Глава 14
8 апреля 2026 г., 13:45
Глава 14
***
Примерно год с небольшим назад Весна в этом году выдалась капризной. То солнце раскаляло асфальт до липкого марева, то небо затягивалось свинцовыми тучами, и дождь хлестал по крышам, будто кто-то наверху решил заново переписать весь код мира. Но 30 апреля выдалось тёплым, почти летним днём. Воздух пах свежестью и чем-то неуловимо новым – тем самым предчувствием, которое сжимает грудную клетку и заставляет сердце биться быстрее. Лина не знала тогда, что этот день изменит всё. Знаете, каково это – смотреть на человека и понимать, что ты для него – целый мир, а он для тебя… опасность? Лина поняла это в первый же день. Она сидела у окна в аудитории 215, скучала и ждала, когда этот дурацкий курс, наконец, закончится. Выбритые виски уже отросли, но она ленилась их поправлять. Кольца в ухе холодили мочку. Она крутила на пальце одно из колец, разглядывая скучную серую косу преподавательницы. А потом вошла неизвестная девушка. Светлые волосы растрепаны, щёки красные – явно бежала. Осмотрелась, будто потерянная, подошла к Лине и спросила: «Свободно?». Лина хотела сказать «нет». Рядом с ней никто не садился, и она привыкла к этому вакууму. Но незнакомка уже смотрела на неё своими тёплыми, дурацкими глазами, и Лина не смогла. «Конечно», – ответила и даже улыбнулась. Сама не знала зачем. Девушка спросила про концерт. Лина ответила неохотно – не хотела, чтобы та поняла, как пристально она за ней следила. «Да, а что такое?» – буркнула Лина, делая вид, что ей всё равно. Но ей не было всё равно. Она стояла в третьем ряду и смотрела только на неё. На то, как та летит в прыжке, как свет падает на её лицо, как она улыбается – не сцене, а самому воздуху вокруг. Лина не должна была этого замечать. Не должна была. Но она написала ту записку. Скомкала её, бросила на тетрадь, а сама уставилась в потолок, делая вид, что поглощена лекцией. «Особенно вышел круто твой прыжок в финале. Как ты ещё не сломала сцену?» – это было глупо, по-детски, но ей нужно было что-то сказать. Что-то, что не выдаст её. Лина думала, что девушка выкинет записку, даже не прочитав. Но та сжала её в ладони и… покраснела. Вот тогда Лина и испугалась. Потому что она узнала этот румянец. Она знала, что он значит. Она сама так краснела, когда смотрела на неё на концерте. И если девушка краснеет из-за её глупой записки… значит, она чувствует то же, что и Лина. А Лина не могла этого допустить. Почему? Потому что она – Линаида Коваль. Та, от кого уходят. Та, кому говорят «ты слишком сложная», «с тобой невозможно», «давай останемся друзьями». У неё уже был опыт. Она знала эту траекторию наизусть. И она не хотела пройти её с ней. После того, как они обменялись номерами, после того как Лина узнала её имя – Сако. Сако была… другой. Светлой. Открытой. Она смеялась так, будто мир был безопасным местом. Она доверяла людям. Она верила, что если что-то чувствуешь – нужно говорить. Лина не хотела быть той, кто научит её, что мир не такой. Не хотела быть той, кто однажды увидит в её глазах то самое облегчение. Поэтому она выбрала роль. Ту, в которой была сильной. Ту, которая не нуждается. Лина стала для Сако насмешливой, держащей дистанцию. Она назвала Сако «тормозом» в записке, которую оставила вместе с ручкой. «Завтра вернешь. Ауд. 215, 18:00. Не опаздывай, тормоз». Она усмехалась, когда Сако опаздывала. Иногда, когда девушка в очередной раз задерживалась, Лина писала ей: «Сакоооо, ты где? Придёшь – плюну». И Сако, словно по волшебству, через пару минут прибегала, виновато опуская глаза: «Ну, Линааа, ну не надо. В последний раз опаздываю». Но Лина знала, что это «в последний раз» никогда не наступит. Она вела себя так, будто ей всё равно. Но на последнем занятии, когда Сако села рядом, Лина всё равно сказала: «Сако, ты как всегда вовремя». И не смогла сдержать усмешку. А потом, после теста, обхватила Сако за шею руками, и её сердце колотилось так, что, наверное, Сако чувствовала это через кожу. Сако рассказала про теплоход. Её глаза светились. «Ладно… только если ты со мной», – сказала Сако. И Лина обрадовалась. Слишком сильно. «Так тебе тоже? Давай соглашайся!» – выпалила она, забыв на секунду, что должна быть равнодушной. Теплоход. Три дня, которые Лина вспоминала потом каждый раз, когда не могла уснуть. Они жили в одной каюте. Запах Сако, её смех. Они дрались подушками, хохотали, пока не рухнули на одну кровать. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Лина смотрела в глаза Сако и чувствовала, как всё внутри неё кричит: «Скажи. Скажи сейчас». Лина первая отстранилась. Потянулась за водой, сделала вид, что ничего не случилось. «Ладно, пора спать», – сказала она, хотя знала, что не уснёт. Не уснула. Ворочалась всю ночь, слушая дыхание Сако. А на второй день Сако предложила заплести Лине косы. Лина согласилась. Глупо, правда? Она могла отказаться. Но ей так хотелось прикосновений. Пальцы дрожали. Девушка была так сосредоточена, будто сдавала экзамен. Лина пошутила, чтобы скрыть, как сильно колотится сердце. Та не ответила. Только тихо выдохнула, продолжая перебирать пряди. А потом Лина не выдержала и повернула голову. Их глаза встретились. Она видела, как Сако смотрит на её губы. И Лине захотелось исчезнуть, раствориться, провалиться сквозь пол каюты, потому что она знала – если Сако сделает ещё один шаг, она не сможет притворяться. Сако опустила глаза. Закончила косу. Отстранилась. На утро Лина оставила записку. «Есть шансы?» Лина не подписала её. Просто оставила на подушке Сако. Трусливо? Да. Но она хотела, чтобы Сако знала. И в то же время боялась. Если Сако догадается – значит, она тоже смотрела на Лину так, как Лина на неё. Если нет… Лина сможет сделать вид, что это была не она. После теплохода они стали общаться чаще. Гуляли после пар, болтали обо всём. Однажды, в мае, они зашли в магазин. Лина выбирала между энергетиком и лимонадом, когда Сако спросила: «Сколько у тебя было отношений?». Лина замерла. Крутила на пальце кольцо, делая вид, что размышляет. «Пара… если это можно назвать отношениями. Там всё сложно было». Сако сделала глоток воды. «А у меня вообще не было. Была одна… передружба или недоотношения, что ли. С девушкой. Остальные просто отказывали, когда я признавалась». Лина не поднимала глаз. Боялась, что Сако увидит в них то, что она так старательно прятала. «Понятно… Я вот тоже по девушкам». Сказала так тихо, что Сако едва расслышала. «Я так и знала!» – вырвалось у Сако. Лина испугалась, что напугала её своей резкостью, но та тут же смутилась: «Прости, если напугала. Просто заметила кольцо и… ну, знаешь, стереотипы…». Лина наконец подняла глаза. Сако смотрела на неё с надеждой. С надеждой, которая пугала Лину до дрожи. «Не переживай, всё нормально», – улыбнулась она. В тот вечер они гуляли на час дольше обычного. Разговаривали обо всём и ни о чём одновременно. Но между ними словно исчезла невидимая стена. Они стали общаться чаще, ближе. А Лина испугалась ещё сильнее. Потом была прогулка по набережной. Сако спросила про записку. Лина соврала: «Не-а». Слишком быстро. Слишком уверенно. А потом, глядя куда-то в сторону, сказала: «Давай договоримся, что было на теплоходе – останется на теплоходе?». Сако кивнула. Лина видела, как ей больно. Но она знала: так будет лучше. Для Сако. Летом они разъехались по лагерям. Лина стала командиром клуба профессионального развития. Сако – комиссаром. «Мы будем работать вместе», – сказала Лина тогда. И в её словах не было ни капли той холодности, которую она так старательно культивировала. Она хотела быть рядом. Даже если рядом – это только работа. А потом Сако начала встречаться с Микой. Лина узнала об этом случайно. Увидела их в коридоре – Сако улыбалась, Мика держала её за руку. И Лина… она была рада. Честно. Потому что теперь Сако будет счастлива. С кем-то, кто не боится. С кем-то, кто не строит из себя ледяную королеву. Она должна была радоваться. И она радовалась. Правда. Просто потом она пошла в магазин, купила три бутылки пива и выпила их за вечер, глядя в потолок своей комнаты. Когда они расстались, Лина почувствовала облегчение. А потом – ненависть к себе за это облегчение.
