Наследники руин

Пепел танцевал в воздухе, смешиваясь с едким дымом, проникающим в лёгкие и вызывающим тошноту. Люциус сплюнул кровь, чувствуя её металлический привкус на языке. Мир вокруг — обугленная пустыня, где когда-то возвышались гордые здания Лондона, что теперь лишь остовы, изрыгающие клубы чёрного дыма в багровое небо. Бомбы маглов — жалкая и отчаянная попытка остановить расползающуюся заразу — оставили после себя хаос и смерть, усугубив ситуацию. Инферналы продолжали прибывать, привлечённые запахом гнили и страха. Визг сирен, вой двигателей, скрежет металла — погоня. Маглы, сорвавшиеся с цепи, ощутившие вкус вседозволенности. — Беги, Цисси, я задержу их. Постарайся где-то спрятаться. — Люциус! Нет! Нарцисса ухватилась за его мантию и обратила на Люциуса взгляд, полный ужаса и отчаяния. Она не могла бежать: живот тянуло, и каждый шаг отдавался острой болью. — Дура! — прорычал Люциус, отталкивая её к покосившейся стене полуразрушенного магазина. — Если ты умрёшь, он тоже умрёт! Грохот приближался. Рычание моторов становилось громче, различимы были хриплые выкрики, полные ненависти. — Валите их, колдунов ёбаных! Пусть за всё ответят! Люциус поднял с земли булыжник, шершавый и тяжёлый. Единственное оружие против взбесившейся толпы маглов. — Беги, Цисси. Беги, чёрт тебя дери! Но было поздно. Два ржавых внедорожника, оплетённые колючей проволокой и самодельными металлическими шипами, вылетели из-за угла, вздымая клубы пыли и щебня. Один заблокировал дорогу впереди, другой, визжа тормозами, встал позади, отрезая путь к отступлению. Малфои оказались в ловушке. Двери машин распахнулись, и наружу вывалились люди. Оборванные и грязные, с безумным блеском в глазах. В руках у них было всё от охотничьих ружей до бейсбольных бит, утыканных гвоздями. На лицах — звериная злоба и пьянящее чувство власти. — Ага, попались, мрази! — заорал здоровенный мужик с обрезом в руках. Его лицо, покрытое грязью и щетиной, исказилось в злобной гримасе. — За всё заплатите! За боль, за смерть, за этот ёбаный ад! Люциус, заслоняя Нарциссу, сжал булыжник в руке. Безумие в глазах маглов пугало больше, чем самые страшные инферналы. Они были готовы на всё. — Послушайте, — стараясь сохранять спокойствие, начал он. — Мы не хотели… Это была война… — Война? — перебил его другой мародёр, сплюнув под ноги. — Вы развязали эту войну, ублюдки! А теперь сдохните! Трое отделились от толпы и направились к Нарциссе. Их глаза горели похотью. — А вот и наша колдовская сучка. Симпатичная. Жалко портить такую куклу, но… — один из них оскалился, обнажая гнилые зубы. Он схватил Нарциссу за волосы, дёргая ее к себе. Ткань платья затрещала под грубыми пальцами. — Не трогайте её! — взревел Люциус, бросаясь вперёд. Булыжник обрушился на голову верзилы с оглушительным хрустом. Тот пошатнулся и рухнул на землю. Из пробитой головы хлестала кровь и мозги. — Он убил Кенни! — взревел тот, у кого в руках была бита. В этот момент на него набросились остальные. Удары сыпались со всех сторон. Бита врезалась в плечо, приклад ружья оглушил по голове. Люциус рухнул под градом ударов. Без палочки он был жалок. Чистокровный волшебник, привыкший к дуэлям и заклинаниям, он никогда не опускался до уличной драки. Махать кулаками? Это было ниже его достоинства. А теперь, в этом аду, достоинство ничего не стоило. Он пытался защищаться, но силы быстро покидали его. — За наших жён и детей! — вопил один из нападавших, орудуя битой с маниакальным остервенением. — Где ты был, белобрысый, когда мою жену и дочь разорвали на части эти твари? Отсиживался в волшебных замках? Сейчас посмотри, что мы сделаем с твоей женой и с твоим ребенком! Нарцисса закричала, ее голос утонул в рёве моторов и хриплых выкриках толпы. — Нет! Нет, пожалуйста, не надо! Люциус дернулся, пытаясь вырваться из хватки двух здоровенных амбалов, держащих его за руки. Боль пронзала все тело, кровь заливала глаза, но видеть происходящее было в тысячу раз хуже. — Суки! Ублюдки! Я вас всех… Один из державших его мародёров с наслаждением саданул Люциуса кулаком в челюсть. Зубы хрустнули, во рту появился вкус крови и соли. — Заткнись, колдун хренов! Сейчас не до твоих выебонов. Помолчи, если жить хочешь, хотя кого я обманываю? Вам двоим осталось недолго. Трое набросились на Нарциссу. Рвали ткань, обнажая ее тело. Она отчаянно сопротивлялась, царапалась, кусалась, но их было трое, сильных и жестоких. — А ну стоять, ведьма! Куда полезла? Накаталась на метле, теперь прокатишься на моем хере! — Не трогайте меня! Прошу вас! Я беременна! Один из насильников расхохотался, грубо зажимая ей рот грязной ладонью. — Тем лучше! Два трупа по цене одного! Сделаем тебе аборт по-магловски! Они повалили её на землю, на осколки битого стекла и куски арматуры. Нарцисса закричала, её крик превратился в хриплый, надрывный вой. — Пожалуйста… Молю вас… Они не слышали. Или не хотели слышать. Только похотливые ухмылки и звериная жажда мести пылали в их глазах. Люциус дёргался, пытаясь вырваться. Он видел всё, каждый мерзкий жест, каждое унижение. Кипел от ярости и бессилия. — Отпустите её! — хрипел он, захлёбываясь кровью. — Я вас всех… — Что ты нам сделаешь, волшебник облезлый? Палочкой помашешь? — один из державших его мародёров сплюнул под ноги Люциусу. — Где твоя магия теперь? Пыль! А затем все стихло. Только тяжёлое дыхание насильников, хрипы Нарциссы и приглушённые стоны Люциуса наполняли обугленную тишину руин. Мародёры отстранились, вытирая окровавленные руки о её платье. — Ну что, ведьма? Как тебе наша магия? — один из них оскалился. Нарцисса молчала, её глаза были пустыми. Только слёзы текли по щекам. — Ладно, наигрались. Пора заканчивать, — мужик с ружьём вытер окровавленный обрез о штаны и направился к Нарциссе. — Кончай её. И его тоже. И ребенка её, чтобы сдох в утробе. Звуки приближались. Сначала — приглушённое бормотание, похожее на рой разъярённых пчёл, затем — более отчётливое, утробное рычание, заставляющее волосы встать дыбом. Инферналы. Целая армия инферналов, учуявших пиршество. И вот они появились. Из обугленного проёма полезли твари. Не просто твари — какой-то жуткий парад уродов: костлявые, обгоревшие, с пустыми глазницами, из которых сочился фосфоресцирующий гной. Некоторые несли на себе обрывки одежды — жалкие напоминания об их прошлой жизни. Один держал в руках плюшевого мишку, обугленного, но все еще узнаваемого. Мародёры, еще секунду назад купавшиеся в собственной безнаказанности, моментально обделались. Энтузиазм как рукой сняло. Ублюдки, решившие, что поймали Бога за бороду, теперь дрожали как осиновые листья на ядерном ветру. Стало не до добиваний! — Дерьмо! Инферналы! Валим! — заорал мужик с обрезом, забыв и про месть, и про «нашу магию». Запрыгнули в свои колымаги, взревели моторами и дали дёру, как тараканы при свете фонаря. Плевать они хотели на этих колдунов, все равно сдохнут, а вот с инферналами воевать им явно не хотелось. Люциус из последних сил подполз к Нарциссе. Каждый вздох отдавался болью, каждый мускул кричал об усталости. — Вставай, родная, вставай, надо уходить, — прошептал он, касаясь ее окровавленного лица. Нарцисса не шевелилась. Лишь слабое дыхание свидетельствовало о том, что она еще жива. В глазах — пустота, губы шепчут что-то неразборчивое. Люциус, матерясь про себя, но действуя быстро и решительно, набросил на нее свою мантию, укрывая от холода и чужих взглядов. И превозмогая боль, поднял ее на руки. Каждый шаг отзывался агонией, но он шёл. Инферналы были слишком близко. Адская какофония за спиной постепенно становилась все громче. Он нашел укрытие — полуразрушенный подвал какого-то кафе. Спустился, осторожно уложил Нарциссу на более-менее чистое место. И тут началось. Судорога пронзила её тело. Воды отошли. Кровь. Много крови. Нарцисса закричала, и этот крик был страшнее любого воя инфернала. Роды начались. В аду. Люциус заметался. Сорвал обрывки ткани, пытаясь остановить кровь. — Держись, Цисси! Сейчас, сейчас… Её крик разнесся по руинам, эхом отражаясь от обугленных стен. И он привлёк внимание. Приглушённый скрежет, шарканье ног. Инферналы. Люциус, суетясь вокруг жены, не сразу их заметил. А когда поднял взгляд, твари были уже слишком близко. Один — костлявый, с вываливающимися кишками и клочьями гнилой плоти, — стоял в проёме, заслоняя собой тусклый свет. Второй, более проворный, уже тянул к Нарциссе руки. Инстинкт сработал мгновенно. Люциус бросился на первого, ухватил его за шею и со всей силы ударил головой о стену. Хруст костей смешался с мерзким хлюпающим звуком. Мозги, смешанные с гнилой кровью, потекли по шершавой поверхности, оставляя за собой мерзкий след. Второго он не успел остановить. Инфернал уже навис над Нарциссой, его зловонное дыхание обжигало её лицо. Нарцисса попыталась отползти, забилась в угол, как загнанный зверь. В глазах — животный ужас. Она закричала, но крик тут же оборвался. Тварь вцепилась ей в ногу, разрывая плоть гнилыми зубами. Люциус взревел от ярости. Бросился на инфернала, оторвал его от Нарциссы и, не давая опомниться, начал бить головой об пол. Снова и снова. Пока череп не раскололся, а тело не обмякло. Люциус, тяжело дыша, рухнул рядом с женой. Боль пронзила плечо. Обжигающая и парализующая. Он посмотрел вниз и увидел. Укус. Кровавые следы гнилых зубов на его плоти. — Люциус… — Ничего, милая, ничего, сейчас вы с Драко важнее. Он попытался улыбнуться, но губы не слушались. Все тело била дрожь. Что-то было не так. Слишком много крови. — Да, нам бы целителя. Он знал, что это ложь. Целителей больше нет. Надежды нет. Нарцисса издала сдавленный стон, а затем и закричала. Люциус зажал ей рот рукой, прося: — Постарайся быть потише. Ради Драко. Роды шли тяжело. Слишком тяжело. Нарцисса теряла сознание, а Люциус понимал, что и сам долго не протянет. Яд инфернала распространялся по телу с невероятной скоростью. Он чувствовал, как силы покидают его. Сердце замедлялось. Жар лихорадки нарастал. Он видел, как Нарцисса тужится, её лицо искажено болью. Головка. Он видел головку ребенка. Скоро. Ещё немного. Но он… он не сможет. Лихорадка вот-вот его сломает. И тогда… он станет опасен для Драко. Он прижал её окровавленную руку к своей щеке. Голос сорвался на хрип. — Цисси, я… я не смогу. Нарцисса открыла глаза. В них плескался ужас. Она все понимала. — Нет… Люциус… — Продержись… продержись сколько сможешь. Отдай Драко… кому-нибудь, кто сможет… кто поможет ему. Он знал, что просит невозможного. Но это был единственный шанс. Он огляделся. Ничего. Только обломки и грязь. Он не мог позволить себе превратиться. Не мог позволить себе причинить им вред. Собрав последние силы, он подполз к обломку бетонной балки, торчащему из стены. Острая, как лезвие, арматура. Закрыл глаза. — Прощай, Цисси. Рывок. Боль. Нестерпимая, разрывающая боль. И темнота. Нарцисса закричала. Отчаяние вырвалось из груди, смешавшись с предсмертной агонией мужа. Слёзы катились по щекам градом. В этом крике и родился Драко. Тихий, слабый плач заполнил собой смрадную тишину подвала. Нарцисса с дрожащими руками и затуманенным взглядом перерезала пуповину осколком стекла. Прижала к себе, чувствуя, как его маленькое тельце дрожит. Драко тихо хныкал и причмокивал губками, ища материнское тепло. Хотел есть. Но Нарцисса боялась дать ему грудь, из которой уже сочилось молоко, отравленное ядом. Она не была уверена, что сын не заразился. Но он выглядел нормальным. Ни намёка на жар. Только невинные, ищущие глаза. Нарцисса то и дело проваливалась в беспамятство. Жар подкрадывался и к ней, разъедая изнутри. Укус. Она знала, что обречена. На тело Люциуса она не смотрела. Старалась не смотреть. Это было выше её сил. Слишком много боли. От одной только мысли её пронзила ледяная волна ужаса. Она прижала Драко к себе так крепко, что он захныкал, протестуя. Нет, она не допустит этого. Ни за что. Лучше смерть, чем превратиться в чудовище и убить собственное дитя. Она будет бороться до последнего вздоха, до последней капли разума. Глаза лихорадочно забегали по подвалу в поисках выхода, спасения, хоть какой-то надежды. Но вокруг лишь обломки, грязь и смерть. И она, приговорённая, с ребёнком на руках. Её сердце разрывалось от бессилия и отчаяния. Она не могла позволить себе сломаться. Драко нуждался в ней, пока ещё нуждался. Она провела рукой по его мягким волосикам, вглядываясь в его крохотное личико. Он был так похож на Люциуса. Те же светлые волосы, те же аристократические черты. — Мама любит тебя. Папа любит тебя. — тихо прошептала она, захлёбываясь рыданиями. Боль накатывала волнами, жар усиливался. Она чувствовала, как яд расползается по венам, отравляя её тело и разум. Времени почти не осталось. Скоро она потеряет контроль, превратится в безумную тварь. И тогда… В голове промелькнула мысль. Страшная, отчаянная, но единственная. Она должна уйти. Должна уйти, чтобы спасти Драко. Оставить его здесь, в этом проклятом подвале. Может быть, кто-нибудь его найдёт. Может быть, кто-нибудь поможет. Это был ничтожный шанс, но это было лучше, чем верная смерть от её рук. Слёзы градом катились по её щекам. Она целовала Драко, шептала ему слова любви и прощания. Её сердце кровоточило от боли, но она знала, что должна это сделать. Ради него. Нарцисса дрожащей рукой сняла с пальца кольцо Малфоев: фамильную печатку, символ власти и гордости, который теперь казался лишь куском бесполезного металла. Вложила его в крохотную ладошку Драко, сжала его пальчики вокруг. — Если выживешь, то пусть у тебя будет хоть что-то, напоминающее о нас с папой. В отдалении послышались голоса. Нарцисса замерла. Спасение? Или погибель для её малыша? Если это вернулись мародёры… то все было кончено. Голоса становились ближе. А Драко, будто почувствовав опасность, начал плакать сильнее. Хриплый, лающий смех пронзил тишину. Сердце Нарциссы замерло. Нет, пожалуйста. Пускай это будет спасение. — Стой, я что-то слышал, там из подвала. — Очередной инфернал, Бродяга, пошли, Лили устала. Мозг, отравленный ядом и едва соображающий, отчаянно заработал. Бродяга… Лили… Поттер! — Помогите! — закричала она что есть сил. — Я тут, внизу, со мной младенец, прошу, помогите! Наверху воцарилась тишина. Нарцисса затаила дыхание. Неужели ослышалась? Или они просто ушли, решив, что это ловушка? — Да тут точно кто-то есть, ребёнок плачет. Осторожные шаги стали отчётливее. В проёме показались фигуры. Джеймс Поттер, с пистолетом на изготовку, который смотрелся странно в руках волшебника. За ним — Сириус, Люпин и Лили с большим животом, едва поспевающая за остальными. Нарцисса узнала их. Ещё совсем недавно они сражались по разные стороны. Поттер. Блэк. Люпин. И Лили… Лили Эванс, всегда такая добрая и сострадательная. Надежда вспыхнула, но тут же погасла, как искра под дождем. Бывшие враги… — Нарцисса? — недоверчиво спросил Джеймс, опуская пистолет, но не убирая палец со спускового крючка. — Поттер… — прохрипела Нарцисса, с трудом узнавая свой голос. — Пожалуйста… помогите. — Что здесь происходит? — Лили шагнула вперед, вглядываясь в полумрак. Увидела Нарциссу, окровавленную, с ребёнком на руках. — Боже мой… Лили бросилась к ней, оттеснив Джеймса. — Дай его мне, — Лили протянула руки. Нарцисса, не в силах больше держать Драко, передала его Лили. Маленькое тельце почти ничего не весило. — Он… он в порядке, — прошептала Нарцисса, глядя на Лили молящим взглядом. — Ему нужна помощь… Джеймс нахмурился. — Что здесь случилось? И что с Люциусом? Взгляд Нарциссы упал на неподвижное тело мужа, и ее затрясло. — Инферналы… они напали… Люциус… он защитил меня и Драко… Джеймс нахмурился, приглядываясь к Нарциссе. — Ты ранена? — Да… — она опустила взгляд на свою окровавленную ногу. — Это укус? — Джеймс сделал ещё шаг вперёд, его голос стал жёстче. — Тебя укусили? — Я… я родила до укуса, — прошептала Нарцисса, в её глазах заблестели слёзы. — Я… умоляю вас… спасите Драко… Джеймс не верил ей. Он видел, как быстро распространяется зараза, как люди превращаются в безумных тварей. — Мы не можем рисковать! — Но он же ребенок! — воскликнула Лили, прижимая Драко к груди. — Посмотри на него, Джеймс! Он ни в чем не виноват! — Это Малфой, Лили! — Поттер был непреклонен. — И он может быть заражен! — Плевать! — рявкнул Сириус, его глаза метали молнии. — Это просто ребёнок! Он нуждается в помощи! Мы не можем его бросить! Люпин, всегда спокойный и рассудительный, добавил: — Джеймс, Лили права. Мы не можем его бросить. Отнесём его в поселение. Там решат, что с ним делать. Джеймс колебался. Злость и недоверие боролись в нём с состраданием. — Ладно, — неохотно согласился он. — Заберём его. Но мы не будем растить его как своего. Доставим в поселение и отдадим его кому-нибудь. Нарцисса закрыла глаза, услышав его слова. — Спасибо, — прошептала она. — Дайте мне минуту… попрощаться. Лили подошла ближе, позволяя Нарциссе увидеть Драко. Нарцисса протянула дрожащую руку и коснулась его щёчки. — Мой мальчик… — слёзы текли по её лицу. — Будь сильным… Будь храбрым… И всегда принимай правильные решения… Я так сильно тебя люблю. Мы с папой будем приглядывать за тобой с небес. Слёзы градом катились по её щекам, падая на маленькое личико Драко. Она не могла надышаться им, не могла насмотреться на него. Она отстранилась и посмотрела на Лили. — Позаботьтесь о нем. Прошу вас. Затем она повернулась к Сириусу. — Убей меня, — прошептала она, — пожалуйста… не дай мне превратиться. Джеймс посмотрел на Сириуса, потом вытащил пистолет из-за пояса и протянул ему. — Сделай это, Бродяга. Джеймс, Лили с Драко на руках и Римус вышли из подвала, оставив Сириуса наедине с Нарциссой. — Подойди ближе, — прошептала она. Сириус нерешительно сделал шаг вперед. Нарцисса наклонилась к нему и что-то зашептала на ухо. Глаза Сириуса расширились от изумления. Он отшатнулся от Нарциссы, не веря своим ушам. — Что… что ты такое говоришь? — Мне нет резона врать тебе. Береги его. Он ключ к спасению. Но никому не говори то, что я тебе сказала. Нарцисса бросила последний взгляд на тело Люциуса, ее лицо исказилось от боли. Без колебаний Сириус приставил пистолет к её виску и нажал на курок. Выстрел. Тишина.