лето пахнет липой

они снова остались вместе. не вслух, не словами, просто — остались. саша остался. арс не просил. не приглашал. просто лёг рядом. как-то — будто бы само собой. будто бы всё уже было решено когда-то давно, в прошлых жизнях, где они были кем-то другим, но тоже вместе. теперь — почти под утро. два тела на одной кровати. и не просто рядом. не просто. арс засыпает первым. как-то дёргано, выдохнуто, чуть уткнувшись носом в плечо саши. почти не двигается. но потом всё-таки обнимает. осторожно. как будто проверяет, можно ли. саша не двигается. только выдыхает, задерживает дыхание, как бы не вспугнуть. а потом расслабляется. и его рука — не в ответ, нет, не так — но просто лежит рядом, чуть касается бедра арса. и всё. всё. свет проходит сквозь занавески. июльское утро. один из тех дней, когда воздух кажется медом. когда тишина не пустая, а тёплая. когда хочется говорить шепотом даже с собой. на кухне — арс. уже на ногах. лохматый, босой, в какой-то мятой майке и шортах. подпевает себе под нос, варит кофе. не просто кофе, а фильтр. потому что настроение. потому что хочется длинного глотка. саша подтягивается из комнаты, в этой своей привычной походке — будто и идёт, и плывёт. тоже сонный. и немного сияющий. — ты встаёшь как персонаж из снов, — говорит арс, поворачиваясь. — хочешь сырников? саша кивает. и добавляет: — но только если ты покажешь, как. арс усмехается. достаёт творог, яйца, муку. делает всё без мерок. на глаз. как его бабушка. говорит, что главное — чувствовать текстуру. саша слушает внимательно, кивает, чуть морщит нос. — вот теперь ты. саша берёт миску. делает. но переслащивает. арс пробует — и улыбается с закрытыми глазами: — сладко. но как раз под это солнце. и солнце, действительно, падает прямо на стол. на миску. на руки. на плечи. на сковородке шипит масло. сырники подрумяниваются. и вдруг — из-за спины — арс. подходит тихо. обнимает сзади. кладёт подбородок на плечо саши. шепчет: — ты знаешь, как пахнешь по утрам? саша не знает. не говорит. только чуть улыбается. арс чуть наклоняется. касается губами мочки уха. почти не целует. просто — быть рядом. быть ближе. быть. — арррссс… — выдыхает саша. — всё сгорит, если ты будешь так делать. и они оба смеются. и сырники не горят. и кофе не остывает. и утро продолжается. и это — утро. это всё — не просто день. не просто кухня. это их. их язык. их мир. их касания. их бамбл. и за окном город. ленивый, летний. и у них время. и друг к другу — бесконечное тёплое "мяу".

***

антон не съехал. уже середина июля, а он всё ещё в комнате с видом на крышу, в хиппи-коммуне, среди пледов, запаха кофе и книг на полу. арс не настаивает. просто... просто антон всё ещё здесь. и это вроде бы ок, а вроде бы — не. арс чувствует, как пространство постепенно перетекает в новое. но антон в нём ещё есть. саша и арс на кухне. курят. окна открыты настежь. воздух жаркий, влажный, и пахнет асфальтом, которому не хватает ливня. и вот как раз ливень и начинается. не сразу — сначала с шепота по стеклу. потом громче. потом уже как барабаны. саша говорит, что дождь как начало трека radiohead. арс смеётся. кивает. говорит: «карма полис, наверное». саша кивает. затягивается. и в это мгновение — хлопает дверь. антон. антон — весь мокрый. его кеды шлёпают. куртка как вторая кожа. а с ним — ира. у неё прилипшие волосы, но смеётся, как будто ливень был самым счастливым моментом её дня. глаза блестят. она красива. по-своему. честно. искренне. в ней нет ничего лишнего. только настоящее. арс не ожидал. ира — это как привидение прошлого, но в теле настоящего. девушка, к которой от него ушёл антон. «к ней...» — думает арс. и это не больно, но странно. — мы гуляли. были на литейном. потом ливень. мы почти дошли до общаги, но, блин, слишком далеко. можно здесь? — кидает антон. саша смотрит на них. и идёт ставить воду. он делает три вида чая. ире — чёрный с мёдом и лимоном, «чтобы согрелась». антону — зелёный, «без церемоний». себе и арсу — карамельный. потому что между ними всё ощущается именно так. густо, тягуче, чуть приторно, но именно в этом уют. ира разувается. сидит на кухне в чужих носках. говорит, что у вас «очень атмосферно». и улыбается. у неё мягкий голос. и простые шутки. но не глупые. просто несложные. антон смотрит на неё. по-настоящему. и арс это замечает. и внутри становится чуть щемяще, но... тепло. потому что если антон счастлив — значит, всё не зря. — это арс. мой бывший парень, — вдруг говорит антон. ира моргает. кивает. — а я ира. его нынешняя девушка. и все смеются. напряжение спадает. пока они пьют чай, арс рассказывает «правила коммуны». что нельзя трогать последний кекс без спроса. что душ занимает не больше пятнадцати минут. что по субботам звучит jazz. что если кто-то на балконе — лучше не мешать. — а ещё, — говорит он, — если кто-то кого-то называет котом — не вмешиваться. все хохочут. саша тихо поворачивается к арсу и вкрадчиво, почти шёпотом: — кот... антон вздрагивает. не сильно. просто что-то внутри. не ревность. просто... укол памяти. потом он смотрит на иру. и говорит: — а я тебе зелёный сделал. ира улыбается. и всё — как будто выравнивается. как будто вселенная, устроенная на пересечениях, чуть перестроилась, подвинув один из кирпичиков. и всё хорошо. и ливень стучит по подоконнику. и чай сладкий. и смех. и солнце, пробивающееся сквозь облака, золотит чашки. а потом арс с сашей исчезают в комнате. антон остаётся. достаёт сигарету. выходит на балкон. курит. и думает о том, как странно устроена любовь. и как странно — красиво.

***

ливень приходит резко, как будто кто-то разлил небо. в окнах серо. уличный свет будто промокший. в комнатах хочется говорить тише. ира остаётся — никто никуда не пойдёт. даже антон. даже арс. хотя арс — про дождь бы, может, и вышел. если бы один. или если бы с сашей. но антон говорит: "на балкон?" и арс кивает. у них там узкий балкон, с облезлым подоконником и подушками, которые давно пора постирать, но никто не стирает. арс зажигает сигарету, антон рядом. гроза как будто подбирается снизу — сперва свет, потом раскат. кажется, дом дрожит. молчат. курят. и антон говорит: — ты ведь знаешь, что я рад за тебя. просто… странно видеть. арс кивает. — я думал, что мы ещё… ну, не до конца отпустили. — мы и не отпустили, — говорит арс спокойно. — просто… дальше как-то идёт. саша не "вместо". он "сейчас". антон кивает. поднимает воротник. сигарета тухнет от ветра. внизу мокрые машины, вверху — пыль в углах. — ира милая, — тихо говорит антон. — но иногда мне кажется, что я просто с ней, чтобы не быть один. арс молчит. гроза внутри и снаружи. на кухне саша заваривает чай. ира сидит на подоконнике, укутанная в чей-то свитер. арс, наверное. или сашин. неважно. саша подаёт ей кружку, тёплую, с липой и лимоном. — спасибо, — говорит ира. — мне очень у вас нравится. прям… тепло. саша улыбается, садится рядом. — ты ему нравишься. сильно. — саша не спрашивает. утверждает. ира кивает. — а ты — ему? саша поворачивает голову, смотрит в чай. — не знаю. я надеюсь. но я не спешу. это всё как будто из сахара и света. слишком рано тронешь — рассыпется. а пока — просто так. просто быть рядом. — ты любишь его? — вдруг говорит ира. тишина. чай чуть остывает. где-то трещит неоновая вывеска. потом саша говорит: — я… думаю, что да. но я ещё не решил, как именно. ира улыбается. — это хороший ответ. в этот момент на кухню заходят арс и антон. арс — мокрый, волосы в каплях. антон — с озябшими пальцами. — я сделал какао, — говорит саша. — будете? все кивают. ира спрыгивает с подоконника. антон садится рядом. саша разливает какао. и на секунду — тишина. уютная. пахнет шоколадом и липой. за окном гром. никто никуда не уходит. ночь остаётся внутри. как и гроза. и это… хорошо.

***

утро выдается медовым. душным и притихшим после грозы, будто город всё ещё не отлип от влажной простыни ночи. окна запотевшие, воздух в квартире — с запахом кофе, фруктов и чужих тел, переночевавших на полу в спальне и на диване в гостиной. кто-то скинул плед, кто-то всё ещё спит, уткнувшись носом в подушку. ира сидит на кухне, умытая и в своей футболке с изображением лемура. волосы слегка пушатся после дождя, взгляд у неё цепкий, но немного смущённый — всё-таки это не её тусовка. саша уже налил ей фильтр, арс поджаривает на сковороде сырники, а антон ковыряется в телефоне, хмурый, но вроде бы почти довольный. в кухню, как по сценарию, заглядывает соня. в халате. с кружкой в руках. прищуривается, делает шаг назад, потом снова появляется — уже с ясным лицом: — о, доброе утро. ты — ира? — ага, — кивает ира — я соня, — говорит та, — ты… феминистка? арс чуть не роняет сырник, антон зависает, а саша прыскает в кружку. — ну, если не быть феминисткой — это стыдно, то я, наверное, да, феминистка. я просто не в терминах, я больше в поступках… если это что-то значит. — зачтено, — решает соня. на кухню вваливается яна. в майке с цитатой из мерло-понти, босиком, с недовольной причёской: — а у нас теперь вход по идеологии? — фейс-контроль. у нас тут всё строго. я вот не прошёл, но меня пустили за харизму. и потому что делаю бамбл, — кивает серьёзна саша. яна фыркает, садится на край стола. глаза у неё ещё сонные, но улыбка уже проснулась:\ — саша, ты феминист? — да. потому что любая другая позиция — это просто скучно. и потому что... ну, если не бороться с тем, что делает людей несвободными, то зачем вообще разговаривать. — красиво сказал, — шепчет арс. — я понял, кот, — саша, не глядя, бросает. — мяу. смех в кухне — лёгкий, как пенка на кофе. оксана появляется последней. с полотенцем на голове, в шортах и с настроением: — девчонки, я опоздала на феминитест? — и уже ире: — ты где маникюр делала? очень аккуратно. ира впервые расслабляется. улыбается. показывает пальцы. — в переходе у московского. там одна девочка сидит, у неё салон на дому, но она иногда так подрабатывает. я у неё не первый раз. она классная. антон смотрит на иру с благодарностью. саша, поймав это, мягко кивает, сам себе. арс ставит тарелку с первой партией сырников на стол. подаёт каждому. кому с мёдом, кому с малиной, кому просто — как есть. ира пробует, зажмуривается: — а можно я к вам ещё когда-нибудь приду? — если ты выдержишь фейс-контроль. и принесёшь что-то вкусное, — яна с притворной серьёзностью. — или будешь делиться контактами маникюра, — шепчет окси. ира смеётся. и вдруг становится ощущение, что она уже часть их коллектива. как будто всех немного пригрело одним солнцем. как будто гроза вымыла что-то старое, оставив только нужное. саша касается ноги арса под столом. чуть-чуть. играючи. арс улыбается. как будто его назвали "кот" и это всё объяснило. сырники кончаются быстро. разговоры не заканчиваются. день только начинается.