Меня спасаешь ты

Ледяная вода обжигала не хуже огня, пока её ноги тщетно стучали об дно, в бесполезной попытке освободиться. С каждым вдохом всё меньше воздуха, и всё больше воды. Её и так уже было слишком много. От недостатка кислорода все внутренности горели, каждая клеточка вопила, силы сопротивляться таяли с фантастической скоростью, но она продолжала бороться. В те редкие секунды, когда ей удавалось вынырнуть на поверхность, Фри с жадностью вдыхала жгучий воздух, царапая руки Арии, которые стремились вновь окунуть её в удушающий поток. Фри казалось её сердце билось быстро когда они бежали сюда, или когда завязался бой с Падшими. Она была неправа. То, что отбивало её сердце сейчас было несравнимо даже с моментами Охоты на девиантных Сплитов, когда жуткие неживые глаза чудовища гнали адреналин бешаным галопом по венам. Нет, сейчас всё это приумножили раз в десять. Грудную клетку словно пытались раздавить. Сердце колошматило об рёбра головой птицы, что раз за разом бьётся об прозрачное стекло, пока не убьётся. Неугомонные метания ревущим звоном прокатывались в ушах. Не паниковать. Не паниковать. Не паниковать становилось всё сложнее. Поверхность. Вдох. Рваное дыхание и булькающие хрипы из горла. Снова пылающая темнота и дно, которое она так явно ощущала под своими ногами. Поверхность. Вдох. Фри не знала сколько прошло времени, наверное не много, Падшие напали на них не так давно. Почему же тогда эта борьба, заранее обречённая на провал, ощущалась словно вечность? Вечность, которая вот-вот оборвётся, ведь Овен понимала, что долго она так не протянет. Хоть кто-то из протекторов к этому времени уже должен был заметить, что Фри не участвует в сражении, да и Ария что-то свинтила в сторонку. Значит, у Падших для них нашлось более занятное развлечение. Расстаться с жизнью вот так казалось таким глупым в своей ненужности, но в сущности, для Соларума, что в этом необычного? Сколько было у протекторов таких смертей, сколько людей резко покинули эту жизнь, оставив лишь воспоминания, которые также уйдут когда их некому будет помнить? А что останется от неё, кроме очередной безликой урны в Усыпальнице, в рядах Овна? Секунд на поверхности становилось всё меньше, но в те редкие мгновения, Фри мало что видела перед собой, кроме безумно распахнутых глаз бывшей протекторши. В них пылало какое-то дьявольское удовлетворение, будто она наконец завершала то, что давно начала. Овен впивалась ей в руки ногтями, расцарапывала ладони со всех сил, пиналась, но Арию, похоже, это только раззадоривало, она лишь с большим остервенением давила на неё и погружала в воду. Да и попытки Фри с каждым разом становились все более жалкими, она чувствовала что конец уже близок. Поверхность. Вдох. Бесполезный и короткий. Снова темнота, что казалось привязала к её телу неподъёмные камни, давящие со всех сторон, снова жгучий огонь распостронившийся по всем внутренностям, и протекторша вдруг поняла, что больше воздуха нет. Она в последний раз закашлялась, потратив последние крохи оставшейся энергии. Её место окончательно заполонила вода, она же плескалась сейчас и в сознании Фри. Она оставила попытки сопротивляться, сопротивляться было уже нечем, все части тела будто потяжелели в десять раз, двигать ими стало невозможно. Сквозь толщу воды, Фри расслышала чей - то заглушённый оклик, и хватка Арии почему - то ослабла, да так сильно, что Фри начала медленно опускаться ко дну. Над поверхностью быстро просвистело что-то светящееся, а мимо прошлёпали торопливые шаги. Ноги Фри уже коснулись дна. Наверное, это всё? Последняя волна безысходности сковала её тело, но в этом уже не было необходимости - Фри уже точно не собиралась никуда двигаться. Последняя ниточка связи с реальностью с треском, похожим на звук выстрела, оборвалась. Последняя крупица воли к жизни погасла и растворилась где-то в глубине. Затухающей искрой перед глазами закружились образы - первый день в Соларуме, Стефан, протягивающий ей руку, единственные воспоминания о прошлой жизни, наставничество над Максом, занятия в Манипуляционной, спокойный голос Водолея уверяющий её что у неё всё получится... но и эта агонически яркая, вращающаяся карусель вскоре затихла под натиском окружающей тьмы. Перед тем как она затопила всё, совсем рядом плюхнулось чьё - то тело, а затем всё вокруг окрасилось в бордовый и померкло. Волна воздуха резким рывком вбросила её в пространство, вызывая череду жутких рваных хрипов из её горла. Пока лёгкие пытались справиться с обрушевшимся на них притоком кислорода, мир вокруг Фри не фокусировался в одну целую картинку. Ослепляющий свет был везде, единственное что было видно чётко - лицо Стефана, такое белое, что могло тягаться с листом бумаги. Он поднял её в более-менее вертикальное положение, дрожа (и явно не от холода), прижал к себе трясущимимися руками. Янтарные радужки его глаз в панике словно вцепились в неё, ища подтверждения что с ней всё нормально, что Фри дышит. Фри задыхалась, стараясь одновременно выкашлять оставшуюся воду, и вдохнуть побольше воздуха, которого ей было сейчас так мучительно мало. Дыхательные пути точно разрывали на части. Мир за пределами лица Стефана постепенно приобретал очертания, рассеиваясь в опавших листьях. Фри забила дрожь, и она потеснее прижалась к тёмно синему мундиру Водолея, вдыхая запах сигарет, растворителя и масляной краски. Почему - то это странное, резкое, но такое знакомое сочетание помогло ей до конца осознать : она жива. Жива. Фри жива. А вот Ария... Ария уже нет. Словно прочитав её мысли, Стеф начал задушенно бормотать, запинаясь об слова, будто это ему в лёгкие заливалась вода, лишая воздуха. - Я... я не хотел - глаза протектора были распахнуты в неимоверном ужасе, вглядываясь вдаль, а каждое слово было словно адресовано туда. - Не хотел... снова... Светлые звёзды, у меня крыша поехала когда увидел... Я не думал что снова смогу... Фри попыталась что-то сказать, она сама не знала что, но из горла вырвалась только череда гулких хрипов, и она затихла. Всё, что ей пока оставалось, это понимающе придвинуться к Стефану ближе, и постараться успокоиться самой, параллельно пытаясь восстановить дыхание. Слёзы, сдерживать которые уже не было сил, горечью покатились по лицу, но девушка и так была насквозь мокрая, вряд ли их хоть кто - то смог бы заметить. Со временем, до слуха донеслось биение его сердца, такое близко, будто оно было её собственным. Похожее на стук колёс старого локомотива. Только, сейчас было похоже, будто локомотив со свистом летит в пропасть, сойдя с рельсов... Неразборчивый комок мыслей сформировавшийся после утопления потихоньку начал распутываться, и его отдельные нити отстранённо всплывали в явно перегруженном мозгу. Ну, что - что, но она точно не винила Стефана, ровно как она никогда не считала его Палачом, а Паскаль может плеваться ядом сколько угодно. Для Фри, какая-то часть Водолея всё равно оставалась тем доброжелательным парнем, который помогал ей с Манипуляциями, и шутил несуразные шутки, когда она только попала в Соларум. Безусловно, эта часть была хорошенько так потрёпана и закопана под долгими годами Протекторства, базой Падших, и прочими жизненными невзгодами, но наверное, где-то под всеми эти завалами, она всё ещё есть. Фри не просила её возвращения, она ведь и сама больше не являлась той непонимающей новенькой, которой прибыла в Соларум. Просто было приятно думать, что прошлое утеряно не навсегда. Прошлое... При мысли о нём, на краешке сознания замаячил образ Хранителей, но Фри отмахнулась от него. Нет, сейчас она уж точно не будет о них думать. Нужно было собраться, стиснуть волю в кулак и встать, хотя выбираться из тёплых, крепко державших её рук Стефа очень и очень не хотелось. Она ведь не может вечность тут сидеть, промокшая до нитки, вплотную прижатая к Стефану да вдобавок ещё и с трупом Арии рядышком. Но по какой-то неведомой причине, пока что, менять что-то в этой абсурдной ситуации ни желания, ни сил абсолютно не было. Сейчас рядом с ним было так спокойно, будто это не её только что пытались утопить. Так спокойно, и в то же время, что - то внутри приятно и неизведанно волновалось от осознания того, как близко к себе протектор её притянул. Страх такой близкой и такой возможной смерти отступил на второй план и затих, уступая место навалившемуся ощущению покоя, от чего в какой то степени даже стало смешно. Наконец, с большой неохотой Фри поднялась, закряхтев от занывших мышц, которые немедленно дали о себе знать. Стеф стрельнул в неё глазами, в глубине которых плескалась тревога, но протекторша, не обращая внимания на подкашивающиеся ноги, вкладывая всю возможную твёрдостью в голос проговорила: - Я в порядке, Стеф. Со мной уже всё хорошо. Вышло немного неубедительно, её конечности ощущались как один большой кровоточащий синяк и так и норовили сдать, но эта неумелая ложь стоила того мимолётного облегчения, промелькнувшего в перепуганных глазах Водолея. Почему-то, ей и самой стало от этого легче, и облокотившись на предложенную им руку, Фри, глядя в глаза Водолея, произнесла : - Спасибо. - ей бы хотелось сказать больше, но только одного этого слова было вполне достаточно, что бы выразить всё, что она хотела. Ответа Овен не получила, но в янтарных глазах Стефана что-то потеплело, и большего ей было не нужно. Когда тело Арии было вытащено из реки, протекторы вместе побрели вдоль каменистого берега, немного шатаясь, и каждый думая о своём.

***

Последняя мало - мальски пригодная ветка для погребального костра уже стояла в строю таких же, образуя пирамиду. О том, что, а вернее кто находился под этой пирамидой, Фри старалась не задумываться. А ведь если бы Стефан вовремя её не спас, на месте Арии сейчас лежала бы она сама. Только вот её прах потом покоился бы в урне, среди тысячи рядов таких же, а то, что останется от Арии разнесёт по всей округе ветер. Но принцип - то один и тот же. Нет, Фри не могла сказать что испытывает к мёртвой Падшей уж прям какого-то огромное сочувствие. Она бы убила её и любого другого протектора без промедления, что ей почти удалось. Да и смерть, даже такая, была куда предпочтительнее участи на столе у Шакары. Но и радости от её смерти Фри тоже не чувствовала. Пока что, всё на что её хватило, так это на сожаление по поводу прибавившегося действующего лица в их со Стефаном кошмарах. Она ведь знала, что они преследуют его с самой базы Падших. А вот в её, Ария будет стоять позади чёрно - белых силуэтов Хранителей, в одной шеренге с Пабло и безликими фигурами мамы, отца и сестры, пока со всех сторон эхом несётся и разбивается "Бесполезная". Из тянущейся тьмы мыслей Фри вырвал Стеф. Молча подойдя и взяв её за руку, он чиркнул зажигалкой, и уже спустя пару секунд, сухие ветки объяло пламя. Огонь всё разгорался, и внутри Фри что - то снова беспокойно заворочилось. Если бы он не спас её... Но он спас. Стефан спас её. Как и он помог ей в освоении в Соларуме и управлению Манипуляциями. Как и был готов пожертвовать восемьдесят процентов его воспоминаний. Как и поймал её у самой границы Манипуляций на территории Падших, где ещё чуть чуть, и она бы погибла. Как успокаивал её когда она только прибыла к протекторам, если её не слушался эфир или мучили неясные отголоски прошлого, а после показывал ей свои картины. Он спасал её, столько много раз, даже несмотря на то, что их дружба вот уже много лет как утрачена. Когда они повернулись к костру спиной, вспыхнувшее пламя уже плясало на полную мощь. Они двинулись туда, откуда пришли, и слова были в этот момент излишни. Тем не менее, именно невысказанные слова заполонили воздух между ними, оседая тяжестью мивнуших событий. - Ты спас меня, Стефан. - думала Фри, возвращаясь к остальным протекторам. - И продолжаешь спасать, сколько бы лет не прошло.