Между светом и падением

Алтея не отводила взгляда. Себастьян стоял перед ней, в полумраке теплилась его фигура — будто выточенная из тьмы, гладкая и красивая, как мрамор над забвением. Его глаза светились — не пламенем, а льдом, в котором пряталась пустота, и в то же время... тоска. Такая, какую не скрыть за маской чудовища. — А если она сама захочет? — повторил он, и голос его не был ни насмешкой, ни угрозой. Он звучал как вопрос — страшный тем, что в нём была правда. В груди Алтеи что-то сжалось. Джейс стоял рядом, напряжённый, рука у пояса, где висел клинок серафима. Но она не слышала больше ни дыхания, ни звуков института. Только ритм собственного сердца — глухой и учащённый, как перед падением во сне. — Я не хочу тебя пугать, — прошептал Себастьян, сделав шаг вперёд. — Но ты ведь знаешь, не так ли? Ты всегда знала. Твои сны... это не просто тени. Это память. — Ложь, — прошипел Джейс, и в его голосе дрожала ярость. — Не слушай его, Алтея. Но она не двигалась. Ни вперёд, ни назад. Себастьян поднял руку — не угрожающе, а медленно, как если бы он пытался коснуться невидимой стены между ними. — Ты боишься меня, потому что ты узнала меня. Как узнают отражение во сне. Я не чудовище. Я... часть того, кем ты могла бы быть. Кем, может быть, и станешь. И я не заберу тебя силой. Я просто... прошу. Она чувствовала, как всё внутри будто разделилось: голос Джейса зовёт к свету, к тем, кто принял её, защитил, дал ей имя и дом.Но что-то другое — древнее, как эхо чужой крови в венах — отзывалось на слова Себастьяна.Её губы дрогнули. — Почему я? — едва слышно. — Почему ты всё это... говоришь мне? Себастьян улыбнулся. На мгновение — печально. — Потому что ты всегда была связана со мной. Потому что твои сны — это ключ. А я... единственный, кто знает, как их открыть. И потому что, Алтея... — его голос стал тише, почти ласковым, — я ждал тебя дольше, чем ты можешь представить. Ветер тронул её волосы, окно скрипнуло, и мир, казалось, дрогнул. Она шагнула вперёд. Не к нему — но и не прочь. — Нет! — Джейс резко схватил её за руку. — Он играет тобой! Себастьян не шелохнулся. Только смотрел — в упор, пристально, как будто видел её насквозь. — Я не играю. Я выбираю. Её. И тьма, за его спиной, развернулась, маня. И было в этом нечто пугающе красивое, как падение в бездну, где шепчут забытые имена. Алтея сжала в пальцах рисунок — всё ещё тёплый от её руки. Фигура в пламени. Крылья. Глаза. Она шепнула: — Я... не знаю, что выбрать. Но шаг уже был сделан. Джейс не отпускал её руку, его хватка была стальной, как будто если он отпустит — она исчезнет. В глазах отражалась не только ярость, но и боль. Страх. Не за себя. За неё. — Алтея, — произнёс он хрипло. — Он может говорить красиво, он может выглядеть так, будто знает всё. Но он — разрушение. Он отравляет всё, к чему прикасается. Себастьян смотрел на них без выражения. Его лицо, обычно безупречно спокойное, теперь было непроницаемым, как маска. Но в глазах... в этих ледяных, неестественно светлых глазах, застыли и презрение, и жажда. Не яркая, не исступлённая, нет — тихая, точная, холодная, как кинжал, воткнутый между рёбер. — Тебе стоило бы знать, Джейс, — проговорил он, словно утомлённый зритель скучного спектакля, — что запреты и страхи — плохие защитники. Чем сильнее ты держишь её, тем быстрее она захочет уйти. Разве ты сам не знаешь, каково это — чувствовать, что тебя держат в клетке? Джейс дёрнулся, но Алтея едва заметно покачала головой, всё ещё глядя на Себастьяна. — Зачем ты пришёл? — спросила она, голос её звучал тише, чем обычно, но чище, яснее. — Что ты от меня хочешь на самом деле? — Не любви, если ты об этом, — ответил Себастьян просто. — Хотя ты красива, в этом нельзя сомневаться. Но я не говорю слова ради красоты. Я говорю их, потому что ты — часть чего-то большего. Потому что ты не просто девушка, сбежавшая от кошмаров. Ты — одна из нас. Пусть ты ещё не знаешь этого. Он сделал шаг ближе. И в этот миг, когда его силуэт отделился от тени, Алтея увидела: вокруг его пальцев дрожало нечто тёмное — не пламя, но вибрация, как жар, идущий от земли перед грозой. Магия. Искажение. — Уходи, — бросил Джейс, и в его голосе больше не было сомнений. — Прямо сейчас. Или я... — Или ты что? — Себастьян усмехнулся, наклонив голову. — Убьёшь меня? Снова? Больно, брат. — Не называй меня так, — сквозь зубы процедил Джейс. Себастьян не ответил. Он снова посмотрел на Алтею. Его голос стал другим — ниже, почти нежным, от чего внутри всё снова сжалось. — Я не боюсь умереть. Но если ты пойдёшь со мной — ты узнаешь, кто ты. И наконец поймёшь, почему ты не можешь забыть те глаза. Ту боль. Ту силу, что жжёт тебя изнутри. — Он сделал паузу. — Я не заберу тебя. Я просто жду, когда ты захочешь уйти сама. И на последнем слове тьма за его спиной содрогнулась. Пространство искривилось. Как будто сам воздух вспомнил, кем он был до того, как стал воздухом.И он исчез. Бесшумно. Без вспышки. Просто... растворился, как ночь перед рассветом, оставив за собой горький привкус выбора. Утро в Институте было тихим. Слишком тихим.Как будто сама тишина знала, что ночью произошло что-то важное — и теперь не решалась заговорить. Солнце пробивалось сквозь витражи бледными лучами, оставляя на каменных стенах пятна золота и пыли. Алтея шла по коридору босиком, не думая о звуках шагов. Её пальцы всё ещё помнили ту скомканную зарисовку — теперь она лежала на столе, но её образ всё ещё жёг ладонь. Всё внутри неё было расщеплено. Ночь оставила трещину — не на коже, не во сне. А глубже. В дверях кухни стояла Изабель. Она скрестила руки на груди, её волосы были распущены, как всегда после тяжёлой ночи. При виде Алтеи она нахмурилась — взгляд оценивающий, не враждебный, но острый. — Он здесь был, да? — спросила она вместо приветствия. Алтея остановилась. — Да, — тихо. Изабель кивнула. Медленно. Словно ждала именно этого ответа. — Джейс никому не сказал. Только Магнусу. Саймон был в библиотеке. Я... — Она сделала шаг ближе. — Я знаю, ты не обязана рассказывать, но если он хоть пальцем... — Он не тронул меня, — перебила Алтея. — Даже... наоборот. Он говорил. Много. И всё это было — будто я это уже слышала. Видела. Во сне. Изабель стиснула губы. В её глазах промелькнула тень — страх, смешанный с чем-то большим. — Себастьян не говорит просто так. Он очаровывает. И ломает... — Он сказал, что я связана с ним, — вырвалось у Алтеи, и голос дрогнул. — Не так, как Джейс. И не потому, что я кто-то особенный. А потому что... я его помню. Изабель побледнела. — Что ты имеешь в виду? Алтея не ответила сразу. Вместо этого подошла к окну. Сквозь стекло был виден сад. Там, среди опавших листьев, стоял кто-то — фигура в чёрном, с серебром на плечах. Брат Захария. Его силуэт был спокоен, и казалось, он чувствует, как дрожит воздух вокруг Института. — У меня были сны, Иззи, — прошептала она. — Сны о войне. О крови. О крыльях. Я думала, это фантазии. Но теперь... теперь я не уверена, что это были просто сны. Изабель, не колеблясь, подошла ближе и положила ладонь ей на плечо. — Тогда тебе стоит поговорить с тем, кто может отличить сон от пророчества. Алтея молчала, чувствуя, как тяжесть слов Изабель сливается с её собственными мыслями. Ночь оставила внутри неё не просто след — она изменила её. Больше не было прежней уверенности, что мир, в котором она проснулась, был единственным. Не было наивной веры, что сны — лишь сны. — Кто может отличить? — спросила она наконец, её голос звучал тише, чем ей хотелось. Изабель опустила руку, отступила на шаг и кивнула в сторону длинного коридора, ведущего к западному крылу Института. — Он уже здесь. Магнус связался с ним, как только Джейс рассказал, что Себастьян появился. Он знал, что это не просто случайность. Алтея поняла, кого она имела в виду, прежде чем услышала имя. — Брат Захария. Изабель кивнула. — Он прибыл на рассвете. С ним лучше быть честной. Он... видит глубже. Склеп тени, в котором временно поселился Брат Захария, напоминал часть Храма, вынесенного из Города Костей: полумрак, запах ладана и камня, и ощущение тишины, обволакивающей не как пустота, а как молитва.Он стоял у окна, когда Алтея вошла, но, несмотря на то что не обернулся, она знала — он почувствовал её. В его присутствии было что-то, что заставляло забывать о суете, о страхе. О себе. — Алтея, — сказал он, голос его был таким же, как и в её снах: мягкий и глубокий, словно шёпот воды подо льдом. — Ты принесла с собой не просто воспоминания. Ты принесла предчувствие. Она медленно подошла ближе. — Я не понимаю, что со мной. Себастьян... он говорит, что я часть чего-то, что я связана с ним. И... мои сны. Они не просто образы. Это... как будто я проживала их. Снова и снова. Брат Захария повернулся. Его лицо было скрыто капюшоном, но в его присутствии ощущалась древняя, почти святая мудрость. — Себастьян всегда умел видеть трещины. Он чувствует то, что другие стараются забыть. Он был разрушителем — и в то же время тем, кто жаждал быть понятым. Он подошёл ближе, и когда заговорил снова, его голос стал более личным, почти нежным. — Твои сны — это больше, чем ты думаешь. Иногда предвестия приходят тем, кто сам несёт судьбу. Ты чувствуешь Себастьяна не просто потому, что он силён. А потому что в тебе есть часть истины, которую он ищет. Алтея вздрогнула. — Что это значит? — Это значит, что ты должна идти туда, где рождаются ответы, — тихо сказал он. — В Город Костей. Алтея не сразу нашла в себе силы ответить. Слова Брата Захарии висели в воздухе, словно незримая завеса между прошлым и тем, что ещё только приближалось. Город Костей... Это имя звучало в хрониках Института как место памяти, смерти и откровения. Туда вели только крайние пути — либо боль, либо истина. — А если я не готова услышать правду? — прошептала она, почти себе под нос. Брат Захария, всё ещё стоявший неподвижно, казался частью стены, частью вечности. — Бывает, что судьба идёт впереди нас. Но есть моменты, когда она стоит на пороге и ждёт. Тебе решать — войти или отвернуться. Он протянул ей свиток — тонкий, запечатанный знаком Безмолвных Братьев. Её имя было выведено чернилами на древнем языке, который она не знала, но понимала. — Они ждут тебя. Сегодня, когда тень Себастьяна вновь коснулась мира, ты была выбрана. Не им. Судьбой. Через час, когда Джейс застал её в вестибюле с поясом, на котором уже висел клинок серафима, он не стал задавать лишних вопросов. Только посмотрел на неё долго, внимательно. — Ты решила? — Я должна знать, — сказала она. — Кто я. И почему он выбрал именно меня. Он кивнул. — Тогда мы идём вместе. И когда они с Братом Захарией покинули Институт и улицы Нью-Йорка остались позади, в воздухе звенела тишина — и только одно было ясно: внизу, в белом подземелье Города Костей, её ждала не только правда. Её ждала часть прошлого, которое могло быть страшнее любого сна. Город Костей встретил их запахом воска, холодом подземелий и молчанием. Стены, вырезанные из белого камня, отражали свет так, словно сами дышали. Безмолвные Братья не нуждались в словах — их присутствие отзывалось у неё под кожей, как ток. Алтея ступала вперёд, чувствуя, как рисунки из её снов всплывают в памяти, как будто стены храма призывали их обратно. Брат Захария повёл её глубже — к залу памяти, где не было ни оружия, ни зеркал, только круг символов, вытесанных в пол. — Ты готова увидеть? — мысленно спросил он. Она кивнула. И тогда его ладонь коснулась её лба — лёгким, почти призрачным жестом. Следующую секунду всё исчезло. Она стояла... в пустоте. Или нет — в зале, полном пепла. Огонь выжигал символы на полу. А в центре стоял он. Себастьян. Руки в крови, лицо — как вырезанное из света и тьмы. Но глаза... глаза были такими же, как во сне. — Теперь ты знаешь, — произнёс он. — Я не враг. Я путь. Я пламя, от которого нельзя спрятаться. Алтея закрыла глаза — и оказалась вновь в зале Город Костей. На коленях, дрожа. А Брат Захария всё ещё держал её за плечо. — Что ты увидела? — спросил Джейс, уже рядом. Она медленно подняла голову. — Я видела то, что будет. И то, кем он станет... если я не остановлю его. Или... не пойду с ним. И её голос звучал не как страх. А как начало выбора. — Там был пепел, — медленно прошептала Алтея, всё ещё чувствуя под пальцами холод каменного пола. — Всё рушилось. Башни падали. Ангел... — её голос дрогнул. — Ангел был окован цепями. Крылья его были изломаны. И на алтаре... кто-то лежал. Живой. Но умирающий. Она подняла глаза, в которых отражались не только видения, но и реальный ужас. — И Себастьян стоял среди всего этого. Как центр разрушения. Но он... он плакал. Джейс, стоявший рядом, не отводил взгляда от её лица. Он не сразу заговорил, словно борясь с собственными мыслями. — Себастьян не способен на сожаление. Он плачет не потому, что чувствует. А потому, что знает: не может быть иным. — Ты уверен? — её голос был почти шёпотом. — А если он стал таким, потому что никто не дал ему выбора? Джейс стиснул кулаки. Его голос остался сдержанным, но в нём звенело напряжение. — Он сделал свой выбор, Алтея. Он разрушал мир, насиловал судьбы, убивал своих. Всё, что у него было — он обратил в прах. — Но и я... в том видении... я была рядом с ним, — призналась она, чувствуя, как губы дрожат. — Я держала его за руку. Тишина в зале стала невыносимой. Даже Брат Захария отступил в полумрак, давая им пространство. — Я не знаю, кем я стану, если пойду за ним, — продолжила она. — Но и если останусь... всё равно вижу разрушение. Как будто... всё закончится болью, где бы я ни была. Джейс подошёл ближе. Его голос стал мягче, почти не слышным: — Сны — не приговор. И даже пророчество можно изменить, если бороться. Себастьян хочет, чтобы ты поверила: всё уже решено. Что ты часть его. Но ты больше, чем твоя кровь. И ты — не он. Она опустила взгляд, но не отвела руки, когда Джейс коснулся её плеча. — А если я действительно что-то... значу для него? — спросила она. — Не как оружие. А как... последнее, что ещё может быть настоящим? — Тогда он не просто враг, — тихо сказал Джейс. — Он опасен вдвойне. Потому что начнёт искать в тебе спасение. И утянет с собой в бездну. Алтея поднялась, пошатнувшись, но сжала свиток, который всё ещё держала в руке. — Значит, мне нужно понять, кто я. До того, как он это сделает. Джейс кивнул. — И мы поможем тебе. Не потому, что ты — оружие. А потому что ты — одна из нас. И в этот момент огонь в чашах, освещающих Город Костей, дрогнул, будто что-то невидимое прошло сквозь залы. Алтея почувствовала — он рядом. Себастьян. Не телом, но мыслью. Он знал, что она видела. И ждал. Выбор ещё не был сделан. Но дорога началась.

____

От лица Себастьяна Моргенштерна

Интересно, как легко они боятся.Только стоит мне появиться — и мир сразу замирает, как зверь перед хищником. Даже Джейс. Особенно он. Удивительно, как много в нём ярости, и как мало понимания. Он бьётся за свет, не зная, что сам давно поглощён тенью своих страхов. Но я не про него сейчас. Я видел её. Алтею.Не глазами — нет, я чувствовал её до того, как она открыла мне дверь. Как только она ступила в этот мир, я знал. Не потому что мне кто-то сказал. Потому что она... дрожала в той же частоте, что и я. Как будто мы оба — ноты одной разрушенной симфонии.Она красива. Не внешне — хотя и это правда. Её красота в другом. В хрупкости, которую она не осознаёт. В гневе, который она прячет. В том, как её душа зовёт к правде, даже если она страшна. Особенно если страшна.Когда я впервые оказался рядом с ней, я ожидал страха.Отвращения.Брезгливости. Но увидел... узнавание. В её глазах что-то шевельнулось. Как будто она вспомнила, кем была. Кем могла быть. Кем могла бы стать — рядом со мной. Это... странное чувство. Я не романтик. И уж точно не верю в глупости вроде спасительной любви. Но Алтея — это не любовь. Это... выбор. Отражение. Связь, которую не разорвёшь словами. Я стоял в тени, когда она упала на колени в зале Безмолвных братьев. Видел, как её тело дрожит, как губы шепчут моё имя — не осознанно, но точно. Видел, как Джейс подбежал, тронул её плечо, как будто одним прикосновением мог защитить её от меня. Глупец.Он не понимает. Он никогда не поймёт.Я не хочу её сломать. Я хочу, чтобы она вспомнила. Потому что часть её принадлежит мне. Как я принадлежу... своей судьбе. Проклятой, выжженной, но—настоящей. Ты ведь чувствуешь это, не так ли, Алтея? Твои сны — это не просто предупреждение. Это приглашение. Это голос твоей крови, такой же искажённой, как моя.Я знаю, что ты боишься. Я чувствую этот страх. Но страх — это не конец. Это начало.Когда ты смотришь на меня, ты не видишь монстра. Ты видишь вопрос. Видишь возможность.И мне этого достаточно. Пока. Пока ты не выберешь.Меня. Пламя. Пепел. Истину, в которую никто больше не осмелился бы взглянуть.Потому что когда ты сделаешь этот шаг — когда ты примешь свою природу, когда ты заглянешь в бездну и не отступишь — ты станешь не просто моей союзницей.Ты станешь моей равной.И тогда... пусть Джейс смотрит. Пусть мир горит. Потому что ты будешь стоять рядом со мной.И нас никто не остановит. Я не спешу. Понимаю, как это звучит — ведь я мог бы просто взять её. Силой. Обманом. Или даже через кровь. Но с Алтеей... всё иначе. Слишком многое стоит на кону. Она ещё не знает, кем является на самом деле. Только ощущает — как будто стоит у края и видит, как небо падает в море, но не решается прыгнуть. Пока. Пусть Джейс тянет её назад, пусть Изабель шепчет об осторожности, и даже Брат Захария качает головой, будто в ней нет и крупицы зла. Они ошибаются. Не потому, что она злая. А потому что она — больше, чем они способны представить. В ней нет чистоты, о которой они молятся. В ней — хаос. Истина. Начало новой эпохи.И я сделаю всё, чтобы она это поняла. Я наблюдаю. Скрываюсь в тенях. Вижу, как она тревожится. Как пальцы касаются зарисовок в блокноте, где снова и снова она рисует меня — даже если сама в этом не признаётся. Я — в её мыслях. В её снах. Я уже там.Осталось только одно — момент, когда она сама сделает выбор. Но если не сделает? Я всё предусмотрел. Старые порталы. Заклинания из Белой Книги. То, что осталось от силы моего отца. Всё, что может открыть мне путь к ней — и к тому, что она хранит в себе. Она — не просто ключ к силе. Она — единственная, кто может удержать меня от окончательного падения. Или толкнуть в бездну.И, может быть... — я почти усмехаюсь, — может быть, именно это пугает меня. Я не боюсь крови. Не боюсь смерти.Но её отказа... её взгляда, в котором будет не страх, а отвращение...Вот это — почти боль. Я не позволю этому случиться.Скоро. Очень скоро она окажется перед выбором. Не в снах. А в реальности. Когда тьма поглотит очередной институт. Когда у неё не останется ничего, кроме меня.Я сделаю так, чтобы этот мир показал ей своё истинное лицо. Я покажу, как легко рушатся маски героев. Джейс — особенно. Он её не спасёт. Не в этот раз.И когда всё сгорит... она придёт ко мне.Не как пленница.А как равная.Как судьба, которую я больше не отпущу.

___

Конец пов Себастьяна

Алтея сидела, задумавшись о своих видениях. Их содержание продолжало тревожить её, но она не могла избавиться от ощущения, что всё это не случайность. Себастьян был рядом. Она чувствовала его, как тень, что невидимо тянет её в сторону, а её собственная сила, с каждым днём, становилась всё слабее перед его притягательным влиянием. Это не было просто сном — это было предупреждение. Она могла выбрать, но она чувствовала, что её выбор с каждым разом становился всё сложнее.Джейс стоял рядом, его взгляд был сосредоточенным и напряжённым. Он, как и всегда, пытался понять, что происходило с ней, что скрывал Себастьян. Но в его глазах читалась и тревога. Он знал, что она видела. Он знал, что что-то не так. — Мы должны остановить его, — сказал Джейс, всё ещё не отводя глаз от Алтеи. — Она должна быть в безопасности, пока мы не узнаем, что он замышляет. Брат Захария молча наблюдал за ними. Его лицо было спокойным, но глаза выдавали напряжение. Он не хотел её пугать, но знал, что их мир полон опасностей, которые трудно осознать до тех пор, пока они не станут угрозой. Он подошёл к ним, чувствуя, что пришло время действовать. — Алтея, — произнёс он мягким, но уверенным голосом, — ты видишь, что твоя связь с ним сильна. И пока ты не поймёшь её до конца, пока не станешь в силах контролировать её, нам нужно будет защитить тебя. Это не просто защита от физической угрозы. Это защита твоей души. Алтея замерла, осознавая всю серьёзность его слов. — Ты хочешь, чтобы я провела ритуал, — сказала она с дрожью в голосе. — Какой ритуал? Брат Захария кивнул, открыв старинную книгу, в которой уже были начертаны слова древних заклинаний. — Это ритуал защиты от магического влияния. Мы будем использовать силу Серафимов, ангельскую магию, чтобы поставить барьер между тобой и тем, кто может манипулировать твоими мыслями. Он не позволит Себастьяну проникать в твои мысли или управлять твоими действиями. Но помни, ритуал не вечен. Он даст тебе лишь временную защиту, пока ты не сможешь полностью разобраться в своём выборе. Алтея почувствовала, как тяжесть его слов сдавливает её грудь. Это было то, что ей нужно было сделать, но она не могла не почувствовать, что сама эта защита не приносила ей полной уверенности Когда разговор о ритуале защиты зашёл настолько далеко, Алтея почувствовала, как её мир снова сужается до простых, жестких решений. Это не было тем, чего она хотела, но она понимала — это было необходимостью.Этот ритуал — единственный способ защититься от его власти. — Мы должны провести ритуал, который установит барьер между тобой и Себастьяном, — сказал Джейс, подойдя к ней. В его голосе звучала тревога, но решимость не оставляла ни малейшего сомнения. — Это даст тебе защиту, но на время. Он не сможет проникнуть в твои мысли и влиять на них. Этот ритуал создан для того, чтобы отделить тебя от его магии, от его влияния. Алтея кивнула, понимая, что другого выхода у неё нет. Она не хотела этого, не хотела быть снова объектом защиты, но выбора не было. Брат Захария, стоящий рядом с ними, тихо произнёс: — Это не обычное заклинание. Мы будем использовать силы ангела, Серафимов. Это будет требовать сосредоточенности и силы воли. Мы должны быть уверены, что ты готова. Иначе мы не сможем провести его. Он взял в руки книгу древних заклинаний, открыл её на нужной странице и начал вычитывать слова, которые наполнили воздух магической вибрацией. — Это ритуал защиты от демонического вмешательства, — объяснил он. — Мы будем использовать силу огня, что принадлежит ангелам, и связывать её с твоей душой. Но помни, ритуал не будет вечным. Он создаст барьер, который отсечет тебя от него, но, если твоя связь с ним слишком сильна, барьер может ослабнуть. Алтея почувствовала тяжесть от этих слов, но ничего не сказала. Это было её решение. И она должна была сделать это. Как только Брат Захария закончил произносить первые заклинания, в воздухе начала вспыхивать магия, а вокруг неё начали двигаться огоньки. Барьер, защищающий её от Себастьяна, становился всё плотнее, и Алтея могла почувствовать, как энергия проникает в её тело, создавая ощущение, будто её обвивает невидимая стена. Её сердце билось быстрее, и внезапно её мысли прорезал голос — не громко, но отчётливо. Голос Себастьяна. — Ты не сможешь укрыться от меня, Алтея. Этот барьер — иллюзия. Ты не можешь скрыться от того, что ты есть. Она ощутила его силу, но знала, что барьер начинает работать. Её мысли стали яснее, а вокруг неё начала распространяться тёмная аура, как если бы сама тьма отступала. Как только ритуал был завершён, Брат Захария сделал последний жест, и магия поглотила её, оставив вокруг её тела лишь ту защиту, которую она искала. Алтея почувствовала, как напряжение спадает. Она стояла в тишине, чувствуя только лёгкую вибрацию барьера вокруг неё. И хотя Себастьян всё ещё был рядом, эта невидимая стена отгораживала её от его влияния. — Ты в безопасности... на время, — тихо сказал Джейс, его взгляд был полон беспокойства, но в нём была также и поддержка. Алтея посмотрела на него, понимая, что теперь, по крайней мере, она не будет под полным контролем Себастьяна. Но то, что он был рядом, как тень, не исчезло.