Королевство Мирох

Две чёртовы недели его нет. Пошла третья, а Чонин словно избегает всего и вся, появляясь лишь на мгновения, словно мираж. И это не похоже на то, что он занят. Невозможно столько дней подряд без продыху трудиться над бумагами и ходить на встречи, даже если ты будущий король. Телу нужен отдых, мозгу тоже, но Чонина нет ни в оранжерее, ни в библиотеке, ни в чайной. Чан проверяет каждый сантиметр дворца всю вторую неделю, даже выучил его план вплоть до самых незначительных выступов, но ни разу не столкнулся с Чонином. Сегодня же его поиски заканчиваются рыцарем, который оповещает, что кронпринц покинул дворец, чтобы навестить друзей. Приплыли… Чан подозревает, что всё дело в прибывших королях. Судя по всему, у Чонина не самые тёплые с ними отношения, и это многое объясняет. Холодность, сдержанность, стремление быть идеальным. Вероятно, Чонина никогда не любили или не показывали этого. В тот день бала, вернее, в его завершение, когда Чонин старался поскорее покинуть зал, Чан отчётливо почувствовал напряжение, повисшее в воздухе неразрешённым вопросом. Как и прямые, пробирающие до глубины души взгляды Ян Джихёна, и дружеское, но почти незаметное поглаживание плеч со стороны Джисона. Все как будто что-то знали, но не посвящали в эти дела Чана, будущего мужа Чонина, который просто обязан быть в курсе любых мелочей дворца. Сегодня, устав ждать у моря погоды и, как верный пёсик, бегать за Чонином, Чан пошёл прямиком к Минхо. Ему понадобилось целых два дня, чтобы вычислить, где обитает отрёкшийся от престола старший сын Ян Джихёна. Оказалось, его покои располагаются всё так же во дворце, но запрятаны столь изящно, что даже окна снаружи заметны не сразу. — Простите, Ваша Светлость, но Ли Минхо отбыл вместе с Ян Чонином, — кланяется слуга, вышедший из покоев бывшего принца со стопкой грязного постельного белья. — Как досадно. — Чан столь ошарашен новостью, что сразу не замечает, как слуга, откланявшись, убегает прочь. Оставшись в коридоре в одиночестве, Чан долгое время прожигает взглядом дверь, расписанную извилистыми ветвями, на которых вместо листьев многочисленные отпечатки лап — дань лисьему гербу. Даже еле видные коготки отпечатались краской. А что, если зайти? Нет. Чан мотает головой. Он же не будет вмешиваться в личную жизнь своего будущего супруга, короля Мирох. Это неэтично и подло, а если ещё и поймают… Одной головой с плеч он не отделается, зная, как суровы наказания при королевском дворе. А если в комнате есть то, что поможет разгадать таинственную натуру Чонина? Чан открывает дверь и стрелой пролетает внутрь, стараясь не шуметь. В конце концов, он герцог, ему дозволено быть везде, кроме королевской сокровищницы и тронного зала. По крайней мере, он мог пожелать увидеть Чонина, а потому пришёл в его покои. Чан тяжело сглатывает, чувствует, как вспотели ладони. — Пресвятые Лисы. Первое, что бросается в глаза — темнота. Наглухо зашторенные окна, ни одной свечи в подсвечнике, а если пройти вглубь, не видно ничего дальше вытянутой руки. Чан промаргивается и на ощупь садится на кровать, чтобы не упасть, пока глаза не привыкнут к темноте. Он улавливает тонкий сладкий аромат с примесью чего-то металлического — запахи, которые всегда сопровождают Чонина. Чан не верит в россказни, будто каждый в их мире имеет свой запах, который притягивает вторую половинку, но сейчас эта байка кажется куда правдивее. Чонин всегда окружён тонким сладким ароматом: то ли цветочным, то ли фруктовым. А под ним, вторым слоем, скрывается отчётливая грубость металла. И Чану безумно нравится это сочетание, оно такое же загадочное и манящее, как кронпринц. Это сбивает с толку, рассыпая пеплом все убеждения. Попривыкнув к темноте, Чан встаёт и прохаживается по покоям. Ничего удивительного или сильно отличающегося от его собственных. Пышные цветочные кусты в расписных горшках, дорогая мебель, сделанная на заказ лучшими мастерами мира, безделушки, бессмысленно расставленные по всем доступным поверхностям, и множество кресел, на которых обычно никто не сидит. Покои Чонина удивительно пусты и печальны. Чан смотрит на картины с пейзажами, на небольшой стол с зеркалом, но не чувствует жизни в предметах, словно ими не дорожат. Чану этого не понять, поэтому он скользит пальцами то по расчёске, то по книгам на полках, зачем-то взятым из библиотеки, и силится разгадать мысли и чувства Чонина. Тот так умело ими владеет, что не всегда понятна суть. — Ваша Светлость? Дверь распахивается, и на пороге кто-то появляется. Чан щурится от внезапного потока света и чуть не роняет керамическую фигурку лиса. — Простите, я… — Чан наспех ставит вещицу и, поправляя рукава, идёт на свет. В голове набатом стучат навязчивые, тревожные мысли. — Герцог Бан, Вы что тут делаете? — Это Джисон. Молодой граф Хан встревоженно смотрит на Чана. Он одет в прогулочный костюм для верховой езды, а в руках держит белоснежные перчатки. Его чуть вьющиеся, выгоревшие на солнце локоны глядят в разные стороны. Знатным особам не пристало находиться долго на улице летом, но, судя по смугловатой коже, Джисон не придерживается этого правила. Чан даже теплеет к нему. — Герцог Бан? — вновь зовёт Джисон, чуть наклоняясь вперёд. — А, я тут к Чонину зашёл… — Чан хочет дать себе подзатыльник. — Его не будет до вторника, — легко улыбается Джисон, явно удовлетворившись ответом. — До следующей недели? Что ж, тогда мне придётся найти себе занятие. — Чан бездумно крутит пуговицу на манжете, пока не замечает этого и не одёргивает себя. В его голове всё ещё неспокойно от неожиданной встречи. — Тогда… не хотите прогуляться со мной? Я говорю о прогулке верхом. — Джисон кажется чуть неуверенным, но совершенно не таким пугливым паинькой, каким предстал при первой встрече. — А Минхо не будет против? Я боюсь разгневать члена королевской семьи, гуляя с его избранником. — Чан непринуждённо улыбается, чувствуя, что беда всё же минует. — Разумеется, не будет. Я не его собственность, чтобы не иметь права решать, с кем провести время. Тем более Вам нужно развеяться, Вы какой-то бледный. — Слова непривычно режут слух. Столь учтивый, милый граф и такой грубый тон сначала в отношении Минхо, а затем и Чана. В этом дворце все, кого ни возьми, с характером, да таким, что голова кругом. — Тогда я принимаю приглашение, только мне надо переодеться. Чан первым уходит, давая понять, что всё решено. В конце концов, ему и правда нужно развеяться, чтобы выкинуть гложущие день и ночь мысли. Чонин — не вся его вселенная, а это значит, что он не должен занимать каждую секунду свободного времени. Чонин хоть иногда должен проявлять инициативу, иначе сойдут с ума оба будущих супруга. — Конечно, я пока прикажу подготовить лошадей, — Джисон догоняет Чана и равняется с ним. Каблуки его сапог звонко стучат по полу, отдаваясь эхом по всему коридору. — Ещё ни разу не был на королевской конюшне. Должно быть, там прекрасно, — вновь заговаривает Чан. — И да, обращайся ко мне неформально, когда мы наедине. Так будет удобнее, Джисон. Возможно, отсутствие Чонина не так плохо, как думал Чан. Ему есть что обдумать, и есть с кем поговорить. Пора налаживать связи и отношения. Дабы выжить во дворце, нужно быть или суровым, или хитрым. Чан предпочитает второй вариант, родившись под флагом Лисов.

***

Верховая прогулка оставила приятные эмоции, растекающиеся негой по телу. Хоть лесов вблизи дворца практически нет, поля и реки сполна возмещают утрату. Чан никогда прежде не видел столько диких цветов и не скакал навстречу ветру в попытке пересечь горизонт. — Надо признать, ты искусный всадник, — совершенно искренне льстит Чан, прогуливаясь по королевскому саду. Он решил, что неплохо будет сделать небольшой крюк до дворца и посмотреть на наливающиеся красным яблоки. — Ты тоже весьма хорош, даже стыдно признать, что герцог, рождённый в горах, держится в седле лучше меня. — Джисон тихо смеётся, заглаживая чуть намокшие от пота волосы. С такой причёской он становится на порядок старше и серьёзнее, хотя почти детская наивность ему безумно идёт. — Я чуть было не упал в реку, когда Ветер споткнулся о камешек, так что не восхищайся мною слишком сильно, — смеётся в ответ Чан. Общаться с Джисоном легко. Он умеет включиться в любое обсуждение и ввернуть несколько любопытных фактов или фраз. Ему без труда удаётся рассмешить и создать непринуждённую атмосферу. Когда Чан нечаянно соскальзывал на щепетильные темы, касающиеся Чонина, то Джисон, уловив заминку, тут же находил миллион других тем для разговоров. Даже сейчас он болтает о лошадях, хотя, казалось, уже нечего обсуждать. — Ветер бывает неуклюжим, так что я предпочитаю Грозу или Торнадо, у них мягче галоп и уши всегда держатся востро. — Джисон активно жестикулирует руками, и это выглядит донельзя мило, хоть и странно для здешних мест. После нескольких недель неумолимой строгости поговорить с кем-то настолько непринуждённым — настоящий рай. Через сад простирается мост, и пока Чан слушал Джисона, он заметил знакомую фигуру между столбами. Минхо, облокотившись, выжидающе поглядывает на новообретённых приятелей. Он чуть щурится от заходящего солнца, в лучах которого поблёскивают золотые пуговицы и нити на его дорожных одеяниях. Он выглядит безмятежно, даже безразлично, улыбнувшись краем губ, когда Джисон наконец его заметил. Мимолётные искры блеснули в глазах и осели мерцающими крапинками на радужке. Влюблённость Минхо кружит голову. Но раз он здесь, то и Чонин тоже? — Когда ты приехал? Я ожидал тебя через пару дней. — Видно, как Джисон порывается прильнуть к Минхо в попытке обнять, но сдерживается, осознавая, где находится. — Есть кое-какие дела, а Чонин и сам справится с Ёнбоком и его праздничной суетой, — поясняет Минхо. То, как Минхо желает прикоснуться к Джисону, видно даже не вглядываясь, что причиняет Чану душевную боль. Как бы он ни старался убежать от своих мыслей и желаний, они неизменно настигают его и ранят без ножа. Он отчаянно хочет любви, и ему придётся когда-нибудь это признать. — Чонин не во дворце? — зачем-то уточняет Чан. В тот момент, когда Минхо стоял у столбов, в сердце поселилась крошечная надежда, но её безжалостно погасили. — Нет, его отъезд продлится столько, сколько и было запланировано, — сдержанно отвечает Минхо. — Значит, я пойду. Спасибо за компанию, Джисон. Надеюсь, мы ещё как-нибудь прогуляемся, потому что я хочу увидеть твою стрельбу из лука верхом, — улыбается Чан и, легко поклонившись, уходит из сада. За ним тонким шлейфом тянется яблочный аромат, пока он не уходит достаточно далеко. Оглянувшись, Чан видит, как Минхо что-то вкладывает в руки Джисону и шепчет слова любви. Сердце Чана обливается кровью.

Прошлое

Маленький сын герцога сидит в окружении солдатиков и их верных коней. Тут и там фигурки сошлись в своей самой страшной битве, защищая друг друга и протыкая мечами врагов. Мальчик сосредоточенно переставляет отряды и изображает звуки битвы: глухие удары горящих в огне камней, крики, топот копыт и возгласы: «За короля!». Иногда малыш хмурит брови и прикусывает нижнюю губу, перебирая серебряных и оловянных человечков, пока не останавливает свой выбор на двух. В маленьких ручках оказываются фигурки золотого принца и невзрачного солдата, отличающегося от других красной краской на груди. — О нет! Хаюн, ты ранен! — восклицает мальчик, поднося принца к солдатику. И пока вокруг бушует битва, малыш соединяет две фигурки под сенью вишни. — Ничего, я в порядке, — делая свой голос ниже, отвечает за солдатика мальчик. Фигурки сталкиваются, создавая иллюзию объятия. — Я не брошу тебя тут, — вновь пародирует принца мальчик. Малыш так увлечён своей игрой, что не замечает, как в сад заходит отец, баюкая на руках другого ребёнка. Мужчина подаёт голос, как только блестящий от наслаждения взгляд поднимается наверх. — Во что играешь? — В спасение принцем своего возлюбленного из самой опасной битвы! Потом они поженятся, потому что очень друг друга любят, — охотно отвечает мальчик, показывая две фигурки. — И я в будущем тоже влюблюсь, а потом мы будем жить вместе. Взгляд мужчины тускнеет, словно услышанное невероятно печально. — Если Великий Лис позволит, то и ты встретишь свою любовь, Чан-и. Мальчишка лучезарно улыбается и возвращается к игре, а в сотнях миль от сада делает свои первые шаги рыжеволосый принц.