Наследники руин

День 1. Комната была серая. Бетонные стены, голый пол, тусклая лампочка под потолком, свет которой резал глаза после кромешной тьмы развлекательного центра. Драко сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Наручники врезались в запястья, цепь неприятно тянула ногу, не давая забыть о заточении. Но физическая боль была ничем по сравнению с той, что разрывала его изнутри. Тео… мёртв. Его больше нет. Эти слова бились в голове. Драко закрыл глаза, пытаясь отогнать воспоминания. Но они, как назло, становились только ярче. Вот Тео смеётся, дурачится перед фотоавтоматом, вот целует его в щёку, а вот… вот лежит неподвижно, с застывшей улыбкой на лице. Драко открыл глаза и яростно замотал головой. Нет, он не должен думать об этом. Не должен позволять себе раскисать. Он солдат, чёрт возьми! Курсант Академии ФЕДРА! Он должен быть сильным. Но разве можно быть сильным, когда у тебя отняли всё? Он оглядел комнату. Рюкзак лежал в углу, рядом с койкой. Попытка подняться отозвалась резкой болью в укушенной руке. Кожа вокруг раны потемнела, но никакого распространения заражения не было. Это… не имело смысла. Он должен был умереть. Он хотел умереть. Вместе с Тео. Драко с трудом поднялся, волоча за собой цепь, и добрался до рюкзака. Вытащил плеер и наушники. Выбрал кассету Nine Inch Nails. То единственное что осталось у него от Тео, не считая разъедающих сердце воспоминаний. Он вставил кассету в плеер и надел наушники. Щелчок кнопки «Play». «The Downward Spiral». И вот он — шум эскалатора. Гул, который так отчётливо врезался в память. — Что это? — изумленно спросил Драко, ткнув пальцем в блестящую металлическую поверхность. Тео усмехнулся, довольный произведенным эффектом. — Это эскалатор, Драко. Лестница, которая едет сама… Музыка началась. Тяжелые, давящие аккорды. И голос, полный боли и отчаяния. He couldn't believe how easy it was He put the gun into his face Bang! So much blood from such a tiny little hole Problems do have solutions, you know A lifetime of fucking things up Fixed in one determined flash Он вздрогнул. Слова врезались в сознание. «У проблем всегда есть решения». Легко. Как же это было легко. Просто приставить пистолет к виску и нажать на курок. Избавиться от боли. Избавиться от всего. Драко закрыл глаза. Музыка оглушала, заполняла собой всё пространство. Он попытался отвлечься, но слова продолжали звучать в голове, как навязчивый мотив. Everything's blue Everything's blue in this world The deepest shade of mushroom blue All fuzzy «Всё синее. Всё в этом мире синее». Цвет отчаяния. Цвет безнадёжности. Цвет мёртвой кожи Тео. Он сорвал с себя наушники. Кассета с грохотом упала на пол. Драко задыхался. Ему не хватало воздуха. Комната казалась слишком маленькой, стены давили, потолок опускался всё ниже и ниже. Он метался по комнате, насколько позволяла цепь. Пинал стол, кричал. Ярость боролась с отчаянием, разрывая его изнутри. Почему он? Почему он остался жив? Что с ним не так? Почему вирус не убил его, как убил Тео?! День тянулся мучительно долго. Каждый час казался вечностью. Он то слушал музыку, то сидел в тишине, уставившись в одну точку. То плакал, то злился. Пытался уснуть, но сон не приходил. День 2. Комната оставалась такой же серой и безжизненной, как и вчера. Свет тусклой лампочки всё так же болезненно бил по глазам. Драко не сдвинулся с места. Он по-прежнему лежал на холодном полу, обхватив себя руками. Сон так и не пришёл. Воспоминания о Тео терзали его, не давая ни на минуту забыться. Он снова и снова прокручивал в голове тот момент, когда Тео укусил инфернал. Он помнил каждую деталь. Свою беспомощность. Свою неспособность что-либо изменить. Вчерашняя ярость утихла, сменившись апатией. Ему было всё равно. Всё равно, где он находится, что с ним будет. Всё равно, жив он или мёртв. Звук открывающейся двери заставил его вздрогнуть. Кто-то просунул в щель поднос с едой. Без слов, без единого звука. Просто оставили и ушли. От одной мысли о еде его начало тошнить. Может, он все-таки заразился? Может, зараза убивает его медленно? Хоть бы так… Хоть бы быстрее. Драко закрыл глаза. Он хотел забыться. Хотел уснуть и больше не просыпаться. День 3. Он всё ещё был жив. Это казалось какой-то нелепой, жестокой шуткой. Драко лежал на боку, спиной к двери, свернувшись в клубок. Света лампочки он больше не замечал. Апатия сковала его тело. Вчера он не притронулся к еде. Сегодня тоже. Он не чувствовал голода. Только тупую, ноющую боль в груди. Во рту пересохло. Драко, обессиленный, пополз к подносу, оставленному под дверью. Несколько жадных глотков — и пластиковая бутылка с водой опустела. Но облегчение длилось мгновение. Спазм пронзил живот, и Драко, ругаясь сквозь зубы, едва успел дотянуться до ведра, стоявшего в углу. Его вырвало той же водой, что он только что выпил. Желудок, не видевший пищи три дня, отреагировал бунтом. Идиот. Нужно было пить маленькими глотками. Лёжа на полу, обессиленный и противно дрожащий, Драко вдруг вспомнил о Гермионе. Образ её встревоженного лица всплыл в памяти, из ниоткуда. Как она там? Знает ли она о том, что случилось с Тео? Наверняка знает. Новости в этом проклятом мире распространялись быстрее, чем этот чёртов грибок. Ему стало стыдно. Стыдно за то, что все эти дни думал только о себе, о своей боли, о своей утрате. За то, что полностью забыл о человеке, который был ему дороже всего на свете, после Тео. Она ведь сейчас так же страдает, так же потеряна и одинока. И некому её поддержать, некому утешить. Кроме него. А он тут валяется и жалеет себя. Он долго ковырялся в тарелке пластиковой вилкой, пытаясь понять, что это за серая бурда. На вид она была отвратительной. Но на вкус оказалась не так уж и плоха. Помня о своем опыте с водой, Драко ел медленно и с перерывами. Каждый кусок давался с трудом, но он всё же заставлял себя глотать. День 4. На четвёртый день, дверь открылась не по расписанию. Драко дёрнулся и сжался, готовясь ко всему. В дверном проёме стоял мужчина. Высокий, худощавый, но жилистый. Лет сорока, не меньше. Длинные, до плеч, спутанные чёрные волосы с предательской сединой на висках. Лёгкая щетина и забавные, франтоватые усы придавали ему вид этакого бывалого вояки. Драко сразу приметил «Вальтер» за его поясом. Тип явно не из тех, с кем стоит связываться. — Нам нужно поговорить, Драко. Голос у него был низкий, хрипловатый, с какой-то странной, едва уловимой насмешкой. Драко насторожился. Откуда он знает его имя? И что ему вообще нужно? — Кто вы? — огрызнулся он, стараясь казаться храбрее, чем он себя чувствовал. Цепь неприятно звякнула, напоминая о его жалком положении. Мужчина усмехнулся, приподняв одну бровь. — Меня зовут Сириус. А теперь давай начистоту. Ты ведь знаешь, почему ты до сих пор не превратился в одного из этих… шаркунов? Драко молчал. Сириус, тот самый, мать его Блэк. Глава Цикад в Девоне. — У тебя иммунитет, Драко, — мужчина сделал шаг вперёд. — Полный, абсолютный иммунитет к этому дерьму. Ты — уникален. Возможно, ты — единственный такой во всём мире. Драко уставился на него, как на идиота. Иммунитет? К вирусу? Да быть такого не может! — Вы бредите, — пробормотал он. Сириус достал из кармана биотест. Драко напрягся. Четыре дня. Четыре долгих дня прошло с момента укуса, и он до сих пор оставался человеком. Никто ещё столько не выдерживал. Но одно дело — знать, и совсем другое — видеть результат теста в чужих руках. В руках Сириуса Блэка, человека, чьи мотивы оставались для него загадкой. Сириус приложил прибор к шее Драко. Лёгкий укол. Малфой невольно вздрогнул, краем глаза следя за экраном. Красный. Сердце бешено заколотилось. Его охватила паника. Сейчас Блэк решит, что он опасен и пристрелит его как собаку, так и не сняв с цепи. Повстанец же, казалось, даже не удивился. Он спокойно убрал прибор в карман и присел на пол рядом с Драко. — Ты не выглядишь удивленным, — хрипло произнес Сириус, внимательно рассматривая лицо Драко. — Раньше уже приходилось делать тест, так ведь? Малфой сглотнул, стараясь скрыть волнение. — Было дело, — уклончиво ответил он, избегая прямого взгляда. Сириус кивнул, подтверждая свои мысли. — Никто не видел? Драко помотал головой. — Нет. — Хорошо, — Сириус откинулся назад, прислонившись спиной к стене. Малфой молчал. Внутри было пусто. Иммунитет… Это объясняло всё. Но это не приносило облегчения. Лишь тягучую, безысходную усталость. Ему, в сущности, было всё равно. Иммунитет, не иммунитет — какая разница? Тео уже не вернёшь. — И что дальше? — тихо спросил он, не поднимая глаз. Голос звучал глухо и безжизненно. — Теперь вы будете меня изучать? Препарировать? Как подопытного кролика? Сириус вздохнул. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Мы же не звери, — он отстранился от стены и нагнулся, заглядывая Драко в глаза. — Слушай… Тео был хорошим парнем. Мне тоже жаль его. Драко фыркнул, отворачивая голову. Жаль? Какое лицемерное дерьмо. — Ты не понимаешь, — прошептал он, глядя куда-то в серый, грязный пол. Сириус вздохнул и, передвинувшись, присел на корточки перед парнем. — Да, вероятно, не понимаю. Но я знаю одно: Тео стал Цикадой не просто так. Он хотел что-то изменить в этой прогнившей системе. Он хотел бороться, Драко. Верил в надежду, несмотря ни на что. Мужчина подался вперед, его взгляд стал серьёзным и пронзительным. — Агентство тебе наверняка вдолбило в голову, что я безумный фанатик, этакий кровавый палач. Но послушай меня, парень, мир не делится на чёрное и белое. Я понимаю, что мои методы радикальны. И не сказать, что я сам от этого в восторге, но на данный момент другого пути нет. Взгляни вокруг, Драко! ФЕДРА — это тюрьма, обтянутая красивой обёрткой. Они душат любые проявления свободы, любые попытки думать иначе. А мы… мы пытаемся создать альтернативу, пусть даже ценой крови. Сириус выдержал паузу, давая своим словам время проникнуть в сознание Драко. — Но ты, Драко, ты — тот самый, третий вариант. Ты надежда. Он поднял на Сириуса пустой, безразличный взгляд. — Надежда… это миф, выдумка, как и ваши старческие сказки про злых волшебников, палочки и мётлы! Нет никакой надежды! Она превратилась в пепел, как и всё, к чему я прикасаюсь! Она умерла, сдохла и загнивает у меня прямо здесь! — он ткнул себя пальцем в грудь, туда, где когда-то билось сердце, а теперь зияла лишь чёрная дыра. Драко замолчал, тяжело дыша, как после долгого забега. Но вскоре продолжил выливать всё, что накопилось: — Есть только дерьмо, кишки и вечная мерзлота в душе! — голос снова сорвался на крик. — Ты говоришь о борьбе, о свободе… Где она? Я вижу лишь тьму, смерть и отчаяние! Каждый день — это ад, и нет никого, кто мог бы из него вытащить! Так какая, к чёрту, надежда?! И знаешь что? Мне плевать! Мне плевать на Агентство, на Цикад, на мир, на людей. На всё плевать. Глаза Сириуса сузились. Он не ожидал такой реакции. Он рассчитывал на сопротивление, на гнев, на что угодно, но не на эту всепоглощающую апатию. Этот парень сломлен, разбит вдребезги. И это его бесит. — Конечно, плевать. Это так по-мальчишески. Говорить, что ничего не важно, когда внутри всё горит огнем. Ты думаешь, я не вижу? Я думаю, что это нежелание жить — только защитная реакция. Ты просто боишься. Боишься чувствовать, боишься снова потерять. Боишься надеяться. Но тебе не плевать. Тебе никогда не было плевать на людей. Драко резко вскинул голову. Ярость, которую он так старался подавить, снова проснулась. — Тебе-то откуда знать? На что мне плевать, а на что нет? Ты ни хрена не знаешь! Ты не знаешь, что такое видеть, как умирает тот, кого ты любишь! Видеть, без возможности хоть чем-то помочь! Держать на руках и чувствовать, как из него уходит жизнь! Ты не знаешь, что такое жить с этим каждый чёртов день! — Знаю, Драко, — Сириус говорил тихо, но в его голосе звучала такая сила, что Малфой невольно замолчал. — Я знаю, что такое терять. Я знаю, что такое жить прошлым. Но я также знаю, что жизнь продолжается. Он встал, немного прошёлся по тесной комнате и упёр руки в бока, буравя Драко взглядом. — Послушай, сосунок, я видел дерьма побольше, чем ты в своих кошмарах увидишь! Ты хоть представляешь, что такое пережить войну с этим самым Волдемортом, в которого вы, детки, сейчас даже не верите?! А? Думаешь, он ромашки на полянках собирал? Да он хуже любой заразы в сто раз! И я, мать его, выжил! И не просто выжил, а ещё и боролся! А знаешь сколько я потерял на этой войне? Сириус остановился прямо перед Драко, наклонившись так, что их лица почти соприкоснулись. — И потом этот грёбаный апокалипсис! Да, мир рухнул. Да, всё летит в тартарары. Но знаешь что? Мы всё ещё здесь! Дышим, чёрт возьми! Посмотри на меня! Седина в бороду, а бес в ребро! Почти до сорока дожил! И знаешь почему? Потому что я продолжаю бороться! Потому что сдаваться — это для слабаков! Он отстранился, хлопнул Драко по плечу, от чего цепь жалобно звякнула, и расхохотался. — И не надо мне плакаться, будто я тут с жиру бешусь и не знаю, что такое потеря. Думаешь, я друзей не терял? Думаешь, у меня все родственники ангелами во плоти были? Да я половину своей жизни провёл, выковыривая дерьмо из тех, кого любил! Так что не надо мне тут ля-ля! Ты не один такой особенный. Просто тебе нужно перестать жалеть себя и начать что-то делать! Ты либо будешь дальше сидеть и гнить, оплакивая Тео, либо поднимешь свою задницу и начнёшь бороться. Выбор за тобой. Но если ты выберешь первое, я сам тебя пристрелю, чтобы не тратить на тебя кислород! И да, это будет из сострадания! Понял?! Дверь за Сириусом захлопнулась, оставив Драко наедине со своими мыслями. Он так и не сдвинулся с места, спина прямая, мышцы напряжены. Слова Блэка врезались в сознание, как пули. Что-то внутри него начало шевелиться, пробиваясь сквозь толстый слой отчаяния. День 5. Проспав почти весь день, Драко начал соображать гораздо лучше. До него наконец-то начали доходить слова Блэка. Он упивался своим горем, наслаждался собственной трагедией. Ах, какой я бедный и несчастный, все меня бросили, жизнь кончена… Да ерунда это всё! Все кого-то теряют, в этом дерьмовом мире потерь не избежать. Но они продолжают жить! Поднимаются, отряхиваются и идут дальше. А он что? Сложил лапки и ждёт, когда его закопают? Какая гнусная, самовлюблённая показуха! А ведь у него есть то, чего нет у других. Иммунитет. Ключ к спасению. Надежда… Возможно, сам он её уже никогда не почувствует. Может, для него она действительно умерла вместе с Тео. Но он может дать её другим. Тем, кто отчаянно нуждается в ней. Тем, кто ещё верит. Вот же сукин сын, Блэк! Как он умеет давить на больное! Но, пожалуй, он прав. Хватит ныть. Пора встряхнуться и вспомнить, кто он такой. Драко поднял голову и уставился в потолок. На губах появилась кривая усмешка. День 6. Шесть дней. Шесть грёбаных дней Драко провалялся на полу. И плевать, что в комнате стояла кровать — мягкая, с чистым бельём (наверняка). Какая, к чёрту, разница? Удобства для живых, а он… он ведь почти мёртв. Но тело, эта противная, живучая скотина, всё равно ныло. Ныла спина, ныли бока, ныли мышцы, протестуя против такого зверского обращения. Даже у отчаяния, оказывается, есть свои побочные эффекты. Постепенно, словно выбираясь из густого тумана, Драко начал приходить в себя. Боль от утраты никуда не делась — она всё ещё жгла. Но теперь, сквозь пелену скорби, пробивались ростки… стыда. Стыда за то, что позволил себе раскиснуть. За то, что вёл себя как капризный ребёнок. Тео… Тео этого бы не одобрил. Тео смеялся бы над ним до слёз. А потом, конечно, врезал бы для профилактики. Больно было не только от потери. Больно от упущенной возможности. От невысказанных слов. Они понимали друг друга с полувзгляда, да. Им не нужны были признания, чтобы знать, что они… что бы там ни было между ними. Но, чёрт возьми, как же хотелось сейчас услышать эти слова! Сказать их самому! Услышать его смех, увидеть его улыбку… Слишком поздно. Слишком, чёрт возьми, поздно! Но, как ни странно, этот стыд оказался целительным. Он вытащил Драко из болота апатии. Он заставил его вспомнить, кто он есть. Не сломленный, безутешный мальчишка, а солдат. Боец. Тот, кто умеет выживать. Тот, кто не сдаётся. Дверь тихонько приоткрылась, и в узкий проём просунулся поднос с едой. Тушёная картошка, какая-то странная на вид колбаса и… яблоко! Настоящее, мать его, яблоко! Драко удивлённо моргнул. Неужели его решили побаловать перед препарированием? — Эй! — хрипло окликнул он. Дверь медленно отворилась, и в комнату вошла невысокая темнокожая женщина лет сорока. Пышная копна волос была собрана в высокий хвост. — Тебе что-то нужно? — спросила она. — Мне нужен Сириус, — ответил Драко. Женщина усмехнулась. — Его нет сейчас в штабе. Меня зовут Марлин. Я его…кхм, ну что-то, вроде помощницы. Если что-то срочное, могу передать. Драко вздохнул. — Нет, это подождёт. Марлин кивнула, не сводя с него настороженного взгляда. Она явно не знала, чего от него ожидать. — Тебе что-нибудь ещё нужно? Драко посмотрел на свои руки, скованные тонкими, но прочными наручниками. Бледная кожа запястий была изрезана металлом, на ней виднелись свежие ссадины и кровоподтёки. Он протянул руки вперед, демонстрируя свои оковы. — Ты можешь их снять? Марлин нахмурилась. — Ключи у Сириуса, — коротко ответила она. — Я ничего не могу сделать. С этими словами она развернулась и быстро вышла из комнаты, оставив Драко наедине с подносом дымящейся еды и ворохом противоречивых мыслей. Когда за окном начали сгущаться сумерки, в комнату вошёл Сириус. Драко, до этого неподвижно лежавший на кровати, приподнялся, отмечая про себя, что Блэк выглядит уставшим. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени, а в уголках губ пролегли глубокие морщины, выдававшие накопившуюся усталость и переживания. Он с порога окинул Драко внимательным взглядом, пытаясь разглядеть в нём что-то новое, и присел на кровать рядом. — Выглядишь лучше, чем вчера, — сказал он, доставая из внутреннего кармана помятой куртки плоскую металлическую фляжку. Драко иронично вздёрнул бровь — А вот ты все больше напоминаешь инфернала. Не высыпаешься? Сириус усмехнулся, проигнорировав колкость в голосе Драко. — Старость не радость, парень. К тому же, в последнее время работы прибавилось. Хотя, признаю, с тобой было больше мороки, чем со всем остальным. Он протянул Драко фляжку, от которой тут же повеяло резким запахом самогона. Напиться хотелось до чёртиков! До беспамятства! Напиться и забыть всё это дерьмо, все потери, всю эту безнадёгу. Но такой роскоши он сейчас позволить себе не мог. — Марлин говорила, ты хотел поговорить со мной? — спросил Сириус, пряча фляжку обратно в карман. Драко кивнул машинально, потирая тонкие запястья. Это движение не укрылось от внимательного взгляда повстанца. Он вздохнул, достал из другого кармана связку ключей и выбрал из них маленький ключик. Щелчок — и наручники, удерживавшие запястья Драко, распахнулись, с тихим звоном упав на пол. Драко помассировал покрасневшую кожу, чувствуя, как кровь снова начинает циркулировать по онемевшим рукам. Затем Сириус, помедлив, склонился к ноге Драко, отстёгивая удерживающий её браслет. Цепь со звоном упала рядом с наручниками. Теперь он был свободен. Сириус предупреждающе поднял руку. — Только без глупостей, ладно? Что ты хотел? — У меня много вопросов. — Драко в задумчивости покусал губу, не зная с чего начать. Сириус вздохнул, откидываясь спиной на стену и запустил пятерню в свои волосы. — Вся ночь впереди. Да и после сегодняшнего я вряд ли смогу уснуть. Драко стало интересно, что же такого случилось, но он не задал этот вопрос вслух. Вместо этого он спросил: — Вчера ты говорил так, как будто знаешь меня уже давно… Сириус в задумчивости покрутил ус. — Если уж быть точным, то я знаю тебя с самого твоего рождения. — Чего? — опешил Малфой. — Ты мой батька что ли? — А разве похож? — Он расхохотался, смех у него был странным, хриплым, лающим. — Нет, но я был знаком с твоими родителями. С настоящими. Драко нахмурился, в груди неприятно кольнуло. Он машинально покрутил кольцо на пальце — серебряную печатку с выгравированной буквой «М». Всё, что осталось у Драко от его настоящих родителей. — Я многое слышал о них, — медленно начал он, — но не сказать, что хорошее. — Сказать по правде, твой отец был тем ещё говнюком, — Сириус снова достал из кармана фляжку и отхлебнул из неё. — Но о мёртвых говорят либо хорошее, либо не говорят вообще. Мы учились в одно время в Хогвартсе. Люциус примкнул к Пожирателям смерти, это… — Я знаю, кто это, — перебил его Драко. — Приспешники этого… как там его звали? Злого колдуна, который устроил апокалипсис. — Ага. Твоя мать, моя кузина, вышла замуж за Люциуса незадолго до начала войны. — Моя мама — твоя кузина? — в шоке переспросил Драко. — Мы с тобой получается родственники? — Да, все чистокровные волшебники приходятся друг другу родственниками, ближними или дальними. Слушай, я не буду тебе сейчас говорить гадостей про родителей, ты и так, судя по всему, немало этого дерьма наслушался. Когда миру пришел пиздец, они, как и все волшебники, бежали к маглам, потому что от нашего мира не осталось ничего. Я, Джеймс, Римус и Лили случайна набрели на них в полуразрушенном подвальчике. Люциус уже был мёртв, чёртов сукин сын, раскроил себе голову об арматуру, чтобы спасти тебя, — видя непонимание в глазах Драко, Сириус добавил. — Его укусили. Твоя мать тоже была укушена. И она только-только родила тебя. Клялась, что её укусили уже после того, как ты появился на свет. А перед тем, как я убил её, она шепнула мне на ухо, что это ложь. Что родила она уже после укуса. Мы забрали тебя тогда. Я не сводил с тебя глаз несколько суток, но ты не заразился, понимаешь? — Подожди, — сказал Драко, пытаясь уложить всё по полочкам. — Значит, я родился уже после укуса? Но как… как это возможно? Почему я не превратился в одного из этих… этих тварей? Сириус пожал плечами, будто это был самый обыденный вопрос в мире. — Никто не знает. Возможно, это какой-то редчайший генетический сбой. Возможно, магия. А, может, и сам чёрт ногу сломал! Главное, что ты — единственный, кто обладает этим даром, этой… аномалией. Драко смотрел на Сириуса, пытаясь переварить услышанное. — И что дальше? — хрипло спросил он, чувствуя, как в горле пересохло. — Что теперь? — А дальше… Дальше я готовлю всё к тому, чтобы вывезти тебя из Девона. — Куда? — В Хогвартс. Драко непонимающе моргнул. — Хогвартс? Тот самый? Сириус кивнул. — Да. После того, как ситуацию удалось более-менее стабилизировать, Дамблдор и ещё некоторые волшебники вернулись в Хогвартс, чтобы там работать над решением проблемы. Позже к ним подтянулись и учёные маглы. Хогвартс стал центральной базой Цикад. — Подожди, подожди, — Драко выставил руки вперёд, останавливая Сириуса, и помотал головой. Информация не хотела укладываться в голове. — Ты хочешь сказать, что тот самый Альбус как-там-его-дальше Дамблдор? Тот самый, про которого ходит столько легенд, тот самый светлый маг… глава Цикад? Сириус ухмыльнулся, снова приложившись к фляжке. — Не только глава, создатель. Помню, как во время войны по ночам он сидел на опушке леса, вслушиваясь в стрекот цикад. Говорил, что в нём есть что-то… жизнеутверждающее. Что даже в самой тёмной ночи, в самый разгар бедствия, эти маленькие создания продолжают петь свою песню, напоминая о том, что жизнь продолжается. А ещё, — Сириус понизил голос, — цикады долгое время живут под землёй, прежде чем выбраться на свет. Он говорил, что человечество сейчас словно под землёй, в темноте отчаяния и страха. Но настанет день, когда мы выберемся наружу, как цикады, и заново заживём. Наивный старик, что с него взять. Но название прижилось. — Хогвартс… Это же, чёрт возьми, Шотландия! Да мы туда год добираться будем. По разрушенному миру, кишащему инферналами, бандами мародёров и прочим дерьмом. Как ты вообще себе это представляешь? — Нас будет много. Все Цикады Девона завтра соберутся здесь, и мы выдвинемся. В старом Капитолии, за стенами, нас встретят ещё люди, с транспортом и оружием. Да, путь будет не близким, сложным и опасным. Но оно того стоит. Драко, я прошу тебя не лезть на рожон, чтобы всё это было не напрасно. Твоя жизнь ценнее жизней всех остальных. — Значит завтра… — Драко прикусил губу и нахмурился. Сириус поднялся с кровати и уже возле дверей, обернувшись, через плечо бросил: — Поспи. Завтра будет сложный день. День 7. Целый день из-за двери своей комнатушки Драко слышал обрывки взволнованных разговоров, торопливый топот ног, лязг оружия. Он метался по тесной комнате, интуиция кричала об опасности. Музыка, обычно успокаивающая бушующие эмоции, сегодня не помогала. Он выключал плеер, заводил снова, менял кассеты, но тревога только усиливалась. Внезапно всё стихло, чтобы взорваться с новой силой. Громыхнул взрыв, здание содрогнулось, посыпалась штукатурка. Крики, ругательства, звуки автоматных очередей заполнили коридор. Затем воцарилась тишина, зловещая и пугающая. Окно с решёткой, дверь заперта. Драко выругался сквозь зубы. Он достал из рюкзака армейский нож, припрятанный в потайном кармане. Не отмычки Тео, конечно, но и этим можно попробовать открыть проклятый замок. С остервенением принялся ковыряться в замочной скважине. Руки дрожали от напряжения, пот заливал глаза. Замок щёлкнул. Драко выдохнул с облегчением. В этот момент в коридоре послышался топот ног, гневные голоса приближались. Драко не раздумывал. Закинул на плечи рюкзак, перехватил поудобнее нож и, с силой выбив дверь плечом, вылетел в коридор. Первый попавшийся парень с автоматом не успел даже среагировать.