Ты — моя ошибка||Минсоны||

Вечер начался с тишины. Но это была не уютная тишина. Это была та тишина, в которой копится что-то тёмное, тяжёлое, опасное. Минхо нашёл пустую папку на столе — без черновиков, без партитур, без сотен пометок, над которыми он корпел последние недели. — Где мои записи? — голос был ровным, но слишком холодным. Джисон поднял голову от плиты: — Эм... я думал, ты их взял сам. Оставил в студии, наверное... Минхо замер. Медленно отложил папку. Медленно повернулся к нему. — Я говорил тебе, — голос стал ниже, грубее, — я просил. Ты клялся, что всё забрал! Джисон замер, чувствуя, как холод внутри него быстро превращается в панику. — Минхо, я... это... просто забыл! Ну с кем не бывает?! — С кем не бывает?! — сорвался Минхо. — Со мной не бывает, Джисон! Потому что я слушаю, что мне говорят! Джисон вспыхнул в ответ: — Ну извини, что я не идеален! Не все умеют жить, как по часам! Минхо рассмеялся — жестко, горько: — Да ты вообще ни на что не способен, кроме как всё портить. Слова вырвались прежде, чем он успел подумать. И мгновенно повисли в воздухе, как нож. Джисон побледнел. — Понятно, — глухо сказал он, опуская глаза. На мгновение в комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном капает дождь. Минхо понимал, что перегнул. Что больно ударил. Но злость, сжатая в груди, не давала остановиться. — Мне нужно проветриться, — выдохнул он. Не дожидаясь ответа, он схватил куртку и вышел, хлопнув дверью так, что полки затряслись. Минхо не собирался напиваться. Просто хотел уехать подальше от злости, от боли в груди, от взгляда Джисона, полного растерянности. Клуб встретил его гулом музыки, смехом, запахом дешёвого алкоголя. Минхо выпил. Ещё. И ещё. Пытался забить горечь внутри. Но где бы он ни смотрел — на пляшущее в неоне тела, на светящийся бар — везде ему чудился только один образ. Джисон. Его взъерошенные волосы. Его тёплые ладони. Его глаза, в которых всегда было столько доверия. Минхо понял, что натворил глупость, только когда вышел на улицу — пьяный, промокший под моросящим дождём. И сразу вспомнил. Дома его кто-то ждёт. Дверь квартиры открылась с трудом — Минхо возился с замком, проклиная ключи и свою трясущуюся руку. Когда он наконец ввалился внутрь, его встретил тёплый полумрак. И Джисон. Он сидел на диване, закутавшись в плед, со скрещёнными руками и побелевшими губами. Как только он увидел Минхо — вскочил. — Минхо! — голос дрогнул. — Где ты был? Я звонил тебе десятки раз! Минхо молчал. Голова гудела, мир плыл. Но он видел — как красные глаза Джисона смотрят на него. Не с упрёком. С болью. — Я... — выдохнул Минхо, и в груди что-то рванулось. — Прости. Джисон подскочил к нему, поддержал, прежде чем он рухнул бы на пол. Тепло его рук было реальнее всего на свете. Минхо уткнулся лбом ему в плечо, тяжело дыша. — Прости, — шептал он хрипло. — Прости, Джисон, я идиот... — Тише, тише, — Джисон гладил его по волосам. — Всё хорошо. Ты дома. Ты здесь. Минхо сжал его, будто боялся, что Джисон исчезнет. — Я испугался, — прошептал Джисон, прижимая его к себе. — Очень. И в этих простых словах было всё: страх потерять, любовь, прощение. Минхо поднял голову, посмотрел в его заплаканные глаза. И впервые за долгие часы почувствовал, что дышит. Он провёл пальцами по щеке Джисона, стёр солёные дорожки слёз. — Я обещаю, — хрипло сказал он. — Больше никогда. Джисон кивнул. И Минхо медленно, нежно поцеловал его — не жадно, не требовательно, а будто благодарил за то, что тот о стался. Что не отвернулся. Что выбрал остаться.