Безпричудный

Смех Изуку постепенно начал стихать. Он всё ещё слабо подрагивал в плечах, утирая глаза рукавом от невольных слёз. Бакуго, тяжело дыша, остановился. Его руки ещё несколько секунд оставались на Изуку — как будто он сам не знал, зачем так резко набросился, зачем не хотел отпускать. Изуку осторожно посмотрел на него снизу вверх. — Каччан… — снова тихо сказал он. — Ты... Ты в порядке? Бакуго отвёл взгляд, словно боялся, что Изуку увидит в его глазах то, чего не должен был видеть. — Тебе надоело ныть из-за этого полудурка, — буркнул он грубее, чем хотел. — Вот я и развеселил тебя. Не благодари. Изуку мягко улыбнулся, не совсем веря в эту резкость. Он знал Бакуго слишком хорошо. Но прежде чем он успел что-то сказать, Бакуго вдруг хлопнул его по плечу. — Ладно, расслабься уже. Сиди. Я ща принесу что-то пожрать. Он резко встал и вышел на кухню, оставляя Изуку одного в тишине комнаты. Изуку вздохнул, потянувшись за своим телефоном. Внутри всё ещё было тревожно. Он проверил — снова ничего от Тодороки. В груди неприятно заныло. Он открыл переписку с Тодороки, перечитывая свои сообщения, будто надеясь, что от этого что-то изменится. "Тодороки… Ты в порядке?.. Я переживаю." Пальцы дрожали над экраном. И в этот момент он вдруг подумал: а вдруг Бакуго специально увёл его сюда? Чтобы не дать ему связаться с Тодороки? Но мысль показалась Изуку слишком странной и жестокой. Это ведь Каччан. Его друг с детства. Он не мог бы... …Не мог бы, правда? Тем временем Бакуго вернулся, неся две баночки газировки и пакет чипсов. — Лови, Деку, — бросил он банку в сторону Изуку. Тот машинально поймал. — Спасибо, — тихо сказал он. Бакуго плюхнулся рядом, открывая свою газировку. Сделал глоток и кинул ленивый взгляд на Изуку. — Знаешь... — вдруг сказал он, чуть тише. — Тебе лучше быть с теми, кто рядом с тобой всегда. Кто не исчезает без слова. Изуку опустил глаза. Бакуго говорил спокойно, но за этой спокойной маской чувствовалась странная настойчивость. Какая-то требовательная тяжесть, от которой Изуку стало неуютно. Он не знал, что ответить. Поэтому просто молча сделал глоток газировки, чувствуя, как что-то тянет грудную клетку изнутри. Как будто всё становилось сложнее, чем должно было быть. Вечер тянулся медленно. Изуку чувствовал себя странно. Ему было неуютно сидеть рядом с Бакуго, который вёл себя... необычно. Не таким привычным взрывным Каччаном, каким он его знал с детства. Бакуго был тихим, даже ласковым — и от этого становилось только тревожнее. — Ты вообще думаешь, зачем тебе этот Тодороки? — вдруг спросил Бакуго, будто невзначай, запуская руку в пакет с чипсами. — Чего он тебе дал? Изуку растерялся. — Он... он мой друг, — ответил он, чувствуя, как грудь сдавливает от какой-то нехорошей предчувствия. Бакуго усмехнулся. Низко и глухо. — Друг, да? — Ну да, — тихо подтвердил Изуку, сжимая банку с газировкой. Бакуго резко наклонился к нему ближе. Его глаза ярко сверкнули в полутьме комнаты. — А я кто тебе? — его голос был почти шёпотом, но в нём чувствовалась едва сдерживаемая злость. Или... отчаяние? Изуку отшатнулся чуть назад, прижавшись спиной к стене. — Ты... Ты тоже друг, Каччан, — поспешно сказал он, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Бакуго не отводил взгляда. — Тогда останься со мной. Здесь. — сказал он резко. — И забудь об этом полудурке. Он тебя бросил. Ты это видишь? Изуку сглотнул. Ему хотелось сказать, что всё не так. Что Тодороки не мог просто так исчезнуть. Что, возможно, что-то случилось. Но... Бакуго смотрел на него так, будто хотел удержать силой, не дать ему уйти никуда. Тяжёлая пауза повисла между ними. Изуку опустил глаза на телефон в своей руке. Новый взгляд на экран — и снова ничего. Ни одного сообщения. Сердце сжалось. Он тихо кивнул Бакуго, не зная, что ещё делать. Бакуго довольно улыбнулся и, не спрашивая, схватил Изуку за запястье, потянув его ближе к себе на кровать. — Хороший мальчик, — пробормотал он, устраивая их рядом. Изуку сел неловко, чувствуя, как по коже бегут мурашки от странной смены атмосферы. Он не мог избавиться от ощущения, что попал в какую-то ловушку, но не понимал, как из неё выбраться. А где-то далеко в городе, на другом конце города, Шото Тодороки сидел у окна тёмной комнаты, держа в руках отключённый телефон. Он смотрел в темноту, его губы были плотно сжаты. Рядом с ним лежало письмо, которое он так и не решился отправить. Письмо, адресованное Изуку.