Узник гарема

— Зачем я ему нужен? — Аззи спросил тихо. В голосе звучала обида. — Я совсем неопытный, замкнут и зажат. Уверен, Каурус может иметь кого захочет, на выбор. Было утро. Они лежали в кровати, слуги только что принесли завтрак: простой, но вкусный. Надир должен был распорядиться, чтобы у юноши появилась своя комната, но не торопился этого делать. А Аззи был рад оставаться здесь. — Он любит неопытных. Я, например, давно ему наскучил. — Ты говорил, ему нравится причинять боль? — тихо спросил юноша. — Да. Очень. Поэтому будь осторожен. Он воспользуется любым поводом выпороть тебя. Аззи обдумывал следующий вопрос. Хотелось узнать слишком многое, мысли путались. — Как долго он удерживает тебя здесь? — тихо спросил Аззи. — Пять лет. Каурус сперва был также жесток ко мне. Наложников у него тогда было мало, мне доставалось каждую третью ночь. Потом я стал опытнее, ожесточился. Уже не так сильно чувствовал боль. Не плакал. Он порол меня, чтобы вытащить из меня эмоции. Но я их не сдерживал. Просто перестал чувствовать что-то к нему. Страх, возбуждение, омерзение, ненависть, почтение. Ничего этого давно нет. И он понял. И почему-то начал меня уважать. Стал поручать младших наложников, чтобы я вас опекал. Он в глубине души всё понимает. Моё право тебя трогать — его забота о тебе. На другую он просто не способен. Аззи помолчал, обдумывая слова Надира. Звучало безумно, но в этом что-то было. — Каково быть наложником так долго? — тихо спросил Аззи. Он не знал как именно сформулировать вопрос, слишком много эмоций и мыслей теснились в голове в тот момент. Он даже не знал, хочет ли он ответов на этот вопрос или не готов к ним. Надир задумался. — Мне повезло. Я быстро наскучил императору. А ещё он понимает, что без моей помощи и поддержки молодые парни просто наложат на себя руки. У меня есть некоторые привилегии и даже немного власти. Я почти счастлив. Особенно когда в моих руках оказывается такой прекрасный юноша, как сейчас. Он усмехнулся и прижал Аззи к себе. Тот расслабился в сильных руках. Он выглядел прекрасно. За последние несколько дней он успел отдохнуть. Император присутствовал в его сознании постоянной, незримой угрозой, но почему-то теперь Аззи казалось, что он вынесет всё. А Надир продолжал: — Юноши обходятся потом и без меня. Некоторые учатся получать удовольствие даже от императора. Я не сумел. А некоторых приходится утешать каждый раз. А я чувствую себя на своём месте. Я могу помогать, например тебе. — Я знаю что нельзя... Но… бывает такое что два человека в гареме друг друга любят? — глаза юноши стали слишком тёмными от волнений. Взгляд прикован к Надиру, он жадно ждал ответа. Надир улыбнулся. — Каурусу плевать, что происходит с его наложники, когда они покидают его покои. Есть те, кто любит друг друга. Но никаких межполовых отношений: за один взгляд на его женщин Каурус может выпороть до полусмерти. Но он не будет вмешиваться, если ты полюбишь другого мужчину. Аззи усмехнулся. Выглядел неожиданно самоуверенно, прижался губами в губы старшего наложника. Поцелуя не вышло, лишь неловкое касание. Надир рассмеялся и покраснел, хотя Аззи казалось, его невозможно смутить. — Я рад, что тебе лучше. А теперь поцелуй меня нормально, а не тыкайся, как кот. Надир произнёс эти слова так уверенно, что у юноши сердце вдруг бешено забилось. Аззи впервые так близко приблизился к губам другого человека. Он наклонился, прикрывая глаза, аккуратно коснувшись нежной кожи губ своими губами. Это было слишком странно для первого раза, странно, странно, что этот первый раз наступил только сейчас, но Аззи, аккуратно коснувшись губами губ, наклонил голову и углубил поцелуй, с радостью ощущая, как губы Надира ему отвечают.

Вместо эпилога

Как Надир и обещал, Каурус скоро забыл о наложнике, найдя себе новую игрушку. Аззи и Надир жили вместе, предавались любви и помогали тем, кому эта помощь требовалась. Свободу они получили, но позже. Через семь лет император был убит. Новый наложник не выдержал жёсткости Кауруса и задушил его прямо в постели. Надир забрал Аззи в деревню своих родителей, где возлюбленные дожили до старости, пася коз и выращивая плоды в их скромном саду.