Смерти, конечно же, нет

Смерть — прекращение жизни,

полная остановка биологических и физиологических процессов жизнедеятельности организма.

      Любой человек на протяжении жизни меняет своё отношение к смерти. Ася не была исключением, потому что она тот же самый «любой человек». Её отношение к такому сложному понятию как «смерть» могло измениться из-за очередной прочитанной книги, диалога с местным наркоманом или даже секундного настроения. В какие-то моменты она искренне верила в жизнь после смерти, в какие-то — в полное исчезновение души вместе со смертью тела. В какие-то периоды же предпочитала не верить вообще ни во что. Ася здорова, но чувствует, что умирает. Сейчас для неё смерть — нечто фоновое и постоянное. А ещё однозначно неизбежное.       Апрель тянулся вечность. Слишком много чувств. Слишком много боли. Но воздух уже начал пахнуть летом, а значит, что ещё чуть-чуть, ещё совсем немного, и всё будет хорошо. Люди ходили по улице как будто слегка припрыгивая от радости и внезапного тепла. Асю это сначала раздражало. Её вообще в последнее время бесило чужое счастье, потому что своё она потеряла и построить нового ещё не смогла. Одно всё же радовало девочку: отпустило. Её когда-то «любовь всей жизни» уехала в другой город к семье. И тогда, в один из ещё холодных дней (ведь отопление уже отключили, а температура на улице едва поднялась выше нуля) Ася проснулась и не почувствовала тошноты. Не почувствовала и уже привычной боли в районе груди, которая не покидала второй месяц. Отпустило. Все же вокруг обещали, что отпустит. А ей не верилось. Как почти два года невероятной любви могли отпустить? А они смогли. И больше, чем теплом и весной, Ася была довольна этим ощущением свободы, которое пусть и пришло вместе с пустотой, но позволяло хоть иногда есть еду и спать по 8 часов в сутки без кошмаров. За первые две недели с расставания Ася похудела на почти 10 килограмм. Девушка никогда не славилась выделяющимися ягодицами или большой грудью, но после начала этой весны любые намёки на очертание «женской» фигуры исчезли. Единственное, что всё ещё неизменно бросалось в глаза — прямые и острые плечи, которые на фоне остальной худобы стали более заметны.       Первые две недели. Самое страшное, самое болезненное и безвыходное. Даже вода не задерживалась в организме дольше, чем на минуту, и желудок отвергал её, оставляя жжение по всему пищеводу. Ася плакала, кричала, курила, слушала музыку. «Под эту был первый поцелуй. Под эту они танцевали в гостях у родителей. А эта её любимая, надо переключить, а то ненароком всё-таки выйду в окно». Словно пчёлы эти мысли кружили в голове и жалили, жалили, жалили. Больно и остро. Алкоголь тоже не помогал, с ним она только больше плакала. Плакать так много, кажется, ни одно сердце не выдержит. Но Ася плакала. И просыпаясь утром думала: «Вот же сука, всё-таки выдержит». Сначала ходить в вуз было невозможно. Каждый раз девушка обещала себе — «сегодня гордо и смело отсижу все пары». А потом заходила в кабинет, видела знакомые карие глаза и губы, которые ещё недавно целовала каждое утро. В первый день Ася сбежала домой, даже не сделав шаг внутрь аудитории. Во второй ушла с первой пары — не вынесла такого маленького, но такого болезненного расстояния между ними. Хотелось потрогать любимую, закричать, что вот она, Ася. Её маленькая, её хорошая, и все остальные эпитеты, которыми девушку называла её «любовь».       Отношения с Дианой закрутились очень быстро, без доли сомнения и с полной верой в «мы». «Если весь мир встанет против тебя, я встану рядом с тобой против всего мира». Ася вспомнила и скривилась от сказанной когда-то фразы. Сейчас она казалась такой вычурной и пошлой. А тогда и взгляд у девчонки был другой, и чувства совершенно иные. Ася поступила в институт искусств на бюджетную основу: другого способа сбежать из маленького и давящего родного города у неё не было. С содроганием помнит и первый учебный день. Вообще, было страшно, но предвкушение чего-то нового так захватило Асю, что страх отошёл на второй, а то и третий план. Войдя в просторную аудиторию, она аккуратно села на свободный стул. Все громко щебетали, обсуждали ближайшие четыре года обучения, преподавателей и уйму сплетен, которые уже успели собрать в чатах от старшекурсников. Ася молчала. Белая свободная рубашка казалась совсем неуместной, бежевые классические брюки помялись во время поездки в автобусе, а чёрные волосы лежали уже не локонами, а пушились и раздражали. Вообще, Ася какая-то бледно-рыжая. Но в 16 лет то ли от общей ненависти к себе, то ли из-за очередной фразы объекта воздыхания, которая уже и забылась, пришла домой с бутыльком чёрной краски для волос и заявила матери: «Крась». Мама никогда не задавала вопросы. Покрасила. Так и осталась у Аси эта привычка раз в месяц обновлять иссиня-чёрный цвет, закрашивая свои солнечные корни или, как говорила девушка, «свой мышиный цвет».       Диана в аудиторию зашла совершенно иначе. Уверенно, резко, даже немного грубо. Позади неё за плечами также вышагивали две другие девушки, с которыми уже, вероятно, она была знакома. Конечно, они же все вместе заселились в одно общежитие. А вот Ася снимала с подругой из родного города квартиру. Находится вдали от однокурсников и общажных вечеринок не хотелось, но и Ася не считала себя тусовщицей. Тогда ещё она ею и не была. А потому решила для себя, что спокойно проведёт эти четыре года, будет прилежно учиться, а после выпуска переедет куда-нибудь в Москву и устроится по специальности. Эти планы перечеркнула невысокая кареглазая девушка, только что появившаяся в поле зрения Аси. Узкие плечи и небольшую грудь обтягивала белая короткая маечка, а сверху очень небрежно была накинута разноцветная полосатая рубашка. Джинсы клёш были явно ей не по росту, а потому немного волочились по земле, слегка открывая лишь носок обуви. Пухлые губы накрашены яркой красной помадой, которая Диане однозначно шла. Светлые волосы были аккуратно заколоты, лишь пара прядей выбивалась, обрамляя лицо. Вот такая идеальная девушка-художница. А Ася? Ася неидеальная. Она даже и некрасивая. Да ведь?       Воспоминания о первом дне улетучились также внезапно, как и появились. Чтобы окончательно вернуться из того сентября в этот апрель Ася даже коснулась рукой выбившейся прядки волос. Рыжие. Теперь не чёрные. Менять, так менять. По своей реакции Ася поняла в очередной раз: отпустило. Отпустило. Отпустило. Теперь занятия проходили быстро и легко, а солнце щипало глаза и нос, отчего Ася хмурилась и немного улыбалась. Вся раздражительность на людей ушла, а на её место пришло тягучее желание: вот бы стать счастливой. Вот бы стать любимой. Вот бы стать. Телефон вибрировал и, казалось, жёг через карман широких серых джинсов.       Л.: «Ты приедешь сегодня? Я тебя жду».       Вот так, без прелюдий и милых эмодзи. Ну а как ещё девушка думала будут проходить эти непонятные отношения? Она ведь специально нашла именно такие сейчас, чтобы стереть с себя ощущение прикосновений Дианы. Теперь Ася не понимает, что чувствует, нравится ли ей этот секс, и хочет ли она ощутить хоть что-то рядом с этой женщиной. Не понимает, но делает. Садясь в автобус, как всегда забитый людьми, достаёт телефон и бегло набирает «Буду у тебя в девять».       В ответ тут же прилетает:       Л: «Чего-то хочется?».       У них всё просто и кратко. Даже сдержанно. Пока дело не доходит до постели, разумеется.       Ася: «Вина».       Подумав, добавляет «И тебя». Надо же как-то сохранять вид романтика, когда сердце выгорело, и, казалось, что даже больше не бьётся.       Дома девушка осмотрела себя в зеркало со всех сторон. Шрамы на ногах и руках отвлекали, но новых порезов она не делала. Психотерапия начала помогать спустя пару месяцев. Ася разве что ещё курила с мыслью «быстрее умру» и выходила на улицу по вечерам в тонкой футболке и шортах, чтобы быстрее замёрзнуть. Но ведь не всё сразу, да? Она выбрала красивый комплект нижнего белья, и посмотрела на себя снова. Ничего общего с той первокурсницей. Другая. Вроде уже даже и красивая (ну, так говорят, сама же Ася всё равно не верит). Немного строгая. Наглая. Заносчивая. Главное, не смотреть в глаза. Они выдают всё, что творится внутри девчонки. Поэтому она их прячет от тех, кому этого знать необязательно. Всё на автомате: заказала такси, надела на себя чёрную водолазку и широкие брюки, накинула куртку, обулась, закрыла дверь, вышла, села в машину, наушники, музыка. Внутри ничего. Или кажется, что ничего. Сейчас Ася всё отключила, думать и чувствовать нельзя.       — Приехали, —Таксист резко остановился у высокого, но узкого дома. В нём находился всего один подъезд, что обычно для их города. Ася ещё несколько раз сделала глубокий вдох, выдох и вышла из машины. Хлопок двери и звук колёс стали фоном для очередного укола разочарования в себе: «Неужели ты этого от жизни хотела?». Но думать нельзя, нельзя. Словно от настойчивых насекомых Ася отмахнулась рукой от мыслей и нажала кнопку домофона с номером квартиры.

***

Моё существование до Тебя можно описать только словом «существование». Помнишь фильм «Вечное сияние чистого разума»? Я задумывалась, стёрла бы я Тебя из памяти, будь у меня такая возможность? И точно отвечала себе «Да». А потом «Нет». И снова «Да». Вот такая я противоречивая. Ну, Ты и сама так обо мне говорила.

***

      Подъезд осветил уставшее лицо девушки тусклой лампочкой. Эхо от закрывающейся двери пронеслось слишком быстро, почти неуловимо. Шаг. Ещё шаг. Да, у Аси дома подъезд совсем другой. И лифт тоже. Постоянно страшно, что застрянет. А ещё на ступеньках ошиваются наркоманы. Но Ася всегда без страха ночью шла и думала «если мне суждено умереть сейчас, значит в любом случае умру». Вот такая фаталистка. Просто юная очень ещё. Юная. Сейчас Ася об этом слове даже не думает, но скоро оно въестся куда-то гораздо глубже.       На автомате зашла в лифт и нажала последнюю кнопку. Пока ехала тоже старалась не думать. Дверь отворила стройная и высокая блондинка. Она не выглядела на свои… Ася не помнила точно, нужно было задуматься и посчитать. Но разница их составляла около 20 лет. Много. Нет, достаточно. Любви, как говорится, все возрасты. Значит сексу — тем более.       — Я уже начала пить без тебя. Надеюсь, ты не против? — наглая ухмылка, пьяный взгляд. Эта женщина была чертовски в себе уверена. Она знала, что её хотят. И она знала, что у неё есть всё. А на пороге стояла Ася, у которой не было ничего. И именно этой девчонкой она хотела обладать каждую ночь.       — Боже, Лена, ты невыносима….       — Невыносимо горяча, ты хотела сказать? — размазано протянула женщина и была права. Лёгкий шёлковый халат буквально стекал по груди и бёдрам, а очертания сосков сразу привлекли внимание. Ася знала, что на Лене нет нижнего белья, и это нравилось. Заводило.       Они познакомились сразу после того, как Ася, с 16 лет находившаяся в разных отношениях, вдруг осталась одна. Одиночество было невыносимым, а дейтинг-приложения слишком популярными. Вот и встретились две непонятно куда зашедшие души: девушка с отсутствием тяги к жизни и женщина с проблемами в браке и желанием почувствовать себя сексуальной. Для Лены это никогда проблемой не было, но хотелось огня, хотелось какой-то искры и нездорового влечения. Она это получила, взамен дав юной Асе поромантизировать страдания в пентхаусе на большой кровати с бокалом дорогого красного вина.       — Ты такая секси, когда краснеешь, — Ася не успела возразить, потому что женщина схватила её за затылок и грубо поцеловала, прижимаясь грудью так сильно, что стало тяжело дышать. Также резко Лена отстранилась и зашла в квартиру. Девушка покорно пошла следом.       В пространстве, окружившим Асю, всё было идеально, потому что люди появлялись тут ровно два раза в неделю: уборщица в четверг и Лена в какой-то из выходных. Ася не знала, одна ли она находится в подобном статусе любовницы, но и не думала об этом. Задумываться о подобных вещах — значит иметь риск привязаться. А ей хотелось просто как-то занять дыру в душе и классно провести время.              — Я сегодня впервые почувствовала весну. Сразу захотелось каких-то перемен и…целоваться, — Ася лежала голая на кровати, положив ноги на подушку, а взгляд устремила на вид из панорамных окон. Лена облокотилась на изголовье кровати и продолжала покачивать бокал бренди со льдом в одной руке, а другой поглаживала щиколотки девушки.       — Ты такая у меня поэтичная…       — У тебя? — Ася так неожиданно развернулась, что, кажется, даже напугала Лену.       — Господи, какая несносная девушка. До каждого слова докопается, если захочет!       Ася уже занесла руку, собираясь в шутку хлопнуть Лену по плечу, но та внезапно перехватила её движение. Свободной рукой Лена бесшумно поставила стакан на прикроватный столик и мягко, но уверенно прижала запястье Аси. В одно мгновение девушка оказалась под ней, обездвиженная и растерянная. Ася не могла пошевелиться. Или, честно говоря, не хотела.       — Ну так угомони свою несносную девушку, — с вызовом, как всегда. Она же знала, как подобные вещи, сказанные припухшими от поцелуев и красными от вина губами, действуют на Лену. Та тут же одним движением перевернула Асю на живот, нависла сверху и наклонилась ближе, почти касаясь губами её уха. Ася затаила дыхание, сердце её стучало в висках.       — Ты сама напросилась, — прошептала Лена и грубо вошла двумя пальцами. Ася коротко вскрикнула — от неожиданности, от острого удовольствия, от нежелания сопротивляться. Это тоже приближает её к смерти? Вино, сигареты и секс с нелюбимой. Лена двигалась решительно, жадно, будто хотела выжечь в ней всё, что было «до». Каждое движение было чуть резче, чем предыдущее, и внутри этой грубости не было ничего светлого и чистого. Да, вся жизнь — это путь к смерти. Сейчас Ася это понимает и, более того, чувствует.       Ася выгнулась навстречу, пальцы впились в простыню. Она не просила остановиться. Наоборот, тянулась ближе, как будто этой жесткой близостью можно было что-то себе доказать.

***

      — Мне пора, — часы показывали 4:35. Пустота, которую Лена старательно заполняла в девушке всю ночь, снова дала о себе знать.       — Мы просто играем друг с другом или…хочешь поговорить о том, что между нами? — Лена не протрезвела до конца, но сидела слишком серьёзная.       — Между нами слишком много страсти, чтобы это было чем-то просто случайным, — пауза, во время которой обе кажется прекратили дышать, — но слишком мало слов, чтобы быть чем-то настоящим. Или я ошибаюсь?       — Встретимся завтра?       — Нет. Иду с подругами в какой-то клуб… Долго им обещала, а обещания нужно выполнять, — Ася потёрла едва синие запястья.       — Я вызову тебе такси домой.

***

Может иногда не нужно выполнять все свои обещания? Или не стоит их давать? В любом случае я поняла это только тогда, когда было уже поздно.