Флэш-рояль

       Старк привёл Серсею через неделю, как и обещал, и, как и обещал, не оставил их одних — он со своими бумагами отошёл к маленькому письменному столу в углу и устроился там поработать, пока они разговаривали.          — Женщины сказали мне, что Джейме короновался, — сказала она сразу, безо всяких предисловий. — Судя по всему, он прибыл в столицу вскоре после битвы.          — Они были уверены? — резко спросил Тайвин, для Старка изображая удивление. — А союз с Тиреллами…          — Он женился на Маргери, — сказала Серсея.          Он прошёл к маленькому столику, с облегчением опустив голову. На самом деле было совсем не сложно изобразить эмоции — услышать это вслух, да ещё из другого источника, было почти так же приятно, как узнать об этом в первый раз. Через несколько мгновений он повернулся обратно и сказал:          — Твои братья поступили так, как и должны были. За это мы должны быть благодарны. С тобой хорошо обращаются?          Она улыбнулась тонкой от тщательно сдерживаемой жестокой ярости улыбкой.          — Лорд Старк — сама доброта, — сказала она. — Его мать и леди Санса любезно одолжили мне одежду. — Она отряхнула юбки своего строгого тёмно-синего платья. — Меня каждое утро водят на прогулку в богорощу, а после обеда я провожу время в светлице, шью с придворными дамами под присмотром его королевы, — в её голосе был тонкий оттенок презрения, подтверждавший его собственную оценку этого брака— образца огромной глупости, одной из немногих ошибок этого мальчишки.          Возможно, ещё был способ этим воспользоваться. Самой большой трудностью на данный момент было найти способ передать Тириону информацию о Фрее и Болтоне. Тайвин держал эти сделки в тайне, но в результате, похоже, он был излишне скрытен. Оба его задорого купленных лорда наверняка были бы рады сохранить своё золото Ланнистеров, не идя ни на какие риски, не идя против своего пугающе удачливого сюзерена, пока никто не призвал их к ответу. Но, в любом случае, он не хотел, чтобы они действовали самостоятельно. Старк был слишком хорош. Тирион был их единственной реальной надеждой на осуществление эффективного заговора. Эта мысль теперь не жалила — почти странное ощущение.          — А Томмен? — спросил он.          — Ему преподаёт уроки мейстер лорда Старка, а один из его знаменосцев обучает его владению оружием, — сухо сказала Серсея, и это было лучше, чем он надеялся. И он принял твёрдое решение: Тириону следовало сообщить, чтобы он не признавал Старка. — Мне не разрешают видеться с ним наедине, но он каждое утро завтракает со мной, а днём его приводят ко мне в светлицу.          Он кивнул и сказал ей:          — Я уверен, что твои братья сделают всё возможное, чтобы освободить нас. Но ты должна смириться и терпеть. Они не могут позволить себе никакой слабости, пока не укрепят наши позиции.          Серсея посмотрела на него, стиснув зубы — понимала, что он имеет в виду «тебя не скоро выкупят».          Она вылетела из комнаты, и он повернулся к Старку, который вставал из-за стола, собирая свои бумаги.          — Я благодарен вам за вашу доброту к мальчику, — сказал Тайвин. — Это больше, чем вам было необходимо сделать.          Старк посмотрел на него без улыбки.          — Да, — холодно сказал он. — После того, что ваш человек Клиган оставил нам в Харренхолле, многие из моих знаменосцев говорят то же самое. И многие с гневом думают о вашем старшем сыне, которого мы выпустили из рук из-за подстроенного вами предательства, и который теперь сидит на троне. Я говорю это, лорд Тайвин, чтобы вы поняли: у вас здесь нет места для манёвра. Моим людям было приказано убить любого из вас, но никак не дать вам сбежать, и я не сочту их виновными в вашей смерти, даже если вы просто попробуете их подкупить. И у многих из них кровные счета, и они будут рады возможности вам отплатить.          — Предупреждение принято, — сказал Тайвин. Старк склонил голову. — Могу ли я спросить: не могли бы вы оказать мне любезность и дать мне книжку, чтобы скоротать время?          — Не мог бы, — отрезал Старк. — Книги полны слов, которые так легко превратить в послания, и бумаги, на которой так легко писать — и вы не будете править югом из моего замка. Я не сомневаюсь, что ваш мастер над шептунами найдёт способ время от времени передавать сюда послания… — Тайвин сделал всё возможное, чтобы скрыть свою реакцию — это в очередной раз было слишком продумано. Ему придётся быть очень осторожным, чтобы не дать мальчишке ни малейшего повода узнать, что послания уже просачиваются. — Но я не буду облегчать ему задачу. Однако, если есть какое-то развлечение, которое ему задачу не облегчит, вы можете о нём попросить.          — В таком случае, шахматную доску, — сказал он, потому что был бы рад чему-то, что развеет скуку, даже если это не принесёт никакой пользы.          И после того, как Старк ушёл, он подошёл к очагу и пеплом по камню оставил там слабый набросок слов:          «Никакого короля»        Буквы наверняка не были бы понятны никакой настоящей неграмотной служанке, но, быть может, умная птичка смогла бы донести их до Тириона.          ***          — Нам удалось получить сообщение от отца, — сказал Тирион с умным видом, от которого Джейме тут же напрягся — что бы это ни было, это ему не понравится.          За последний месяц Тирион рассказал ему много того, что ему не понравилось — и теперь он мог мгновенно узнать этот тон. Хуже всего было две недели назад, когда Варис принёс благую весть о том, что Старк со своим уловом не только благополучно добрался до Севера, но и отбил Ров Кейлин за день. И теперь в этом месте стоял гарнизон в три тысячи человек, и с ними в качестве заложника остался Лансель. И это означало, что теперь их шансы отправить в Винтерфелл армию были примерно такими же, как шансы отправить её на Луну.          Но, даже помимо этого — церемония посвящения Бриенны в рыцари пока что была самой высшей точкой его правления, а все остальные были кучами дерьма, все по порядку. И он мог точно сказать, что сейчас будет новая куча, что бы там ни случилось.          — Просто скажи уже, — ответил Джейме.          — Это совсем коротко, — ответил Тирион. — У него нет бумаги, он может писать только сажей у очага…          — Тирион.          — Он пишет «никакого короля», — ответил Тирион.          — И что это значит? — спросил Джейме с небольшим всплеском иррациональной надежды — если отец имел в виду его…          Но он и без слов Тириона знал, что ему не могло так повезти.          — Он имеет в виду, что не хочет, чтобы мы признавали Робба Старка королём Севера, — ответит Тирион.          — Почему нет? — не понял Джейме. — Какая разница, признаем ли мы его? У нас нет ни одного солдата к северу от Рва Кейлин, и мы не собираемся никого туда отправлять. Он — король на севере.          — Только до тех пор, пока он может удерживать своих знаменосцев, что, скорее всего, не продлится и до наступающей зимы, — возразил Тирион. — А когда его хватка ослабнет, у него всё ещё будет право на Север, который нужно будет защищать…          — Подожди-ка, — оборвал его Джейме, внезапно насторожившись. — Я думал, ты сказал, что собираешься обменять Серсею и Томмена на признание. Как мы теперь их вернём?          — Я хотел бы отметить, что на самом деле это — хорошие новости, — сказал Тирион, не отвечая на вопрос. — Это значит, что Серсею не насилуют, а над Томменом не издеваются. Иначе отец не сказал бы нам подождать другой возможности их выкупить…          — Подождать? — процедил сквозь зубы Джейме.          Тирион неожиданно беспомощно пожал плечами и сказал:          — Честно говоря, я не знаю, почему отец говорит нам не признавать его. Всё, что я сказал — это правда, но этого недостаточно для причины. А это значит, что у отца есть какая-то другая причина, о которой мы не знаем.          — Значит, мы просто оставим их там? — Джейме повысил голос.          — Пока я не узнаю причину, — ответил Тирион. — Кроме того, Старк мог и не согласиться вернуть их нам! Томмен на данный момент всё ещё наследник престола. Пока Маргери не забеременеет, — очень многозначительно добавил он, и это было пиздецки плохо. Джейме женился на Маргери, но он не собирался её ебать, как бы она ни навязывалась и сколько бы она ему ни улыбалась.          Он бы посылал её гораздо дальше и с гораздо большей жестокостью, если бы он мог. Но он не мог — потому что она близко познакомилась с Бриенной, а та начинала свирепо сверлить его взглядом каждый раз, когда он говорил что-то хоть немного грубоватое в присутствии Маргери. Видимо, его жена автоматически попала в список врагов его дома — что, впрочем, было вполне справедливо. Но Маргери, казалось, была совершенно невосприимчива ко всему, кроме откровенных оскорблений. Она просто продолжала ему сочувствовать, и при любой возможности приходила поговорить с ним, хотя он уже дюжину раз объяснял ей: он — всего лишь временная замена Томмену, а правит на самом деле Тирион.          Он наполнял свои дни тренировками и фиксированными приёмами пищи, перемещаясь от стола на плац и от плаца к столу. Что касается его приоритетов, его первой задачей было вернуться в достаточно хорошую форму, чтобы побить Бриенну. К этому он приближался с каждым днём. Он бы уже и справился — но она тоже тренировалась по три раза в день, и он позаботился о том, чтобы у неё было надлежащее оружие, доспехи и уроки с лучшими мастерами меча в столице.          — Тебе следует меньше тратить времени на технику и большее тягать камни, — сказала она ему через несколько дней после его коронации, когда она в третий раз выбила меч из его руки.          — Ненавижу тягать камни, — пожаловался он — вместо того, чтобы разрыдаться от злости. — Это скучно. Я этого никогда не понимал. Если хочешь лучше владеть мечом, надо работать мечом.          Но он всё равно начал яростно тягать камни, и, как бы это ни раздражало, но это сработало — под кожей снова показались мышцы, а меч снова начал плавно двигаться в его руках. Этим утром у него такое было — на одно мгновение, но действительно было — сложное, длинное движение, меч шёл из одной позиции в другую, и вдруг всё сложилось. Он просто двигался, всё его тело было как струя, поющая свою песнь. Он споткнулся и выбился из ритма на одном сложном повороте — но это было.          Радость от этого одного мгновения пронесла его через завтрак, но новости Тириона с этим покончили. Джейме ринулся в конюшню, Бриенна последовала за ним, и, когда Маргери выскочила на своей кобыле (он понятия не имел, как она узнавала, когда он собирается выехать верхом — он и сам не всегда знал), и с улыбкой спросила, может ли она составить компанию, он просто прорычал:          — Не отставай, если хочешь!          И он пришпорил коня и с места в карьер стартанул в Королевский лес, не дожидаясь неодобрения Бриенны.          В основном он ездил верхом вокруг замка, тренируясь, восстанавливая мышцы ног и вспоминая, как править лошадью, но сейчас он просто мчался — он мог убраться подальше от замка, трона и короны вместе с ним, и от бесконечной горечи неудач. Он отчаянно сопротивлялся, избегая трона с тринадцати лет — с тех пор, как отец представил его ко двору и начал знакомить с сильными мира сего. С невысказанным приказом: он должен был изучить этих людей именно так, как он должен был изучить меч — и он понял, чего хотел его отец. Его отец хотел, чтобы он унаследовал — не только Утёс Кастерли, но и всё это — все в Королевской Гавани с уважением и страхом говорили с человеком, о котором они знали: он правит ими. Даже если корону носит кто-то другой.          И в те времена Джейме скорее бы отрезал себе руку, чем разочаровал бы отца, но он почти сразу понял, что у него не было ни малейшего шанса делать что-то ещё. Он сбегал из этого дела каждый раз, когда отец пытался его в это затащить. И он был прав, что избегал — он ведь понятия не имел, что с этим делать. Тирион знал, что с этим делать — но в результате это было как если бы он спускался по каменистому склону с повязкой на глазах, ведомый кем-то на верёвочке.          И вот, Джейме продолжал скакать, резко и стремительно, пока не вывалился из-за деревьев на возвышенность над заливом — внизу сверкала и искрилась вода — и не остановился, тяжело дыша. Лошадь Маргери почти сразу выскочила из-за деревьев, а Бриенна, которая шла прямо за ней, резко осадила коня и сказала:          — Мы забрались слишком далеко. Нам нужно возвращаться.          — Мы в Королевском лесу, около Красного замка, — кисло сказал Джейме, махнув рукой в сторону возвышающихся вдалеке красных башен. — О чём ты беспокоишься?          — В Королевском лесу всё чаще появляется Братство Без Знамён, — ответила Бриенна. — В радиусе двух дней езды от города не меньше дюжины отрядов.          Джейме нахмурился.          — Ты-то откуда знаешь?          Она в ответ нахмурилась ещё сильнее.          — Сир Бронн и лорд Варис держат меня в курсе всего, что может представлять угрозу вашей безопасности вблизи Королевской Гавани.          Его охватило возмущение.          — Какого хрена? Меня они в курсе не держат!          — А ты их об этом просил? — многозначительно спросила Бриенна.          — А ты просила?          — Да, — сказала она. И тут же разозлилась на то, как он на неё смотрел. — Ты назначил меня лордом-командующим Королевской Гвардии! Чего ты от меня ожидал?          — Мне никто не сообщал об угрозах, — ответил Джейме. — И не думаю, что сообщали Барристану Селми.          — И как вы собирались защищать короля, если не знали, что с ним может произойти? — требовательно спросила она.          — Ну, ты просто ждёшь, пока что-то не произойдёт, а потом просто берёшь и убиваешь это что-то! — ответил Джейме. — Это на самом деле не так уж сложно, моя леди.          — И насколько хорошо это работало?          — Если честно, самой большой опасностью для моих первых двух королей был я сам, — заявил он. — А в последний раз меня здесь не было — и чья это была вина?        Они сердито смотрели друг на друга — а потом одновременно развернули коней, выхватили мечи и закрыли собой Маргери — из-за деревьев вышло около дюжины мужчин с опущенными копьями и мечами, и ещё, блять, трое с луками.          Он тут же напал на них.          — Спешивайся и держись позади лошади! — крикнула Бриенна Маргери и кинулась за ним, отставая всего на мгновение — больше делать было нечего.          Он выдернул ногу из одного стремени и почти вылетел из седла, когда полетели стрелы и одна зацепила рукав его дублета. Конь взвизгнул — стрела попала ему в грудь, но он был достаточно близко. Он позволил коню броситься на людей, откатившись, пронёсся мимо лучника, убил человека с кинжалом, потом развернулся, перерезал горло следующему — как раз когда тот поворачивался к нему с широко раскрытыми глазами, сжимая в руках бесполезный ныне лук. Остальные бросились на него со всех сторон, но на них наступала Бриенна, убивая с высоты — до тех пор, пока они не убили ей коня. Это было ещё большей их ошибкой — конь упал и превратился в стену за их спинами, а Бриенна соскочила и приземлилась рядом.          А потом они сражались плечом к плечу — и это было великолепно, это было лучшее, что Джейме когда-либо в своей жизни чувствовал. Потому что всё возвращалось, его тело просто делало то, что нужно, и он ухмылялся ублюдкам перед тем, как убить их, он был так доволен, а потом…          — Нет! — крикнула Бриенна и отступила, и ему пришлось даже хорошо постараться, чтобы убить того типа, которому она только что полностью открыла свой бок, ненормальная — и только тогда он понял, что двое разбойников пошли за Маргери.          Он позволил Бриенне разобраться с ними и прикрыл ей спину — схватил упавшее копьё и расчистил за ней пространство. Перед ним осталось четверо — они пытались напасть, но были умнее и потому осторожнее. Он слышал, как позади рычала Бриенна, добивая ещё двоих — и в тот же миг оставшиеся дрогнули и бросились прочь. Джейме прицелился и метнул копьё, попал в того, кто бежал первым — тот рухнул, и следующий споткнулся о его тело, Бриенна догнала оставшегося и убила, а Джейме её обогнал и добил последнего. Споткнувшийся попытался вскочить, но едва успел поднять голову —Джейме нанёс один стремительный, резкий удар, и голова слетела с плеч — и всё было кончено.          Он остановился, дыша тяжело, глубоко и медленно. Сердце стучало, всё его тело искрилось энергией, удовлетворением и радостью. Он обернулся. Бриенна уже отошла к Маргери, и Джейме направился к ним. Маргери всё ещё держала поводья своей беспокойной лошади, но вторую руку она держала у груди, закрыв глаза. Её платье было забрызгано кровью.          — С вами всё в порядке, Ваша Милость? — мягко спросила Бриенна.          Маргери сделала последний глубокий вдох и открыла глаза. Её щёки пылали.          — Да, — сказала она. — Спасибо, Бриенна. Мне жаль. Я думала — я видела так много турниров… —  Она оглядела поляну и издала тихий сдавленный звук на грани смешка. — Это не то же самое, да?          — Нет, — тихо сказала Бриенна.          Маргери ещё раз огляделась и мелко покачала головой.          — Я никогда даже не слышала ни о чём подобном. Вы убили пятнадцать человек.          Джейме нахмурился, оглянулся и попытался вспомнить.          — Кажется, девять из них были мои, — сказал он и ухмыльнулся Бриенне.          Та серьёзно посмотрела на него и процедила сквозь зубы:          — Да, а двое чуть не убили королеву.          Он ухмыльнулся ей ещё шире.          — Ты бы такого не допустила.          Они посадили Маргери на лошадь и пошли обратно в замок. У Бриенны был с собой рог, и, как только они приблизились, она три раза в него дунула. Почти сразу появились полдюжины золотых плащей — видимо, Бриенна отправляла их на дежурство каждый раз, когда он выезжал верхом, даже если с ним были королевские гвардейцы. Они взяли у них двух лошадей и остаток пути ехали на них, а потом Джейме отправился в купальни. Он всё ещё сиял от счастья, которое не смогло исчезнуть, даже когда он проходил мимо тронного зала.          Когда он вернулся в свои покои, то остановился на пороге. В гостиной была Маргери, слуги накрывали на стол, над блюдами поднимался восхитительный запах жареной говядины, и она разливала вино в три кубка. Она выглядела так просто, как он никогда ещё до этого не видел — в льняной сорочке, с волосами, всё ещё влажными после купания, собранными в небрежный узел и сколотыми всего парой палочек.          Когда он вошёл, она обернулась, улыбнулась и сказала:          — Ты ведь не против? Мне нужно было чем-то заняться.          Он не успел ответить — с другой стороны вошла Бриенна в одном из коротких платьев, которые носила без доспехов, и тоже с влажными волосами.          — Вы посылали за мной, Ваша Милость? — спросила она, и замерла, удивлённо глядя на накрытый стол.          — Ведь нет ничего ужасного в том, чтобы праздновать, правда? — ответила Маргери. — Я чувствовала, что мне нужно что-то, что поможет это всё отпустить. Я не боюсь, я не думаю, я просто не могу успокоиться! — Она немного беспомощно вскинула руки, и Джейме действительно ясно понял, что она имела в виду. — Для вас это не ощущается таким образом, да?          — Ты привыкаешь, и всё, — сказал Джейме. Но на самом деле его это не волновало — он был голоден.          Он тоже был в одной лишь сорочке, которую надел после мытья, но он всё равно пошёл к столу, и почти сразу к ним присоединилась Бриенна. Они опустошали посуду, Маргери расспрашивала их о других их сражениях. И он рассказал им обеим о прорыве осады Пайка, а потом — более печально — о том, как его разбили в Шепчущем лесу. Он признавал, там было великое сражение, даже если он бился не на той стороне. Он подробно рассказал им обо всём, разложил кампанию на столе хлебными крошками и горошинами.          — Люди ещё сто лет будут помнить, как мне надрал зад семнадцатилетний мальчишка, — сказал он и вздохнул, вспоминая всё это.          Слуги принесли очередную смену блюд, за окнами садилось солнце. В комнату прокралась осенняя прохлада. Маргери передёрнула плечами от холода и налила им маленькие чаши прозрачного ликёра из Хайгардена. Ликёр назывался «Дыхание дракона», пах густым дымом и обжигал горло, но приятно согревал внутри.          — Мне говорили, вы вдвоём прошли сюда пешком аж из Западных земель. Наверное, вы каждую ночь замерзали до полусмерти?          — Не напоминай, — проворчал Джейме. — Пережить это один раз было более чем достаточно.          — Вы просто привыкли жить в тепле и спать в помещении, — сказала она Маргери. — Нам не было настолько холодно. Он просто любит поныть.          — Ты всё время пути держала меня в путах! — напомнил Джейме.          — А ты пытался меня убить! — ответила она. — Я до сих пор не верю, что ты настолько тупой, чтобы начать бой на том мосту! Тебе ещё повезло, что половина армии Старков не сбежалась на шум!          Он скривился.          — Я думаю, они уже шли на север. А Робб уже шёл сюда.          Маргери взяла его чашу и снова наполнила, протянула ему с кривой улыбкой, и он осушил его.          — Вы когда-нибудь сражались с таким количеством людей? — спросила она.          — Только в битве, — сказал Джейме. — Но они были не слишком хороши. Если бы не лучники, это было бы совсем не интересно.          — Ну, они были лучше, чем обычные крестьяне, ставшие разбойниками, — рассудительно ответила Бриенна. — Я думаю, что они, вероятно, прошли где-то какую-то боевую подготовку. Нехорошо, когда так много бывших солдат шатаются абы где.          — Ну, наша армия сейчас не слишком занята, — сказал Джейме. — Я скажу дяде Кивану, чтобы он дал тебе несколько тысяч человек, и ты сможешь разобраться с ними.          Маргери оперлась подбородком на руки.          — Но если они просто бывшие солдаты — то почему бы вместо этого не предложить им амнистию? — спросила она. — Возможно, многие из них были бы рады от этого отказаться и вернуться в армию, или домой к своим семьям? — Она задумчиво прикусила губу. — Или — вы могли бы решить одну проблему при помощи другой. Поставить их охранять Королевский тракт. Пусть они его патрулируют, и путникам будет безопаснее.          Джейме едва проморгался. Бриенна тоже была радостно удивлена.          — Ты должна сказать это Тириону, — заявил он.          Маргери тихонько фыркнула и налила себе ещё.          — Если я ему это скажу, то следующие три недели он будет старательно мешать тайному заговору Хайгардена по захвату всех дорог Вестероса, — сообщила она ему. — Он так беспокоиться, что не должен ничего упустить. Он всегда был таким подозрительным?          — Мы только что упустили кое-что очень существенное, — сказал Джейме.          Он всё ещё с большим трудом мог поверить в перевёрнутый мир. Отец наверняка ещё был в Утёсе Кастерли, где и должен был быть, Серсея — где-то в коридоре, а Роберт в своих покоях кричал и требовал ещё вина.          Только он не мог быть там, потому что покои короля были здесь, и он должен был спать в них сам.          Когда Маргери протянула ему бутыль, он позволил себе выпить ещё чашу — несомненно, этим вечером он это заслужил.          — Но то, что вы упустили, не было заговором, — резко сказала Бриенна. Она допила свою вторую чашу и выглядела слегка перебравшей. — Это было совсем иное. Это было — как та битва. — Она махнула рукой в сторону Шепчущего леса из хлебных крошек. — Что-то, что совершенно понятно, как только оно произошло, но нельзя и подозревать о такой возможности, пока оно не произошло. Это как волки, — добавила она. — Они не охотятся на открытом пространстве, но это ведь не ловушка, да? Их просто не видно из-за деревьев.          — А я веду себя глупо, — сказала Маргери. — Всё из-за того, что твой отец теперь для нас недоступен. — Джейме посмотрел на неё удивлённо. — И, значит, лорд Тирион теперь должен быть так же хорош, как твой отец, и никто не должен заметить ни единой его ошибки. А если нет — он боится, что за это заплатишь ты. — Она улыбнулась ему. — Вы всегда были очень близки?          Джейме вздохнул и тихо сказал.          — Он мой брат.          Он пытался не чувствовать себя виноватым за то, как он… издевался над Тирионом. Но она, конечно, была права. Тирион посадил его на этот крайне не желаемый им трон и отчаянно удерживал его там не только для того, чтобы спасти их дом, но и чтобы спасти его самого.          — Я понимаю. Но я бы хотела, чтобы он поверил, что мы не ударим тебя в спину, даже если я не забеременею к понедельнику, — сказала Маргери. — Это не так просто, правда ведь, с этими политическими браками — встречаешь кого-то, не проходит и минуты, как вы оказываетесь в одной септе. И никого не волнует, нравитесь ли вы друг другу, вы всё равно должны сразу же начать трахаться.          Джейме даже чуть поперхнулся — внутри него внезапно закружилось гнетущее пламя. Как будто она поднесла искру к куче ожидающего хвороста, как будто распалила голод, который никто не мог утолить веками. Он всё время делал всё, чтобы сдержать его, притворялся, что его нет — но теперь он полыхал вместе с ним.          Бриенна пристально смотрела вниз, на стол. Её лицо стало одним ярким румянцем до бровей — и он хотел на неё наброситься. Если бы Маргери не было рядом, он бы сделал это немедленно. Если бы Маргери не было рядом в Королевском лесу, он бы бросил Бриенну на траву и дико выебал бы её посреди убитых ими — если бы только она ему это позволила, но она бы не позволила, потому что он был женат. Он дал свои клятвы другой женщине, той, которая на самом деле была рядом, и…        — Посмотрите на себя, вы оба, — сказала Маргери, и её голос был полон сдерживаемого смеха. — Что вы делаете? — Джейме вздрогнул, а Бриенна подняла голову. У неё были такие огромные глаза, как будто её поймали на воровстве. — Неужели я оказалась слишком искусна?          Маргери махнула рукой, указывая на роскошный стол, вино и другие крепкие напитки, зажжённые свечи и открытый ночному воздуху балкон — и только тогда Джейме заметил, что, пока они ели, двери в спальню тихонько открылись, полог кровати оказался отдёрнут, повсюду зажглись свечи, и все слуги каким-то образом исчезли…          Он дёрнулся обратно, посмотреть на Маргери, которая лучилась весельем.          — Я тебя шокирую? — Она легко рассмеялась. — Если бы это не казалось слишком жутким, я бы попросила вас обоих прямо там, среди трупов. Может, мне стоило это сделать? Мы могли бы завтра снова прогуляться верхом по лесу, если так будет проще.          — Может быть, — немного безучастно сказал Джейме.          Бриенна просто смотрела на Маргери — огромными оленьими глазами, совершенно застывшая.          Маргери встала, подошла, села рядом с ней и взяла её за руки.          — Дорогая Бриенна, — сказала она нежно и тепло. — Прости, я шокирую тебя. Я просто не верю, что в таких вещах поможет ложь. Джейме безумно влюблён в тебя. — Бриенна бросила на него испуганный взгляд. — И ты влюблена в него. И он женат на мне — потому что это то, в чём нуждались наши дома. Так что — мы могли бы на этом попрощаться и отправиться в три холодные постели, где никто из нас не получит того, чего мы бы хотели. Или — мы могли бы лечь все вместе в эту постель и чудесно провести время вместе. Я знаю, что предпочла бы я. — Она повернулась и посмотрела на него. — А ты нет?          Это был не тот вопрос, который он когда-либо ожидал услышать — но это не значило, что у него возникли трудности с ответом.          — Да, — без раздумий сказал он и посмотрел на Бриенну. Та беспомощно смотрела в ответ.          Маргери положила руку ей на щёку и повернула её лицо к себе.          — Мы с Джейме должны будем рано или поздно лечь в эту постель, — тихо сказала она. — Это наш долг перед королевством. Но так трудно исполнять свой долг, если в нём нет радости. И без тебя её не будет. Разве ты не поможешь нам?          Конечно, это не было справедливо — у Бриенны не было ни единого шанса. Джейме с колыбели воспитывался среди мастеров манипуляции, и поэтому он понимал, что делает Маргери — но ему было всё равно. Он хотел только, чтобы у неё получилось. Он сам встал, подошёл к Бриенне, сел с другой стороны. Он чувствовал, что она вся натянута, как тетива, и напряжение, исходящее от неё, становилось всё сильнее — и он сел ближе, прижался бедром к её бедру, и теперь он мог чувствовать её тепло, а она могла чувствовать его.          Она хотела его — он знал, что она хотела. Последние две недели в Речных землях, после моста, всякий раз, когда они слышали стук копыт — она напряжённо сталкивала его в канавы и под речные берега, чтобы спрятаться, и потом сама извивалась рядом с ним, загораживая его от всего мира своим телом.          Сначала он говорил себе, что делает это, чтобы подразнить её — осторожно и медленно прижимал свои бёдра к её, до тех пор, пока она не замечала и не била его рукой по бедру, чтобы он прекратил. Он только дразнил её к концу третьего дня, когда он заметил, что она начала не отпускать его немного дольше. Крошечный лёгкий румянец полз по её затылку, когда он двигался к ней — и он понял, что она краснеет для него. У него было в общей сложности три секунды этого ликования победы — а потом он понял, что хочет отпраздновать эту победу, дико её выебав, а она никогда не позволит ему. Но она хотела позволить ему. Она будто держала руку на рычаге подъёмного моста — и всё, что ей было нужно — это хоть малейший предлог, чтобы опустить этот рычаг, сохранив честь.          Маргери отпустила её, плавно передав ему инициативу — и он скользнул рукой в волосы Бриенны, притянул её голову к своей, прислонил её лоб к своему — как будто давая сигнал катапультам.          — Пожалуйста, — сказал он тихо — и почувствовал, что снаряды попали точно в цель. — Не заставляй меня делать это без тебя.          Она судорожно вздохнула — это была брешь, пробитая в ослабевшей защите — и он склонился вперёд, ловя её губы своими. Он углублял поцелуй     так быстро, как только мог, под его губами её рот был таким мягким и тёплым — а затем она приоткрыла губы, подняла руку и обхватила его затылок. И она ответила на поцелуй.          И крепость пала.          Он отпустил её губы, уже тяжело дыша, ожидая формальной капитуляции. Ему нужны были её слова, ему нужно было, чтобы она сказала. И Бриенна в последний раз посмотрела на Маргери как будто проверяя — и Маргери только улыбнулась ей, яркая, как рассвет. И Бриенна сглотнула, жёстко кивнула головой и сказала:        — Хорошо. Если вы оба уверены. Да.          Это не было поэтично — но и не должно было быть. Это было «да», и её «да» было лучше, чем формальный договор, подписанный кровью перед всеми семью богами в свидетелях.          Маргери тут же встала, всё ещё лучезарно улыбаясь ей, протянула руки и потянула Бриенну за собой в спальню, приглашающе глядя через её плечо на Джейме.          У кровати, в ногах, она распустила волосы, отбросив в сторону свои палочки, и расшнуровала воротник сорочки, чтобы та соскользнула с её тела. Бриенна расшнуровывала своё платье, заведя руки за спину, и Маргери обошла её, помогла распустить до конца, и Бриенна смогла снять его через голову.          Она улыбнулась Бриенне и взяла её руки в свои — и они обе посмотрели на него. Он ждал — потому что знал цену первому впечатлению, и никто из них раньше не видел его обнажённым. Он намеренно поднял рубашку через голову, ощущая роскошь силы своего тела, часов и часов работы, вложенной в восстановление всего этого. Он никогда раньше не желал, чтобы на него так смотрели женщины. Он всегда презирал внимание — но теперь он его хотел, хотел, хоть вместо всех его призов на турнирах.          — О боги, — пробормотала Маргери немного хрипло, и Бриенна снова зарделась, и да, это была награда, заслуженная награда.          Он убил злодеев и теперь собирался трахнуть даму — и если их две вместо одной, то он просто примет этот вызов.          — Начнём? — мурчаще спросил он, и Маргери расцвела снова.          — Думаю, начнём, — сказала она и откинула одеяло.          Он забрался к ним в постель и целовал обеих, и они целовали его, касались его. Руки Бриенны были тверды, как железо, мозолисты, почти царапали кожу. Кончики пальцев Маргери были мягкими и гладкими, как шёлк. Он позволил себе уронить голову на подушки и застонать — единственной проблемой было не кончить сразу.          — Ты такой твёрдый, — пробормотала Маргери.          Её пальцы скользили по мышцам его груди, вычерчивая по пути вниз любопытные узоры, и потом она наклонилась и поцеловала Бриенну, и что-то прошептала ей на ухо. Бриенна снова зарделась, но кивнула ей в ответ, и они переплели руки вокруг его члена, долгим движением вверх по всей его длине. И он беспомощно застонал и двинулся вперёд, в них — и Маргери рассмеялась и тихо, дразняще сказала ему на ухо:          — Какую из нас первой?          Он положил руку ей между бёдер. Она уже была влажной, как будто была готова уже благодаря одному только успеху своего соблазнения, и он взял её за талию и поднял на себя, сразу же скользнул в её сладкое влажное тепло. Маргери ахнула и закрыла глаза, со вздохом откинула голову назад. Джейме потянулся к Бриенне, притянул к себе её голову, жадно поцеловал, тяжело дыша в её губы.          — Иди сюда.          И она послушалась, оседлала его плечи, и он уткнулся лицом в её живот, вдыхая её запах. А потом он уговорил её приблизиться ещё, и впервые, долго, попробовал её, слыша сдавленный вздох. Она ещё не была готова, но она будет, она будет готова к тому времени, когда он сможет кончить во второй раз. О да, Маргери скакала на нём, сжимаясь вокруг него, вовлекая его в свой ритм. Он обхватил тугие твёрдые ягодицы Бриенны, удерживая её на месте, и стал лизать ей, тыкаясь носом, пока дико толкался — сложно сражался мечом и кинжалом одновременно, и сам этот вызов захватывал, требовал. Она схватилась за изголовье, чтобы удержаться, коротко и загнанно вдыхая от удовольствия, и становясь громче каждый раз, когда он осторожно толкался языком в её клитор. О, к концу он собирался заставить её кричать для него, да, правда ведь — этот фантастический рёв, который она издавала, когда убивала людей — он вытянет это из неё в постели. И он бы расхохотался от своего триумфа, если бы его рту не было сейчас куда лучшего применения.          …А потом он лежал, растянувшись на спине, и сиял от такого же сильного удовлетворения, как и после боя, только ещё лучше. Бриенна и Маргери были тёплыми и тяжёлыми, прижимались к его бокам. Он убил для них девять человек, он взял их обеих и трахнул их обеих, он использовал своё тело хорошо, основательно, по его естественному предназначению.          Он осознавал, что выебал и себя. Маргери собиралась сделать всё возможное, чтобы забеременеть — и, как только её ребёнок окажется в ней, спасения не будет. Хайгарден не позволит ему вернуть трон Томмену. Но в этот момент он даже не мог заставить себя злиться на это. Он никогда не чувствовал себя так хорошо, никогда в жизни. Самым лучшим моментом жизни до этого был день, когда он вернулся домой из Пайка и трахнул Серсею в тесной, тёмной, пыльной кладовке в одной из неиспользованных и закрытых частей крепости.          Но это невероятно ощущение длилось целых пять минут — а потом она встала с него, оправила платье и пошла украшать праздничные столы, а той же ночью ему пришлось стоять за дверью спальни и слушать, как Роберт тоже её ебёт. Он чуть не вошёл и не убил его — один из тысячи раз, когда он спасал жизнь своему королю.          Так что, по всей видимости, действительно лучше было самому стать королём. Но он не собирался быть хуже Эйриса или Роберта, или, если не лгать себе, хуже Джоффри, так что всё было в порядке: он примет это, и он не будет путаться под ногами у Тириона, и он будет ебать эту королеву, которую нужно было ебать.          Которая немного сонно улыбалась ему, подняв голову с его плеча. С другой стороны ровно дышала глубоко спящая Бриенна.          — Неужели это было так ужасно, что надо было месяц готовиться? — подколола она, приподняв бровь.          — Злорадствовать нехорошо, — упрекнул он в ответ. — Хотя, ты ведь не слишком хороший человек, правда?          Маргери притворно обиделась.          — Я очень хороший человек! — заявила она с деланным возмущением, но при этом с улыбкой.          — Нет, это не так. Ты — настоящий монстр лжи и интриг, — ответил Джейме.          Она рассмеялась.          — У роз есть шипы и тернии, — сказала она. — Это не значит, что мы не можем быть милыми. Прямо как сытые львы, которые могут позволить себя погладить.          Она наклонилась и поцеловала его, легко проведя ногтями по его груди, едва цепляя сосок быстрой, яркой вспышкой удовольствия — и снова прижалась к нему.