Ты — моя ошибка||Минсоны||

Время текло теперь иначе. Не в суете и спешке, как раньше, а будто в тёплой реке, где каждое мгновение можно было проживать до конца, впитывать в себя. Минхо и Джисон учились быть вдвоём. Не торопясь. Не напирая. Словно осторожно настраивали тончайшую струну между двумя сердцами. Утро начиналось с самых простых вещей. Минхо всегда вставал первым и молча готовил кофе — зная, что Джисон любит, когда он горячий, но не обжигающий, и обязательно с двумя ложками сахара. Он не спрашивал. Просто помнил. Джисон же, едва протирая глаза, тянулся за телефоном — не чтобы проверить сообщения, а чтобы сделать Минхо фото. Самое обычное: Минхо на кухне в старой футболке, босиком, с растрёпанными волосами. И потом тайком улыбался этому кадру весь день. Поцелуи были редкими. И оттого особенно дорогими. Минхо легко касался губами уголка его рта, проходя мимо, или, когда Джисон замирал, уткнувшись в его плечо, тихо шептал: — Ты — моё лучшее утро. Или просто смотрел на него так, что слова были лишними. Вечерами они сидели на полу, между ними рассыпались ноты, книги, забытые кружки. Джисон однажды обронил вслух: — Мне всегда было страшно молчать с кем-то. Казалось, если молчание — значит, мы чужие. Минхо обнял его за плечи, не давая провалиться в эти мысли. — Но с тобой, — прошептал Джисон, склонив голову ему на грудь, — молчание стало моим любимым звуком. Минхо ничего не ответил. Только поцеловал макушку его волос. Подарков между ними не было. Были мелочи, незаметные для других. Джисон покупал Минхо те самые маркеры для записей, которые он всегда терял. Минхо приносил Джисону плед, который пах его домом, когда тот задерживался допоздна. Однажды Минхо заметил, как Джисон дрожит на ветру, и без лишних слов снял с себя шарф, намотав его ему на шею. — Теперь я всегда рядом, — только и сказал он. И Джисон потом ещё долго вдыхал этот запах перед сном. Любовь не кричала. Она росла в каждом взгляде, в каждом трепетном прикосновении, в каждом "береги себя" наспех брошенном утром. Минхо видел, как Джисон бессознательно ищет его взгляд, когда рассказывает что-то другим. А Джисон чувствовал, как Минхо интуитивно становится между ним и чужими, защищая, даже если мир вокруг был совсем безопасным. Однажды вечером, сидя на подоконнике, Джисон сказал: — Я раньше думал, что любовь — это фейерверк. — А сейчас? — спросил Минхо, притягивая его ближе. — А сейчас я знаю, — тихо улыбнулся Джисон. — Что любовь — это когда можно просто дышать рядом с кем-то. И знать, что этого достаточно. Минхо не ответил. Он просто наклонился. И поцеловал его. Долгим, тёплым, спокойным поцелуем, в котором было всё: дом, нежность, обещание быть рядом. Навсегда.