забытые клятвы

      Драко устроился на кожаном диване у камина, наслаждаясь теплым светом от огня, который едва освещал комнату. Протянув руки, парень грел окоченевшие пальцы. Как-то Гарри ему сказал, что его ладони холодные даже в июле, и он — олицетворение январской стужи. С тех пор эта фраза так и закрепилась в памяти блондина — он вспоминал о ней каждый раз, как замерзал.       Обстановка в комнате была мрачной, но для Малфоя это была привычная тишина: он рос в атмосфере молчаливого величия и к такому привык. В углу сидел тепло укутанный в безразмерный свитер домовик и напевал себе под нос колыбельную, не спеша распутывая шерстяную пряжу.       Драко подобрал колени на диван, утыкаясь в них подбородком и наслаждаясь успокаивающим, едва доносившемся пением. Убаюкивающая обстановка действовала на него расслабленно, и он прикрыл глаза. Такие моменты напоминали ему одни из счастливых воспоминаний — вечера в доме на площади Гриммо. Так же тихо потрескивающий камин, приглушенные посторонние звуки и теплая рука Гарри на его бедре. Малфой был уверен, что тогда они делили одну жизнь на двоих.       — Скитт, как часто ты позволяешь себе надеяться? — Голос парня показался слишком тихим и чужим. Он шумно сглотнул ком в горле, чувствуя, как слипаются ресницы от усталости. — Даже если надеяться уже не остается сил.       — Скитт надеется всегда, — бодро и весело отозвался домовик. — Скитт надеялся связать свитер, и Скитт его связал. Только не на себя. Теперь это лежанка для кота мадам Нарциссы. Надежда — она такая. Не угадаешь.       — И вправду, — согласно кивнул он. Кажется, домовик был единственным, кто понимал его хотя бы на уровне простых слов. Парень откинулся на спинку, и кожа дивана под его весом неприятно заскрипела в тишине. Он чувствовал, как напряжение уходит, и внутреннее беспокойство начинает растворяться в этих малых, уютных вещах.       Он нащупал в кармане домашней одежды кольцо. То самое — гладкое, золотое, с гравировкой внутри: «Моему Драко от Гарри». Драко перекатывал его между пальцами, чувствуя, как острота воспоминаний снова выжигает в памяти его имя, как клеймо на сердце. Оно не блистало, не сияло драгоценностями, не стоило состояния. Но это кольцо было настоящим. В отличие от нынешнего — слишком дорогого, слишком выставочного, слишком Нотта.       Пять лет. Пять. С тех пор, как Гарри исчез на той проклятой миссии, оставив после себя только пустоту и кольцо, которое никто так и не надел. Оставил одну несчастную жизнь, которую теперь проще списать на сон.       Как только он успел спрятать кольцо обратно в карман, за плечами возникли знакомые руки. Горячие, цепкие — Тео. Его прикосновения всегда были такими плотными, сексуальными, как если бы они пытались привязать его к себе, заставить забыть, что когда-то его сердце принадлежало другому.       — Твое тоскливое настроение заразно, — протянул Теодор, голос был низким и слегка хриплым, как будто каждое слово вытягивалось сквозь плотную ткань ночи. Его дыхание коснулось кожи Драко, и тот вздрогнул. — Что тебя так расстроило?       — Ничего. Только устал. Всё, что я трогаю, воняет архивной пылью, а в глазах то и дело всплывает эта рыжая макушка, — Драко запрокинул голову на спинку дивана, полусонным взглядом уставившись на Теодора. Он старался скрыть свою боль за иронией, но глаза выдавали его. — Ты был прав. Я явно помешан на Уизли. Или он на мне. Возможно все вместе. Странная форма извращенной одержимости.       — Мне стоит беспокоиться? Мало ли чем вы там занимаетесь вдвоем в Аврорате.       — О, да. Ничто так не возбуждает, как мужчины, не умеющие читать без запинки и не отличающие кофе от чернил.       Теодор прыснул от смеха, обходя диван и усаживаясь рядом. Его присутствие обычно приносило либо очередной всплеск эмоций, либо сексуальное наваждение. Но сейчас он — опять полуголый, приятно пах домом и уютом. Его руки продолжали мягко массировать шею и предплечье Драко, будто пытались вытерпеть его сопротивление, не давать ему убежать от себя. Разморенный Драко склонил голову, прикрывая глаза.       Размякать рядом с Тео было опасно. Он позволял этому случаться, но только потому, что знал: у него есть контроль.       Теодор продолжал его ласкать, но Драко всё ощущал пустоту внутри. В его груди не было места для чего-то более чем привязанности и уважения. Он не мог любить Тео так, как когда-то любил Гарри. И в этом была самая болезненная истина — Драко не знал, как отдать себя полностью.       Он ни разу не позволял необдуманным словам слетать с его языка, особенно в сторону Тео. Одно неверное движение — и он пленник во власти Нотта. Он и так под его контролем. Тело — да, сердце — нет. Он делил с ним постель, ночи, страсть, но не впускал в своё сердце. Как бы сильно Тео не пытался.       — Тебе стоит лечь спать, ты в полусонном состоянии. — Дыхание опалило ухо, и Малфой подобрался, пелена сна ушла. Взгляд его стал ясным — он осторожно опустил колени на пол, ощущая, как напряжение возвращается. Теодор не убрал руки, наоборот, притянул его ближе.       — Да, стоит. Но все мои мысли погружены в работу. — Его слова вылетели автоматически, и он тут же пожалел о них. Но это была правда. Работа была единственным, что могло заполнить пустоту. — Уизли меня полностью отстранил. До сих пор не доверяет. А подробности их вылазки я знать не могу. Совершенно секретно. Ты в курсе?       — В курсе, но без подробностей. Это касается только министра и Уизли, — Теодор говорил это с такой уверенностью, что Драко почувствовал, как его собственная неуверенность стала ещё более явной. В глаза Нотта сквозили сила и привязанность. Он провёл ладонью по его скулам, затем пальцами прошёлся по волосам, словно заставляя позабыть о работе. — Ты просто чертовски очарователен, ты знал?       — Да, конечно. Как же я мог забыть. — Драко усмехнулся, проводя пальцем по оголённой ключице Тео, словно случайно. Он знал, что этим жестом он уже снова сбивает его с пути.       — Иногда я думаю, что люблю тебя больше, чем ты себя. — произнёс Теодор так тихо, что эти слова звучали как обещание, как готовность сделать всё ради него. Он прижал Драко к себе, нежно обвив руками его талию. Малфой замер на мгновение, чувствуя, как слова звучат не как очередная игривая фраза, а как нечто большее. Он посмотрел на мужа, и, несмотря на свою склонность к иронии, не смог сдержать лёгкую улыбку. В его глазах мелькнула неуверенность, которую Теодор едва ли заметил. — Как всегда, ты не выходил у меня из головы весь день. Надеюсь, ты гордишься этим?       — Разумеется. Я идеален и хорош собой.       — Определенно, — Теодор неспешно провел большим пальцем по нижней губе Драко, а другой рукой сжал его бедро так, что Малфой едва удержался от того, чтобы не застонать. Его дыхание стало тяжелым, а взгляд — темным.       — Мне нужно успеть доделать отчет, — произнес Драко, пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль над ситуацией. Он заметил, как на лице Теодора промелькнула легкая тень недовольства, но тот быстро скрыл её за привычной маской безразличия. Он позволял Тео думать, что контролирует игру. Хотя на самом деле… сам не знал, кто здесь кем играет. — Я бюрократический бог, без меня никуда.       — Минуту назад ты таял под моими прикосновениями, а сейчас вновь вспомнил о своей работе? — Нотт сжал волосы Драко, заставляя голову запрокинуться назад, и прикусил шею, оставив след, который не исчезает сразу. Боль перешла в легкое возбуждение, заполняя каждую клеточку его тела. — Ты снова выбираешь работу вместо меня. Что, не можешь устоять перед этими отчетами?       — Поверь, устоять перед тобой труднее. — прошептал Малфой, улыбаясь чуть шире. Огонь внутри него разгорался все сильнее. — Я не могу быть менее продуктивным, иначе кто будет спасать Аврорат от идиотских решений?       — Аврорату наплевать на тебя, Драко. — Нотт насмешливо улыбнулся, его глаза сверкали, а тело немного наклонилось вперёд, приближаясь к Малфою. — Ты можешь мне сколько угодно говорить о своей работе, но я вижу, что твои глаза горят не от бюрократических успехов. Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь. И ты не сможешь мне долго сопротивляться.       — Смогу, — спокойно ответил Драко, вырываясь из цепкого захвата. Его тело напряглось, но он пытался скрыть это. Он заметил проступившее возбуждение на штанах Теодора и нагло улыбнулся, дразня его, проводя рукой по его животу. — Но вот ты вряд ли.       — Ты снова играешь со мной? — Голос Нотта стал серьезным, в нем звучали недовольство и напряжение. Его грудь медленно поднималась с каждым вздохом, взгляд, полный желания, не отходил от Драко. — Мне не нравится быть на последнем месте в твоем списке приоритетов.       — Обязательно постараюсь найти минутку для тебя, когда не буду занят. — Произнес Драко, поднимаясь с места, чувствуя, как кровь пульсирует в висках и в животе, как будто он не может успокоиться от этого волнения. Тело его ответило на каждое слово Теодора, но он не собирался уступать       — Интересно, как ты это делаешь, Драко. Ты в моих мыслях постоянно, а вот я в твоих, наверное, никогда не был. — Тон Нотта был ледяным, в нём звучала не только обида, но и отчаянное возбуждение. Его взгляд был прикован к Малфою. — Но ты всегда умеешь манипулировать, да?       «Как верно ты подметил», — скользнуло в мыслях блондина.       — Сколько можно держать руки в карманах? — С легким злобным прищуром проговорил Теодор. — Прячешь там что-то ценное?       — Только остатки самообладания и желание удушить Уизли. — Уходя, Драко даже не обернулся. И лишь пальцы сжали кольцо в кармане — будто оно всё ещё могло спасти его от самого себя.

***

      Аврорат был на грани нервного срыва. В коридорах сновали авроры в своих багровых мантиях, перешептывались, размахивали палочками, будто искали, в кого бы запустить ещё одну аврорскую дрянь. Из других отделов забегали секретари, летали бумажные самолеты с посланиями наперегонки с ухающими совами. Явно не только штаб-квартира, но два этажа сверху и снизу стояли на ушах. Все просто — вчерашнее задание прошло успешно.       Если это можно назвать успешно. Один из нунду погиб, двух других доставили в Отдел магических популяций под строгий контроль. Темные волшебники не решались сдаться — никто не хотел попасть в Азкабан. Ценой своих жизней они сражались до самого конца, и в живых не осталось ни одного. Аврорату пришлось пожертвовать малым — четверо авроров серьезно ранены, один из которых Невилл Долгопупс. Его холенная женушка Ханна Аббот уже в шестой раз за утро забегала в кабинет к Рону.       Драко сжал виски, стараясь сосредоточиться. Его стол был завален кипами бумаг, и драная старая сова Уизли решила на них прикорнуть, время от времени приоткрывая один глаз и недоверчиво разглядывая Малфоя. Как бы он ее не гнал, проклятая птица только громко возмущалась и возвращалась обратно, умудряясь пару раз клюнуть блондина за палец, с таким видом, словно он ей задолжал.       — Здорово, ты тут, — у стола возник Уизли. Он слегка прихрамывал, а его правая рука была неряшливо забинтована. На его лице было видно нечто вроде пережитого абсурдного ужаса — веснушчатая кожа была исполосована мелкими царапинами. Мантия отдаленно пахла кровью и дымом. — Смотри, мне нужно…       — Мерлин, ты вообще обращался в Мунго? — Драко резко прервал его, сморщившись. Он почти вцепился в виски, пытаясь не поддаться соблазну убежать или вытащить носовой платок, чтобы как-то вытерпеть этот запах мантии Рона.       — Нет, еще не нашел для этого время. — Уизли не уловил очевидной насмешки. — Послушай, надо…       — Надо обработать твои раны, чтобы Аврорат не потерял своё самое ценное сокровище — тебя. Ведь ты так «незаменим», что без тебя здесь никто не сможет управлять этими идиотами, — Рон нацепил на лицо измождённую улыбку, как будто не знал — то ли поблагодарить, то ли выкинуть его из окна.       — Спасибо за беспокойство.       — Это не беспокойство, мне просто жаль людей, которым приходится смотреть на тебя. — Драко скрестил руки на груди, откидываясь на спинку кресла. Хоть тон его и был снисходительным, в нем скрывалась капля тревоги. Рон, заметив это, невесело усмехнулся.       — Ты такой душка. Я к тебе с дополнительной работой. Перепроверь отчеты о вчерашнем задании и отнеси их лично Кингсли. Вечером нас ждет вылазка в Лютный переулок, не проворонь время. — Уизли дважды хлопнул Малфоя по плечу, и прежде чем тот успел хоть как-то возразить. Помимо протухшего министерского архива, в котором Драко копошился второй месяц, перебирая и переписывая всю документацию, ему еще приходилось выполнять аврорские канцелярские задания и вот такие «личные» прогулки с Роном. Драко скрипнул зубами. Вечером — Лютный. А сейчас — стопка дел в стиле «перепиши то, что уже переписано пять раз».       Выдохнув сквозь сжатые зубы, блондин вернулся к своему столу. Мимо прошел точно такой же унылый аврор, как и Рон, и совершенно «случайным» образом скинул несколько папок со стола. Он остановился, озлобленным и насмехающимся взглядом окидывая Малфоя:       — Ну что, Малфой, отлично тебе тут сидится, да? Пока мы, настоящие авроры, рисковали своими задницами, ты, видимо, весь вечер отрабатывал своё место в браке. Судя по всему, у тебя две роли: днем — симпатичный канцелярский аксессуар, а ночью — удобная подушка для развлечений главы отдела.       — Ах, Скарлайк. Всё о моих ночах, как трогательно. Видимо, у тебя в постели даже твоё неумолимое эго чувствует себя одиноким. — Драко презрительно сощурил глаза, поджимая губы. — А я, представь, красивый, востребованный и, да, меня трахает глава отдела. Страшно полезное сочетание.       Мужчина багровел. Его губы нервно дёрнулись. Драко медленно склонил голову вбок, будто с интересом рассматривая муравья под лупой. Некоторые подняли свои головы, заинтересованно разглядывая назревающую перепалку.       — Мне хотя бы не приходилось пробиваться к должности через собственное горло. Хотя, если судить по твоему карьерному взлёту, ты больше лежишь, чем работаешь. И, между прочим, если ты так же «отрабатываешь» в постели, как здесь занимаешься документацией, удивительно, что Нотт ещё не променял тебя на кого-то, кто умеет хотя бы не фальшиво стонать.       — Постой, ты правда думаешь, что места в Министерстве выдают за минет? — Драко с нескрываемым отвращением глянул на аврора. Внимание обращали уже все в радиусе, даже Рон. Он крепко стиснул документы в руках, раздраженно смотря на очередную перепалку. — Видимо, я настолько хорош, что даже с фальшью всё работает. Вот только Нотт уходит с заседаний, чтобы сломать меня так, что дрожат стены. Ну, а тебе остается довольствоваться только собственными фантазиями.       — Вы оба, прекратите! — Рон оттолкнул Скарлайка и повернулся к Драко, его лицо выражало смесь раздражения и заботы, как у старшего брата, который устал от чужих глупых поступков. — Скарлайк, ты меня разочаровал — твоя подготовка хуже, чем я мог себе представить. Вместо того чтобы надумывать себе, кто с кем в постели, тебе бы лучше потренироваться… хотя бы в чем-то, что не связано с твоим хроническим отсутствием мозгов. А ты, Малфой, утопаешь в бумажках, но находишь время для таких дебатов? Будете продолжать в таком духе — мне придётся выдать вам по календарю — с расписанием, кто и когда кого трахает, чтобы вы не пересекались по сменам.       Драко лишь молча уткнулся в свои пергаменты, сощурив глаза — его губы дрожали от сдерживаемого раздражения. Он знал, что сарказм — единственная броня, которая защитит его от этих слов. Но не мог понять, почему кто-то имеет право упрекать его в браке с Ноттом, как будто он сам выбрал этот путь. Сначала все пересудили о его связях с Поттером — с тем самым героем газетных хроник. И все эти взгляды, полные мерзкого любопытства, так и не исчезли. Кто-то всегда находил повод, чтобы ткнуть его в этот факт. Но почему, черт возьми, его личная жизнь становилась предметом обсуждения всего магического мира?       Конечно он знал почему. Когда ты начинаешь отношения с Гарри Поттером — человеком, который никогда не скрывал свои чувства и не боялся демонстрировать свою любовь на публике — ты попадаешь в центр внимания. Гарри не стыдился своих привязанностей и не обращал внимания на сплетни. Он не боялся грязных статей и пересудов.       А вот потом — когда Драко пришлось соединить свою жизнь с Ноттом, влиятельной фигурой в Министерстве, который тоже не мог избежать постоянных разговоров и слухов — всё пошло наперекосяк. Газеты с радостью расписывались о его свадьбе, как о сенсации. До двадцати девяти лет Теодор был завидным женихом, а теперь его личная жизнь стала предметом обсуждения для всех — от сов до его собственных коллег.       Драко с тихим вздохом прикрыл глаза рукой, пытаясь заглушить вспышку ярости, которая поднималась в груди. На что именно он злится? На Скарлайка, который всё время щелкает кривыми зубами? На Поттера, который исчез, оставив его в одиночестве? Или на Нотта, который заботится о нём, но в конце концов тянет его в этот чертов брак? Или, может быть, на эти проклятые заголовки в газетах, которые всё время напоминают ему о том, что он не может просто быть собой?       Схватившись за перо, Малфой отогнал от себя все мысли, возвращаясь к работе. Нужно было успеть все сделать до ухода Министра на ужин. Сова Уизли протяжно ухнула, принимаясь чистить облезлые перья.

***

      — Внес последние правки, — глухо отозвался Драко, разминая затекшую шею. За прошедшие семь часов он превратился в часть своего стола. А штаб за эти часы успел превратиться в филиал безумной ярмарки: кто-то умудрился поджечь досье, и теперь в воздухе стоял стойкий аромат горелого пергамента. Перевернули этажерку с совами и бедные птицы разлетелись по всему помещению, не соглашаясь возвращаться обратно. И так, на столе блондина сидели уже три совы, включая пернатую развалюху Рона. И вдобавок, изъятый недавно артефакт и не убранный в хранилище, случайно распространил любовные чары — тут и там доносились неуместные комплименты и легкие смешки.       — Доставь отчеты Министру, я буду ожидать тебя у себя. — Уизли довольным взглядом окинул собранные в стопки отчеты, отпивая из кружки кофе вперемешку с бодроперцовым зельем. Он не спал, судя по всему, больше суток.       — Посети лазарет, пока еще… способен самостоятельно до туда добраться.       — Ты недооцениваешь меня, — хмыкнул Рон, но, как назло, тут же запнулся и всем весом свалился на Малфоя. Малфой едва не выругался, но поймал его, обхватив за грудь. При всей своей худобе он был на удивление стойкий. — Мордред, я лишь подвернул ногу. Это не повод для паники.       — Если ты собираешься отправиться на задание в таком состоянии, то подвергнешь нас обоих опасности. — Драко помог ему усесться на край стола, настороженно следя за тем, как тот кривится от боли. — Либо отправь меня с кем-нибудь другим.       — Невилл в Мунго, остальные тебя ненавидят, — сухо ответил Уизли, потирая колено. Вид у него был, мягко говоря, не очень — небритый, волосы спутаны, глаза потускнели. — И я не хочу потом оправдываться перед Отделом магправопорядка за твой сломанный нос.       — Что ты собираешься делать? Умереть героически в Лютном переулке, в очередной раз споткнувшись об собственные ноги?       — Я доберусь до лазарета, а ты посети Министра. Через полчаса будь у моего кабинета, — Рон вновь поднялся и наткнулся на раздраженный холодный взгляд Драко. Он приподнял одну бровь и нагло ухмыльнулся. — Это не просьба. А приказ.       Малфой, не сказав ни слова, подхватил охапку пергаментов и покинул штаб-квартиру под пристальным взором синих глаз.       В большом и светлом кабинете Бруствера было тихо — лишь иногда перешептывались картины на стенах. Крошечная белая канарейка бодро выпрыгивала по столу, рассматривая перо в руках Министра с большим интересом. Иногда она тянулась лишний раз клюнуть перо, или вовсе выхватить его из рук и улететь в другой конец кабинета.       Кингсли сдержанным взглядом поприветствовал Драко, принимая бумаги. Он вдумчиво проверял каждый отчет, ставя свою витиеватую подпись в конце. Его поза была расслабленной — плечи опущены, пальцы левой руки лениво крутили волшебную палочку, а темные глаза пробегались по написанному.       — Как там Рональд? Я видел его в весьма помятом состоянии после вчерашнего задания, — тон у Министра был тихий и спокойный, даже немного умиротворяющий. Он как бы невзначай поднял взгляд на Малфоя, смотря с легким пренебрежением.       — Хуже, чем стоило бы. Но нет повода для беспокойства, у Уизли явно иммунитет к такого рода вещам. Стоический героизм в крови.       — Надо будет справиться о его здоровье, — Бруствер кивнул, возвращая глаза к пергаментам. Он слегка сжимал перо в пальцах, словно хотел его раскрошить. — Ты самостоятельно вывел эту форму для заполнения отчетов? Довольно легко для… восприятия.       — Да, Министр.       — Похвально, что правильно используешь свои навыки. И всё же — почему ты до сих пор в канцелярии? Не кажется ли тебе, что это… занижение потенциала.       — Я удовлетворен своей должностью, сэр, — Драко ответил спокойно и искренне. — Предпочитаю порядок и четкие действия. Поддерживаю канцелярский дух, иногда прихожу на помощь Главе Аврората. Все как надо.       — Скромность — редкое качество среди Малфоев. Особенно учитывая, с кем ты теперь связан, — Кингсли поставил подпись, не глядя на Драко. — Теодор — человек дела. Он на вес золота для Министерства. Он влияет на всю структуру, и его позиция в Министерстве значительна, как и его ключевая роль в магическом правопорядке. Это ведь большая честь быть рядом с таким человеком. Ты бы мог шагать с ним в одну ногу, а не просиживать свои таланты под чьим-то руководством.       — Кто-то должен заниматься бумагами, не так ли? — На лице Малфоя пробежала любезная улыбка, хотя внутри он начинал слегка закипать от очередных восхвалений. — Я не нахожу ничего дурного в работе под чьим-то началом. В частности в Аврорате. И не против быть в тени Теодора.       — Это не замечание, Малфой, лишь небольшое напоминание. У тебя достаточно амбиций, чтобы добиться большего. Да и Теодору не пристало быть супругом обычного бумажного клерка. — Кингсли развел руками, и в этот момент ему на плечо мягко приземлилась канарейка. Она принялась чистить свои оперения. Драко уже готов поклясться, что у него развилась аллергия на всех птиц. — Что насчет твоего присутствия на сегодняшнем ужине?       — Не получится. Работы оказалось больше ожидаемого, — Малфой заметил, как в глазах Министра проскользнуло облегчение, но тут же скрылось. — Но передайте Теодору — пусть ест за двоих.       Кингсли молчаливо кивнул с бесстрастным лицом. Через некоторое время он упаковал все отчеты, закрепив их министерской печатью с гербом и передав Малфою для архивов. Они довольно сухо распрощались — как и поприветствовали друг друга до этого, после чего блондин поспешил покинуть кабинет.

      «Нотт — огромное, въедливое пятно на моей жизни. Словно не отстирываемый след от кофе на мантии. Куда бы я ни пошёл — этот обтянутый дорогим костюмом след уже там, — устало думал Драко. — Раньше было достаточно сказать «Малфой», и двери открывались сами. А теперь? Теперь одно упоминание моей фамилии — как сальный развратный анекдот».       Из глубоких размышлений его выдернула тяжёлая ладонь, привычно легшая на плечо — как метка. Размеренная, властная. На пальце — кольцо-близнец его собственного. Дорогой символ — но не любви, а права собственности.       — Снова завален своими идиотскими бумагами, — не вопрос, а утверждение. Взгляд у Теодора был с ледяным укором — на самом дне притаилась обида. Утром совместного завтрака не удалось, Драко сбежал из дома раньше, чем Тео успел проснуться. — Был у министра?       — Относил на подпись отчеты, — отозвался Драко ровно, скользнув нейтральным взглядом по лицу супруга. Вечно собранный, вечно напряжённый, Тео сунул руки в карманы, будто старался не схватить его за воротник.       — Почему лично ты этим занимаешься? Мало прихвостней в Аврорате для беготни?       — Брось, Тео. Мне дали задание, а я его выполняю, — Драко чуть ослабил плечи и развернулся к лифтам. Он уже знал, что Тео пойдет за ним — это неизбежно. И точно: через пару шагов из его рук выдернули одну из папок. Молча, как бы невзначай, с лёгкой тенью недовольства. — Решил присоединиться к команде прихвостней?       — Интересно взглянуть, чем занимается весь остальной Аврорат, пока ты днями и ночами работаешь на него. К тому же, должен же я контролировать одно из подразделений своего отдела, не так ли? — Теодор прищурил темные глаза, рассматривая супруга. Драко, сохраняя безупречную маску безразличия, пожал плечами — но внутри уже завибрировала знакомая тревога. В штабе сегодня и правда царил полный хаос, и последнее, что им было нужно — это Глава Отдела.       — Разве у тебя не намечен ужин с Кингсли?       — У меня еще есть время. И ты вовремя подвернулся на пути, — спокойно отозвался Нотт, и они неторопливо зашагали по коридору. По пути встречные сотрудники кивали Тео с уважением, Малфою — скорее из вежливости. Как всегда.       — Сегодня заглянет Забини. Будь готов к его визиту, — Драко остановился перед дверьми штаба, мимолётно скользнув взглядом по сосредоточенному лицу Тео. Чёрные глаза блестели холодным блеском, губы были сжаты в тонкую, напряжённую линию. Хмурость на лице супруга держалась с самого утра и не собиралась рассеиваться. — Он останется на ночь. Попроси домовиков застелить гостевую. Не хотелось бы, чтобы Блейз снова разлёгся в кресле в одних трусах под утро.       — Ах, да, наш благородный Забини: посреди недели бросает свою работу ради дружеских посиделок у камина.       — Ты имел в виду — дружеские посиделки перед камином за стаканом огневиски и брюзжанием о прошлом? Именно этим мы занимаемся каждый раз. — Драко криво усмехнулся и бесцеремонно толкнул дверь. Суета в штабе, словно по команде, захлебнулась. Люди резко вспомнили о работе, бумаги в руках затрепетали, голоса стихли. Кто-то даже перо уронил. Теодор Нотт вошёл в помещение — и весь отдел задрожал по швам.       — Это все твой дружок. Ему нужно было не в колдомедики подаваться, а продавать бочки с прокисшим элем в пабах. — Теодор шёл медленно. Спокойно. Каждый шаг — чёткий, выверенный. Взгляд — ледяной, неторопливо скользящий по лицам, как кончик палочки с непростительным по горлу. Он не говорил ни слова. Он просто смотрел. Драко выгрузил все пергаменты на тяжелый стол — совы так удачно и вовремя разлетелись, вернувшись на свою этажерку.       — Я вернусь не поздно. По крайне мере, если Уизли откинет свои копыта раньше, чем мы доберемся до Лютного, то хотя бы сэкономлю время, — Малфой обернулся к Нотту и тут заметил, что тот застыл. Его пальцы сжимали до этого сиротливо валявшийся клочок бумаги. Очередная записка, на которую Драко реагировать давно перестал.       «Малфой, ты не канцелярская крыса, а штатный дыркодержатель для Нотта. Всем Авроратом поздравляем с карьерным ростом: от чистокровного наследника к служебной сосалке. Стабильность, Малфой. Не делай вид, что у тебя осталась хоть капля достоинства».       Привычные слова в его сторону. Ничего нового. Но именно сейчас они казались донельзя грязными и резкими — Драко хотелось зареветь от унижения. Он всегда держался и даже отвечал колко, резко. Но теперь, когда его записки перестали быть тайной для Нотта, он чувствовал себя мерзко.       Рука Тео вздрогнула. Он молчал, но у него натянулась шея, скулы побелели. Пальцы сжали бумагу до хруста. Губы его криво сжались.       — Не трогай мои вещи на работе, — тихо проговорил блондин. У него похолодело все тело — ползущий изнутри страх сковал его, и кажется поцелуй дементора не так страшен, как испепеляющий взгляд Нотта.       — Судя по твоей реакции, это дело обыденное? — Голос брюнета был гулким, с заметной сталью. Он смотрел в глаза Малфоя, но словно находился не рядом с ним. Тео не повысил голос, но каждый слог был стальным. Он глядел на него не как супруг — как палач. — Позволил этому стать нормой?       — Ничего такого, — Драко сжал переносицу, стараясь перевести дыхание. Внутри у него все съежилось и он взмолился Мерлину оказаться сейчас подальше от этого места.       — Кто написал это? — Тон был спокойным, но окатывал ледяным ужасом. Он продолжал смотреть на Малфоя, но обращался ко всем присутствующим. Мертвая удушливая тишина давила, и Малфой держался, чтобы не сбежать к окну за свежим воздухом. — Как удивительно. Все умеют писать — но никто не умеет говорить?       — Оставь. Это не твое дело и никак тебя не касается.       — О, правда? Здесь очень заботливо упомянута моя фамилия, так что это и мое дело тоже. — Теодор сорвался на язвительность, но тут же вернул себе прежний вид. Окатил холодным нечитаемым взором каждого сидящего аврора. Ему не хотелось слышать глупых оправданий или извинений, ему хотелось увидеть эту липкую гнилую трусость на лице.       — В кабинет, — глухо попросил Драко треснувшим голосом. Он схватил Нотта за локоть, как можно быстрее уводя прочь. Теодор даже не сопротивлялся. Но взгляд его оставался прицельным. Он шёл, но внутри всё кипело.