Меланхолия бродячей кошки

Как оказалось, просыпаться после побоев не так страшно. Организм ещё сопротивляется и не может прийти в себя, да, поэтому можно совершать всякие глупости: детей таскать, генералов искать, в постели кувыркаться… В тысячу раз хуже становится как раз на второй день. О, Блейд бы всё отдал за то, чтобы не чувствовать этой выламывающей боли. По нему будто асфальтоукладчик проехался — и продолжал давить, сплющивая его рёбра, даже тогда, когда Блейд пытался проснуться. Грешной мыслью он подумал: «Неужели старость настолько незаметно подобралась, что маленькое избиение, пусть и до литров выпущенной крови, так сильно на меня повлияло?» Но затем он открыл усталые, сонные глаза, проклиная весь свет и белое солнце, и кое-что понял. Нет, это не сломанные кости гудели. Гудел Цзин Юань, храпя ему куда-то в рёбра и оплетая его своими тяжёлыми конечностями. Это с одной стороны, а с другой — выгнувшаяся в дугу огромная кошка, сладко мурлыкающая и использующая его тело как опору. Нет, наверное, лучше бы он всё-таки умер. Когда сознание Блейда уже заполонило черепную коробку, он смог кое-как высвободить свою руку из кошачьего плена. С трудом он кое-как протёр свои воспалённые глаза и невольно подумал, что его мышцы вряд ли когда-нибудь окрепнут: они казались такими мягкими и рыхлыми, будто вата, облепившая кости. Но хуже всего было внизу. Картинки прошедшей ночи вспыхивали вместе с головной болью: все эти обжимания, поцелуи, признания… — Господи… — прохрипел Блейд себе в ладонь, в очередной раз сожалея о том, что не помер к этому самому дню. Чем он только думал?! Блейд, конечно, не образец нравственности, но это же не означает, что ему можно спать со своим заказчиком! К тому же не просто заказчиком — с Божественным, мать его, Предвидением! Но сам Цзин Юань, кажется, вообще ничуть не жалел. Сладко прижавшись к нему, он счастливо сопел, изредка потираясь своим молочным лицом о бинты и кожу. Глядя на него, такого изнеженного и расслабленного в утренней тишине, Блейд даже скривился — и как только хватает смелости так беззаботно дрыхнуть рядом с убийцей, который недавно превратил человека в фарш? Впрочем… Это же Цзин Юань. Растрёпанный, своевольный Цзин Юань, который любит сладко дремать в лучах прозрачного солнца. Вон, даже носом озябшим зарывается ближе, не желая просыпаться. Трудно было требовать от него чего-то иного, так что Блейду оставалось только вздохнуть, упереть ладонь в чужую растрёпанную чёлку и отодрать эту липучку от себя. Пусть обнимается с любимой кошкой, а Блейда не трогает. Выскользнув из его рук, Блейд лениво скинул ноги с кровати. Размякшие и набитые ватой, они едва шевелились, подчиняясь скорее не физическим силам, а старой-доброй силе воли. Однако когда органы встали на место и Блейд наконец проснулся, какое-то странное чувство засвербило у него под желудком. Что-то такое невнятное, тянущее… Необъяснимое, но только до тех пор, пока взгляд Блейда не нашёл разбитый телефон на комоде. Вместе с появившейся на экране датой вспыхнул и ужас в груди Блейда. — Подъём! — гаркнул он с такой силой, что Цзин Юань вместе с кошкой подпрыгнули от испуга. — Что за… — Цзин Юань не успел даже проснуться, когда ему в нос ткнули чужим телефоном. — Я сказал, — могильным голосом прошипел Блейд, впиваясь в чужое беспомощное тело своими когтями. В его яростных глазах горело желание убивать. — Подъем! Конечно, не подчиниться такому невозможно, но даже когда растерянный Цзин Юань натягивал домашние штаны он не особо понимал, что такое происходит. Взведёный как курок, Блейд наспех разбирал руками волосы и пытался связать их шнурком от спортивных серых штанов, чтобы не лезли в глаза и не мешали собираться. — Соревнования! Блейд гаркнул, и это злое хлёсткое слово лучше всего разбудило Цзин Юаня, наконец вспомнившего, что помимо дел сердечных есть ещё и отцовские. Вот, что Блейд забыл и какая мысль билась у него в голове всё это ленивое утро — соревнования! Все эти похищения, побои, побеги, Фантилии — это все так сильно его отвлекло, что он чуть на забыл о самом главном событии в жизни Яньцина. А тот, робкий котёнок, наверняка ведь проснулся раньше, но, увидев их в обнимку, не стал будить и решил поехать на соревнования один. — Черт! — Блейд не переставал ругаться, выпинывая дверь и выталкивая в неё растерянного Цзин Юаня. — Найди мне одежду и ключи от машины. — Блейд… — Быстро! — рявкнул он, но затем вдруг замер. Вывалившись в тихую столовую, он застыл на месте, как застыл и Яньцин, так и не донесший до рта ложку с кашей. Они оба оцепенело и озадаченно смотрели друг на друга в утренней тишине, не понимая примерно ничего. Яньцин совсем не выглядел встревоженным. Да, у него на скуле всё ещё был голубенький пластырь, а предплечья окутывали бинты, плетущиеся под рукава пижамы, но мальчик будто не обращал на это внимание. Ему не было дела ни до ран, ни до времени, стремительно утекающего в циферблатах. — Привет, — как-то неловко поприветствовал он, не зная, как точно следует себя вести. Вид полуобнажённого Блейда его смутил, а тем более его смутил выползший следом отец, помятый, но довольный. — Надень что-нибудь. Завтракать голышом как-то неприлично. Блейд, конечно, никогда не заморачивался с подобными глупостями, но картина перед его глазами казалась настолько ошеломительной, что он тоже не знал, как на неё реагировать. Цзин Юань даже подумал, что Блейда действительно смутила нагота, и спустя пару мгновений набросил на него свой чёрно-белый халат. — Ты… Ты разве не должен быть сейчас на соревнованиях? — озадаченно спросил Блейд и тут же нахмурился, увидев, как застенчиво мальчик отвернулся к своей каше. — Нет, — он пожал тощими плечами. — Я отказался. — Почему, котёнок? — взволнованно спросил Цзин Юань, обойдя стол и коснувшись руки мальчика. Однако Яньцин не купился. Он, может, и хотел бы прильнуть к отцовской руке, но явно не при посторонних. Хотя, говоря откровенно, Блейд посторонним уже не был, но Яньцин всё равно слишком стеснялся перед ним. — Просто не хочу, — и, прячась от дальнейших вопросов, уткнулся в свою чашку с молоком. Этому Цзин Юань научил: чтобы кости были крепкими и Яньцин всех-всех мог победить, надо обязательно каждое утро пить чашку молока. Вот он и пил. Молча и пряча взгляд. Совершенно не подозрительно. Блейд и Цзин Юань выразительно переглянулись. Дураку было понятно, что мальчик что-то скрывал, но Блейд не имел никакого морального права лезть к нему, пусть он всего лишь, ну, спас ему жизнь. Именно поэтому он скрестил руки на груди и злобно уставился на растерянного Цзин Юаня, ожидая, что тот наконец вспомнит про своё отцовство. Хотя тот, должно быть, боялся мальчика едва ли не больше, чем тот его. — Котёнок, но ты так долго ждал этих соревнований, — осторожно спросил Цзин Юань, пододвинув к нему стул и присев. — Ты уверен? — Да, — Яньцин кивнул не глядя. — Прости, я не поеду. — Ничего, котёнок, я понимаю. Цзин Юань вздохнул, но давить не стал. Он лишь посмотрел на Блейда в немой просьбе, будто не зная, как правильно подобрать слова. Яньцин и без того был так сильно подавлен и сбит с толку, нельзя на него давить. К счастью, Блейд мягкостью никогда не отличался. И когда он хлопнул кулаком по столу, весь дом вокруг вздрогнул. — А теперь слушай меня, — рыкнул Блейд, и Яньцин уставился на него своими огромными золотыми глазами. — Разводи тут сопли сколько хочешь, но я не дам тебе спокойно поесть, пока ты не скажешь кого именно боишься. — Я никого не боюсь! — тут же завёлся Яньцин. — А то как же, — Блейд скривился. — Тот дохляк, который тебя толкнул? Ты его боишься? — Со слухом проблемы?! — Яньцин аж покраснел от ярости, вскочил, упираясь руками в шёлковую скатерть; где-то там на фоне маячил встревоженный генерал. — Сказал же, я не боюсь никого! — Ну так перестань тут сырость разводить, — фыркнул Блейд, сбив мальчишку с толку. — Через 15 минут жду в машине. — Но… — В машине.через.15.минут. Он яростным взглядом взглянул на Цзин Юаня, и тот, вздрогнув, указал на подоспевшую на крик Цинцзу. Ключи от машины, как и оружие, хранились у неё, и она не смогла ему отказать. Ему вообще никто не смог бы сейчас отказать. Яньцин и Цзин Юань робко и даже слегка боязливо переглянулись. — Ты его слышал, котёнок, — примирительно хихикнул Цзин Юань и потрепал мальчика по золотым волосам. — Не бойся, я поеду с вами. Однако Цзин Юань не рассчитывал, что слово «поеду» с Блейдом не сочетается. Если в обычные времена Блейд старался водить осторожно и медленно, то сегодня, стараясь успеть на соревнования и довезти Яньцина раньше, чем тот передумает, Блейд изо всех сил вдавил педаль газа, а руль выкручивал так же резко, как и кости своим врагам. Бедную коробчонку на колёсах так страшно заносило на поворотах, что даже Цзин Юань, не по наслышке знающий об экстриме и опасности, испуганно хватался за ручку над окном и замирал сердцем во время очередного обгона. Смотреть на то, как швыряет Яньцина на заднем сидении, он не решился — и без того укачивало. Когда чёрные колёса мазнули по асфальту и заскрипели тормоза, Блейд выскочил машины и быстро помог Яньцину — растрёпанному, но взбудораженному от такой гонки — выпрыгнуть на улицу. Курить он не стал, времени уже почти не оставалось. — Ты идёшь? — Блейд скептично обернулся, наблюдая, как сравнявшийся с мелом цветом своего лица генерал на дрожащих ногах выходит из машины. Он, кажется, вот-вот богу душу отдаст, но Блейда это не интересовало. — Давай, поживее. И шагнул следом за Яньцином, позволяя колючему ветру развевать полы чёрного пальто. Они ворвались в спортивный комплекс хаосом, который сносит на своём пути. Несчастная Юйкун, которую охрана призвала прямо в разгар предпоследней пары, пыталась им объяснить, что правила есть правила, и Яньцин сам снялся с состязаний. Однако там, где не решала грубая сила, решала дипломатия. Цзин Юань отвёл тренера в сторону и что-то нашептал ей на ухо. Хотя лицо Юйкун побледнело, Цзин Юань по-прежнему продолжал ей улыбаться всё той же обаятельной и нежной улыбкой. И вот, Яньцин стоит за кулисами. Хотя он уже полностью оделся, в его руках покоился шлем — последнее, что ему нужно надеть перед выходом к сопернику. Однако Яньцин не торопился. Пока Блейд и Цзин Юань переводили дух — хвала богам, дипломатии и статусу генерала за то, что их не выгнали на трибуны — юноша сжимал в руках свой шлем и неуверенно смотрел на него, будто боясь его надевать. — Что такое? — Блейд первый обратил внимание на его странное поведение. Он догадывался, что именно с мальчиком не так, но решил повременить с вердиктом. Яньцин поджал тонкие губы. — Всё нормально… — пробормотал он скорее себе самому, нежели Блейду. — Я просто… И замолчал, наивно полагая, что его состояние ускользнёт от взрослых. Потерянный, он метался в собственных сомнениях, так что Блейду пришлось подойти и сесть перед ним на колено, дабы забрать из нервных рук шлем. — Слушай, ребёнок, — начал Блейд весьма прямолинейно, постукивая костяшками скрюченных пальцев о шлем. — Вот это — то, в чём ты хорош. Уж поверь мне, я разбираюсь в оружии. Или что, с разбитыми от велика коленками ты фехтовать можешь, а с царапинами на руках разучился? — Нет, я всё смогу! — заявил Яньцин, но голос его дрожал от неуверенности. Ох, этот мальчик так упрямо храбрился, хотя у самого чуть коленки не дрожали. Блейд тяжело вздохнул. Однако прежде, чем он попробовал ещё какие-то аргументы, над ними пророкотал низкий и добрый голос генерала. — Яньцин, — мягко позвал он. — Ты же знаешь, что мне совершенно не важно, выиграешь ты или проиграешь? Яньцин вздрогнул, но промолчал, послушно опустив взгляд. И тогда Цзин Юань продолжил: — Помнишь моё условие? Фехтование — это только… — Для души, — закончил Яньцин с кивком. Позади раздался голос тренера, объявляющего его имя, и Яньцин встревоженно потянулся к шлему — только Блейд среагировал быстрее. Он надел ему шлем, а Цзин Юань вложил ему в руку рапиру. Уходя на сцену, Яньцин ещё раз к ним обернулся в неверии, но они оба только махнули рукой, подбадривая. А когда мальчик полностью растворился в свете софитов, Блейд и Цзин Юань одновременно шумно выдохнули, будто скинули с плеч целую гору. — … Ненавижу детей, — пробормотал Блейд, чем вызвал у Цзин Юаня смешок. Обмякнув, они рухнули кто куда: Блейд, расставив колени и уронив на них руки, сгорбился на каком-то стуле возле стены; Цзин Юань эту самую стену подпирал спиной. Они не говорили, только пытались перевести взбудораженное экстримом дыхание. Блейд хотел бы закурить, да только не находил в себе сил (ещё и Юйкун время от времени стреляла в них нервным взглядом со сцены), так что приходилось лишь сидеть и перемывать в голове происходящее. А перемывать было что. Они молчали, но внутри них клубилось так много всего странного: та безумная ночь, планы на будущее, разговор о произошедшем… Ничего из этого не высказывалось вслух, но, говоря откровенно, Блейд не уверен, что он действительно этого хотел. Сейчас они друг другу не чужие, но и не любовники: они сами не понимали, что их связывает. Забота о ребёнке? Чувство вины? Поцелуи? Что бы то ни было, даже эта тонкая связь разрушится, как только кто-нибудь из них наконец откроет рот. Может, некоторым разговорам всё же стоит оставаться где-то под кожей. Пока Блейд наблюдал за мерцающими тенями, вытягивающимся по сцене, он совсем не заметил, как генерал положил руку на его напряжённое плечо. Инстинкты, видимо, подводят. Но когда Блейд посмотрел на своё плечо, он увидел на чужой ладони небольшую коробочку, плотно перевязанную красной лентой. — Что это? — он недоверчиво поднял взгляд на генерала. — Наше с тобой сотрудничество оказалось… Травмоопасным, — виновато улыбнулся Цзин Юань. — Не хочу, чтобы ты помнил только плохое. Под дрожащей перебинтованной рукой ленты опали, как опадают засохшие листья. В немой и напряжённой тишине под приглушённым светом ламп в коробочке покачнулись нежные, тонкие цветы, высеченные на деревянном футляре. На бархатной подушечке эти цветы казались такими хрупкими, будто даже дыхание Блейда смогло бы их погубить. — Это?.. — Блейд ошеломлённо постучал костяшками по коробочке. — Дерево гинкго, — мягко подсказал Цзин Юань, любуясь не цветами, но красоте, которая расцвела на чужом лице. — Не самый податливый материал. Блейд сглотнул, очерчивая треморными пальцами гравировку. Не профессиональная, любительская, однако выполненная с завидным старанием. Внутри портсигар был обит темно-красным бархатом. Чёрные резинки пришиты на совесть. Тут могло поместиться сколько, 20 сигарет? — Я хотел бы сделать побольше, — оправдывался генерал. — Но тогда было бы слишком громоздко и неудобно. — Нет, не надо… — Блейд резко качнул головой. — Всё… Всё хорошо. — На самом деле, это должен был быть сюрприз на утро, — вздохнул генерал. — Но как-то не сложилось. «Ещё бы», — чуть нерво хмыкнул Блейд про себя, не сводя с портсигара зачарованный взгляд. Казалось бы, такая мелочь… Даже если эта коробочка и планировалась как откуп за совместную ночь — не всё ли равно? Не вырезают для любовников по гинкго цветы. Впрочем, это была опасная мысль, Блейд сам это понял. Увлечься мечтой проще всего, если тебе кажется, что она настоящая. Под очередную волну аплодисментов Блейд взглянул на Цзин Юаня. Он улыбался, но улыбкой какой-то потерянной. Будто бы не понимал, достаточно ли веса придал своим словам, очевидны ли его намёки… В конце концов, Блейд ведь не простой человек. С ним по-обычному нельзя. — Если предположить, — он медленно, тяжело поднялся, морщась от боли под рёбрами. — Что я приму это, то в контракт придётся внести правки. Маленькая насмешка сработала: Цзин Юань смертельно побледнел. Хотя его улыбка всё так же украшала лицо, да и родинка под глазом придавала обаяния, в глазах Цзин Юаня заплескался ужас. И этот ужас был именно тем, что разрешило мрачные мысли Блейда. — Правки?.. — миролюбиво спросил он, уже готовясь идти на компромиссы. — Правки, — кивнул он. За спиной взорвались аплодисменты. Блейд с Цзин Юанем обернулись и увидели, как в свете софитов Юйкун поднимает вверх руку запыхавшегося, перенервничавшего мальчика. Когда он стянул с себя шлем, растрепавшиеся светлые волосы рассыпались по его плечам, светясь, будто цыплячий пух. — Надо же, — удивлённо пробормотал Блейд, наблюдая за тем, как Яньцин потерянно, но счастливо купается в лучах славы. — … Выиграл… — продолжил за него Цзин Юань, кажется, вообще этого не ожидавший. — Кхм, — Блейд кашлянул в кулак, прижав к груди портсигар. — К чемпиону точно будет гораздо больше внимания. — И это значит…? Блейд вздохнул. Опять всё делать самому. — Что договор придётся продлить. Малец же явно захочет побыть чемпионом не только Лофу, но и всего Сяньчжоу. — Точно, — Цзин Юань прикрыл усмешку ладонью, не сводя с Яньцина восхищённых глаз. — Да, тогда надо переписать договор. Продлим ещё на год? — Давай-ка пока без точной даты, — Блейд пожал плечами. — Поставь юристам задачку, как это лучше сформулировать. Они оба усмехнулись — Блейд саркастично, Цзин Юань рассеянно. Стоя друг к другу плечом, они наблюдали, как Яньцин жмёт руку своему оппоненту в свете славы, а затем восторженно оборачивается к ним. Глаза его сияли так ясно, что сама весна бы с ними соперничала. — Так, я пошёл курить, — уже было развернулся Блейд, но его остановила чужая рука. Она приобняла его за талию, мягко удерживая на месте. Пойманный беглец растерялся и попытался выбраться, но уже через секунду его чуть не сбил с ног молодой парнишка, врезавшийся в них со всей дури. Троица пошатнулась, но Яньцин обхватил их всех с таким рвением, с такой радостью, что ни одна сила бы перед этим не устояла. Теперь Блейда бессовестно зажали с двух сторон: с одной — наглый и мурлыкающий лев, с другой — его разбесившийся котёнок. — Я победил! Видели, я победил! — весело смеялся мальчик. А посреди них, замерев и не зная куда деться, пошатывался до глубины души возмущенный Блейд. Он хотел сопротивляться, хотел приструнить зазнавшуюся семейку, но в конечном итоге понял, что это бесполезно. Ему оставалось только обмякнуть и шипеть, пока его как игрушку тянули туда-сюда. И в конце концов, не имея к побегу ни сил, ни желания, незаметно улыбнулся. Тихонько, конечно, чтоб никто не видел. А то знает он это… Семейство кошачьих.