Инстинкты

Гул. Монотонный гул. Гудение тонких длинных ламп на потолке. Оно заменило тишину. И хорошо. Нет мыслей. Ничто не сжирает изнутри, ничто не заставляет задыхаться от животного страха, от невозможной ненависти к себе и всему вокруг. Кап. Господи, как же болит нога. Кап. Они убивали друг друга. Кап. Кишки в песке. Вода из крана капает. Между звуком падения капли о керамическую раковину проходит три секунды. Вода медленно собирается тонкой пленкой на железной сеточке крана. Раз. Пленка тяжелеет. Становится больше. Спускается ниже. Два. Собирается в каплю и отрывается от места своего рождения. Три. Разбивается о заляпанную кровью раковину. Никто не чистил это место после той драки. На полу из багровых пятен шли засохшие следы плоских подошв белых кроссовок. Свет мигнул. Кровь на стенах и полах на мгновение стала черной. Лампа вернулась в рабочее состояние с неприятным электрическим треском. Звук расползался по длинной пустой комнате и отражался от голубых глянцевых плит. Сон опирался обеими руками за холодные изгибы раковины, пытаясь удержаться на ногах. Ужасная боль. Голова ходит кругом. Тот парень… Сука. Нет, только не снова. Не эти мысли. Шорох песка прямо за преградой, такой тонкой, казавшейся прозрачной сквозь призму ужаса. Это были прятки, и Ки Хун прятался, молился, чтобы остаться в живых. Он сидел в узком пространстве между огромной стеной для скалолазания. Шаг за преградой. Еще шаг. В стене есть небольшая дыра, через которую в тесное пространство проникает тоненькая полоска искусственного света. Она исчезла на секунду и снова появилась. Сердце билось в ушах, в висках, в мозгу. Горячее и склизкое сердце поднялось через глотку наверх, скользнуло в дыхательные каналы и протиснулось с потоком спертого воздуха в голову, раздвинуло извилины уставшего мозга, стало его двигателем, заглушая звук мыслей. Ки Хун не мог дышать. Он перевел взгляд на дыру в стене, слыша поблизости шорохи. Найдут. Его найдут. Что делать? Нет, он ничего не успел. Не успел остановить эти игры. Он не может умереть так быстро. Бух. Бух. Бух бух бух бух бух бух… Сердце бьется слишком громко. Слишком быстро. – Нет, пожалуйста! Нет! Не надо! – рядом послышался хриплый от пересохшего горла крик, – Не надо! Скрежет металла. Кашель. Мужчину, прятавшегося в маленьком подкопе около массивной горки, вытащили и протащили по земле за волосы. Ки Хун прищурился, стараясь рассмотреть охотника детальнее. Это был парень, который постоянно вертелся с тем репером. Остаться одному тут – врагу не пожелаешь. После смерти друга парень конкретно свихнулся, спал с ножом, отказывался ходить в туалет в одиночку, говорил, что видит там призрак приятеля. Это место ломает людей. – Заткнись! – Нам Гю ударил свою жертву ногой по черепу, – Заткнисьзаткнисьзаткнисьзаткнись… Его бубнеж был едва различим. Парень сел на колени уползающего мужчины, который давился фонтаном крови, вытекающей из носа, и начал безостановочно колотить его руками по лицу, разбивая кожу острыми костяшками пальцев. – Я выйду отсюда… Выйду… Понял меня, сука?! Я выйду отсюда! Выйду! Я буду жить, а ты сдохнешь и сгниешь здесь, кусок дерьма! – он кричал, срывая голос, привлекая внимание остальных охотников. Его лицо перекосило от гнева. Глаза красные от лопнувших капилляров. Здесь не было персонала. Игроков оставили наедине со своими инстинктами. Наедине друг с другом. Жертва безумца начала отползать, что не понравилось охотнику. Это его добыча. Нам Гю остановился, сумасшедшим взглядом наблюдая за беспомощностью человека под собой. Посмеялся. Громко посмеялся. Хрясь. Заляпанное уже засохшей кровью других жертв лезвие с противным мясным звуком вошло в живот мужчины. Ки Хун дрогнул, смотря за происходящим. Хотелось закрыть глаза, но веки словно приклеились к одному месту, не давая даже моргать. Слюни набирались в горле, но сглатывать их было страшно. Глупый. Отчаявшийся. Старается ползти к выходу, думая, что его спасут. Нож идет вниз от пупка, заходя все глубже и глубже. Рвет ткани. Тонет в хлюпающем обилии крови. Режет склизкие кишки, желудок. Оттуда хлещет темно-алая жидкость. Лезвие отразило в блеске крови детскую игровую площадку, когда выскользнуло из еще живого тела. Хрясь. Хрясь. Хрясьхрясьхрясьхрясьхрясьхрясь… Нож снова и снова вонзали в живот, из которого торчали истерзанные органы. Длинные кишки превратились в кашу, в хлюпающее и булькающее от каждого движения острого лезвия нечто. Сон прижался к стене. Голова кружилась. Тошнота. Рвота подкатила к горлу, но глаза все еще смотрели на этот невообразимый мозгу ужас. Нет, не может быть. Не может. Человек все еще был жив. Он полз. Полз, и из его живота вываливалась кровавая каша из кишок.. Масса тут же покрылась белым песком. К мокрой и склизкой поверхности песчинки липли охотно. Тот мужчина захлебывался кровью. Она пузырилась у уголков рта, бесконтрольно лилась на песок, который, при падении лица на землю, налипал на кожу. – Ки Хун? – мягкий спокойный голос заставил Сона дернуться и резко вдохнуть воздух через рот, – Простите. Не хотел вас напугать. Я заволновался, вас долго не было. Старший пару секунд молчал, пытаясь прийти в себя после воспоминаний. Руки тряслись. Нога все еще ныла, а рана на ней кровоточила от движений. Он отпрянул от раковины, толкнувшись руками, и постарался шагнуть к товарищу, однако тут же повалился на пол. В глазах резко потемнело. Холодный кафель так и не тронул худого и уставшего тела. Сон почувствовал осторожную, но крепкую хватку под руками, ощущал, как его начинают поднимать. – Ки Хун… – Хван долгим взглядом осмотрел багровое пятно, расползшееся по зеленым штанам спортивного костюма, – Простите, что не успел предотвратить это. Ки Хун проморгался. Темнота ушла лишь на половину, но он отчетливо мог видеть силуэт друга в ярком свете ламп туалета. Нет, Сон не смог бы без этого человека. Ен Иль был светлым, добрым, забавным. Лучик солнца в этом мрачном болоте. Мужчина все еще не верил, что возвращение Ен Иля – реальность. Все было слишком неожиданно. Сона вернули в общежитие солдаты, когда восстание, организованное им, было подавлено. Ки Хун не думал, что увидит там Ён Иля. Не думал, но был так рад, что в его жизни осталось хоть что-то светлое, хоть какая-то надежда. Он взялся рукой за плечо друга, пытаясь подняться на ноги. – Вы предотвратили мою смерть, я уже должен быть вам благодарен, – сдавленно прошипел Ки Хун, когда Ён Иль поднял его на себя, перекинув одну руку старшего себе на плечо и взяв его за талию свободной ладонью. Сон не врал. Так и было. Если бы Ён Иль, играющий за охотников, не набросился на своего коллегу по роли, который смог найти Ки Хуна, последний бы погиб. Тогда мужчина ударил нападавшего головой о стену, а затем, будто даже с гневом, два раза пнул в живот. Пинал резко и не моргал, отслеживая каждое мгновение угасающей жизни. Сон выжил лишь благодаря своему приятелю. – Я сделал нам укрытие, – сообщил Ин Хо, сильнее стискивая одну сторону узкой талии в пальцах, – Перевяжу вам ногу, и будем готовиться ко сну. Хван знал, что они не будут спать. И если паршивец под номером 124 вдруг посмеет помешать им, Хван просто зарежет его, и Ки Хун не осудит. Старший придумает справедливое по своим меркам оправдание, в очередной раз убедится, что Ён Иль – храбрый и добрый человек. Сегодня все должно быть идеально, потому что ведущий хочет взять от этой ночи всё. Взять и не отпускать больше никогда. – Сегодня нельзя спать… – прохрипел от сухости в горле Ки Хун, мотнув головой, – Опасно. Ин Хо, держа на себе Сона, подошел к раковинам. Он включил воду и набрал ее в ладонь. – Попейте, – тихо проговорил Хван, поднеся ладонь с водой к раскрытым губам старшего. И Ки Хун отпил. Его выпирающий из-за худобы кадык пару раз заметно дернулся. Ин Хо не сдержал краткого и тихого вдоха через нос, наблюдая за своим игроком. Идеальный. Жалкий. Тянется к любому прикосновению, к любой помощи со стороны «Ён Иля». Хван не хотел возвращать Ки Хуну старое лицо. Не хотел той растрепанной стрижечки, тех глупых глаз, дружелюбной улыбки. Нет. Тот Ки Хун был слабым. А этот… Заводил. Заводил своим потенциалом. Он мог убить, считая это справедливым поступком. Жаждал смерти ведущего… Ох, последний факт пробивал тело Хвана дрожью удовольствия каждый раз. Да, Сон стал опасным. Острым. Вспыльчивым. Таким, каким нужно. – Еще? – чуть не прошептал Ин Хо, с мутным желанием смотря на блестящие в свете ламп мокрые губы. – Нет-нет, спасибо, Ён Иль, – старший благодарно кивнул, – Пойдёмте, нам нужно подготовиться к дежурству. Пустые коридоры. Тишина. Лишь шумное дыхание раненого Ки Хуна и пыхтение Хвана. Они заходят в двери общежития. Забавно, как солдаты беспрекословно слушаются своего босса, и как этого в упор не замечает Сон. Наивный. Всегда таким был. Это черта не уйдет никогда. Он цепляется за мнимый свет, смотрит блестящими глазами. Брошенный котенок. Все вокруг выглядело непривычно пустым, даже пугающим. Из четырехсот пятидесяти шести кроватей в просторном зале игроков осталось только три. Вернее сказать, шесть, ибо еще три были использованы Хваном для сооружения железного шалаша на сегодняшнюю ночь. И это тоже не смутит Ки Хуна. Могло бы смутить того нарика, сидящего в углу зала, но тот был слишком занят галлюцинациями и бредом. «Его талия может поместиться в моих руках, если я ее сожму посильнее… Но он тяжелый. Сильный.» – думал Ин Хо, затаскивая тело игрока в импровизированное укрытие. Оно было не столь нужным. Хван знал, что не даст убить своего игрока, не даст убить и себя. Младший аккуратно усадил Ки Хуна на скрипучую койку, что стояла за железными баррикадами. Сон прошипел от неприятного жжения в ноге. Чертов охотник. Успел полоснуть ножом. Не так глубоко, чтобы убить. Не успел. – Вам нужно снять штаны, – совершенно спокойным тоном проговорил Хван, и даже удивился, когда Ки Хун сразу же начал стягивать с себя низ, взявшись за резинку штанов и приподнимая бедра с матраса. «Слушается Ён Иля. Послушный. Податливый.» Но Сон остановился, поморщившись от боли. Нужно выжить. Выжить и уйти с Ён Илем. Ки Хун разберется с раной позже, но сейчас нужно было бросить последние силы на бой с тем сумасшедшим. Охрана не поможет. Ведущий ждет, пока трое перебьют друг друга. Ждет всплеска животного начала. Крови. Хван даже не пытался скрыть изучающий взгляд. Он наблюдал за Ки Хуном уже слишком долго. Три года? Больше. С тех пор, как тот прокричал в камеру: «Так ведь нельзя!». Как забавно было слышать спустя время жестокий план Сона. Он считал себя правым, самым добрым и благочестивым. Таким его считали все, но Ин Хо знал правду. Знал еще с тех пор, как тот три года назад пошел с ножом на своего друга, уснувшего после праздничного ужина для оставшихся игроков. Пошел первым. Нападать, а не защищаться. Хотел выжить. Зайчик превратился в волка. Это был знак. Знак, что Ки Хун не такой слабый, каким хотел показаться. Его лишь нужно было доломать. Смерть той девчушки, заключительная игра, три года ужаснейших кошмаров во сне и наяву – вуаля! Сон собирает на рискованную операцию десятки игроков, прекрасно осознавая, что многие умрут. Козел, ведущий овец на убой. «Пожертвовать остальными ради всеобщего блага?» «Да.» Господь, эти слова. Эти слова из этих уст. Но дальше было слаще. Доблестный рыцарь, герой, кричащий о гуманности, начал беспощадно расстреливать персонал игр, чтобы добыть оружие и пойти наверх. Одержимый целью, Ки Хун убивал тех, кого было нужно убить. Шел на риск. Ставил крупные суммы. Открывал путь к своему королю на шахматной доске. Он был хитрым. Всегда действовал скрытно. Продумывал ходы наперед, принимал все возможные исходы, но просчитался с выбором друга. Или нет? Конечно, нет. Ин Хо лишь предложит игроку новую жизнь. Ту, в которой уживется нынешняя личность Ки Хуна. – Вам помочь? – Хван осторожно присел на колени перед Ки Хуном, смотря за его попытками снять штаны. – А?... – старший поднял потерянный взгляд на собеседника, словно ранее о чем-то увлеченно размышлял. Эта растерянность умиляла ведущего. Его игрок терялся в себе, в своих страхах, однако «Ён Иль» всегда мог вытащить Сона из кошмаров. Ки Хун был привязан к этому образу. Повторять свой вопрос Ин Хо не стал. Он аккуратно залез прохладой пальцев под резинку штанов и начал их стягивать, не отрывая взгляда от столь интересного и прелестного лица. Каждая реакция была десертом. Густые брови сдвигаются при раздражении – карамельное мороженое. Нижняя губа еле заметно подрагивает при страхе – влажный торт. Глаза блестят при удивлении – полный нежного крема эклер. Но реакции не было. Хван сдержал довольную улыбку. Его игрок был слишком занят мыслями, чтобы ощутить прохладу на свободной от спортивного костюма коже. Он смотрел куда-то в сторону, практически не дыша. Красивый. Чудесный. – Ён Иль… – позвал Сон, все еще наблюдая за кроватью, на которой сидел номер 124. – Да? Ки Хун наконец перевел взгляд черных глаз на лицо приятеля. Они не выражали какого-либо удивления или смущения. Это были серьёзные, полные решимости и потаенного страха глаза. Сон сжимал длинными тонкими пальцами матрас на койке, дыша очень часто и поджимая губы. – А если он убьет кого-то из нас? – мужчина старался говорить тише, ибо звуки в этом пустом помещении разлетались эхом с неведомой точностью. – Нас двое, а он один, Ки Хун, – своим спокойствием Хван старался накормить и собеседника, – Мы окружены железными баррикадами, и у нас есть тяжелые балки. Или у вас есть что-то еще? Этот вопрос Ин Хо задал не зря. На ужин им снова выдавали настоящие столовые приборы, но теперь намек был более открытым. Нож. Ки Хун ожидал, что это случится, но думал, что для начала им придется посетить праздничный ужин для трех оставшихся игроков. И Сон видел, как номер 124 брал нож, как прятал оружие в глубоком кармане штанов. – О чем вы? – эта фраза со стороны старшего звучала крайне наивно и глупо, ибо оба знали, о чем идет речь. – Я о ноже в вашем кармане, – и снова этот глубокий, изучающий взгляд. Хван, сидя меж чуть разведенных ног игрока, слегка склонил голову вбок, наблюдая за реакцией. Приоткрытые губы. Глаза бегают. Да, Ки Хун думал, что теперь «Ён Иль» ему не доверяет. Милый. Так боится потерять своего друга в этом жестоком месте. Сам Ин Хо ножа не брал. Он сложил потенциальное оружие обратно в контейнер, отдав затем обратно персоналу. Ему не нужно бояться. Никто здесь не даст ему умереть, в том числе мужчина, меж чьих худых ног Хван сейчас сидел на коленях. Ки Хун облизнул сухие губы, приложив руку ко лбу и потерев пальцами кожу. – Это для защиты, – между строк нотного стана голоса проскочило волнение, – Я не думал убивать вас, Ён Иль. Я… Я слишком дорожу вами. Мы выйдем вместе и поделим приз. Я отдам вам свои деньги. Прошу, доверьтесь мне. Черт. Что же с Хваном делал этот мужчина? Как давно ведущий не ощущал стук своего сердца в груди… Иногда Ин Хо думал, что он мертв, что умер на играх и вынужден остаться здесь навсегда. Но Сон вернул ему чувство жизни. Биение сердца. Милый, милый, милый Сон Ки Хун…Хвану не нужны были деньги. Эти горящие эмоциями глаза не стоили всех глупых цветных бумажек мира. – Я никогда бы не подумал, что вы убьете меня, – Ин Хо мотнул головой, смотря глубоко в глаза собеседника, – Нам нужно выжить здесь. Я рад, что вы взяли оружие. Нет, Хван знал, что этот нож бы сразу оказался в нем, если бы Ки Хун узнал правду. Знал, что Сон может убить «неправильных» людей. Старший благодарно кивнул, и, видимо, только сейчас понял, в какой позе они с другом находятся. Ки Хун заметно смутился и попытался отползти, но опешил, когда Хван вдруг потянулся к низу своей футболки. Кусок белой хлопковой ткани трещал под резким разрывающим движением сильных рук. – Нужно перевязать вашу рану, иначе вы потеряете сознание, – объяснил Ин Хо, заметив распахнутые глаза сверху, – Можно? Скажи «можно», Ки Хун, просто скажи это. – Да, конечно, – старший кивнул, в неловкости отведя свой взгляд в сторону, куда-то в пол. «Десять минут до отбоя», – из динамиков сверху донесся вечно жизнерадостный женский голос. Сон медленно поднял голову, осматривая потолок и углы комнаты, в которые тот уходил. Камеры, ранее следившие за каждым движением игроков, в большинстве своем были перебиты. Это доставляло приятное ощущение свободы, что было даже забавно. Взгляд мужчины снова упал на игрока под номером 124. Он продолжал неподвижно сидеть на своей койке, пялясь в одну точку. Точно что-то замышляет. Даже не замышляет. Просто знает, что этой ночью все в этой комнате будут уклоняться от острой косы костлявой смерти. Сон громко шикнул, зажмурившись и запрокинув голову назад. Ин Хо наложил второй слой ткани, чуть сильнее прижав рану. Это вызвало горячую боль, однако Ки Хун был терпим к этому. Физическая боль слабее ментальной. Хван все это время смотрел на игрока. Все вокруг было скучным, пустым, ненужным. Он практически невесомо погладил свободной ладонью гладкую кожу ноги Сона, успокаивая. Нужно было действовать. Подсекать. Ки Хун сглотнул, что было сильно заметно благодаря кадыку под натянутой тонкой кожей шеи. – Простите, Ки Хун, – Ин Хо подсел ближе, проходясь взглядом по худой шее. Он хотел Сона. Полностью хотел. Хван не столько хотел тела, сколько реакции. Голоса, стонов, цепляющихся за все подряд рук, сбитого дыхания. Хотел увидеть нового Ки Хуна, который бы горел лишь желанием испытать удовольствие, желанием принадлежать Хвану до остатка. Ин Хо держал контроль над своим телом. Не выдавал собственных мыслей, не выдавал реакций организма на различные фантазии, хоть все это уже стало мужчине настолько чужим, что казалось чем-то новым. Он спустился взглядом ниже. На вздымающуюся грудь. Формы потерялись за свободным кроем футболки. Ниже. Там должна быть та самая узкая талия и подтянутый живот. Чертова футболка. Ниже. Самое обычное черное нижнее белье, не прилегающее к коже. Худые бедра. Длинные гладкие ноги. Ки Хун был выше ведущего, и это безумно нравилось последнему. Был шанс, что у Сона больше член. Перевязка раны отняла не так много времени. На подготовку к дежурству оставалось еще две минуты. – Вы идите спать. Я посижу, – проговорил Ин Хо, наблюдая за тем, как Сон натягивает на себя штаны. – Я не смогу оставить вас одного. Я буду с вами. Что-ж, Хван ожидал возражений. Он знал, что Ки Хун, из чувства долга и из-за продолжения игры в героя, не сможет уйти спать, оставив друга наедине с опасностью. – Ки Хун… – начал было Ин Хо, однако тут же замолчал, когда на его плечо легла рука Сона. – Мне кажется, я ясно выразился, – твердо сказал игрок, вызывая внутри тела Хвана легкое дрожащее волнение, – То, что вы предлагаете – не логично, Ён Иль. – Я хочу, чтобы вы хотя бы легли, – нежным голосом Ин Хо, кажется, успокоил вспыльчивого собеседника, однако в темных глазах его все еще горел маленький огонек. Как же легко было завести этого человека. – Лягу рядом с вами, – предложил Ки Хун, устремив взгляд прямо в глаза своего приятеля. При любой перепалке на играх они долго смотрели друг другу в глаза, что всегда безумно заводило младшего. Сон был напористым, бойким, – Вас устроит такой вариант? Ин Хо сделал небольшую паузу, наслаждаясь этими прелестными пламенными глазами. Не хотелось даже дышать, чтобы четче слышать частое дыхание игрока. – Вполне, – он слабо кивнул, наблюдая, как раздражение постепенно улетучивается из тела Ки Хуна, – Извините, я просто волнуюсь за вас. – А я волнуюсь за вас, – злость окончательно выселилась из уставшего сознания, и на смену ей пришло хрупкое нежное чувство, – Вы – единственный, кто у меня есть на этих играх. Я… Я так не хочу вас терять, Ён Иль. Ин Хо приоткрыл рот, не понимая, какие чувства принесли ему эти слова. Что-то непонятное. Бесконтрольное. Он отвел взгляд, чего ранее никогда не делал. Нет-нет, это Ён Иль. Наивный клоун. Воскресшая старая версия Ин Хо. Памятник прошлой жизни. Глупость. – Мы обязательно встретимся вне стен этого места, – Хван улыбнулся, снова глянув на лицо напротив, – Вы должны мне соджу. Ки Хун тепло улыбнулся, кивнув. Ведущий не врал насчет их будущей встречи вне острова. Она будет, и не одна. Конечно, есть один нюанс. Ён Иля Сон больше не увидит. Новому Ки Хуну это будет только мешать. Свет выключился около десяти минут назад. Ки Хун потерял ощущение времени. Он слышал свое сердце. Свое дыхание. Частое. Быстрое. В сознании вспышками мелькали главные картины дня: выпотрошенное тело игрока, кровь, мигающая лампа в туалете. Нож в кармане. Все будет хорошо. Он сможет защититься. Защитить Ён Иля. Последний сидел рядом с лежащим на матрасе Соном, наблюдая за ним. А номер 124? Этот придурок не так важен. Слабак. Встанет с кровати – пойдет на смерть раньше времени. На Ки Хуна у ведущего были большие планы. Этот мужчина должен быть рядом. Должен принадлежать Хвану и этим играм. Сломать в нем тупую гуманность. Сломать любовь ко всем, кроме себя и Ин Хо. Сломать все, что было до. Поставить новое. Чистое. Роскошное. Наивные отголоски доносились до холодного сознания. «Так нельзя.» «Он влюблен не в тебя.» Мусор. Ненужное летит из головы вон. Хван, чтобы отвлечься, перевел взгляд на причину его дежурства сегодня. Молодой парень так и сидел на кровати, но уже не смотрел в стену. Его голова упала на подтянутые к торсу колени, а руки упали на кровать. Ин Хо прищурился, чтобы убедиться в своих суждениях. – Ки Хун, вы спите? – тихо шепнул он, проведя пальцами по спине Сона. Тот тут же приподнялся с матраса, схватившись одной рукой за нож и сглотнув еле собравшуюся во рту слюну. Было сухо от страха. От паники. Она душила. Перекрывала в горле путь кислороду. Хвану нравилась эта реакция. Сразу рукой к оружию. Какой бойкий. – Мне кажется, тот парень уснул, – Ин Хо кивнул в сторону игрока 124, когда Ки Хун окончательно принял сидячее положение и подполз ближе к напарнику. Сон прищурился, силясь разглядеть хоть что-то в полутьме помещения. Ситуацию спасал лишь золотой свет из полной копилки над потолком. В рассеянных его лучах Ки Хун смог увидеть, что парень на дальней кровати крепко спит, уронив из рук нож. Лезвие оружия еле заметно блестело на полу, привлекая внимание. – Он спит, – практически на ухо Хвану сказал старший, не отводя взгляда от игрока 124. – Значит, мы в безопасности? – как же Ин Хо нравилось играть наивность и глупость рядом с серьезным холодом Ки Хуна. Но реакции снова не последовало, как и в разговоре при перевязке раны. Сон снова задумался. Притих. Ведущий направил внимание на худое лицо рядом с собой. Странно. В нем не было страха. Паники. Что тогда отражается в черных глазах? Хван не показывал своего удивления, когда Ки Хун, пошатываясь, поднялся на ноги. В глубине души, говоря о спящем противнике, Ин Хо, может, и надеялся, что Сон попытается повторить свой поступок трехлетней давности, однако сомневался в этом до последнего. Сердце отчетливо бухнуло. Не глупи. Сделай то, что должен, милый. Топ. Шарк. Топ. Шарк. Ки Хун не мог идти идеально тихо. Пытался шагать быстрее. Быстрее. Быстрее. Он проснется, сейчас он проснется и схватит нож. Бросится на Сона. Убьет. Кинется на Ён Иля… Нет. Этого нельзя допустить. Эта тварь не тронет его единственного друга. Топ. Шарк. Топ. Шарк. Таким, как он, не место в нормальном мире. Он не заслуживает жизни. Он грязный наркоман, ищущий только денег и удовольствия. Похож на мудаков сверху. Тех, что ходят в золоте. Твари. Топ. Шарк. Топ. Шарк. «Не делай этого. Ты не такой. Ты не такой человек, Ки Хун.» Заткнись. Заткнись. Просто заткнись, Сэ Бёк. Если бы я тогда убил Сан Ву, ты могла бы еще жить. Я бы не объяснял твоему брату, почему он больше не увидит свою сестру. Я не позволю Ён Илю умереть здесь. Не умру сам. Топ. Шарк. Топ. Все стихло. Вдох. Секунда. Выдох. Секунда. Сердце стучит ровно. Мозг так чист. Никогда не был таким чистым. За эти три года не было момента, когда в нем не было страха. Нож вышел из кармана штанов бесшумно. Чистое острое лезвие отразило большую свинью-копилку, сверкнуло ее светом. Сон засмотрелся на этот блеск. Золотой блик плывет по полотну к острию, затем обратно, так плавно и медленно. Рукоять удобно лежит в руке. Нож не соскользнет. Нужно крепко держать. Взгляд на спящего игрока. Мудак. Хотел убить еще двух человек, чтобы забрать деньги. Подавись. Нож заносится чуть вверх. Дыхание остановилось. Все остановилось. Хрясь. Мягкая плоть поглотила холодную сталь. Лезвие вошло рядом с артерией. Промах. Глаза жертвы открылись. Он резко с громким звуком набрал воздуха через рот, дернулся, еще сильнее насадившись на нож. Бледные трясущиеся ладони ищут что-то. Что ты ищешь? Свое оружие? Бедняга. Лезвие вышло, словно потянув за собой поток багровой жидкости. Она текла по шее парня, пока тот, задыхаясь, отчаянно пытался заткнуть рану ладонью свободной руки. Другой он все еще пытался найти потерянное оружие. Эта возня раздражает. Почему этот мусор не может просто сдохнуть? Хрясь. – Су… Ка… – Нам Гю пытался вскрикнуть от невыносимой боли, но затекшая в горло кровь помешала. Она еще только булькала в глубинах глотки, собираясь вылиться при первом же ее сокращении. Длинное лезвие пробило крепкую ладонь парня, прибив ее к кровоточащему горлу, и прошло острием на пару сантиметров в артерию. Теперь в цель. Мышцы руки, не скрытые грязной футболкой костюма, перекатились и напряглись, когда Ки Хун сильнее вдавил нож в соперника. Мужчина смотрел в мутные, потерянные глаза истекающего кровью, и во взгляде Сона играли тихие ноты эйфории. Азарта. Руки тряслись. Не от страха, а от переполняющего изнутри ощущения удовольствия. Убить того, кто этого заслуживает – не зло. Справедливость. Пробитая насквозь ладонь Нам Гю упала на окровавленный матрас. Из раны хлынул фонтан крови. Лезвие больше не затыкало мощный поток, бьющийся из разреза под давлением. Парень упал на бок, свесившись в кровати. Тишина. Течет кровь. Пальцы уперлись в холодный глянцевый пол. Движение вправо. Пусто. Влево – вот оно. Нож. Сон не бросал своего оружия, а крепко сжимал в худых пальцах. Боль в ноге притупилась под всплеском адреналина. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо. Это было правильно. Это было защитой. Либо он, либо они. Здесь не было другого выхода. Слишком рано расслабился. Нам Гю толкнулся слабыми руками от пола, вызвав этой нагрузкой усиление напора кровяного фонтана. Парень принял сидячее положение, а после, собрав последние силы, бросился на стоящего возле кровати Сона. Острые лопатки резко ударились о пол. Яркая вспышка боли в затылке. Ки Хун попытался что-то увидеть, но на пару мгновений перед его глазами ничего не было. Просто темнота. – Скотина… Думал заберешь мои деньги?... Я не для этого играл в эти ебучие детские игры… Не для этого… – хрипел номер 124, сидя на животе старшего мужчины и надавливая коленом на запястье руки, в которой лежал нож, – Сдохни, мразь… Сдохни, блять! Сдохни сдохни сдохни! Вторую ладонь, свободную от оружия, тут же проткнуло лезвие чужого ножа. Ки Хун сжал челюсти и запрокинул голову назад. Открыл глаза. Черная пелена исчезла. У железный баррикад стоял «Ён Иль». Неподвижно стоял и смотрел. Кажется, смотрел только на Сона. Взгляды пересеклись. Глаза Хвана блестели, отражая золотой свет. Но все золото, что у него было, сейчас лежало на полу с ножом в руке. Ин Хо был готов сорваться в любой момент. Забить до смерти ту мразь, что позволила себе посягнуть на жизнь самого важного человека в его жизни. Но Хван стоял. Измазанный в чужой крови Ки Хун – прекраснейшее явление. Эти черные, сверкающие азартом глаза… Именно сейчас Ин Хо понял цену всех умерших на этом острове людей. Его игрок 456. Внутри Ки Хуна чиркнула спичка. Он не знал, что таил в себе этот взгляд Ён Иля, но он давал сил. Раненая ладонь, в которой все еще торчал нож, сжалась в кулак, не дав противнику вынуть лезвие. Лицо Нам Гю на секунду вытянулось. Тупица. Растянул свою злодейскую речь. Сон махнул окровавленной рукой, попав кулаком в острую скулу парня сверху. Торчащее из ладони лезвие словно помогало, воткнувшись острием в кожу лица и прорезав в ней небольшую рану. Нам Гю, и так обессиленный, упал на пол, держась за лицо. Затыкать кровь на шее не было смысла. В глазах парня начинало темнеть, тело не слушалось. Он не хотел умирать. Не сейчас, когда счастье так близко. Он бы вышел. Взял эти деньги. А может, вообще не стоило сюда идти? Что бы тогда было? Может, был другой выход? Сейчас это не важно. Не важно, когда на тебя садится твой убийца. Не важно, когда тебе вонзают нож в грудь. Ки Хун вытащил лезвие из своей ладони, наблюдая, как номер 124 постепенно задыхается в собственной крови. Весь пол был в этой алой жидкости. Темная лужа расползалась по глянцу, в котором виднелось отражение полной денег копилки. Поглощала свет. Удар. Еще удар. Боже, как же хорошо. Сон бил противника ножом в грудь снова и снова. Взгляд помутнел. Мужчина не видел, что номер 124 умер уже две минуты назад. Кровь обволакивала ледяные руки живым теплом. Брызгала на лицо. На одежду. Ударить снова. Снова. Хочется вспороть этому мерзавцу живот. Грязь. Чистая грязь – его гадкая душа. Он не заслуживал жить. Таких людей быть не должно. Мусор. Ки Хун остановился. 45 ударов. Адреналин гнал сердце. Оно билось по всему телу. Огромный двигатель уставшего тела. Мозг на две минуты отключился. Сон ничего не понимал Не понимает. Все в крови. Белая футболка парня, на которой еще виднелись числа 124, пропиталась телесным соком, стала алой. Рука, в которой лежал нож, тряслась. Мышцы устали. Мужчина опустил взгляд ниже. Живот. Живот парня. Все наружу. Футболка порвана. Через рваную ткань виднеются органы. Это… Это все сделал Ки Хун? Нет, он ведь не мог так сделать. Не мог. Но руки в крови. Нож в руках. На собственной одежде Сона остались следы от ладоней и пальцев умирающего, который, пытаясь хоть как-то спастись, цеплялся за своего убийцу. Ки Хун судорожно выдохнул. Адреналин сходил на нет. В ушах зазвенело. Подкатила тошнота. Он все еще сидел на своей жертве, нависая сверху и смотря на безжизненное тело. Глаза парня остались открытыми, полными ужаса. Топ. Пауза. Топ. Пауза. Сон поднял голову. Рядом, буквально в паре метров от места убийства, стоял его друг. Друг? Нет, Ки Хун любил этого человека. Любил, и поэтому посчитал необходимым защитить. Свет его жизни. Может, они будут хотя бы дружить после выхода отсюда? Может, у них есть шанс? А может, они и умрут. Кто-то из них может умереть завтра. Кто знает, отпустят ли их. Кто знает, как проголосует Ён Иль. Ему нужны эти деньги, быть может, даже больше, чем жизнь какого-то человека с игр. Нет. Ён Иль не такой. Не может так сделать. Он всегда был рядом. И сейчас рядом. Стоит и смотрит на огромную лужу крови. Нет, он смотрит не на нее. На Ки Хуна. Рот Хвана приоткрыт. Руки тяжелым грузом свисают по бокам. Он много раз видел трупы. Он привык. Это его работа. До этого ничтожества, истекающего кровью и холодеющего с каждой секундой все сильнее, Ин Хо не было никакого дела. Очередная букашка, мусор, пылинка. Все дело в Соне. В том, как мужчина две минуты подряд бил другого игрока ножом, не моргая, не делая пауз. В том, как Ки Хун вогнал лезвие в живот противника, как, держа парня за шею, с силой вспарывал его тело. В том, как Сон колотил уже мертвого игрока руками. Это было что-то неуправляемое. Это не поддавалось крепкому контролю ведущего. Это было сильнее. Быстрее. Ки Хун встретился взглядом со своим напарником, и впервые за все время заметил в глазах Ён Иля сбой спокойствия. Сон сделал попытку подняться, однако остановился. Его друг сделал шаг назад. Он боялся. Боялся Ки Хуна. И Ин Хо с ужасом осознавал это. Что он испугался своего игрока. Испугался этого бесконтрольного пылающего огня. Он отошел на один шаг назад, стараясь проанализировать дальнейшие действия Сона. Это было невозможно. Логика не действовала на это бешенство. Солдаты могут не успеть. Однако в глазах Хвана сохранялось прежнее восхищение. Теперь оно выросло. Его Ки Хун был еще прекраснее. Все лицо в крови. Все тело в крови. Кажется, Ин Хо не любил никого и никогда так, как любит Сона. Ни жену, ни брата, ни мать. Все это так далеко. А Ки Хун в паре шагов. Такой идеальный. Влюбленный. Запутавшийся. Ин Хо ему поможет. – Ён Иль… – тихий голос игрока вызвал приятную дрожь в теле. Хван заражался этим безумием, – Ён Иль, прошу… Я… Прошу… Я бы никогда… Нет, Ин Хо не выдержит. Желание заполнило все тело. Лилось через край. Господи, какой же он жалкий. Какой же Ки Хун жалкий. Жалкий, нежный, любимый. С губ сорвался судорожный, шумный выдох. След горячего вожделения. Хван сделал шаг вперед. Еще шаг. Этот мусор лежал между ним и его милым игроком. Белая плоская подошва легких кед уперлась в окровавленную холодную шею игрока 124. Ин Хо с силой толкнул бесполезную тушу ногой назад, забрав у Сона точку опоры. За телом следовал длинный алый след. Ки Хун успел сориентироваться, ткнувшись острыми коленями в грязный от крови пол и удержавшись за него дрожащими руками. Нож выпал из ладони. Он больше не нужен. Сон медленно поднял голову и увидел, как Ён Иль падает перед ним на колени. Зеленые штаны тут же впитывают часть кровавой лужи. Ин Хо дышит сбито. Контроль испарился. Хван больше ничего не контролирует. Ничего не может остановить. Ближе к лицу игрока. Ближе. Вздох Сона. Блеск милых глаз. – Ён Иль… – шепот в губы. – Да? Хван не отводит взгляда от этого чудесного лица. Держится. Пару миллиметров до поцелуя. Одно неполное движение до любовного танца. Но Ин Хо держится. Скоро все слетит к чертям. Один милый взгляд, одно слово хриплым голосом, и это место растворится для мужчин. Младший движется ближе, дышит на изгибы окровавленных сухих губ. Ки Хун чуть отодвигается. Боится. Не уверен. Сомневается. Но дышит так тяжело. Хочет. Раскрывает губы. Смотрит своими щенячьими глазами. Господи, он сводит с ума. – Ваша жена… – начал старший, горячим дыханием опаляя чужие губы. Мягкие на вид. Влажные. Хван шумно выдохнул, не скрыв вырвавшегося нетерпения. Жена… Ебаный моралист. Какой же ты правильный, Ки Хун. Ведущий крепкой ладонью зажимает рот игрока. Давит. Роняет с колен на спину, на пол. Сон послушный для Ён Иля даже сейчас. Податливый. Падает, смотрит в любимые глаза. Ин Хо знал, что Ки Хун влюблен. Этого сложно было не заметить. Сон раздвигает худые ноги, и в место между ними тут же пристраивается Ин Хо. Он слишком долго этого ждал. Слишком долго терпел. Хван наклонился, все еще держа ладонь на чужих губах. Они были самыми желанными. Самыми вкусными. Тонкие, с острыми изгибами на верхней губе. Ин Хо мог бы изобразить эти милые губы по памяти, если бы был художником. Он склоняется еще. Волосы падают на глаза. Мужчина жадно впивается губами в тыльную сторону своей ладони, отчетливо угадывая под ней очертания любимого рта. Ин Хо нравилась эта преграда между ними. Они все еще разговаривают на «вы». Как деликатно и тактично мечтать о сексе с человеком, к которому обращаешься на «вы». Усмешка в тонкую прохладную кожу. Не верится, что это все происходит. Младший спускается ниже. Даже худая шея была местами испачкана чужой кровью. Ин Хо не был брезгливым, но был собственником. Шея – слишком личное для крови того мерзавца. Рука на губах игрока оттягивает голову наверх, чтобы открыть больше доступа к милой шее. Ин Хо прошелся кончиками пальцев по выпирающим гортани и кадыку, иногда слегка нажимая и поднимая взгляд на старшего. Тот лишь сбито дышал носом, не пытаясь вырваться. Ноги раздвинулись шире, заставив Хвана улыбнуться, оголить белоснежные ровные зубы. Сон был чувствительным. Подрагивал. Хотел. Ин Хо провел широкой ладонью по шее, стирая с нее следы крови. Кадык дернулся под легким давлением руки. Нет, Хван точно сходит с ума. Он дышит в тонкую кожу. Прислоняется губами. Нежно. Медленно. Тело под ним расслабляется. Сон слегка прогнулся в пояснице, запрокинув голову сильнее, сдвигая крепкую хватку ведущего. Не поддается контролю. Сам любит контролировать. Ин Хо, влажно целуя чужую шею, в какой-то момент захватил небольшой участок кожи зубами, сжав его до боли. Он дрогнул, услышав со стороны Сона сдавленное мычание. Внизу живота разлился жар. Это было невозможно, невозможно терпеть. В ушах гудела кровь. Успокоить дыхание сложно. Холодные длинные пальцы старшего зарываются в мягкие растрепанные волосы. Ин Хо не может больше держаться. Тянет мужчину на себя. Утыкается стоящим членом в худые ягодицы, чувствуя легкое движение снизу. Трение. Ки Хун тоже этого хочет. – Ки Хун… – стонет, почти скулит ведущий, снова и снова кусая влажную от поцелуев кожу, – Ки Хун, все это так не важно… Давайте… Давайте забудем обо всем, кроме нас? Хватка ослабевает. Сон уже принадлежит ему. Не надо держать. Хван отстранился, тяжело дыша и оглядывая тело под собой. Грязная от крови футболка задралась, оголив изящные изгибы талии и подтянутый живот. Ин Хо медленно отводит руки от лица игрока, проводит по шее, по собственным багровеющим засосам, по упругим формам, по твердым соскам, которые четко прощупывались через ткань. Пальцы сжали узкую талию, поглаживая. От этого вида хотелось вжаться в бедра Сона еще сильнее, тереться о них, стонать на ухо старшего слова о любви. – Ён Иль, я ранен… Я не смогу. Тихий жалобный голос смог вернуть Хвана в реальность. Мужчина внимательно посмотрел сначала на больную ногу игрока, а затем на ладонь, ранее пробитую лезвием ножа. – Простите, я не подумал, – Ин Хо осторожно поднял худую кисть руки к лицу, а затем с влажным чмоком прислонился губами к рваным краям кровоточащей раны. Он медленно зацеловывал больное место, языком незаметно слизывая свежую кровь. Металлический вкус жидкости казался сладким, приятным. Самый нежный коктейль чувств. Сон тяжело дышал, наблюдая за ласками друга. Может, Ки Хун просто сошел с ума? Может, ему кажется? Все эти поцелуи, стоны… Но вставший член, утыкающийся в его ягодицы, чувствуется вполне себе реальным. Мужчина медленно толкнулся бедрами вверх, проходясь по длине партнера и создавая трение. Противоречил сам себе. Он ранен, но хочет. Хочет Ён Иля. Ин Хо затуманенным возбуждением взглядом осмотрел худое лицо игрока. Как всегда, Ки Хун был самой сложной головоломкой. Самым запутанным делом. И это притягивало. Заводило. – Я люблю вас, – прошептал Сон, погладив холодными пальцами нежную щеку. Электрический заряд по телу. Слишком сладко. Ин Хо рвано выдохнул в кожу раненой ладони, приластившись к ней щекой. – Еще раз, – пробубнил он, губами прикасаясь к краям раны и тут же целуя ее. – Что? – Ки Хун поднял брови, чуть приоткрыв рот. Какой непонятливый. Хван отпустил руку игрока и тут же схватил его за щеки, приблизившись в лицу. Снова это горячее расстояние. Снова их губы слегка соприкасаются при дыхании через рот и разговоре. Ведущий нетерпеливо клацнул зубами, спустившись к тонкой нижней губе Ки Хуна, а затем опалил ее горячим выдохом. – Скажите еще раз, – проскулил он, настойчиво толкнувшись возбужденной твердостью в ягодицы, – Скажите, прошу. – Люблю вас. Жаркое желание практически мешало говорить. Ки Хуну нравится такой Ён Иль. Безумно нравится. В один момент стало так похуй на все. На деньги. На ведущего. На остров. На жизнь после. Нужен был лишь Ён Иль. Хван сделал секундную паузу, заглянув в глаза напротив. Полузакрытые, расслабленные. Он качнулся чуть вперед, накрыв губы Сона своими и прикрыв глаза от волны удовольствия. Вязкие от нехватки воды слюни мешались с кровью, оставшейся на губах Ин Хо, играли в поцелуе металлической дерзкой нотой. Одной рукой ведущий плавно спустился вниз, пройдясь до этого особенно внимательно по чувствительным соскам и заметив, как мило извивается под его действиями Ки Хун. Пальцы игриво поддели плотную резинку спортивных штанов. Сон взволнованно вздохнул в поцелуй, однако все возражения младший быстро заткнул, сплетая их горячие влажные языки в страстном танце. Ладонь заплыла под штаны и нижнее белье, огладив жаркую налившуюся плоть. Ки Хун тут же сдавленно проскулил, двинув бедрами навстречу нежной руке, чем вызвал смешок со стороны Хвана. Тот с громким влажным звуком отстранился от любимых губ, не давая поцеловать себя снова и заткнуть возможные стоны. – Пожалуйста… – сорвалось в мокрых тонких губ игрока; он еще раз толкнулся в руку Ин Хо, дрогнув всем телом. – Что? – казалось, Хван мстит за недавнее непонимание со стороны Ки Хуна. Сон лихорадочно выдохнул, дрожащей от возбуждения рукой потянувшись к запястью мужчины сверху, однако его остановили. Ин Хо прижал свободной рукой тонкое запястье игрока к полу, слегка впившись в кожу ногтями. – Нет, я спросил вас, – ровным голосом проговорил младший, наблюдая за подвижной реакцией своего партнера. Тот сглотнул выделившееся обилие слюны, покусывая свои сухие губы. – Возьмите в руку, – Ки Хун еле говорил, стараясь унять тяжелое дыхание и яркое возбуждение. – Что взять? – на губах расплылась шутливая улыбка, и она тут же перетекла в бархатистый смех, стоило Сону нахмуриться и строго глянуть на Ин Хо. Он резко обхватил пальцами возбужденный член, нажав большим на влажную от предэякулята головку. Ки Хун тут же запрокинул голову, шумно выдохнув и прогнувшись в пояснице. Хван смотрел на своего милого игрока, поглощая каждое даже малейшее движение мышц на лице. Такой яркий. Такой живой. Горячий. – Я сделаю все сам, Ки Хун, – низким голосом проговорил ведущий, отпуская наконец покрасневшее от крепкой хватки запястье Сона, – Вам нужно будет только смотреть на меня. Старший покраснел от таких речей. Все было слишком пошло, слишком приятно и приторно. Непривычно. Он прикрыл лицо освободившейся только что ладонью, но снова лишился ее, стоило Ин Хо потянуть запястье на себя, к своему лицу. – Нет-нет, мне это будет нужно, – Хван, погладившись о холодную кожу руки игрока, начал с восхищением разглядывать его длинные худые пальцы. Отлично подойдут для подготовки. Господи, какие же чудесные пальцы. Ин Хо, оглядев каждый из них, прикоснулся губами к указательному. Взглядом мужчина снова блуждал по любимому и такому жалкому сейчас лицу. Сон нуждался в ласках. В поцелуях. В любви. Хван нежно обхватил губами два пальца, указательный и средний, и двинул головой вперед, насаживаясь на них ртом. Языком он водил вокруг пальцев, обильно покрывая влагой вязких слюней. Ки Хун шумно выдохнул, отвернувшись и закрыв глаза. Слишком горячо. Он кончит от одного лишь вида. Не сможет. Слух все равно улавливал пошлое причмокивание, хлюпанье, движения языком. Член наливался кровью все сильнее. Мужчина потерся им о ладонь партнёра, все еще лежащую под нижним бельем, и сдавленно простонал. Хван, посасывая пальцы и запуская их все глубже и глубже, потянулся к смущенному лицу игрока и, взяв резкой хваткой за подбородок, повернул его на себя. Словно в наказание Ки Хуну, что, конечно, смешивалось с наслаждением, ведущий взял пальцы в рот по самые костяшки, стараясь сдержать рвотный рефлекс. Сон смотрел на то, как «Ён Иль» медленно отстраняется от пальцев, как от губ тянется заметная ниточка слюны, как блестит влага в золотом свете общежития. Ин Хо облизнул мокрые губы, а затем быстро вытер от слюней подбородок. Он чуть отполз от желанных бедер и рывками, уже не сдерживая возбуждения, стал стягивать с себя надоедливые зеленые штаны. – Это все смущает, – признался Ки Хун, пытаясь разрядить тишину между сменой действий. – То, что вам нужно смотреть на меня? – Хван откинул штаны и нижнее белье в сторону, поправив после свои растрепавшиеся волосы назад. – То, что мы занимаемся этим здесь, – игрок, осмотрев член партнера и его красивые ноги, стал спешно стягивать штаны и с себя, – Вдруг кто-то зайдет? Или камеры работают? Ин Хо усмехнулся. В таком месте Ки Хун все еще смущается таких мелочей. – Меня это заводит, – ведущий помог Сону спустить низ до половины бедра, оголив длинный и крепкий член, – Полностью снимать не нужно. Столько хватит. Старший облизнул губы, когда «Ён Иль» аккуратно сел на его бедра своими и потянул руку с влажными пальцами на себя, заводя ее себе за спину. – Вы же знаете, что нужно делать? – Хван слегка наклонил голову вбок, улыбаясь. Ки Хун смущенно кивнул, начиная поднимать торс с пола, чем удивил младшего. Он ткнулся в плечо Ин Хо, так, чтобы ему открылся вид на происходящее за спиной партнера. Мокрые пальцы потерлись о горячий узкий вход, смазывая влагой. Хван горячо выдохнул, руками обхватывая подтянутый торс и поглаживая кончиками пальцев спину. Узко. Жарко. Ки Хун начал со среднего пальца, начиная аккуратно вводить его внутрь. Фаланга. Пауза. Ин Хо покрылся румянцем и легкой испариной. Он повернул голову в сторону Сона, пройдясь влюбленным взглядом по строгому профилю. Фаланга. Пауза. Сдавленное шипение. Хван впился пальцами в чужую спину, закусив нижнюю губу. – Больно? – заботливо прошептал старший, посмотрев на румяного партнера. Ин Хо цокнул языком, не сдержав нетерпения. Он резко насадился на палец, тут же прогнувшись и зажмурившись. Вдох. Выдох. – Вы слишком нежный, Ки Хун, – выдавил из себя Хван, открыв глаза и темным взглядом посмотрев на милое взволнованное лицо. Младший сам двигал бедрами, изредка сжимаясь и тихо вздыхая. Он завел свою руку за спину и, нащупав пальцы Сона, вставил в себя второй, шумно выдохнув и приоткрыв рот. Нужно было привыкнуть. Хван быстро прильнул к желанным губам, продолжив двигать бедрами и постанывать в поцелуй. Ки Хун почувствовал резкую волну возбуждения от скорости и рваности действий младшего. Ему нравится боль? Если так, то это интересно. Сон подогнул пальцы, чуть раздвинув их. Толчок. Шумное дыхание над ухом. Биение сердца. Со лба течет пот. Толчок. Громкий стон. Хван прошелся острыми ногтями по худой спине, стараясь выплеснуть полученное удовольствие. Длинные пальцы быстро нашли чувствительную точку, заставив Ин Хо выгибаться и бесстыдно насаживаться на пальцы, проталкивать их еще глубже, желать большего, просить, скулить. – Ки Хун… Ки Хун, пожалуйста… – бормотал мужчина, хватая воздух ртом и запрокидывая голову назад. Сон наблюдал за партнером с нескрываемым восхищением. Господи, пусть это будет лишь первый раз из многих. Пусть все кроме них исчезнет. – Что такое? – шептал старший, тяжело дыша и надавливая на простату, выталкивая из Хвана жалкие стоны. Ин Хо облизывал губы и двигал бедрами все быстрее, стонал лишь имя своего игрока, однако пальцы внезапно исчезли, в миг лишив мужчину удовольствия. – Блять… Просто… – ведущий задыхался от вожделения, пытаясь бедрами найти длинные, прекрасные пальцы, – Просто трахните меня, Ки Хун. Пожалуйста. Я так долго этого ждал, Ки Хун, прошу… Сон усмехнулся, погладив свободной рукой мягкие волосы. – А ваша жена? Я буду ревновать, – он не отводил взгляда от румяного мокрого лица, на котором все еще виднелись следы крови. – Потом, – бросил Хван, впиваясь в любимые губы и проникая в рот Сона горячим языком. Поцелуй прервался громким болезненным стоном. Ки Хун точно был не под контролем ведущего. Не сейчас. Член скользнул в растянутый вход резко, однако аккуратно, ничего не порвав. Сон толкнулся глубже, сжав чужие волосы и потянув голову назад. – Я хочу сейчас, – твердо прошипел Ки Хун, морщась от жаркой узости вокруг его члена. – Ки Хун, пожалуйста… – Хван двинул бедрами, но снова прервался и издал звонкий стон, этом разлетевшийся по огромному залу. Сон вошел почти до конца, ткнувшись влажной головкой в чувствительную точку и давя туда. Он наблюдал за подрагивающим телом на себе, сгорая от яркого пламени желания. – Вы меня не слышите, Ён Иль? Строгость в этом чудесном голосе возбуждала ведущего сильнее всего, что может быть на этом грешном и грязном свете. ВИПы, занимающиеся сексом со всеми возможными игрушками, никогда в жизни не испытают такого удовольствия, какое приносила эта жесткая строгость. – Я… Я люблю только вас, Ки Хун, – и здесь Ин Хо ни капельки не соврал, – Я брошу жену. Я буду с вами. Я так люблю вас… Сон вцепился острыми зубами в нежную кожу Хвана на плече, толкнувшись глубже внутрь, до конца. Он рвано выдохнул, кусая еще раз. И еще. Была бы воля, Ки Хун откусил бы кусок от этого мужчины, но слишком боялся потерять. Игрок лег на спину, перед этим бросив краткий взгляд на лежащий рядом окровавленный труп номера 124. Мудак. Выкуси. Я выйду отсюда. Со всеми сокровищами этого места. Хван кусал свои губы в кровь. Сознание полностью отключилось. Весь контроль. Весь ведущий. Все эти игры просто в момент выключились, померкли за ярким светом наслаждений. Ин Хо оперся обеими руками на худые плечи лежащего партнера, начав быстро двигать бедрами. Пульсирующий возбуждением член Ки Хуна вбивался в простату, выдавливал из Хвана протяжные стоны и вздохи. Сон, сжимая мягкие ягодицы и контролируя движения, скользнул одной рукой к напряженному и истекающему смазкой органу партнера, начав в быстром темпе надрачивать. Ин Хо дрожал всем телом. Он скакал на члене своего милого игрока, понимая, что дольше минуты не протянет. Кончит. Хотел бы кончить в глотку Сона, проучить за сегодняшние проступки, но нет. У них еще будет время. Не сегодня. – Ён Иль… – запрокинув голову, начал говорить Ки Хун, однако не успел и громко, даже жалобно простонал, толкнувшись бедрами вверх, поглубже в Хвана. Сон излился теплой вязкой жидкостью, вцепившись худыми пальцами одной руки в бледные ягодицы. Он весь ослаб, но продолжал двигать рукой на члене ведущего, чем умилял самого Ин Хо. – Вы прекрасны, Ки Хун, – младший склонился над влажным от пота лицом, дыша прямо в губы игрока, – Я никогда… Никогда вас не отпущу. Пара фрикций. Тело содрогнулось. Хван поджал пальцы на ногах, устало и протяжно простонав во влажный поцелуй. Повисла тишина. Вдох. Выдох. Вдох… – Вы победили, игрок 456, – проговорил Ин Хо, отстранившись от любимых губ и смотря в темные мутные глаза, – Примите мои поздравления. Резкий удар. Ребром ладони Хван попал в нерв на сонной артерии, отключив Ки Хуна. Это было начало их новой жизни. Завтра Сон проснется в незнакомом месте со знакомым человеком.