Nothing ever lasts forever

«После того, как он ушел, комната будто стала слышать мои мысли.»

Я просыпаюсь не от будильника, а от холода. Комната снова ледяная — как будто зима подкралась ночью и забыла предупредить. А на дворе всего-то унылая осень. Серое утро просачивается сквозь тонкие шторы: пасмурное, тусклое, будто сам город не хочет просыпаться. Под ногами — холодный пол, под рукой — старый, потрескавшийся телефон с четырьмя процентами заряда. Похоже, сегодня останусь без видео с котиками, которые мне любит отправлять Чимин. Я закидываю на себя свитер и привычно хватаю ключи со шкафа. Кофейня открывается в семь, значит, у меня сорок минут, чтобы добраться, не промокнуть и, возможно, не умереть от собственных мыслей. На улице — серо и тихо. А в наушниках играет моя любимая песня.

(everything i wanted - billie eilish)

Влажный воздух врезается в лицо, как будто пытается стереть с меня остатки сна. Все вокруг такое мокрое и влажное, асфальт тёмный и мокрый, лужи у тротуаров пахнут ржавчиной и старой пылью. Деревья вдоль дороги стоят чёрными скелетами, и порой ветер заставляет их касаться друг друга. Мне нравится подобная атмосфера, она словно олицетворяет состояние моей души. Думаю, к идеальному описанию, не хватает лишь дождя, который вот вот начнется… На улице тишина, лишь мельком наблюдаются дети, которые спешат на учебу, кто-то выгуливает собаку, а кто-то яростно пытается добежать до остановки. Долго сдерживаемое небо наконец сдалось. Первые капли упали беззвучно, словно кто-то осторожно тронул землю. Лужи дрогнули, воздух наполнился запахом мокрой пыли и старой листвы. Запах свежести. Дождь пришёл не бурей — он просочился в город, как печаль, от которой невозможно укрыться. Иногда мне кажется, что я застрял во времени. Как будто каждый день кто-то нажимает кнопку “повторить”. Одни и те же шаги, одна и та же улица, одни и те же лица. Устал предугадывать свои дни. Когда я дохожу до кофейни, пальцы уже не гнутся от холода. Открываю дверь и ловлю слабый запах вчерашнего кофе. Он почему-то напоминает о доме, которого никогда не было. Включаю свет — лампы мигают, как будто и они не уверены, стоит ли просыпаться. Здесь тихо. Я ставлю кофейник на плиту, слышу первый звук пара — и только тогда начинаю чувствовать, что существую. Может, не живу. Но хотя бы присутствую. Эта кофейня, скорее как, место тишины. Сюда приходят, чтобы переждать дождь, убежать от телефонных звонков, спрятаться от людей. Я всегда любил эту атмосферу. Тишина здесь особенная. Она не давит — она обволакивает. Иногда мне кажется, что я растворяюсь в этом месте: как сахар в тёплом кофе. Я ставлю на плиту ещё один чайник — на случай, если кто-то всё-таки заглянет сегодня. В это серое утро вряд ли кто-то рискнёт выйти без крайней нужды. Но всё равно хочется верить, что за дверью может появиться кто-то новый. Или кто-то старый. Я смотрю на дверь и ловлю себя на глупой мысли: вдруг именно сегодня она откроется, и всё изменится? Вдруг сегодня будет день, который перестанет быть копией всех остальных?… Мои мысли перебивает еле слышный скрип двери. На пороге стоит парень. Мокрые капли скатываются по его чёрной куртке, пряди прилипли к коже. Он медленно оглядывается, будто не уверен, правильно ли место выбрал. Я никогда раньше его не видел. Парень делает пару осторожных шагов внутрь, оставляя за собой следы на полу, и на секунду наши взгляды встречаются. Чёрные, глубокие глаза, в них нет привычной усталости, наоборот — в них будто спрятан какой-то вопрос. Или ответ, который я ещё не умею понять. Я отвожу взгляд первым. Словно поймал себя на чём-то неправильном. «Не делай глупостей, — мысленно говорю себе. — Это просто посетитель. Промокший парень, который ищет место, где можно переждать дождь.» Но в нем было что-то странное. Его тишина. Но она нисколько не тяготила и не напрягала, а наоборот. Как будто он знал гораздо больше, чем мог сказать. Приземлившись обратно на землю со своих мыслей, я заметил, что в его руках зажата папка, с выбившимися из краёв бумагами. Края листов уже начали темнеть от дождя. Хотелось сказать что-то простое, глупое: предложить салфетку, дать полотенце, поставить папку рядом на обогреватель, чтобы подсохла. Но прежде чем я открыл рот, он заговорил сам. — Двойной эспрессо, — голос тихий, ровный, но одновременно глубокий. И всё, что я хотел сказать, застряло где-то в горле. Он даже не смотрел на меня — только на кофемашину за моей спиной, как будто я был просто частью интерьера, не более. Меня внутри это даже немного задело, но откинул в сторону свои мысли. Я молча кивнул и принялся готовить заказ. В целом, как и обычно. Пока эспрессо тонкой нитью стекает в чашку, я украдкой наблюдаю за ним. Он стоит спокойно — без суеты, без неловкости. В руках та же потёртая папка, бумаги внутри которой чуть намокли от дождя, но он будто и не замечает этого. Его взгляд на мгновение цепляется за пустые столики, и он принимается сесть за один из них. Не торопясь, он подходит к столу, выбрав место у окна, и присаживается. Он не суетится, не смотрит в телефон, не ёрзает на стуле, как это делают обычно. Просто сидит и ждёт. Удивительно спокойно — как человек, который умеет терпеть и ждать. Я украдкой продолжаю за ним наблюдать, чувствуя странное любопытство. Когда кофе готов, я осторожно ставлю чашку на стойку и тихо зову: — Ваш двойной эспрессо. Он поднимается, не спеша. И когда подходит забрать чашку, я замечаю: на внутренней стороне его запястья тонкой бледной полосой тянется старый шрам. Едва заметный, почти стертый временем. Кто он? Откуда в нём эта тяжесть, эта странная тишина, которую хочется понять, но страшно потревожить? Почему он застрял в моих мыслях так быстро… Кивнув, в знаке благодарности, он забирает чашку двойного эспрессо, и возвращается к своему столу. Я украдкой слежу за ним, как он делает первый глоток. Как обеими руками придерживает горячую чашку, чтобы та не дрожала в пальцах. Как опускает глаза в кофе — так, будто ищет там ответы, которых не найдёт. Я не знаю его. Я даже не знаю его имени. Но почему-то хочу знать всё.