О булочках и розах

На город опускался вечер. Утомленные дневными трудами жители стекались к главной площади на заслуженный отдых, напоминая океанские волны. Им, правда, приходилось расступаться и отскакивать в стороны, успевая только проводить озадаченными взглядами чудного эльфа — второго опекуна наместника, с ног до головы перемазанного в земле. Я спешил изо всех сил, не обращая на них внимания — Карел наверняка уже ждал. С тех пор, как наши с ним отношения стали действительно отношениями, совместные ужины превратились в своеобразную традицию. Среди огромного количества работы, навалившейся после моего назначения, это порой вообще было единственной возможностью встретиться и пообщаться за весь день. Иногда дома, иногда в ресторане или уличной забегаловке, где я обожал пробовать новомодные закуски, или даже на бегу между срочными делами — в любом случае приятно было знать, что меня ждут, чтобы разделить трапезу. И поэтому я совершенно не собирался опаздывать. Но первый самостоятельный проект меня слишком увлек — ремонт старого особняка, отданного под приют для беспризорников, подходил к концу, и я регулярно наведывался туда с инспекцией. Просто привести в порядок здание мне казалось мало, и я задался целью облагородить территорию. Детям просто необходим свой собственный розовый сад! И я даже сумел их в этом убедить, хотя они, привыкшие не доверять никому, изначально ко всей затее отнеслись скептически. В итоге весь день мы с ними ползали по земле с саженцами и семенами, копали, удобряли, смеялись, дурачились… В общем, когда я опомнился, уже совсем стемнело. Кубарем влетев в свои новенькие покои, я стянул грязную одежду, побросал все вещи на пол и прямо так прошлепал отмываться. Все-таки личная ванная — это счастье. Но едва я включил воду, раздался стук. — Кериэль, ты здесь? У тебя все в порядке? — Да, не волнуйся, — я дотянулся и приоткрыл дверь ванной, чтобы не орать слишком громко, — заходи, я сейчас! Послышался скрип двери, шорох и сдавленное «ох». — Мне, наверное, стоит зайти попозже, — голос Карела звучал неуверенно. — Не стоит, просто подожди пять минут! Извини, что задержался — мы с детишками такую красоту навели! Представляешь… — перекрикивая шум воды, я продолжил увлеченно пересказывать события дня через щелочку двери. С другой стороны подозрительно молчали. Закончив и кое-как повязав полотенце вокруг бедер, я выскочил, бурно жестикулируя и едва не запнувшись о сваленную кучу вещей у порога. И натолкнулся на потемневший взгляд и сжатые кулаки. — … ты злишься? — я растерялся. Мы с Карелом прошли куда больше, чем какие-то мелочи вроде опоздания, и он никогда на меня не злился. Его вздох прозвучал как-то обреченно. — Ты же понимаешь, как на меня влияешь? А? Пару секунд я недоуменно моргал. Потом осмотрел себя, оглянулся на дверь ванной и наконец сообразил, как все это выглядело со стороны. — Ой, — я смущенно почесал в затылке. Все эти нюансы человеческих отношений постоянно вылетали у меня из головы, — я не подумал… Хотя как раз в отношениях вполне нормально и неудивительно видеть друг друга голыми, разве нет?.. Я, честно говоря, все время забывал уточнить, не пора ли мы нам уже перейти на стадию физической близости. Мне это не требовалось, но я — эльф широких взглядов и открыт к экспериментам, так что в самом начале ждал, что Карел хоть как-то проявит инициативу и даст мне знать о своих желаниях. Но наше общение практически не изменилось, с ним было легко и спокойно, и я благополучно про это забыл. Что ж. Почему бы и не обсудить все сейчас. Не знаю уж, что именно отразилось у меня на лице, но Карел встряхнулся, будто отгоняя назойливые мысли, и отступил на шаг. — Извини. Забудь, пожалуйста. Я не должен поднимать эту тему. — А вот и нет! — запротестовал я. — Давно пора было ее поднять! Я сейчас, — я спохватился, что на мне все еще нет ничего, кроме полотенца, а у людей это, увы, не располагает к разговорам. Я юркнул в шкаф за чистыми вещами, чуть не сбив по дороге столик, и вернулся в ванную переодеваться. Карел тут же принялся возражать, и его голос звучал виновато: — Я ведь знаю о твоей природе, я был согласен на это с самого начала, но все равно продолжаю чего-то ждать и надеяться. Это нечестно по отношению к тебе, но я ничего не могу с собой поделать. — Ты не прав! — я подошел, приглаживая волосы. — Впрочем, я тоже не прав, что отпустил эту ситуацию и полагался на тебя. Взгляд Карела выражал в равной степени недоумение и готовность продолжать спорить, но сама мысль о том, что он винит себя, была невыносима. Так что я прервал его неожиданным даже для себя способом: поднял палец и плавно приложил к его губам. Полагаю, подсмотреть такой жест я мог только у кого-то из девочек. Но то, как расширились зрачки в и так бездонных черных глазах, мне внезапно понравилось, а значит — какая разница? — Я ведь тоже прекрасно знаю о твоей природе. И тоже знал, на что соглашался, — влажный выдох коснулся подушечки пальца. — Конечно, мне нужно было некоторое время, чтобы привыкнуть к самому факту наших отношений, но я правда был готов ко всем их аспектам, — я убрал палец и потянул Карела на диван — наши колени соприкоснулись. — Но ты просто принял меня таким, какой я есть, и даже не заикнулся о чем-то большем. А мне и так было хорошо, и все это как-то вылетело из головы. Карел оскорбленно помотал головой: — Я никогда не заставил бы тебя делать то, что тебе неприятно! Даже не… — Ты не слушаешь, — что он себе надумал? Я придвинулся ближе, переплел наши пальцы, посмотрел прямо в глаза, — мне не неприятно, Карел. Неужели ты думаешь, что я бы стал терпеть или идти на какие-то жертвы? Не такой я эльф, ты меня вроде неплохо знаешь, — я усмехнулся и твердо повторил: — Мне не неприятно ни твое внимание, ни его логичное продолжение. Мне просто это не очень понятно. Незнакомо. Не было необходимости задумываться. — А теперь необходимость появилась? Ты уверен? — в голосе Карела этой самой уверенности не было, но смотрел он с какой-то отчаянной надеждой. — Я уверен в том, что нам давно следовало поговорить откровенно, а не молчать. Карел сильнее сжал мои пальцы, соглашаясь. — Да, это, как правило, самое сложное. Воодушевленный, я продолжил: — Смотри, я знаю, в теории, что люди желают близости, как… — я задумался, пытаясь придумать понятную нам обоим аналогию, — ну, как, например, булочку, — я сам рассмеялся такой дурацкой мысли, и Карел наконец позволил себе улыбнуться. У него красивая улыбка. Суровое выражение тоже ему идет, но именно вот это — смешливое и какое-то нежное, предназначенное только для самых близких — мое любимое. Но я не стал отвлекаться и продолжил рассуждать: — Для человека жажда физической близости так же естественна, как чувство голода. И видя кого-то красивого и приятного, человек желает удовлетворить эту жажду, так же как я хочу проглотить вкусную булочку. Или человеческую душу. Мысль, совершенно внезапная и неуместная, пронзила холодом. Заворочались воспоминания о темном, непозволительном, естественном удовольствии. Что еще за глупости? Это здесь вообще не при чем! Мы тут про человеческие отношения говорим! Я прогнал нелепую мысль и постарался продолжить как ни в чем ни бывало: — Но все это только теория. Обобщение коллективного опыта, если хочешь. Поэтому может попробуешь объяснить мне, что чувствуешь именно ты? Что для тебя все это значит? Я правда хочу понять. Я смотрел в глаза Карелу и никак не мог прочитать их выражение. Неужели я опять сказал что-то не то? Слишком надавил, переступил границу? Пытаясь сообразить, я чуть не пропустил, как Карел тихо-тихо засмеялся и что-то пробормотал. — Что? — Глупый, глупый Кериэль… И ничего я не глупый! Я тут вообще-то душу открываю! Но возмутиться я не успел — Карел внезапно встал, не размыкая наших рук, потянул меня к большому зеркалу на стене. Обнял со спины, прижался всем собой, словно укутывая, поймал мой взгляд в отражении. — Если следовать твоей логике, ты не булочка, ты — роза. Теперь уже я ничего не понимал, но терпеливо ждал объяснений. Тепло его тела успокаивало, терпкий запах розового дерева и горького апельсина кружил голову. — Я не хочу просто насытиться тобой, Кериэль, да и не думаю, что это вообще возможно — мне всегда будет мало, — он зарылся носом в отросшие волосы на затылке — щекотно. Щекотно же?.. Его голос звучал глухо. — Я хочу заботиться о тебе. В голове промелькнула картинка, как я, не жалея сил и брюк, ползаю по земле, удобряя розы. — Я хочу подарить тебе все самое лучшее. Создать все условия для твоего счастья и благополучия. Даже если это значит не срывать цветы. Настолько пошлую метафору даже я уловил, но взгляд, которым одарил меня Карел, наконец выглянув из-за спины, смутил гораздо сильнее. — Я хочу любоваться тобой, в конце концов… посмотри, какой ты, — прошептал он, — посмотри, как ты прекрасен… Честно говоря, мне было интереснее разглядывать его — я и так знаю, как выгляжу. Глаза Карела лихорадочно блестели, губы почти задевали шею, обдавая горячим воздухом, а ладони казались огромными на моем стройном теле. Такие сильные, но такие нежные — и это странным образом будоражило. Мне захотелось исследовать новое чувство, и я положил свои ладони сверху на его, слегка подтолкнул. Кончики горячих пальцев коснулись полоски обнаженной кожи под короткой рубашкой, прошлись по ребрам, нырнули в свободный вырез. Я не мог оторвать взгляд от нашего отражения, а Карел, словно не сдержавшись, слегка прикусил кончик острого уха. Инстинкты на секунду взвизгнули об опасности — уши это святое! — а затем рассыпались мурашками по спине. Кто знал, что немного грубости тоже может приносить удовольствие? Особенно, когда следом Карел нежно провел носом по пострадавшему уху, будто извиняясь, ласково тронул языком, не переставая водить ладонями по моему телу. К будоражащему чувству примешалось ощущение той самой заботы. — Сделай так еще раз, — попросил я. Карел выполнил просьбу, повторил со вторым ухом, вызывая уже непрекращающиеся волны мурашек, и мне чудилось, что он и сам дрожит. Поцелуи перетекли на шею, жаркие, влажные. Я всегда считал, что целоваться положено в губы… но что я вообще знал? Я и не заметил, как уже сам задышал чаще, как покраснела кожа там, где ее опаляли прикосновения, как взмокла спина. Даже спокойно стоять вдруг стало невероятно тяжело. Пришлось опереться одной рукой о зеркало, с сожалением отпустив ладонь Карела. Вблизи я разглядел и лихорадочный румянец на его щеках, и подрагивающие ресницы. Это я так на него влияю? Карел оттягивал ворот моей рубашки все дальше, продолжая покрывать поцелуями плечо. Приятно. Хотелось сделать приятно в ответ, и если это именно то, что он имел в виду под заботой, то я наконец начинаю понимать. Белые волосы в отражении почему-то до сих пор лежали слишком идеально, выбиваясь из общей непотребной картины, так что я запустил в них пальцы, тут же растрепав, немного помассировал. Карел на это отреагировал каким-то непонятным звуком, как будто захлебнулся воздухом, поднял на меня дикий взгляд. — Что ты со мной делаешь?.. Я едва удержался от смешка на грани истерики — я-то как раз почти ничего не делаю, хотя стоило бы! Я не хотел обидеть, просто обилие новых чувств неожиданно отняло слишком много сил. Но и не ответить на такое признание я не мог, поэтому развернулся в объятиях, взял в ладони его лицо. Так нежно, как только мог. — То, чего никогда раньше не делал, — голос почему-то сел до шепота. Как завороженный, я приподнялся на носочки и потянулся к его покрасневшим губам. Коснулся едва-едва, наверняка неумело, осторожно поцеловал верхнюю, нижнюю, затем уголок. Карел цеплялся за мои плечи так, будто боялся, что я передумаю, но не торопил. Воздух дрожал и плавился между нами, в тишине раздавалось только жаркое дыхание, и от горьковатого запаха апельсина и розового дерева во рту собиралась вязкая слюна. Я смелее накрыл его губы своими, на пробу дотронулся языком. Карел ответил мне, углубил поцелуй, и я старался не отставать. Мягкость его губ и нежность движений сводили меня с ума, заставляли, наоборот, действовать решительнее, стремясь распробовать удовольствие. И чем увереннее я скользил языком в его горячем рту, тем ниже по моему телу сползали ладони Карела, нежно обводя ребра, оглаживая бока, пока наконец не достигли ягодиц. Будоражащее чувство всколыхнулось с новой силой, и от неожиданности я качнул бедрами, подаваясь под прикосновение. Тоже обхватил его упругие половинки, наслаждаясь каждым сантиметром под пальцами. Карел тут же оторвался от моих губ. Шумно выдохнув и коротко выругавшись сквозь зубы, он сделал шаг и прижал меня спиной к зеркалу. — Кериэль… ты действительно хочешь продолжить? Потому что если нет, то нам нужно остановиться прямо сейчас. В голове у меня плавал сплошной жаркий туман, так что пришлось сделать усилие и сосредоточиться, чтобы понять, о чем он говорит. — Я… — я на мгновение запнулся, подбирая слова. Карел через силу попытался отстраниться, но я остановил его. — Мы обязательно продолжим, — я ласково потерся носом о его нос, глядя в глаза, темные, затягивающие, как водоворот. Мне очень хотелось, что он понял правильно, — в следующий раз. Я никогда не откажусь от своих слов, даже не надейся, — поймал губами нервный смешок, — мне просто нужно немного времени все осмыслить. Я уже испытал за сегодня больше нового, чем вообще мог себе представить, — убрал с его лица взмокшую прядь волос. — Спасибо тебе. Напоследок коротко соприкоснувшись губами, мы все-таки расцепили объятия. Карел, кажется, не мог найти слов. — Ты еще и благодаришь меня… — Мне было хорошо, так что почему бы и не поблагодарить? — на такое простодушное заявление сложно было что-то возразить. — И, Карел, пожалуйста, больше не молчи. Он прикрыл глаза, улыбнувшись той самой нежной улыбкой. — Ты тоже. — Договорились. Я глупо хихикнул, взъерошил волосы, и только сейчас в полной мере оценил наш общий встрепанный, раскрасневшийся и совершенно неприлично счастливый вид. — Как думаешь, в таком виде нас вообще пустят на ужин? — Вряд ли слуг еще можно чем-то шокировать, — усмехнулся Карел, неловко поправляя брюки. — Иди первым, я догоню через пару минут. Я не был уверен, можно ли покраснеть еще сильнее, но проверять на всякий случай не стал, резво выскочив за дверь. Вообще-то, мне тоже идти было не слишком удобно.