Флэш-рояль

      Тирион был уверен, что хотел бы просыпаться медленно, постепенно, спокойно, чтобы его сознание возвращалось по чуть-чуть, шаг за шагом. Но вместо этого он получил резкую, мучительную головную боль — как будто ему нож вонзили в череп. Он прерывисто вздохнул, открыл глаза в мучительную явь и обнаружил, что смотрит на мрачное и обвисшее лицо Вариса.          — Мы проиграли? — прохрипел он. А потом осознал, что находится в собственной спальне в Башне Десницы, куда счастливо струится солнечный свет — и на мгновение закрыл глаза в глубоком облегчении. Но и только. — Блять, вот дерьмище, — сообщил он миру в тот же миг, потому что малейшее движение подарило ему ещё одну вспышку боли. Он протянул руку к лицу, но Варис успел поймать её до прикосновения.          — Думаю, это не совсем разумно, — сказал Варис. — Я должен просить у вас прощения, мой лорд. Мейстеры сказали, что вам следует дать маковое молоко и позволить спать по крайней мере ещё сутки, но я им отказал. Вы нужны нам в сознании.          — Но ведь мы победили, — осторожно сказал Тирион.          — Весьма интересно, сколь субъективной может быть победа, — ответил Варис. — И сколь мимолётной.          — Что случилось? — спросил Тирион с поднимающейся тревогой, пытаясь подняться. — И… помоги мне сесть! — добавил он, хотя от боли это прозвучало полузадушенно, и он ещё и дёрнулся.          Подрик поспешил обойти его с другой стороны и подхватил за руку, помогая приподняться.          Варис подождал, пока он не примет более-менее вертикальное положение и не начнёт снова дышать, а не задыхаться, и потом сообщил:          — Объединённые силы Ланнистеров и Тиреллов под командованием вашего отца и сира Лораса прорвали осаду. Лорд Станнис отступил с остатками своих людей. Однако, пока всё это происходило… Робб Старк проник в Красный Замок с небольшим отрядом налётчиков. Кажется, он смог пробраться внутрь через подземные ходы.          — Дерьмо, — пробормотал Тирион. — Он забрал Сансу?          — Он забрал всех, — ответил Варис.          Тирион непонимающе уставился на него.          — Что? Что ты имеешь в виду под «всеми»? Он забрал Серсею? Томмена?          — Всех Ланнистеров, которые не были в бою в это время, — ответил Варис. — Да, и даже вашего кузена Ланселя…          — Странно, что он так заморочился, — пробормотал Тирион, а потом застыл, осознав. — Джоффри в это время не был в бою, — сказал он безо всякого выражения. — Варис, ты хочешь сказать, что Робб Старк захватил короля?          — Хм, — ответил Варис. Поморщился и слегка наклонил голову. — Частично. Он захватил только его голову, а остальное сбросил с башни.          — Вот дерьмо, — сказал Тирион, и Варис снова поймал его руку, чтобы он не ударил ею об лицо. Тирион позволил руке повисеть, пока он глубоко дышал и продирался сквозь новую волну боли. — Мой отец уже знает?          Варис помолчал и сказал:          — Я бы предположил, что да, мой лорд.          — Ты бы… что? — Тирион поднял голову.          — Тайный ход, который использовал Робб Старк, ведёт в тронный зал, — ответил Варис. — Похоже, Таргариены задумывали его как последний способ на случай осады. Ваш отец и Лорас Тирелл отправились туда, чтобы найти вашу сестру, когда битва была выиграна… — Тирион пристально смотрел на него, и океан боли сдавался перед нарастающей волной чистого ужаса. — …И столкнулись с людьми Старков, когда те собирались отступить.          — Он и их захватил? — едва слышно спросил Тирион.          — Нет, мой лорд, — ответил Варис. — Он оставил сира Лораса. И просил передать своё почтение в Хайгарден.          — Он… ах он ублюдок! — заявил Тирион почти с восхищением. Он не был уверен, что ещё он должен был чувствовать. — Варис, ты хочешь сказать, что я единственный оставшийся Ланнистер?          — Боюсь, что это так, мой лорд.          — И Тиреллы знают об этом всё.          — И это тоже так.          — Вытащи меня из этой постели немедленно, — заявил Тирион и схватил Подрика за руку.          ***          Тириону удалось одеться и добраться до зала Малого Совета, хотя он дважды терял сознание. И, когда он оказался там, он уже не был полностью уверен, чего он вообще волнуется. Они прогнали Станниса, Бронн — хвала богам за Бронна — держал город под контролем золотых плащей, а дядя Киван был в двух днях пути с остальной армией. Варис уже послал к нему трёх воронов и трёх верховых гонцов со срочным приказом отправить людей на поиски Старков. Вряд ли это могло что-то дать, но это было единственное полезное, что кто угодно мог сделать. Просто больше ничего но оставалось. Робб Старк смёл со стола все карты, и Тирион никак не мог придумать, чем ещё можно было бы сделать ход.          — Я так понимаю, у вас нет каких-либо идей? — сказал он, потому что уже не было никакого смысла пытаться сделать хорошую мину.          Бейлиш пожал плечами и сказал:          — Ну, ты сам можешь занять трон.          — Конечно, ведь именно этого требует ситуация! — воскликнул Тирион. — Если мы посадим карлика на трон, то это вообще не будет выглядеть так, как будто у нас больше никого нет. И, в любом случае, какой в этом смысл? Я ни на мгновение не поверю, что Тиреллы выдадут за меня замуж леди Маргери, а мы должны их заполучить.          — Тогда… полагаю, ты просто найдёшь доверенного лорда, который предан твоему дому, и женишь его на ней, а затем коронуешь, — сказал Бейлиш, видимо, считая себя очень хитрым.          — Заткнись, — сказал Тирион. Он хотел бы приказать Бронну заколоть Бейлиша в спину, как он того заслуживал, но не мог позволить себе прямо сейчас избавиться даже от одной паршивенькой карты. Он закрыл глаза, откинулся на спинку стула и сделал несколько глубоких вдохов. — У нас есть хоть какая-то информация о том, как Старк попал в город? — Это был бессмысленный вопрос, но он не мог придумать ничего, кроме поисков способа добыть хоть кого-нибудь. Он даже жалел, что отправил Мирцеллу в Дорн — если бы она была здесь, он бы поженил её и Лораса и посадил на трон за пять минут. Хотя, конечно, если бы она была здесь, она бы уже направлялась в Винтерфелл вместе со всей его семьёй.          — Пока никакой, — ответил Варис. — Мои люди расспрашивают в портах и у ворот, но… вчера и там и там была большая неразбериха. Большинство людей, конечно, пытались выбраться из города, но многие другие, с телегами или лодками, всё же пользовались их желанием сбежать…          Он замер, потому что Подрик, встревоженный и с широко раскрытыми глазами, открыл двери. Тирион с трудом выпрямился — он ждал посланника от Тиреллов всё утро. Он знал, каким будет их предложение, их ход был очевиден: выдать Маргери за Томмена по доверенности и короновать её. Но если он согласится на это, то он отдаст Роббу Старку короля, а Оленне Тирелл королеву, и оба они будут в полном восторге, если весь дом Ланнистеров будет сидеть в северной тюрьме до конца своих дней. И в это время Лорас выдаст кучу ребят от Хайгардена, готовых быть названными наследниками его сестры.          — Мой лорд… — начал Подрик, но потом дверь распахнулась во всю ширь без его участия, и… Тирион втянул в себя воздух — вошёл Джейме, почти неузнаваемый в грязных домотканых тряпках и с нечёсаной бородой. Он и в самом деле был неузнаваем — Варис, Бейлиш и Пицель все вместе вопросительно смотрели на него и хмурились.          — Извините, — хрипло сказал Джейме, и все широко распахнули глаза, — кажется, я немного опоздал.          — Нет, — нерешительно ответил Тирион — он готов был разрыдаться от облегчения. — Ты как раз вовремя.          ***          — Нет! — заявил Джейме. — Я не собираюсь жениться на Маргери Тирелл, и не собираюсь занимать трон. Ты что, совсем уже…          Тирион прислонился к стене, чтобы не упасть, но эта позиция для отдыха была выбрана стратегически, так что остаток этого бессмысленного предложения потонул в других звуках — Тирион так нажал на рычаг, выливший на голову Джейме ведро воды. Джейме захлебнулся своей злостью, а мыльная вода ручейками стекала с его волос по телу, оставляя тоненькие чуть более чистые дорожки на слое грязи, которую с него усердно оттирали двое слуг.          — Джейме, я себя не очень хорошо чувствую, поэтому буду говорить очень медленно, — сказал Тирион. — У Робба Старка вся наша семья. Отец, Серсея, Томмен…          — И поэтому я возьму армию и отправлюсь за ними! — ответил Джейме.          — А куда? — спросил Тирион. — Он был в этом городе. Полном наших солдат. Он вошёл и потом вышел, и никто его не видел. Мы понятия не имеем, по какой дороге или на каком корабле он находится и куда он направляется…          — Он направляется на север! — отрезал Джейме. — И для этого ему нужно отвоевать Ров Кейлин у железнорожденных! Ему придётся осаждать их по меньшей мере три недели…          — Нет, — сказал Тирион.          — Да, — ответил Джейме. — Невозможно по суше переправить армию на Север не через…          — Заткнись, нет, — оборвал его Тирион. — Я не спорю с тобой о военных вопросах. Я хочу сказать тебе, что Робб Старк не идиот, и он не будет держать нашу семью около Рва Кейлин три недели во время осады, чтобы мы смогли до них добраться. И, даже если бы он был таким идиотом, мы всё равно не должны были бы посылать за ними тебя. Дядя Киван уже послал десять тысяч человек на Север по Королевскому тракту. Если каким-то чудом мы сможем вернуть их этим путём, они будут дома через месяц, и мы скажем, что ты всё это время просто был доверенным лицом Томмена. Нам в любом случае необходимо, чтобы ты сел на трон и женился на Маргери.          Джейме перевёл дух, явно собираясь снова начать протестовать, но Тирион снова многозначительно положил руку на рычаг —  ведро уже наполнилось заново — и посмотрел на Джейме ещё более свирепо, чем тот на него.          — Послушай меня, — сказал он. — Единственное, что во всём этом для нас было удачно — если это вообще можно так назвать — заключается в том, что Робб Старк ненавидел Джоффри настолько, что убил его, а не захватил. Если бы он его похитил, мы бы оказались в ещё большей жопе. Но он дал нам этот крошечный шанс. Томмен — ребёнок, а ты — один из лучших рыцарей и военачальников королевства, наследник великого дома и дядя Томмена. Никто и глазом не моргнёт, если тебя во время войны коронуют вместо него. И ты должен короноваться — потому что, если ты этого не сделаешь, то Тиреллы не будут ждать.          — Нет уж, им придётся подождать! — отрезал Джейме. — Скажи им, что я отправлюсь за Томменом…          — Они подумают об этом то же, что и я, если не что-то похуже! — разозлился Тирион. — И им не обязательно ждать. Мы — всего лишь лучший из вариантов. У нас есть Королевская Гавань и трон. У нас есть Золотая дорога, побольше армия, побольше флот и побольше карманы, чем у других. Но в обмен на свою помощь они будут искать кусок трона получше, и если мы не дадим им его, то они перейдут к своему второму лучшему варианту. Которым — просто на всякий случай, если вдруг тебе нужно объяснять ещё и это — является сам Робб Старк. И в тот момент, когда он согласится развестись с этой случайной обозной девкой, на которой он там женился, и вместо неё взять Маргери и Железный трон, мы получим на севере его и его тридцать тысяч, а на юге Тиреллов и их семьдесят тысяч, которые у них уже прямо здесь,  большинство из которых буквально внутри городских стен. И после того, как они закончат убивать тебя, меня и дядю Кивана, они прирежут Серсею и Томмена, и это будет концом дома Ланнистеров. Мы должны взять Маргери замуж сейчас, а она не выйдет за тебя, пока ты не станешь королём!          — И что потом? — вырвалось у Джейме, но в его голосе послышались нотки паники, свойственные пойманному в капкан животному. И это было хорошо, поскольку он наконец начал понимать, в какое дерьмо они вляпались.          — Потом я, по крайней мере, смогу вернуть Серсею и Томмена, согласившись признать Робба Старка королём Севера, — ответил Тирион. — Но я не могу сделать даже этого, пока Томмен — король, а Серсея — королева-регент. О таких людях я не могу заключать никаких сделок. Единственная возможность их вернуть появится, если они будут просто сестрой и племянником короля.          — А как же отец? — спросил Джейме совершенно искренне. Тирион мрачно посмотрел на него в ответ. — Что?          — Джейме, отца больше нет, — ответил Тирион безо всякого выражения — и увидел, как лицо брата становится поражённо-пустым, и даже паника отступает — он наконец понял, что случилось с их домом. — Он не погиб, но мог бы и погибнуть. Он проведёт остаток в своей жизни в маленькой комнатке в Винтерфелле, и мы больше никогда его не увидим.          ***          Мальчишка Старк был настолько же хорош, насколько и удачлив, и это было очень паршивым сочетанием. Тайвин провёл последние две недели, оценивая ситуацию с ледяной отстранённостью, как будто проблема была столь же далека, как какая-нибудь задача на карте, которую он задал Джейме в качестве урока. Если бы он позволил себе воспринимать это как-то по-другому, то просто задохнулся бы от ярости. Он осознал всю полноту катастрофы почти в тот самый момент, когда двери тронного зала захлопнулись за его спиной, и он обернулся и увидел дюжину мужчин, одетых в доспехи Ланнистеров, захлопывающих створки, чтобы отрезать его от его людей. Двое держали Серсею — с кляпом во рту и с яростью в глазах. Ещё был Лансель на коленях, тоже с кляпом и связанный, и испуганный Томмен в руках у ещё одного мужчины. Рядом с ними стояла высокая рыжая девушка, абсолютно свободная, и почти что светилась от яростной радости.          — Лорд Тайвин, — сказал стоявший перед ним темноволосый молодой мужчина с голубыми глазами — едва ли нечто большее, чем безбородый юнец. С ним было около дюжины густобородых мужчин, которые почтительно стояли вокруг чуть в отдалении, хоть и были старше. Их мечи практически частоколом были направлены Тайвину в горло — а горстка его стражей, тех, кому удалось сюда добраться, уже была перебита. — Я Робб Старк. Мне очень приятно с вами познакомиться.          Это уже было более чем паршиво — хуже стало только тогда, когда этот мальчишка посмотрел на Лораса Тирелла, который попал в эту ловушку вместе с ним, и сказал:          — Сир Лорас, я здесь ради того, чтобы свершить правосудие над домом Ланнистеров, и я твёрдо намерен это сделать, но мой дом не имеет никаких претензий к Хайгардену. Я надеюсь, вы чувствуете, что можете с честью отойти в сторону. Даю вам слово, что с королевой и принцем мы будем обращаться со всей учтивостью. Я не издеваюсь над женщинами и детьми.          Лорас не был идиотом, он тут же ответил:          — Благодарю вас, Ваша Милость. Я знаю, что в чести Старков можно не сомневаться. — И поклонился, спокойно выходя из этой задницы и оставляя дом Тиреллов со значительно улучшившейся позицией, а Тайвина — на краю обрыва.          Насколько Тайвин знал, в столице не оставалось ни одного живого Ланнистера — бессознательного Тириона вытаскивали с поля боя, а Киван всё ещё был в двух днях пути.          Их вывели через лабиринт туннелей под замком. Тайвин не знал, как Старк нашёл этот путь, хотя он был прекрасно осведомлён о том, что есть несколько архитекторов, которых он непременно казнит, если хоть когда-нибудь сможет для этого вернуться в столицу. Во время восстания он выплатил им немалую сумму, чтобы удостовериться: все древние ходы давно уже обрушены. Тот ход, которым прошёл Старк, явно тоже до недавнего времени был обрушен, но лишь частично, и сейчас был всего лишь завален кусками рыхлого щебня шириной едва ли в фут. Они, наверное, смогли раскопать его чуть ли не голыми руками. А с другой стороны тайный ход вывел их прямо на южный берег под замком, и по сигналу их приплыли забирать четыре вёсельные лодки.          Когда они приплыли в Белую Гавань, Тайвин всё ещё питал немалую долю надежды — ведь прежде, чем Старк сможет вернуться в Винтерфелл, ему сначала нужно будет отбить Ров Кейлин, который даже железнорожденные могли легко удерживать против него неделями. Если он не был полным идиотом, он должен был оставить своих заложников у одного из своих знаменосцев под охраной, и не стал бы бросать их на Королевском тракте с войсками Ланнистеров, которые удерживали юг. А Тайвин уже купил лорда Болтона — оплатил его, но ещё не потратил. И этот человек посмотрел на него с другого конца стола и мягко спросил Старка, не хочет ли тот отправить своих пленников в Дредфорд и подержать их там до возвращения Винтерфелла.          — Спасибо, лорд Болтон, — сказал Старк, — но нет. Я слишком сильно люблю общество Ланнистеров. Я не вынесу разлуки с ними.          И в результате он быстро увёз их в сторону крепости.          Но он не был полным идиотом, а потому он не стал осаждать железнорожденных. Он взял самую неприступную крепость в Семи Королевствах с помощью повозки торговца оловом и шести шлюх. Эта хрень была размалёвана в яркие цвета, и он спрятался внутри с дюжиной своих лучших людей. Ещё четверо ехали рядом и изображали охранников бродячего борделя. Женщины вывешивались в разные стороны и лежали на крыше, целовали руки и выпячивали груди. Он даже заключил выгодную сделку: железнорожденные заплатили им двенадцать серебряных монет, чтобы они въехали в их широко распахнутые ворота.          Тайвин знал об этом плане всё, потому что всю следующую неделю пути в Винтерфелл он провёл в этой размалёванной повозке с Серсеей и Томменом — его вечно ноющего племянника оставили в заложниках у Рва Кейлин. Охранники с огромным удовольствием рассказывали эту историю всем, кто был готов слушать, а после того, как несчастные слушатели закончились, они стали пересказывать это друг другу.          И вот он был в замке Старков. Винтерфелл принимал своего лорда, повозка осталась снаружи — сквозь щели они могли видеть башни замка. Когда они въехали в ворота, был уже поздний вечер. Стражники их впустили и увели его от Серсеи и Томмена, привели в маленькую комнатку в башне. Комнатка была хорошая, ухоженная, из неё тонкой полоской окна был виден северный пейзаж с бесконечным тёмным лесом и снегом — и он знал, как малы были шансы хоть когда-нибудь покинуть эту комнатку живым.          Двое охранников остались у двери. Вошла горничная, стала разводить огонь. И они всё время, не улыбаясь, наблюдали за ней сквозь открытую дверь — смотрели, чтобы она не смела с ним заговорить или что-нибудь ему дать. В комнате не было ни книг, ни хотя бы клочка бумаги. Когда она ушла, и дверь снова закрыли, он сел у очага, мечтая лишь не чувствовать такой ужасной благодарности за тепло, и закрыл глаза, чтобы осмотреть — мысленно — боевой порядок тех сил, что вёл Киван.          На улице уже было очень темно, когда кто-то решил нанести ему визит — и вот он, мальчишка Старк. Хотя, судя по всему, такое определение подходило ему всё меньше. Даже за тот месяц, который прошёл с момента их пленения, он сильно приблизился к зрелости. Осталась лишь небольшая мягкость в чертах лица, но и та стремительно исчезала. Тайвин подумал, что он даже подрос. Хотя, возможно, он ещё будет расти — лорд Эддард был крупным мужчиной.          — Лорд Старк, — холодно и продуманно поприветствовал его Тайвин.          Если бы была хоть какая-то причина потянуть время, он проявил бы смирение — а так он бы предпочёл избавить себя от лишних хлопот. Если бы мальчишку можно было хоть как-то спровоцировать, он бы спровоцировал его как можно скорее.          Но Робб Старк лишь сказал:          — Если бы я собирался ждать, пока вы назовёте меня королём — то, лорд Тайвин, мы бы здесь не стояли. И у меня нет никакого желания самоутверждаться за счёт пленных. Я пришёл вам сказать, что ваша дочь и ваш внук в безопасности. И, пока она находится здесь, раз в неделю я буду приводить её к вам на час. Я не оставлю вас наедине, но у вас будет возможность узнать, что с ней и с вашим внуком всё в порядке.          Тайвин заставил себя склонить голову — это была любезность, которая заслуживала в ответ такую же, даже если в глубине души он предпочёл бы получить оскорбления и поводы для неповиновения.          — Это очень мило с вашей стороны, — сдержанно сказал он. — Могу я узнать, планируете ли вы получить за них выкуп?          Он не стал спрашивать о себе. Мальчишка не был идиотом.          — Нет, — ответил Старк. Он точно не был идиотом. — И вы, и она — узнаете об этом только тогда, когда это будет сделано — если это будет сделано — и не раньше. Я приведу её завтра.          Он собирался уйти, и Тайвин проглотил ещё немного остатков гордости и сухо сказал:          — Лорд Старк. — Мальчишка повернулся и посмотрел на него. — Незадолго до того, как вы меня захватили, я оставил своего младшего сына в руках лекарей на поле боя. Он был тяжело ранен, и они не могли гарантировать мне, что он выживет. Не будете ли вы так любезны сообщить мне, если узнаете, что он выжил?          У него в животе скручивался узел чувств — ярости, что он был вынужден всеми фибрами души надеяться, что Тирион выжил.          — Он выжил, — ответил лорд Старк, и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Тайвин на мгновение закрыл глаза, подвигал челюстью взад-вперёд и сел на единственный стул, кипя от беспомощного облегчения.          Вскоре другая горничная принесла на подносе ужин — лишь немногим лучше того, что они ели в дороге. Это была крупяная каша с едва заметным привкусом мяса и стакан паршивенького вина. Он съел и выпил всё это, несмотря ни на что — так же, как и в дороге он заставлял Серсею и Томмена съедать всё до последнего кусочка. Если бы им выпал хоть какой-то шанс, надо было бы иметь как можно больше сил, чтобы им воспользоваться.          И, когда он выскреб последние ложки, то оказалось, что на дне миски что-то было — тоненький лист бумаги, сложенный и прижатый ко дну тарелки до того, как туда была налита каша. Он осторожно достал его и с ещё большей осторожностью развернул — он видел, что чернила немного растеклись, и не хотел ещё сильнее попортить послание. Ему пришлось поднести его поближе к огню и прищуриться, чтобы разобрать слова — но его сердце бешено и недоверчиво забилось ещё до того, как он дошёл до конца, и ему пришлось сделать два круга по комнате. Он не был суеверен — какие бы там ни были боги, они интересовались делами людей так же, как он — делами нищих Ланниспорта. И всё же это казалось божественной наградой — он позволил себе спросить, побеспокоиться о том, выжил ли Тирион, а теперь…          Он вдохнул и выдохнул, заставляя себя успокоиться. В этом не было никакой божественности — или, скорее, единственное, что в этом было — это награда за приложенные усилия. Он терпел это все эти годы — ребёнка-карлика, который убил Джоанну и с тех пор смотрел на него её украденными глазами со своей слишком большой головы. Он оставил ребёнка в живых. Он воспитывал его. Даже после того уродливого дня, когда он нашёл его, ещё не достигшего четырёх лет, в комнате Джейме, читающим вслух — своим тихим голосом, легко и бегло — ту самую книгу сказок, за которой Тайвин провёл последнюю неделю, продирая сквозь неё Джейме, который вымучивал одно предложение за другим, и игнорируя его капающие на страницы слёзы.          Он чуть не убил Тириона прямо в тот момент — в глазах потемнело от ярости, и ещё мгновение — и он бы вошёл и удавил бы его голыми руками. Но затем Джейме из коридора неуверенно спросил:          — Отец?..          …И тогда он отвернулся и ушёл, потому что не хотел, чтобы его сын на всю жизнь запомнил, как он убивает. Когда он тогда успокоился, то мрачно отстранил от ухода за Тирионом пожилых септ и передал его на воспитание мейстеру — и ещё более мрачно вынес восторженные отчёты после этого. Он сделал из этого ублюдочного существа всё, что можно было из него сделать. А теперь…          «Джейме король, Маргери королева, — говорилось в послании. — Переговоры про Серсею и Томмена.»          После того, как Тайвин прокружил по комнате, он прочитал это ещё раз, чтобы убедиться: он не ошибся, не прочитал эти размытые чернила во сне вместо яви. Только вот он знал, что это был не сон и не мечта — такого он себе представить не мог. Ему потребовалось сделать над собой усилие, чтобы всё-таки положить записку в огонь — хотя эти слова были написаны в его сердце.          Он понятия не имел, как Тирион нашёл и вернул Джейме. Они больше месяца не получали от него никаких вестей — с тех пор, как он сбежал из лагеря Старков. Но это было неважно. Важно было то, что его сын был жив. Его сын был жив, и он был королём, и он был женат на дочери  другого великого дома.          И именно Тирион, судя по всему, этого добился — Тайвин знал это точно. Джейме не занял бы трон для себя — и он не послушал бы Кивана. И, если уж на то пошло, его самого он бы тоже не послушал. Это был странный и безумный порыв — признать, что Тирион вышел за пределы его собственной власти — но Тайвин уже успел достаточно много раз столкнуться с этими пределами, чтобы знать, что они были. Джейме прекрасно понимал, что трон принадлежал бы ему, если бы он хоть раз подумал о том, чтобы его занять. Он знал и о том, какое тоскливое желание таилось в сердце его отца — желание иметь короля Ланнистера. И Джейме снова и снова отказывался удовлетворять это желание — он умел защищаться от этого желания отца.          Но не от желания своего младшего брата, которого Джейме всегда защищал и который наверняка сказал ему, что без этого не обойтись — так, что Джейме его послушал. И впервые в жизни Тайвин почувствовал тихую, ничем не обременённую — без малейшего оттенка гнева или обиды — благодарность за то, что Тирион выжил.          ***          Весь последний год Джейме собирал свежую коллекцию ужаснейших моментов своей жизни, которая получила корону — буквально — в то же утро, когда он прибыл в Королевскую Гавань. Он почти и не верил, что это происходит с ним — даже когда он стоял на коленях в септе Бейлора, а жирный слизняк — Верховный Септон — помпезно читал ему клятвы, которые следовало повторить. А потом они надели на него блядскую корону и привязали его за запястье к очаровательному цветочку рядом с ним.          А теперь ему предстояло выдержать свадебный пир — даже несмотря на то, что он не ел приличной еды целый год и провёл большую часть последней недели, буквально голодая. Когда они столкнулись с возницей, управляющим повозкой с беженцами, и тот сказал им, что в Королевскую Гавань направляется Станнис, и будет там через три дня — тогда он умолял Бриенну развязать его и идти быстрее, чтобы они успели вовремя.          — Если он будет там через три дня, то нас там быть не должно, — возражала она.          Но, когда он буквально встал перед ней на колени, она вздохнула и сдалась. Она стала гораздо добрее к нему после того, как выбила из него всё дерьмо на том мосту. Или, может быть, он стал гораздо добрее к ней — трудно сказать.          Он не хотел останавливаться даже ради куска сухого хлеба, отчаянно желая вернуться к ним — к Серсее и детям, оставшимся в одиночестве, и к Станнису Баратеону, который ураганом надвигался на них. Бриенна сказала ему, что он идиот, и что от него не будет никакого толку, если он появится на поле боя не только ослабевшим, но и теряющим сознание от голода — но ведь она ошибалась. Он не успел на битву, и ему не удалось убить ни одного из врагов своего дома, но ведь вот он здесь — как сказал Тирион, очень вовремя — чтобы носить металлический обруч, греть трон и хранить добродетель и целомудрие высокородной девы. Ну, он не был уверен, сколько осталось того и другого у Маргери Тирелл, но он, по крайней мере, позаботится о том, чтобы уберечь это всё от дальнейшей порчи.          Она безмятежно сияла, глядя на гостей пира из-под своей очаровательной короны, которую она носила с гораздо большим изяществом, чем он. Когда слуги убирали четвёртую смену блюд, она повернулась к нему и искренне сказала:          — Мне жаль. Я знаю, всё это, должно быть, так жестоко. После всего этого, наконец вернувшись домой — и вы находите вот это. Вы, должно быть, очень волнуетесь за свою семью.          — О, я уверен, они прекрасно проводят время, — сказал он, сопротивляясь очень сильному искушению быстро осушить свой кубок вина и делать это снова и снова, прерываясь только на то время, что слуги будут его наполнять. Он никогда раньше так не понимал Роберта. — Старки — восхитительные хозяева. Я бы порекомендовал их гостеприимство почти любому. Например, дохлым свиньям. Может быть, он даже поселил их в мою старую клетку.          Она вздохнула.          — Я знаю, что вы женились на мне только для того, чтобы защитить их, — сказала она, и как же она была права. — Но я всё равно сделаю всё возможное, чтобы быть хорошей королевой и хорошей женой.          Тирион стоял с другой стороны стола и бросал на него пронзительные взгляды: «скажи что-нибудь приятное в ответ леди, которая даёт нам свою армию и своё зерно», а вино просто стояло рядом, блестя полным кубком, и Джейме почти потянулся к нему — а потом заметил за одним из нижних столов Бриенну. Бриенна качала головой слуге, который собирался наполнить её кубок. И вместо питья Джейме поморщился и сказал Маргери:          — Это очень мило с вашей стороны. Я буду очень плохим королём и очень плохим мужем, но не волнуйтесь — мы вернём Томмена, обменяем его, и тогда вы будете намного счастливее.         А потом он встал из-за стола и пошёл. Потому что да, он всё это делал — но ведь это не означало, что он должен был этому радоваться.          Он вышел на террасу, чтобы подышать свежим воздухом, и он знал, что Тирион собирается пойти за ним и прочитать ему нотацию. И потому, когда за его спиной раздались шаги, он предостерегающе сказал:          — Если ты скажешь хоть слово, я скину эту блядскую корону с башни замка, и ты можешь подписывать на это кого угодно другого.          Наступила тишина, что было совсем не похоже на Тириона, и он обернулся и увидел хмурую Бриенну.          — О, — пробормотал он. — Извини, я думал, это мой брат.          Она молчала где-то около минуты — в частности, не пыталась спрашивать у него, как он, что было первой фразой половины всяческих прихлебателей. Он за сегодняшний день слышал этот вопрос семнадцать раз. Вместо этого она сказала:          — Я не хотела навязываться. Я подумала, что у меня не будет другого шанса попрощаться с тобой. Семь благословений…          — Что? — перебил он. Ему точно не нужно было слышать конец этого предложения. — Куда ты собралась? Ты же не хочешь вернуться к Старкам?          — Нет. Я не могу этого сделать, — сказала она, и звучало это так, как будто она с этим смирилась. — Леди Кейтилин попросила меня обменять тебя на её дочерей. Я не смогла этого сделать. Вместо этого я привезла тебя домой, чтобы ты получил корону. — Она помолчала и сухо добавила. — И мне не жаль, что ты не помер…          — Это очень любезно с вашей стороны, леди Бриенна, — с поклоном сообщил он ей, постаравшись, чтобы это прозвучало насмешливо — но он был в этом более-менее искренен.          В любом случае, она это проигнорировала.          — …Но, что касается Старков — то я помогла их врагам. Мне больше нет места рядом с ними. Я возвращаюсь домой на Тарт. — Она замолчала и бросила на него тяжёлый взгляд. — Не заставляй меня жалеть, — добавила она.          Он пристально посмотрел на неё, откинулся на перила террасы, скрестил руки на груди и хмуро сказал:          — Я не дам тебе никаких обещаний. Тебе придётся просто остаться тут и убедиться самой.          Она выглядела восхитительно озадаченной.          — Что?          — Зачем тебе возвращаться и гнить на Тарте? — спросил он. — Оставайся здесь.          — И что я тут буду делать? — спросила она, ещё больше смущаясь. — Мне здесь не место…          — Тебе здесь абсолютно точно есть место, — сообщил он ей, чувствуя прилив почти искромётного восторга. — У меня есть вакансия. Мне нужен новый лорд-командующий в Королевскую гвардию.          — Ты… — Она замерла и посмотрела на него. — Я ухожу, — холодно сказала она.          — Я не шучу, — ответил он. — Ты была в Королевской гвардии Ренли. Почему бы тебе не служить у меня? Я, может быть, не такой уж и король, но я более король, чем он. — Она посмотрела на него ещё тяжелее. — Ты же выполняла эту работу уже несколько месяцев.          — Я ведь даже не рыцарь! — раздражённо заявила она, словно всё ещё не веря, что он это серьёзно.         — Поэтому ты будешь стоять вигилию этой ночью, а утром я посвящу тебя в рыцари, — ответил он, и она на него совсем уж вытаращилась. — Что, теперь ты хочешь мне сказать, что не знаешь кодекс рыцарей? Видимо, мне стоит тебя проверить, да? Ну что ж, семь правил рыцарства?..          — А ну прекрати! — отрезала она. — Ты же знаешь, что не можешь посвятить меня в рыцари, ведь я женщина!          — Правда? Я как-то до сих пор не заметил, — хмыкнул он. — Я король, я могу посвятить в рыцари кого захочу. — На самом деле это было первой и хотя бы более-менее приличной частью всего этого. И его решимость удержать её только крепла. — Бриенна. Я не шучу. Оставайся со мной.          Он не сказал «пожалуйста», но он имел это в виду — и она тоже это услышала. Она неуверенно посмотрела на него, а потом нахмурилась и стала смотреть в пол, и сказала мраморным плиткам:          — Хорошо. — Она не смотрела ему в лицо, но он почти обмяк от облегчения. — При одном условии, — добавила она. Джейме безвольно уставился на неё — он собирался сделать её лордом-командующим Королевской Гвардии, и у неё ещё были условия? — Я знаю что Старки — твои враги. Я не могу просить тебя не сражаться с ними. Но если девочки Старк… — Она умолкла и поправилась. — Если кто-то из женщин или детей твоих врагов когда-либо окажется в твоей власти, я прошу тебя отнестись к ним с честью и уважением. Так же, как, я уверена, Старки относятся к твоей семье.          — Что, ты думаешь, я с ними сделаю? — немного раздражённо спросил он.          Она снова подняла голову — и посмотрела на него пристально.          — Так ли, по-твоему, твоя семья обращалась с Сансой? Или с Элией Мартелл и детьми дома Таргариен? — Он замер, внутри скручивался узел. — Я не буду служить королю, который сделает что-то подобное или позволит сделать это от своего имени. Я не могу так. Если ты позволишь это — кому угодно, из мести или по любой другой причине — то не проси меня остаться.          И она просто замолкла на этом — в своей резкой и неловкой манере глядя ему в лицо. И он сглотнул и сказал — тоже немного натянуто:          — Клянусь.          И она несколько мгновений ещё смотрела на него — а потом покраснела, снова уставилась в пол и сказала:          — Тогда это будет честью для меня, Ваша Милость.          …И у него возникло совершенно ужасное ощущение, что на это одно мгновение он действительно был королём.