Не могу остановиться

Студия была почти пуста. Съёмочный день закончился поздно; за окнами уже вовсю темнела ночь. Антон, лениво потягиваясь, стоял у зеркала, поправляя ворот рубашки. Новый парфюм тонкой вуалью обволакивал его — пряный, чуть сладковатый, с намёком на что-то дерзкое. Он даже не думал о том, какой эффект это может произвести. Арсений сидел на диване, оперевшись локтями о колени, не сводя с Антона взгляда. Воздух между ними казался натянутым до предела. — Новый парфюм? — хрипловато спросил он, почти сквозь зубы. Антон коротко усмехнулся, бросив взгляд через плечо: — Ага. Понравился? "Понравился" было мягко сказано. У Арсения буквально подкашивались ноги от одного только запаха. Это был какой-то личный ад — видеть, как Антон расслабленно стоит, не подозревая, что каждое его движение — пытка. Арсений резко встал. Антон удивлённо обернулся и едва успел сделать шаг назад, как Арсений оказался перед ним. — Арс?.. — голос дрогнул. Арсений молчал. Он втянул воздух, почти зарываясь носом в шею Антона, где аромат был особенно насыщенным. Антон чуть задрожал, неосознанно отступая, пока спиной не уткнулся в холодную стену. — Ты понятия не имеешь, что со мной делаешь, — выдохнул Арсений ему прямо в кожу. Его рука легла на талию Антона, пальцы чуть сжали ткань рубашки. Антон дернул уголком губ, стараясь сохранить лёгкость: — Это всего лишь духи, Арс… — Это пытка, — отрезал Арсений. И в следующую секунду его губы нашли шею Антона горячо и жадно. Антон ахнул. Руки сами потянулись, чтобы ухватиться за плечи Арсения. Его сердце бешено билось в груди, тело отзывалось на каждый поцелуй, на каждое движение. И ни один из них больше не думал о последствиях. Антон стоял, прижавшись к стене, пока Арсений будто изучал его запах, его дрожь, каждую секунду слабости, что вырывалась наружу. Его горячее дыхание обжигало кожу на шее, а пальцы, лениво сжимая ткань на талии Антона, постепенно, почти незаметно, проникали под неё. Антон судорожно сглотнул. Ему хотелось пошевелиться, сказать хоть что-то, но тело его будто больше не слушалось. Всё, что оставалось, — это ловить каждое прикосновение Арсения как вспышку молнии. Арсений медленно поднял голову; их глаза встретились. В его взгляде плескалась ярость, сдерживаемая сила и нечто тёплое, почти тёмное от желания. — Ты с ума меня сводишь, — выдохнул он, голос был хриплым и низким. Он провёл тыльной стороной пальцев по ключицам Антона: медленно, с нажимом, будто проверяя насколько сильно он его держит. Антон чуть выгнулся к нему навстречу. Уголки губ Арсения дрогнули в почти незаметной усмешке. Он приблизился ещё ближе, их тела теперь разделяла лишь тонкая ткань одежды и почти невыносимая жара между ними. — А-арс… — хрипло выдохнул Антон, уткнувшись лбом ему в плечо. В ответ Арсений провёл пальцами по его линии позвоночника: неторопливо, будто изучая каждую дугу, каждый изгиб, каждый дрожащий миллиметр. Он хотел оставить следы везде: на коже, в сознании, в душе. Медленно, мучительно нежно он скользнул губами по линии подбородка Антона, по шее, по плечу, оставляя влажные, чуть покусывающие поцелуи. Антон невольно издал сдавленный всхлип и вцепился в ткань его футболки. Каждое прикосновение тянулось, будто растягивая время. Арсений никуда не спешил. Он наслаждался каждым моментом и видел, как Антон медленно ломается в его руках, как становится мягче, теплее, податливее. — Ты сам спровоцировал меня, — почти шёпотом произнёс он в самое ухо Антону, аккуратно взъерошивая его волосы. Антон дрожал, закусив губу, взгляд был затуманенным, дыхание сбивчивым. И в эту секунду Арсений накрыл его губы своим поцелуем: медленным, требовательным, обжигающим. Сначала он дразнил, скользил языком по его губам, заставляя Антона самого открыть рот и потянуться навстречу. И когда Антон, не выдержав, ответил — их поцелуй взорвался в настоящем пожаре. Руки Арсения скользнули под рубашку и наконец коснулись горячей кожи, а Антон тихо застонал ему прямо в губы, теряя остатки контроля. Арсений с ленивой, обжигающей неторопливостью стянул с Антона рубашку, оставив его полураздетым перед собой, дрожащим, потерянным в собственных чувствах. Ткань соскользнула по его рукам и упала где-то сбоку, оставив Антона беззащитным перед взглядом Арсения. Антон на мгновение прикрыл глаза, будто пытаясь прийти в себя, но стоило Арсению провести ладонью по его голой груди: медленно, с нарастающим нажимом, как Антон вновь застонал тихо и беспомощно. — Смотри на меня, — прошептал Арсений требовательно, опасно близко к губам. Антон дрожащими ресницами поднял взгляд и почти утонул в тёмной горящей синеве глаз Арсения. И этого мгновения было достаточно. Арсений навалился на него мягко, но настойчиво, заставляя Антона снова прижаться к стене спиной. Своими пальцами он проводил по каждому участку его кожи: по животу, по бокам, вдоль рёбер, доводя его до того, что дыхание Антона сбивалось, а бедра непроизвольно двигались навстречу его рукам. И всё это время Арсений не позволял ему отвести взгляд. Он держал его глазами требовательно и властно. Пальцы Арсения ловко расстегнули ремень на джинсах Антона. Тот захныкал тихо, беззвучно моля о продолжении, его руки сами, будто не повинуясь разуму, скользнули к Арсению, хватая его за запястья, за плечи - за всё, до чего мог дотянуться. Арсений склонился к его уху, его голос был хриплым и срывающимся от страсти: — Всё, Антон. Теперь ты мой. До конца и навсегда. И когда он медленно, почти мучительно стянул с него оставшуюся одежду, оставляя парня полностью обнажённым, Антон уже не мог думать ни о чём. Только о нём. Только о нём. Арсений накрыл его своим телом: тёплым, горячим, почти невыносимо близким. И в этом движении не было спешки, только намерение занять каждый миллиметр пространства между ними, стать для Антона всем. И когда их губы встретились снова, это уже был не просто поцелуй. Это была жадная, голодная потребность друг в друге; требование, крик души, который нельзя было остановить. Антон всхлипывал тихо в губы Арсению, цепляясь за него из последних сил. Его тело подчинялось каждому прикосновению, каждой настойчивой ласке, каждой капле жара, которую Арсений оставлял на его коже. Арсений медленно провёл пальцами вдоль его живота, заставив Антона изогнуться и сдавленно всхлипнуть. Он знал, как касаться. Как мучать и доводить до безумия. — Шшш... — Арсений чуть усмехнулся, чувствуя, как трепещет под ним Антон. — Ещё не всё, малыш. Антон захрипел, пытаясь что-то сказать, но Арсений не дал ему ни шанса. Он накрыл его шею поцелуями, оставляя новые следы там, где уже и так цвели следы прошлых поцелуев. Каждый поцелуй был горячим клеймом. Каждое движение — требованием, собственничеством. Когда Арсений чуть сильнее прикусил его ключицу, Антон дёрнулся всем телом, задыхаясь от нахлынувших чувств. Ему хотелось всего сразу: и убежать, и остаться, и раствориться в этих руках. — Арс... — хрипло простонал он, выгибаясь; беззащитный и зависимый. Арсений поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. Столь серьёзно, столь жадно, что у Антона перехватило дыхание. — Скажи мне, — потребовал Арсений. — Скажи, чего ты хочешь? Антон, сбитый с толку, приоткрыл губы. Покрасневший, взъерошенный, раздетый. И в нём было столько невинной страсти, что Арсений едва сдержался, чтобы не сорваться окончательно. Антон тихо выдохнул, закрыв глаза: — Тебя... Я хочу только тебя. Этого было достаточно. Арсений без слов навалился на него, ловя его губы в новом поцелуе: жадном, грубом, без остатка. И теперь между ними больше не осталось воздуха. Только голод. Только они. Только ночь, принадлежавшая им одним. Арсений не дал ему времени на раздумья. Он вжимался крепче, плотнее, как будто боялся, что Антон исчезнет, если он хоть на миг ослабит хватку. Его рука скользнула по телу Антона, изучая его изгибы, доводя до дрожи одним прикосновением. Антон вскрикнул в губы Арсения, а тот только глубже впился в него, заглушая все протесты. — Ты мой, — тихо прошипел Арсений ему на ухо, пальцами обводя линию позвоночника и заставляя Антона выгибаться сильнее. Антон едва дышал, хватался за Арсения, как за единственную реальность в этом раскалённом трепещущем мире. Арсений вдруг отстранился буквально на секунду — только для того, чтобы снять с себя остатки одежды. Антон застыл, глядя на него снизу вверх затуманенным взглядом, замирая в предвкушении. Тело Арсения, горячее и сильное, словно пульсировало вместе с его дыханием. Он был воплощением желания - властным и опасным. — Раздвинь ноги, — приказал он тихо, не терпя возражений. Антон подчинился, краснея до корней волос, а сердце его бешено стучало в груди. И в этот момент он понял: пути назад больше нет. Арсений навалился на него, заставляя тело прогибаться под его напором. Он захватывал его полностью: поцелуями, руками, каждым касанием. Он приподнял Антона за ягодицы, заставляя раздвинуть ноги шире и окольцевать их вокруг своих бёдер Он поцеловал Антона обманчиво нежно. Отвлекая его поцелуем он одной рукой потянулся к столу, где стоял крем, а когда дотянулся и взял его в руки - Антон наконец заметил это и попытался разорвать поцелуй, но Арсений не дал: он ещё несколько секунд сжимал Антона и потом отпустил, но прижал его своим телом к стене сильнее. — Держись за меня. — прошептал Арсений и когда почувствовал руки Антона, крепко держащие его за плечи, то отпустил обе руки на несколько минут, чтобы открыть крем, вылить немного и, отбросив после баночку в сторону, он вновь прихватил одной рукой Антона за ягодицы и слегка развёл их. Антон захныкал, когда почувствовал у входа влажные пальцы Арсения. Арсений начал медленно вести дорожку поцелуев по его макушке, успокаивая. Когда Антон более-менее расслабился, то он на пробу слегка толкнул пальцы, входя ими на половину и вырывая с губ Антона скулёж. Нервы Арсения были на пределе, поэтому он поцеловал Антона, не давая выбора оторваться, и толкнулся окончательно, сразу начиная двигаться и слегка раздвигая два пальца внутри. У Антона уже выступали еле видные слезинки на глазах, но Арсений, несмотря на скулёж, добавил третий палец и после всё же остоновился, давая ему привыкнуть. Спустя минуту, когда Антон привык, он начал двигать пальцами, растягивая его. — Тише-тише.. Ласково шептал Арсений, продолжая растягивать его. Спустя нескольких движений и ласковых слов Антон привык полностью и был растянут до нужной степени. И тогда Арсений плавно вывел пальцы из Антона, ухватившись второй рукой за его ягодицы. Он осторожно приставил головку. И когда он медленно, не торопясь, начал брать его себе, Антон застонал так, будто отдал ему не только тело, но и душу. — Мой хороший... — хрипло выдохнул Арсений, гладя на его лицо и убаюкивая, также захватывая губами всё новые кусочки кожи. Он двигался в нём сначала медленно, почти ласково, но с каждой секундой становясь всё требовательнее, всё настойчивее. И Антон больше не мог ни думать, ни говорить — только стонать, принимая каждый удар, каждое движение. Мир сузился до точки. До боли сладкой реальности между ними. — Смотри на меня, — потребовал Арсений, когда Антон откинул голову назад в безумном наслаждении. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, ради меня. И Антон посмотрел. И в этом взгляде было всё: любовь, покорность, страх и восхищение. И Арсений улыбнулся хищно и торжествующе, прежде чем сорвать с него последний стон, последний крик. И захватить его окончательно, бесповоротно.