы обнять, не более того. Эти объятия казались такими настоящими, такими правильными!       Чай был выпит, Катя приняла душ и легла спать. К счастью, вспышка страсти никак не ухудшила ее самочувствия. Она пообещала себе на следующем приеме у своего врача спросить, когда запрет на активную физическую нагрузку будет снят…       У Юлианы ей было не до разговоров: у той накопилось много дел за время Катиного отсутствия. Так что Пушкарева сразу впряглась, впрочем, рассчитывая силы и время. Перед обедом поняла: устала. И сообщила об этом своей начальнице. — Хорошо, Кать, иди на обед, а потом домой. Ты и так уже все сделала! — Я возьму на дом… — Не надо, — отмахнулась Юлиана. — Срочных проектов пока нет, остальное терпит до завтра. Главное, чтобы ты восстановилась как следует.       И Катя отправилась домой. Она собиралась позаботиться о себе. Потому что хотела жить и быть счастливой. А для этого было нужно прежде всего здоровье!