Безпричудный

После школы Изуку, как обычно, вернулся домой. Его у дверей встретила Инко — тёплой улыбкой и заботливым взглядом — и сразу провела на кухню, где уже ждала горячая еда. Тем временем Тодороки всё ещё был в пути. Его дом находился почти вдвое дальше от школы, чем квартира Изуку, и дорога занимала у него больше времени. На полпути ему преградил дорогу Бакуго. Его лицо было недовольным, а вокруг сжатых кулаков вспыхивали искры от переполнявшей злости. Тодороки остановился, глядя на него спокойно и выжидающе. Несколько секунд он не понимал, что именно нужно Бакуго, но затем догадался. — Слыш, половинчатый, — прорычал Бакуго, подходя ближе. — Я заметил, вы слишком много времени проводите вместе с Изуку. Вы там что, типа того? Тодороки не изменился в лице. Сдержанно, ровным голосом он ответил: — Нет. Мы не встречаемся. А ты что, следишь за нами? Едва он произнёс это, как Бакуго взорвался — искры полыхнули ярче. Он резко подошёл вплотную и схватил Тодороки за воротник школьной формы, будто угрожая. — Ни шагу к нему, понял!? — рявкнул он. — Если ещё раз увижу... — И что тогда? — холодно перебил его Тодороки. Бакуго оскалился в злой ухмылке. — Тогда я расскажу Старателю, чем ты тут занимаешься вместо тренировок. Думаешь, он будет доволен? Уж поверь, я знаю — он твой батя, и он в гневе сожрёт тебя заживо. На первый взгляд, эти слова были лишь очередной грубой угрозой, но Тодороки невольно напрягся. Отец с детства вбивал ему в голову: он не имеет права терять время на дружбу, на отношения — всё ради силы, ради превосходства. Тодороки хмыкнул, показывая безразличие, но внутри его всё-таки защемило. Он не хотел снова стать тем безвольным мальчиком, живущим под давлением чужих ожиданий. Молча он прошёл мимо Бакуго, задевая его плечом. Бакуго только зло усмехнулся ему вслед и пошёл своей дорогой. Когда Шото наконец добрался домой, в доме было пусто и тихо. Он снял обувь, бросил сумку у входа и первым делом взял телефон. Экран мигнул от множества непрочитанных сообщений. Все — от Изуку. Тодороки долго смотрел на уведомления, а потом вздохнул, перевёл телефон в беззвучный режим и отложил его в сторону, не открывая ни одного сообщения. Он рухнул на кровать, устремив взгляд в потолок. "Если Бакуго не врёт и действительно способен рассказать..." — с горечью подумал он. Это было бы плохо. Очень плохо. Его жизнь, его свобода — висели на волоске. Но... и Изуку тоже значил для него слишком многое, чтобы просто отступить. Тодороки с силой выдохнул, пытаясь прогнать тяжелые мысли, и запустил подушку в стену. Спустя некоторое время он услышал, как хлопнула входная дверь. Шото моментально поднялся с кровати, надеясь на минуту, что это отец или мать. Но в прихожую зашёл Тойя — его старший брат, с большими пакетами в руках. — Я дома, — негромко сказал Тойя и, улыбнувшись, махнул брату. — Поможешь разобрать продукты? — Конечно, — ответил Шото. Они вместе принялись раскладывать покупки. Было много всего — от обычных овощей до редких приправ. И среди пакетов Тодороки заметил ингредиенты для приготовления холодной собы — его любимого блюда. На сердце стало чуть теплее. Хотя бы здесь, хотя бы в этих простых моментах — он мог почувствовать, что его кто-то понимает. На следующее утро Изуку с тревогой заметил: Тодороки так и не пришёл в школу. Сердце неприятно сжалось от разочарования. Бакуго, краем глаза заметив пустое место на уроках, чуть заметно ухмыльнулся себе под нос. После занятий он будто случайно догнал Изуку у школьного выхода. — Эй, Деку, — окликнул он его. — Пойдём вместе. Изуку кивнул, не особо задумываясь. Он был расстроен и погружён в свои мысли, так что рад был хоть какой-то компании. Они шли рядом, когда Бакуго с ленивой, почти незаметной улыбкой спросил: — Чего это ты сегодня такой кислый? Изуку вздохнул. — Тодороки… — пробормотал он. — Он сегодня не пришёл. Даже не предупредил. И не ответил ни на одно сообщение с вечера... Бакуго "разочарованно" цокнул языком и приобнял его за плечи: — Ну, блин... Жаль-то как. Но на самом деле внутри он был доволен. Бакуго чувствовал победу. — Слушай, — внезапно предложил он. — Пошли ко мне. Никого дома нет, а одному скучно до чертиков. Изуку немного замялся, но, вспомнив, что мать всегда знала: если он задерживается после школы, значит, наверняка у Бакуго, — согласился. Дом Бакуго встретил их гулкой тишиной. Изуку сразу же, едва сняв обувь, потянулся к телефону — проверить, не написал ли наконец Тодороки. Сообщений не было. Пальцы быстро набрали очередное: "Тодороки, почему тебя не было в школе? Ты заболел? Всё в порядке?.. Почему не отвечаешь..." Изуку смотрел на экран, надеясь увидеть хоть какое-то уведомление. Хоть одну маленькую галочку о прочтении. Но ничего не происходило. Бакуго, наблюдавший за этой сценой, с недовольным видом выхватил у него телефон и шлёпнул его на ближайший стол. — Эй! — возмутился Изуку. — Что ты делаешь!? Бакуго нарочно состроил жалобную рожу, глядя на него почти с упрёком. Изуку замер в замешательстве. Он никогда раньше не видел, чтобы Бакуго строил из себя такого "бедного несчастного". Смущённый, он отвернулся, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Ээ, Деку!! — обидчиво рявкнул Бакуго, недовольный тем, что тот его проигнорировал. Не дав Изуку опомниться, Бакуго усадил его на кровать и вдруг — без предупреждения — начал щекотать. Изуку сначала взвизгнул от неожиданности, а потом не выдержал — захохотал, извиваясь и умоляя сквозь слёзы: — Каччан! П-пожалуйста!.. П-перестань!.. — смех рвался наружу неконтролируемо. Но Бакуго, словно заведённый, только продолжал, наслаждаясь каждой секундой. Сквозь смех, задыхаясь, Изуку успел выдохнуть: — Каччан… Ч-что на тебя нашло? Но Бакуго ничего не ответил. Он только молчал, глядя на Изуку с выражением чего-то странного — настойчивого, почти болезненного.