Ветер свободы

Наверно, это и есть мечта

Когда слова твои наизусть

Бесчеловечная красота

С ума свела меня словно

И мне глаза твои высота

И я лечу в них и не боюсь

И вдруг закончится тишина

Свежесть леса дарила приятное спокойствие. Здесь, вдали от людей, на самом деле хотелось жить. Стать отшельником (будто бы он уже им не был), поселится среди волшебных растений, многолетних деревьев и папоротников. Влажность воздуха не душила, заполняла легкие, словно воздух был осязаем, оставаясь внутри. Пахло сладостью, словно самый редкий, дорогой мед, цвело абсолютно все. Весна заканчивалась, завершая свое путешествие, уступая место жаркому Лету. Веселая словно колокольчики молодая Богиня Стефани, уступала место Принцессе Солнца и Зноя. Они кружились в танце рассказывая друг другу, что произошло в отсутствии одной, в природе, а другой в их доме, небесного Готэма. Вплетая друг-другу всевозможные цветы в волосы, шептались и смеялись, вызывая восторг птиц, что возвращались с юга домой. Джейсон, был свидетелем этого празднества много лет, маленьким мальчиком его завораживали танцы младшей сестры, как легко смеясь, своим звоном пробуждала земли ото сна. Она была крайне юна, но справлялась со своими обязанностями, как никто другой. Казалось они даже уже и не понимали, как существовали без нее, колокольчика этого мира. Порой он скучал. Жгучая злость к отцу, сменялась тоской. Хотелось вернуться, чтобы вновь вместе с братьями убежать к реке, что вела в человеческий мир, на тот момент совершенно неизведанный, таинственный и манящий. Наблюдать за чужими жизнями, будто бы крадя право видеть личные моменты разных людей, их воспоминания. Он был изгнанником. Самым настоящим и проклятым. От него отказались все высшие боги, лишив силы, лишив его божественной свободы, убив его, как полноценного бога заставив переродится вновь. Прокляв один раз позором, судьбе было мало. Второй раз, был больнее, он падал, невероятно долго вниз, ветер был по щекам, а старшему брату, властелину потоков воздуха было запрещено ему помогать, но все же потом, порывы стали много мягче чем в самом начале, окутывая спокойствием насколько мог. Он знал точно, Дик - настоящий бог свободы, и даже полностью наложив на него абсолютное вето, он найдет способы помочь. Это не изменило того, что казалось умирая второй раз, летя вниз он разбивался на части не достигнув земли. Для него навечно останется тайной, что было бы достигни он земли без чужой помощи. Умер бы? Воскрес после вновь? Или же его бы пожалел отец. В последнее, даже не хотелось верить, его изгнали, не послушали, выставили бунтовщиком, пристыдили до страстей властолюбия. Джейсон навсегда, будет яростно ненавидеть это. Именно Брюс, толкнул свое же дитя в спину, на обрыве. А такое губительное спасение Богиней Солнца, поцелуй жизни от Кори, коий заставил превратить его земную кровь в огонь, будет вечно напоминать о собственной неудаче. Пав, он долгое время скитался, не зная куда податься, его земное тело быстро уставало, требовало сон и еду. Много раз представлял собственную смерть, как злая сырость осени пожирает его тело, да так, что к весне от него ничего бы не осталось, но гибель не приходила. Каждый раз умирая, он просыпался вновь. Ему невероятно повезло, что после долгого скитания его нашел старый кузнец, что выходил еще тогда мальца. Научил его ремеслу, найдя его проклятью применение. Утешение пришло внезапно. Старик показал ему старое капище, в основе которого была прекрасная деревянная статуя, не то юноши, не то потоков ветра. Мастер этой некой скульптуры знал свое дело, причудливые формы завитками тянулись вверх к небу, а юношеское тело, проступало то тут, то там, сливаясь с своеобразными, свободными потоками. Кудри волос обрамляли лицо, мягкая улыбка дарила покой и надежду на лучшее будущее. Они возложили на алтарь глиняный кувшин свежего молока и пушистый венок из фиалок. На самом деле, они не могли позволить себе пить молока каждый день, несмотря на хороший заработок, достать молоко в их окрестностях было сложно, но это не мешало каждую неделю ходить в соседнюю деревню за новыми кувшинами. Было особенно удивительно наблюдать, как старые задеревенелые пальцы старика, сплетали тонкие стебельки фиолетовых хрупких цветов. Словно он не ковал сталь круглыми сутками больше сорока лет, словно не обжигал свои крепкие ладони всю жизнь, оставляя уродливые глубокие шрамы. Маленькие зеленые веточки переплетались в изящное плетение, а цветения укладывались в ладный ряд друг за другом. Они молились, за свободу душ, что уже покинули этот мир, за их покой. Они молились, за свежий ветер, что приносил за собой долгожданную прохладу в жаркий день. Они молились, за вольных странников, что часто посещали их деревню ради хорошего оружия в дорогу. Они молились, о прекращении войн и освобождении пленных. Джейсон знал, война забрала у старика троих детей. Дочь и сыновей, от горя, через некоторое время погибла и жена. Узнал это случайно, в тихий вечер, когда Джейсон сопел от негодования, у него не получалось раздувать печь и правильно раскалывать сталь. Мужчина принеся стакан молока, сказал, если он будет достаточно упорно трудится, то все получится, а в конце, еле слышно добавил, что он похож на его старшего сына, такой же упрямый. Парень, поднял свои глаза от старой древесины стола, и робко, совершенно не свойственно для себя, спросил, где сейчас его сын. Ведь до этого он ничего не слышал о том, что у него были дети. Где-то на подкорке сознания, он уже знал. На удивление старик поведал ему, о давно ушедших, сухо так, с глубокой надломленностью. Джейсон был благодарен за откровенность. В Готэме, они с братьями даже не задумывались о том, как на самом деле живут люди, ворованные воспоминания были всего лишь крошечными обрывками настоящих судеб. Почему они молятся им? Для чего? Почему рождаются новые бога, благодаря их всесильной вере? Стоя на коленях сейчас, он понимал, это давало им надежду. Надежда заставляла жить, находить силы просыпаясь с утра, и искать смысл засыпать по вечерам. Это помогало просто жить, а не существовать. Не смотря на жизнь, верить в лучшее. Три года, пролетели слишком быстро, незаметно, пусть и сложно. Он возмужал, научился жить с неугасаемой яростью внутри, научился своими руками ковать самые изящные мечи, научился умело ими управлять, становясь продолжением стали, научился дышать полной грудью. Джейсон долгое время ненавидел свой новый дар от Принцессы Кори, руки раскаленные словно жерло вулкана. Как это могло быть даром? Чистой воды проклятие. Ему помогли поменять свое мнение. Возможно это все же был подарок от судьбы. Возможно она ему все же тихо улыбалась после изгнания. Возможно он зря ненавидел все вокруг себя. Но находя полное умиротворение только глубоко в лесу, рядом с прекрасной статуей юноши, что отражала в себе свободу этого мира, он стал приходить сюда намного чаще. Совершенно один. Его терзали смутные сомнения, именно здесь, Джейсон чувствовал себя как дома, уютно и тихо, щебетания птиц, как смех братьев и сестер. И однажды он увидел его. Юного прекрасного бога, словно ожившая статуя, самое прекрасное произведение искусства, этого страшного мира. Старшего брата, настолько давно потерянного, до горького почти забытого, да до того, что душа болела, переворачивалась каждый раз при воспоминаниях и ныла. Его черные кудри стали немного длиннее, черты лица более острыми, глаза все так же светились свободой, глубиной самых глубоких океанов и смелостью моряков. И оставался, всё так же прекрасно юн. А если Дик был здесь, это означало, что в него верили все больше людей. В нем с каждым днем было все больше божественных сил, для того чтобы сформировать свое земное осязаемое тело самостоятельно. Это означало, что он, каждый день все ближе к своей мечте, великого свободолюбивого бога, которого никто не сможет остановить. Но пока, что, он лишь молодой бог, что сеет за собой повсюду веру в лучшее. -Джей!! Юноша, со смехом бросился в объятия парня. Обнимая родного, такого близкого, но сейчас далекого человека, он как никогда чувствовал себя свободно. Отец запретил всем братьям и сестрам приближаться к Джейсону, это жестоко каралось, ибо это было наказание, испытанием судьбы, которые он должен был пережить сам. Крепкие ладони обнимали нежно, обнимали, как никогда крепко, так ощущаласт абсолютная защита и любовь. -Я кое-что принес. Голос тихий, низкий, непривычно робкий, в нем оказалось столько человеческого, что Дик и подумать никогда не смог бы. Брат изменился за три года слишком сильно, словно перед ним был абсолютно другой человек, порой ему даже становилось страшно, что же он пережил. Становилось безумно стыдно, что не смог остановить отца, не стал ему перечить, отговаривать, спасать. Но он, был искренне за него рад, казалось, что Джейсон впервые живет. Неожиданно, на его объемные, мягкие кудри, что-то приземлилось. Окутал мягкий запах цветов, невероятно невесомый, сладкий, обволакивающий, аккуратно потянувшись, тронул пальцами мягкие лепестки. Венок? Где-то рядом милый старичок? Обычно, Джейсон всегда приносит трогательные, маленькие букетики цветов, перевязанные синей лентой, но никогда не венки, это было прерогативой милого дедушки, который приютил брата. -Это? Вопрос не имел чётких границ и значений, но судя по тому, как Дик заозирался по сторонам Джейсон сразу подумал о вопросе, от кого это. Неловко почесав затылок, всем телом показывая напряженность произнёс краснея: -Мое… Резкое лицо кузнеца залил румянец. Хлопая ресницами, до него не сразу дошел смысл, Джей сплел его сам? Шальная улыбка расцвела на лице, на душе стало, так невероятно легко, напоминая времена, когда они еще будучи маленькими детьми собирались в божественном саду. Радость разлилась по всему телу, казалось, что он весь запружинил, от макушки до пят, одежды всколыхнулись, и побежал к небольшой речке за кустами. Снимать венок не хотелось, все таки Джей собственноручно его надел, так бережно любя. Казалось кожа на висках все еще хранила тепло его тела, жар его ладоней. Текущая вода криво отражала, молодого парня, на вид лет двадцати двух, явно не больше, голубые глаза, а на чернявой макушке, кривоватый, но невероятно красивый веночек из фиалок и сциллы. Его любимые цветы, невероятно нежные и свободные, растут повсюду, украшая этот мир своим великолепием. Плетение было хлипким, где-то немного редким, но это был подарок от Джейсона. Самый дорогой для него подарок, обычно люди называли это подношениями богам, но это было нечто другое, более дорогое его сердцу. -Спасибо тебе. Ямочки, на его щеках углубились, улыбка освещала все вокруг, словно Богиней Солнца была не Кори, а Дик. Он по праву, должен был стать великим божеством. Люди даже и не подозревали, как им повезло. Джейсон опустился на мягкий ковер травы рядом с братом, утренняя роса окропила участки оголенной кожи. -Ну, что ты мне расскажешь в этот раз? Он мягко улыбнулся богу, на самом деле жизнь его сейчас была крайне скучна, они занимались кузнечеством почти каждый день, а когда находилось свободное время, вели хозяйство, вспахивая землю и ухаживая за некоторыми животными. Возможно он даже находил в этом некоторую прелесть, тишину мира, словно вся суета закончилась на пороге этого дома. Но с появлением Дика… он понял насколько по-настоящему соскучился за общением, соскучился за рассказами друзей и близких. А Грейсон, рассказывал многое, как вырос их младший брат, и теперь пытаясь уйти из-под опеки отца, взял на себя роль одного из самых непокорных детей. В душе кольнуло переживание за младшего, похожей судьбы он явно никому бы не пожелал. Увидев душевные метания брата, успокоил его, говоря о том что Брюс стал более мягким в вопросе воспитания детей. После его изгнания. Он рассказывал о небольших, прекрасных храмах, что начали ему возводить люди, это на самом деле малость, ибо храмы были скорее пристройками в деревнях, по которым прошлась война, им нужна была надежда. Вера этих людей, почти отчаявшихся, почти погибших, была велика. Дик их посещал, успокаивающе напевал песни свободного ветра, даря людям тишину дня, просил о дожде для них, чтобы вода смыла их боль и свежие переживания. Дарил им свою любовь, но никогда не приближался слишком близко. -Знаешь, до меня дошли слухи, что для меня стоят крупный храм где-то на юге, у моря. Джейсон нахмурился. Неприятное ощущение засвербило внутри, но горящие радостные глаза Дика притупили переживания. Это было прекрасно в своем великолепии, восхождение молодого бога на вершину Готэма. Хотелось провести кончиками огрубевших пальцев по нежной коже скуле, по черным, как смоль кудрям, смахнуть желтую пыльцу с загорелой кожи. Хотелось просто прикоснуться, но нельзя, он не мог. Этот дар, на то и был похож на проклятие, не научившись его контролировать, он будет причинять лишь боль, обжигая всех вокруг. Никогда не знаешь, когда пальцы решат прерваться в подобие огня. Оставалось только наблюдать, любить. -Будь осторожен. -Как и всегда. Джейсон грустно усмехнулся, кто-кто, а Бог Свободы, никогда не был достаточно осторожен.