Эффе(и)ктивные отношения

Джинни закрыла книгу и отложила её на прикроватную тумбочку. Со вдохом откинулась на подушку и уставилась в потолок. Просто белый потолок, расчерченный грубыми балками. Неинтересный и даже местами облупившийся от старости. Джинни чувствовала себя такой же древней и равнодушной ко всему вокруг. Внизу хлопнула дверь и раздались шаги. Это вернулся отец. Джинни поднялась, выбежала из комнаты и торопливо спустилась с винтовой лестницы. — Папа! Артур повернулся к ней. Бесцветная улыбка проскользнула по его осунувшемуся лицу. — Привет, дочка. Как ты? — Всё в порядке, — Джинни засуетилась вокруг стола, собираясь накормить отца ужином. — Прости, сегодня опять овощи с мясом, — извиняющимся тоном сказала она, но Артур лишь махнул рукой, принимаясь за еду. Джинни присела за стол, наблюдая за отцом. Похудел и постарел. Глаза, прежде весёлые и живые, сейчас словно погасли, а волосы почти утратили рыжий оттенок, сделавшись белёсыми. — Как мама? Джинни моргнула и неопределённо повела плечами. С тех пор как Фреда не стало, все они изменились. Некогда дружная и весёлая семья сделалась тихой. Все разбрелись по углам. Мама почти не покидала спальню, отец продолжал работать в Министерстве, но утратил интерес к магловской технике. Джордж жил в комнатке над магазином, Рон вместе с Гарри поселились в доме на площади Гриммо, а она… Джинни подавила так и норовившие навернуться слёзы. Она, как отверженная, осталась в опустевшей Норе. Нет, она понимала, что нужна маме и папе. Что всем сейчас непросто, что после того, как закончилась война, прошло всего два месяца, и всё же… Кроме тяжёлой утраты, Джинни переживала боль разбитого сердца. Почти год она жила мыслью, что они с Гарри будут вместе. И каким болезненным было разочарование, когда на рассвете после битвы за Хогвартс он сказал, что не хочет отношений. Нет, не с ней, а вообще. «Прости, но я не могу, Джинни, — не глядя ей в глаза, сказал тогда Гарри. — Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Может, это будет год. А может, больше. Я не хочу тебя обнадёживать, поэтому…» Он неловко посмотрел на неё. И Джинни все поняла. Это было жестоко со стороны Гарри, но если отбросить рефлексию, то вполне ожидаемо. Слишком много он пережил, слишком многое изменилось, и будущее казалось туманным. Неопределённым. Джинни потёрла переносицу, с головой уйдя в невесёлые мысли. Отец тем временем закончил ужинать, поблагодарил и поднялся. Качнулся в сторону лестницы, но вдруг передумал. Джинни отрешённо проследила, как он подошёл к стене, на которой висели часы. Артур аккуратно снял круглый циферблат. Волшебная палочка мелькнула в его руке. Джинни отвела глаза, когда поняла, что он делает. Взгляд остановился на подоконнике, заставленном цветочными горшками. Листочки поникли от палящего солнца. Надо бы переставить герань на другое окно и срезать засохшие веточки. Отец чмокнул дочь в макушку и прошёл мимо. Заскрипела одна ступень, за ней вторая, когда он поднимался наверх. Старая лестница гудела под тяжёлой поступью. Потом всё стихло. Джинни махнула палочкой, и посуда полетела в мойку. Второй взмах древком — и губка принялась тереть тарелки. Убрав со стола, Джинни наконец отважилась посмотреть на стену, где висели часы. На первый взгляд ничего не изменилось. Глаза словно обожгло огнём и защипало. Джинни моргнула и сцепила зубы. Брата не вернёшь, хоть море слёз пролей. Она упрямо смотрела на часы, на которых отсутствовала стрелка с именем «Фред», пока глаза не начали слезиться. Тогда Джинни отвернулась и уставилась невидящим взглядом в окно. А там цвело лето. Сумерки легко касались верхушек деревьев и окрашивали небо в яркий цвет. Бормотание гномов и стрекотание цикад в саду было таким привычным и даже приятным, если бы не… На горизонте появилась точка. Она приближалась и росла, пока не стало ясно, что это сова. Машинально Джинни распахнула форточку, и в комнату влетел взъерошенный сыч. Он уронил на стол серый конверт, на котором стояла министерская печать. Джинни сунула печенье птице и схватила письмо. Сыч ухнул, благодаря за лакомство и выпорхнул в окно. По всей видимости, ответ не подразумевался. Наверняка какое-то уведомление для отца или сообщение от Перси. На послании, вопреки ожиданиям, стояло имя Джинни. Крайне удивившись этому обстоятельству, она, сгорая от любопытства, сломала печать и развернула лист пергамента. «Уизли. Скорее всего ты удивишься, получив это письмо, и захочешь поскорее сжечь его. Но если ты всё-таки дошла до этих строк, может, дочитаешь до конца? Как ты, вероятно, знаешь (или нет), я нахожусь в Азкабане в ожидании суда. Процесс затянулся, потому что… Впрочем, неважно. У меня есть к тебе одна просьба. Я расскажу о её сути при личной встрече. В письмо вложен пропуск на твоё имя. Завтра в полдень я буду ждать тебя.

Драко Малфой.

П.С. Если вдруг начнешь колебаться, то рекомендую вспомнить об обещании, которое ты дала в тот день, когда решила написать пару неприличных слов на стенах коридора Хогвартса.» Джинни фыркнула и перечитала короткое письмо дважды. Чёрт, Драко Малфой действительно назначил ей встречу в Азкабане. Просто не верилось, что этой заносчивой заднице что-то понадобилось от неё. Она в задумчивости сложила листок и сунула обратно в конверт. Постояла, припоминая события полугодовой давности, и хмыкнула. Случай, который с таким апломбом припоминал Малфой, память отыскала сразу. Джинни действительно писала послание для Кэрроу на стене. «Трепещите, сторонники тьмы! Победа будет за Орденом!». Когда она поставила точку в пятом восклицательном знаке и с чувством выполненного долга повернулась, то оторопела: с ехидной улыбочкой за ней наблюдал Малфой. Он стоял, небрежно сложив руки на груди, и скалился. — Закончила, Уизли? — поинтересовался он тогда. — Идём, отведу тебя к Кэрроу. Ей понравятся твои художества. Она с радостью заставит нарисовать тебя что-нибудь на твоей руке заколдованным пером. Джинни лихорадочно соображала, как бы отвлечь его и улизнуть, а ещё лучше заставить замолчать. Но ничего дельного на ум не приходило, и она выпалила: — А может, договоримся, Малфой? Сделаем вид, что ты ничего не видел. — С какой это стати? — приподнял одну бровь он. — Подумай сам, — Джинни заговорщически улыбнулась. — Если ты окажешь мне эту маленькую услугу, то я в свою очередь обещаю помочь тебе в ответ. Казалось, он заинтересовался. Малфой засунул руки в карманы и оттолкнулся от стены. — Гм-м, — протянул он. — Не представляю, что мне может понадобиться от тебя, — он с пренебрежением оглядел её сверху вниз. — Жизнь длинная, Малфой, — Джинни постаралась придать голосу серьёзность. — Услуга за услугу? — протянул Малфой с сомнением. — Что ж. Будь по твоему. Только, — улыбнулся он, — я тебе на слово не верю. — И как поступим? — смело вскинула голову Джинни. Малфой задержал на ней взгляд и многозначительно промолчал. Потом достал волшебную палочку. — Магическая клятва, — проговорил он. — Если нарушишь — покроешься прыщами на целый месяц. — По рукам! — торопливо согласилась Джинни, волнуясь, что Малфой нарочно тянет время и их непременно застукают. Уизли снова хмыкнула, припомнив всё это. Посмотрела на часы, подавила тяжёлый вздох. Что ж, можно считать, она заинтригована.