Злые тени

В какой момент всё пошло не так? Когда вместо седьмого курса Гермиона с друзьями направилась искать крестражи? Или когда в трактире Аберфорта их настигли Пожиратели? А может, в тот момент, когда распределяющая шляпа выкрикнула «Гриффиндор»? Не самые животрепещущие вопросы, о которых следовало думать Грейнджер. Ей скорее стоило тише дышать и постараться не шевелиться, чтобы не вляпаться в дохлую подкроватную крысу, умершую явно не самой благородной смертью. Жужжащие над гниющей плотью мухи и полудюймовый слой пыли совершенно не добавляли атмосфере шарма, но перетерпеть омерзительное соседство было куда разумнее, чем отойти в мир иной. — На кой хрен мы сюда припёрлись? — тяжелый металлический голос раздался из соседней комнаты. — Здесь давно никого нет. — Твоё дело искать, а не пиздеть, — так же глухо проговорил другой. Монотонная неестественная речь звучала так, словно они вели беседу с огромными котлами на башке, которые вибрировали от каждой звонкой согласной. Зато тяжелые шаги слышались настолько отчетливо, что можно было оглохнуть. — Вали на второй этаж, — сухо сказал один из них, неторопливо продвигаясь в глубь комнаты. — А ты? — А я постараюсь не очень громко рыдать в твоё отсутствие. — Мерлин, да какой же ты мудила. Несмотря на полное отсутствие интонаций, Гермионе показалось, что в последней фразе было что-то знакомое, однако, инстинкт самосохранения истерично верещал внутри, что она думает не о том. Ей нужно было бежать. Схватить Гарри в охапку и давать деру как можно дальше отсюда. Вот только куда? Война затянулась. Ни Орден, ни Министерство не смогли ничего противопоставить армии Волан-де-Морта, а Грейнджер с Поттером до сих пор не отыскали все крестражи. Полуразрушенный Хогвартс опустел и больше не принимал учеников — восстанавливать школу и вести занятия, как раньше, было попросту некому. Остатки выживших разбрелись кто куда, не желая продолжать кровопролитие. Но хуже всего было появление третьего фронта, который не вступал в переговоры и не выдвигал никаких требований, принося проблемы одновременно и Пожирателям, и членам Ордена. Массивная тёмно-серая подошва опустилась в полу-ярде от железной ножки кровати, и ведьма замерла. Сердце ударило по барабанным перепонкам так, что казалось, его можно услышать извне. Под весом мужчины половицы скрипнули, и Грейнджер зажмурилась, надеясь исчезнуть. Скрип повторился, и, на мгновение ощутив облегчение, ведьма чуть не вскрикнула, когда по старой железной кровати долбанули ногой. С ржавых пружин посыпались мелкие рыжие песчинки, устремляясь в нос и глаза, отчего захотелось резко вскочить и отряхнуться. — Вылезешь, или помочь? — голос с железными нотками раздался прямо над головой, и кровь в жилах заледенела. Напрасно Билл и Флер наложили антитрансгрессионные чары на свой коттедж. Даже если Гермионе удастся отбиться, хватит ли ей потом сил, чтобы трансгрессировать? Но куда более важный вопрос: хватит ли сил отбиться Поттеру? Прикусив щеку, ведьма выругалась про себя. Ностальгические воспоминания друга по усопшему эльфу и милым дружеским посиделкам стоили им слишком дорого, но сокрушаться уже поздно. Палочка в правой руке жгла вспотевшую ладонь. Ещё секунда промедления, чтобы собраться с мыслями и сделать всё правильно: без права на ошибку и шанса переиграть. Кровать резким рывком впечаталась в стену, вонзившись изголовьем в бетон почти на три дюйма. Грейнджер синхронно подняла глаза и палочку, уперевшись взглядом в высокую, крепкую мужскую фигуру, облаченную в непривычную чёрную экипировку. Половину лица закрывала плотная тёмная маска, а макушку венчал небрежно собранный пучок белых волос. Тревожность внутри сгустилась, собираясь в плотный комок, и нервозность подступила к глотке. Она уже видела волшебников третьего фронта, и они не походили на праздных зевак, решивших заглянуть на огонёк. Это были именно солдаты. Один похож на другого: ни лиц, ни имен, ни голосов. Их отличал лишь рост и цвет волос, однако в той суете, которую они обычно создавали, никому не проходило в голову приглядываться. Грейнджер своими глазами видела, как один из них раздробил череп Римуса, а другой прикончил Нимфадору. Без жалости, без промедления, без насмешек. Они делали это так, словно убирали мусор. И потери нёс не только Орден. Армия Волан-де-Морта тоже редела: Малфои, Кэрроу, Роули, Лестрейнджи… Все, кто был не угоден. Их попросту уничтожали. — Долго думаешь, — бездушный искусственный голос врезался в разум, раскалывая его надвое. Короткая синяя вспышка сорвалась с кончика палочки, пронеслась чуть левее мужского плеча и врезалась в потолок, повредив массивную деревянную балку. Ведьме даже показалось, что её оппонент удручённо фыркнул, будто ожидал от неё большего. Его рука, удерживающая палочку, описала подобие перечеркнутой дуги, и тени в комнате стеклись к его ногам. — Конфринго! — выкрикнула Гермиона и перекатилась в сторону, услышав, как взрыв разнёс старое кресло. Она почти поднялась на ноги, но, услышав возню на втором этаже, отвлеклась и потеряла концентрацию на полсекунды, которой хватило, чтобы темнота под ступнями ожила. Она переползла на её кроссовки и с пугающей скоростью обвила штанину, сдавливая ногу. Полупрозрачная вуаль стала плотной и крепкой, сковывая движения. — Экспекто Патронум! Маленькая бело-голубая выдра слетела с кончика палочки и юрко облетела вокруг хозяйки, рассеивая темноту на своём пути. Мельком улыбнувшись маленькой шаловливой помощнице, ведьма столкнулась с буравящим её холодным взглядом. И ей показалось всего на мгновение, что в них блеснуло опасное любопытство. — Венейто, — чуть приподняв бровь, произнес он. Чёрная гуща под его ногами испустила подобие бульканья, и из черноты появилась массивная шипастая звериная лапа. Волшебник сделал небольшой шаг назад, словно освобождая сцену для нового артиста, и тёмные шлейфы образовали тело громадного разъярённого животного, больше всего напоминавшего нунду. Его колючая грива встала дыбом, и комнату наполнил громогласный рык. Даже если трижды себе повторить, что размер не имеет значения, зерна страха под рёбрами никуда не исчезнут. Они уже пустили корни и проникли в самую глубь сердца, породив сомнения. Однако когда дикое подобие кошки проглотило маленькую серебристую выдру, ведьма окончательно впала в ступор. Она встревоженно сглотнула, глядя на то, как мерцающий голубой огонёк погас и затянулся чёрной дымкой. Гермиона почувствовала, что её соперник улыбается. Она не видела этого. Не могла видеть, но отчетливо ощущала кожей, как на пару мгновений изменилась атмосфера вокруг, обрушив на её плечи отчаяние. Но волшебник явно не был столь сентиментален. Его запястье изогнулось, и зверь в один большой прыжок настиг жертву. Его массивное тело расплылось воздушными полупрозрачными волнами и обдало ведьму брызгами тонких теневых лент. Они сковали предплечья так, что кости затрещали и палочка выскользнула из пальцев, звонко отскочив от пола. Тонкая режущая нить обвила горло, и дыхание перехватило. Нервы истошно сократились, а глаза распахнулись так широко, словно Грейнджер хотела как можно лучше запомнить своего убийцу. В холодном взгляде серых глаз не было ничего. Он смотрел отстранённо, даже скучающе. Бездушный, жестокий мудак. Что-то кубарем скатилось вниз по лестнице, и в ушах появился звон. То ли от сторонних звуков, то ли от тени, прорезавшей кожу. В глазах собрались слезы, и Грейнджер несколько раз машинально приоткрыла рот, стараясь проглотить недостающий кислород. — Ну твою налево! — раздражённый железный голос раздался из-за женской спины. — Опять? Давление на плоть мгновенно исчезло, и ведьма рухнула на пол, жадно вбирая воздух. Она закашлялась и схватилась за горло, стараясь удержать спазмы, растекающиеся по груди. Глухие хрипы отразились от стенок черепа, и всё тело затрясло. — Она брыкалась, — цокнул языком парень напротив и вывел кончиком палочки дугу обратно, отчего серые силуэты расползлись по местам. — Потом истерично ногами потопаешь, — он сделал пару шагов в сторону Грейнджер и поднял её палочку с пола. — Пакуй очкарика, и выдвигаемся. От прикосновения протянувшаяся тонкой неглубокой полосой рана на шее засаднила. И в тот же миг грубая веревка обвилась вокруг предплечий, плотно прижав руки Грейнджер к телу. Сердце почти остановилось, но вид собственной крови на кончиках пальцев отрезвил разум. Если она сдастся сейчас, то весь волшебный мир проиграет. Да к чёрту мир! Она проиграет! Подступив ближе со спины, волшебник наклонился и коротким сильным рывком поднял её на ноги. Однако он не успел отстраниться, как Гермиона со всей дури саданула ему затылком в лицо. Плевать, куда она попала, но тяжёлый металлический выдох огласил: в яблочко. С размаху наступив пяткой на мысок тяжёлого ботинка, она подумала про себя: говорила же мама, быть женственнее и почаще носить каблуки, хотя бы невысокие. Сейчас её совет пришелся бы очень кстати. Развернувшись к отшатнувшемуся оппоненту лицом, ведьма услышала звуки борьбы, доносящиеся из коридора. Самих волшебников же видно не было, хотя ещё минуту назад они были в дверном проёме. Видимо, Гарри тоже решил не отставать и добавить своему конвоиру проблем, что ещё больше воодушевляло. Наспех оценив свои шансы против нахального белобрысого мудака, Грейнджер замахнулась, чтобы ударить его в пах, но недооценила чужую ловкость. Он перехватил её ногу в паре дюймов о себя за щиколотку, и Гермиона вновь встретилась с серыми глазами. Малфой. Драко, мать его, Малфой. Это было невозможно. Министерство признало его погибшим спустя неделю после кончины его родителей. За неудачную операцию в Хогвартсе должен был кто-то заплатить, и семья Люциуса попалась под горячую руку Тёмного Лорда. А уж ликвидация Драко стала делом принципа, чтобы извести всю омерзительную трусость под корень. И если бы не столь близкий контакт, Грейнджер никогда в жизни его не узнала бы. С последней встречи на шестом курсе он вырос чуть больше, чем на голову, и явно не вылезал из спортзала с даты своей официальной смерти. Иначе ведьма не могла объяснить, как из субтильного зализанно додика в костюме с папиного плеча получилось внешнее подобие мужчины. — Проигрываешь, мышка, — он дёрнул лодыжку вверх, отчего Гермиона потеряла равновесие и рухнула навзничь. Вдоль позвоночника растеклась тупая боль, которая уже спустя секунду не казалась проблемой, потому что малая берцовая кость затрещала и хрустнула от давления мужских пальцев. Режущая боль заполнила естество, и ведьма вскрикнула, но её вопль поглотил взрыв. Зрение поплыло мутными пятнами, а кислород обжёг глотку. Голова закружилась, и новый взрыв повис звоном в ушах. — Руки нахуй от неё убрал! — проорал Гарри, направляя палочку на врага. — Какой нервный… — даже сквозь железный отзвук Грейнджер слышала в тоне своего мучителя насмешку. — Что же ты будешь делать? Он сжал её ногу сильнее, и ведьма сдавленно заскулила, стиснув челюсти. Боль с новой силой растеклась по мышцам, а на глазах проступили слёзы. Спазмы гуляли по телу, не позволяя восстановить дыхание и успокоиться. Поттер что-то выкрикнул, и звонкий хлопок, напоминающий рванувшую петарду, обжёг раздражённый мозг. Повернув голову в сторону друга, Гермиона с трудом осознала, что происходит. Чужое древко обожгло его, а очухавшийся соперник огрел сзади. Чёрная тень сбила его с ног и обвилась вокруг колен, не позволяя двигаться. — Лажаешь, — отпустив ногу ведьмы, обратился к напарнику Малфой и выпрямился в полный рост. — Да пошёл ты, — пошатнувшись, брякнул тот в ответ и опёрся спиной о косяк. — Сам не лучше. — Да какого хера? — гневно выпалил Гарри. — Какого хера вам надо?! — он приподнялся, упираясь ладонями в пол за спиной, и его глаза расширились. — Симус?! В повисшей тишине было слышно, как последняя нервная клетка Грейнджер затрещала по швам. Трясущимися руками стерев слёзы, она всмотрелась в знакомо-незнакомое лицо и к собственному ужасу поняла, что друг, которого уже три года считали пропавшим без вести, стоял в паре ярдов от неё. Тот самый веселый, взбалмошный одногруппник, который косячил на каждом шагу и умудрялся сделать нитроглицерин даже из воды, пришел, чтобы взять их в плен. Уму непостижимо. — Позже пообнимаетесь, — съязвил Драко и, потерев переносицу, размял плечи. — За что? — почти беззвучно выдохнула Гермиона, бездумно уставившись в расщелину на полу. — За всё хорошее, что вы сделали, — без особого энтузиазма ответил он, наставляя на неё палочку. — Или не сделали.