Удача капрала Фелла

      Ложковилка царапала дно термокружки, когда рядовой Кассиан Дрейвен пытался выловить последних белковых личинок из пайка. И он почти не вздрогнул, когда земля под ящиком, на котором он сидел, вдруг заходила ходуном, а небо загремело, хотя было относительно чистым.       — Что это стреляет? — лениво спросил Бликс, не поднимая глаз от своего куска консервированного хвоста грокса. Он вгрызался в мясо грокса со скоростью фермерского комбайна и доедал уже третью банку, честно (возможно) выигранную в кости у сослуживцев.       Их стрелковое гнездо — часть сплетённой воедино линии окопов — представляло собой неуклюжую комбинацию мешков с песком, вбитых в грязь листов металла, коих по округе можно было собрать на целый город улей. В щели торчали дула лазганов, по стенам стыла грязная влага, а над ними лениво висела колючая проволока, дрожавшая от каждого отдалённого удара артиллерии. По соседству слышались такие же звуки завтрака — чавканье, бряканье кружек, короткие ругательства. Кто-то клал в рот галеты, кто-то грел пайковую похлёбку, и всё это сливалось в привычный утренний хор гвардейцев.       Дрейвен, наконец подцепив особенно жирную личинку, повернул голову, пытаясь уловить направление звука. Гул повторился, и где-то вдали небо дрогнуло красным светом, будто гигантская печь открылась на секунду.       — «Сотрясатели», — сказал он, насадив находку на ложковилку и сунув в рот.        Бликс поднял бровь, ухмыльнулся, не переставая жевать.       — Молодца. Ещё пару месяцев — и из тебя выйдет настоящий гвардеец, а не его новоприбывшее подобие. Сначала учишься не обсираться при взрывах, потом учишься правильно их определять. А уже потом учишься идти в штыковую, пока артиллерия расчищает тебе дорогу. Тут главное — слишком быстро не бежать, а то до врага, может, и не добежишь, а вот снарядом тебя точно порвёт на куски.       Дрейвен хихикнул. Прошло уже несколько недель с тех самых пор, как он впервые вступил на эту планету и пошёл в свой первый патруль. Когда убил свою первую круутскую гончую, а потом вместе с остальными уже отбивал атаку целой орды круутских чудовищ, что беспощадно на них насылали синемордые тау… Правда, ни одного из этих Дрейвен пока не видел. Но по заверениям старших товарищей Бликса и Фелла ему ещё предстоял подобный шанс, когда начнётся очередное контрнаступление.        Земля вновь задрожала, а небо сокрушилось от артиллерийского грома. Похоже, до этого момента оставалось недолго…       — Зажги горелку, — сказал Бликс, отмахнувшись от его смешков. — Хочется успеть попить рекафа, пока командование не вспомнило о нашем существовании.       Дрейвен кивнул, поставил свою кружку рядом и достал видавшую виды армейскую горелку, больше похожую на кособокую железку, пережившую половину военных компаний, что вёл Империум. Сухим щелчком он поджёг её, и огонёк вспыхнул неровным языком пламени, сразу облизав дно пустой кружки. В неё он плеснул очищенной воды из фляги, и жидкость заплясала мелкой дрожью.        Гул раздался снова — «Сотрясатели» где-то на другом секторе ударили так, что ящик под Дрейвеном подскочил, а вода в кружке расплескалась, расходясь концентрическими кругами.       — Вот оно, — довольно протянул Бликс, наклоняясь ближе к огню. — Звук артиллерии и запах варящегося рекафа. Наша весёлая гвардейская жизнь.       — Ну, могло быть повеселее, — пожал плечами Дрейвен, глядя на горизонт и дым, поднимающийся там.       — Закрой рот, зелень, пока не позвал беду на наши головы, — проворчал Бликс, почесывая небритую щеку.       Где-то рядом, в соседней ячейке стрелкового гнезда, один из бойцов с серьёзным видом чистил лазган, бормоча под нос литанию очищения:       — О оружие, продли срок службы моего тела, дай мне силы убить врага Императора… — он постукивал пальцем по корпусу в только ему известном ритме.        Дрейвен невольно прислушался, даже хотел повторить, но Бликс лишь фыркнул:       — Пусть лучше молитва поможет ему не прострелить себе ногу.        Они снова рассмеялись, но смех быстро стих — в небе загрохотало так, что земля задрожала, а пламя костра на мгновение погасло, качнувшись от волны воздуха. Бликс перестал чесать щеку, замер, потом медленно встал и уставился в сторону тыла.       — Это не «Сотрясатели»… и даже не «Василиски»… — протянул он и вместе с обалдевшим Дрейвеном увидел, как облака над горизонтом разрывает огненный шрам. Из него, словно падающая скала, вывалился огромный десантный корабль. Его тень легла на половину лагеря. А за ним следом, дрожа в дыму, пошли ещё несколько.       — Подкрепление? — с надеждой предположил Дрейвен, пока корабли один за другим прорывали облака и шли на посадку. Земля дрожала под каждым их рывком, а воздух в окопах вибрировал, как барабан.       — Сейчас глянем, — проронил Бликс. Он нагнулся к подсумку, достал оттуда потертый визор с треснутым окуляром, разогнулся и прижал его к лицу. Корабли всё приближались, их громадные корпуса отбрасывали тени, под которыми весь лагерь словно сжимался, а с каждой секундой становилось ясно: это не стандартные транспортники Имперской Гвардии.       — Чтоб меня грокс отодрал! — выругался Бликс так громко, что несколько бойцов обернулись на него.       — Что там? — взволнованно спросил Дрейвен, едва не опрокинув кружку с рекафом.       — Это Механикус! — процедил Бликс сквозь зубы, не отрываясь от визора. — Все эти корабли принадлежат жестянщикам!        По окопам прокатился ропот.       — Может, нам наконец привезли запчасти? — неуверенно предположил Дрейвен, пытаясь увидеть хоть что-то своими глазами.       — Ага, — Бликс оторвался от визора и посмотрел на салагу с выражением саркастического наставника. — На пятьсот лет вперёд. А ещё инструкцию из тысячи страниц, как правильно держать гаечный ключ.       Дрейвен открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут весь лагерь содрогнулся — первые корабли коснулись земли, их посадочные балки врезались в почву с таким звуком, будто сама планета застонала от их тяжести. В небо рванули столбы пыли, а вместе с ними — звон литаний, доносившийся из громкоговорителей десантных трюмов.        Бликс хмыкнул, снова прижал визор к глазу, а потом резко опустил его и махнул рукой.       — Пошли, зелень. Поглядим кто-то нам пожаловал — не каждый день такое увидишь.        И они вдвоём выбрались из стрелкового гнезда. В ту же сторону уже потянулась вереница бойцов: кто с кружкой в руках, кто с куском пайка, кто с лазганом за плечом. Шум стоял как на ярмарке — все переговаривались, спорили, подшучивали, но все равно шли, подталкиваемые одним любопытством. Над лагерем гудело небо, и к зоне посадки неторопливо стекалась вся масса людей, словно муравьи к упавшему дереву.        Дрейвен вместе с Бликсом протиснулись сквозь толпу и дошли до зоны посадки. Земля там ещё дрожала, а воздух был густ от пыли и гари. Один из кораблей как раз начал раскрывать свой массивный люк, больше похожий на ворота крепости.       Они раскрывались медленно, с металлическим шумом и визгом. За этим последовало протяжное шипение, будто зверь выпускал скопившийся яд, и в щель вырвались клубы пара, накрывшие передовые ряды гвардейцев. Люди кашляли, отмахивались, но при этом тянулись ближе, переговаривались, поднимались на цыпочки — любопытство было сильнее здравого смысла.       — Ну и громадина… — пробормотал Дрейвен, прикрывая лицо рукавом.       — Это только дверь, зелень, — отозвался Бликс. — Самое весёлое начнётся, когда они начнут выходить.        Сквозь пар уже доносилось низкое монотонное бормотание литаний — металлические голоса, искажённые динамиками, как будто говорил не человек, а сама машина. Шаги внутри отдавались по корпусу корабля, каждый удар звучал, словно молот по наковальне. И когда ворота окончательно распахнулись, из них, как из пасти железного чудовища, ввысь рванул свет, а в клубах пара замаячили первые тени.        Дрейвен подался вперёд, не веря собственным глазам.       — Раньше я видел только техножрецов, что читали литании, пока мы ждали ремонта, — пробормотал он. — Думал, на этом весь их культ и заканчивается. А тут… — он махнул рукой на клубы пара, из которых уже выстраивались ряды. — Тут целая армия!        Юноша сглотнул, глядя на то, как из трюма стройными ширенгами, печатая свой шаг в едином ритме, вышли солдаты в красных одеяниях. Их лица скрывали безликие маски, линзы горели мёртвым голубоватым светом, а движения были точны и одинаковы, словно ими управлял один разум. Каждый шаг сопровождался тихим жужжанием сервоприводов ног солдат Марса.       — Кто они?.. — прошептал Дрейвен.       — Скитарии, так их называют, — кивнул Бликс. — Пехота жестянщиков. Немного похожи на востроянцев. Отличить скитариев от них можно по отсутствию сапог. Ноги то металлические.        Вслед за ними показались боевые сервиторы: огромные, искалеченные, с торчащими кабелями и орудиями вместо рук. Они двигались неуклюже, но в каждом их движении чувствовалась страшная сила и беспрекословное послушание.       — А эти… — не выдержал Дрейвен. — Император милосердный.       — Сервиторы, да, зелень, да… — объяснил Бликс. — Их лепят на скорую руку, как игрушки из детского конструктора. Только вот игрушки эти могут разнести укрепление в хлам, а врага порвать на сотню лоскутов. Сам видел такое, лучше бы не видел.        Дрейвен не успел переварить услышанное, как из трюма шагнула ещё одна фигура — и земля дрогнула. Перед его глазами поднялась металлическая махина, выше любого здания лагеря.       — А это ещё что? — ахнул Дрейвен, отступая назад.        Бликс присвистнул, не сводя взгляда.       — А это, зелень, Имперские рыцари. Серьёзный контингент… Если механикус и их притащили, значит, будет мясо.        Толпа гвардейцев вокруг стихла. Никто уже не переговаривался — только гул двигателей, шипение пара и литании Культа Машины висели над всей зоной посадки.        И в этой гулкой тишине, когда даже самые наглые гвардейцы замолкли, скрипучий голос разрезал воздух, будто ржавый гвоздь по железу:       — Бликс!        Матёрый гвардеец дёрнулся так, что едва не выронил визор, что держал в руках, и, разворачиваясь ещё до приземления, встретил взгляд того, кьо его окликнул.        Прямо за его спиной, словно выросший из самой земли, стоял комиссар Керас. В чёрном пальто с алым кантом, с фуражкой, нависшей, как карниз над клювом его остроносого лица. Недовольная птичья физиономия смотрела на гвардейцев так, будто каждый из них был уже приговорён и ждал лишь очереди у расстрельной стенке.       Дрейвен едва не подавился воздухом, поспешно вытянулся в струнку. Остальные рядом тоже резко перестали жевать, курить и перешёптываться — тишина повисла еще более вязкая и давящая.       — К-комиссар… — выдавил Бликс, стараясь изобразить почтительность, но получалось у него, как всегда, плохо.        Керас не отреагировал. Он медленно скользнул взглядом по Бликсу, по Дрейвену, а потом сказал скрипучим, насмешливо-угрожающим тоном:       — Где Фелл? Ты ведь дружок его, Бликс. Мне сказали, ты знаешь, где он ошивается, когда не должен.        Бликс кашлянул в кулак, явно вытягивая секунды.       — Э-э… он… может быть у костров, Комиссар. Или в окопах, или… — Бликс изобразил невинность, но его глаза бегали, как у пойманного на горячем вора.       — Я не знаю, Комиссар. Не видел его с самого утра.        Керас выругался сквозь стиснутые зубы.       — Найди мне своего дружка, и живо! — процедил он, обращаясь к Бликсу. — И желательно, чтобы он был в человеческом виде, выбрит, трезв и в свежей одежде! Я долго закрывал глаза на ваши делишки потому, что вы самые смелые ублюдки из тех что я знаю! Но если он придёт, будто из очередного штурма, я прикончу его на месте. Ясно?!       — Да, Коммиссар. — бледный Бликс энергично закивал.        Керас круто развернулся на каблуках и ушёл, не прощаясь.        Бликс проводил его взглядом, пока тот не скрылся среди палаток, и лишь тогда, не размыкая зубов, процедил:       — Зелень, знаешь, где палатки связисток?       — Да-а, — протянул Дрейвен, всё ещё глядя в ту сторону, куда ушёл комиссар.       — Тогда дуй туда со всех ног, пока беды не случилось, и Фелла предупреди, — приказал Бликс. — Он, как обычно, наверняка там ошивается с… Как ее звать, грокс меня дери?! Забыл! Короче! Скажи ему, чтоб выглядел при всем параде! И чтоб был трезв, мать его.        Дрейвен сглотнул, коротко кивнул и рванул с места, вздымая пыль сапогами. Вокруг гудел лагерь, люди толпились у зоны посадки, но он уже петлял между палатками, минуя ящики и катушки с кабелями. Где-то впереди над лагерем торчали длинные антенны связного узла — и именно туда, к знакомым брезентовым шатрам, направился Дрейвен, молясь, чтобы Фелл действительно был там… и в состоянии понять, что его ищет комиссар Керас!       Кая Кразински не была красоткой в привычном смысле этого слова. Слишком худая, длинноватая, с узкими бёдрами, с острым, будто выточенным из дерева носом и вечно усталыми глазами. Но Феллу с ней было хорошо.       Она умела гладить его по голове — коротко, как щенка, но так, что где-то под ребрами становилось невероятно тепло. Иногда просто перебирала его короткие волосы пальцами, и тогда казалось, что жизнь не так уж и плоха. Да и под майкой у Каи было за что подержаться.        Они сидели в палатке Каи (благо, ее соседки великодушно решили пройтись), то и дело обмениваясь короткими поцелуями, на сколоченной из досок кровати. Рядом трещала старая лампа, с потолка капала вода из дырки, которую уже три раза пытались заклеять, а за тонким брезентом перекликались голоса лагеря и гудели генераторы.        Фелл чувствовал под ладонью тёплую кожу Каи, пахнущую пылью и проводами. Она смеялась тихо, почти беззвучно, когда он целовал её шею, плечи, чуть кусал ушки. Фелл хотел что-то сказать, но Кая приложила палец к его губам и шепнула:       — Тише, Фелл… Не думай. Пока можно не думать.        И Фелл послушался, продолжил свои поцелуи, постепенно увлекая Каю за собой. Она засмеялась чуть громче, а его руки, весьма ловкие, стали поднимать ее майку вверх, нащупывая округлости груди…       — Фелл, не спеши, — тихонько хихикнула Кая, не сильно то и сопротивляясь. — Не там… Аххх.        Как вдруг снаружи раздался топот и чей-то голос, пробившийся сквозь гул лагеря:       — Фелл!        Полог палатки распахнулся, и внутрь вбежал, нет, прямо-таки влетел, как реактивный снаряд, запыхавшийся Дрейвен. Кая взвизгнула от испугу и, не найдя ничего лучше, схватила первое попавшееся одеяло, натянув его до подбородка. Фелл действовал на чистом инстинкте — схватил ботинок и метнул в нарушителя, потом уже потянулся к кобуре с лазпистолетом.       — Тьфу ты, зелень! — рявкнул Фелл, вставая с кровати и уже опустив лазпистолет. — Тебя не учили не тревожить старших, дубина?! Когда они очень заняты! Я что, табличку должен повесить: «Не входить, идёт стратегическое совещание»?!        Кая тихо прыснула, уткнувшись в подушку, но Фелл только зыркнул на неё, потом на Дрейвена.       — Ну? Говори, раз уж вторгся, — буркнул он, натягивая китель.        Дрейвен сглотнул, запыхавшись, но не отступил.       — Комиссар… Керас ищет тебя, — выдавил он. — И сказал… чтобы ты выглядел как при параде.       Фелл уставился на Дрейвена так, будто тот только что сообщил, что сам Император прибыл в лагерь лично проверить их дисциплину и выучку.       — Повтори-ка, — медленно сказал Фелл. — Чтобы я был… как при параде?       Дрейвен кивнул.        Фелл моргнул раз, другой, потом шумно втянул воздух и глухо пробормотал:       — Вот ведь святая Терра… Похоже, настал дней моих конец.        Он потер лицо ладонями, выругался так, что Кая покраснела — и тут же отвесила ему подзатыльник.       — Милая, — пробормотал Фелл. — как всё закончится, обратись к Бликсу. Именно этот проныра и распорядится моим завещанием.       — Дурак, — не стесняясь, отрезала Кая и подтолкнула его ладонью по затылку. — Иди лучше переоденься и побрейся. Если бы Керас хотел тебя казнить, он бы не беспокоился насчёт твоего внешнего вида.       — Тоже верно, — проворчал Фелл, потёр щёку и, вздохнув, наконец поднялся с кровати. Он прошёл мимо удивлённого Дрейвена, не спеша…       — Если останусь жив, — проговорил он у самой палатной завесы, сжав кулак перед носом Дрейвена, — то в следующий раз, залетишь без предупреждения — зубы вынесу. Но за предупреждение — спасибо. За это, зелень, тебе зачёт.        Фелл шёл по лагерю, не глядя по сторонам, погружённый в свои мысли. Зачем он понадобился Керасу? Комиссар, конечно, уже не раз грозил ему лишней дырой в голове, но дальше угроз обычно не заходило. Максимум — порка, пинки и выговоры, способные длиться больше часа и содержать такие изысканные ругательства, что даже у Фелла уши сворачивались.       Фелл машинально обходил палатки, гулко ступая по утоптанной земле, а мысли в голове перемешивались с гулом генераторов и дальними раскатами «Сотрясателей».       «Может, Раксас опять пожаловался? Или Керасу донесли про Каю? Или…» — Фелл настолько ушёл в себя, что не сразу заметил гигантскую тень, легшую поперёк лагерной улицы. Поднял взгляд — и остолбенел. Над ним возвышался Имперский рыцарь: металлический исполин, застывший в ожидании приказа, с опущенным знаменем и мерцающим гербом Культа Машины на броне. От него тянуло жаром и масляным запахом, а гудение сервоприводов отдавалось вибрацией в земле.       — О, — буркнул Фелл, — а давно он тут стоит?        Он обошёл рыцаря, натянув кепку пониже и наконец добрался до своей палатки. Внутри было тесно, душно и привычно. Фелл рухнул на своё лежачее место, пнул ногой валявшийся подсумок и принялся рыться в вещмешке. Пальцы нащупали запаянный пакет — тот самый, где хранилась его парадная форма. Он вытащил её, поморщился. Ткань была всё ещё аккуратной.       — Ни разу я тебя не надевал, — пробормотал Фелл, криво усмехаясь. — Может, потому и дожил.       Фелл усмехнулся, вспоминая, сколько планет прошло под его сапогами: одна битва за другой, кампания за кампанией, короткие передышки, лишь когда корабли стояли на дозаправке, и снова отправиться туда, где стреляют чаще, чем дышат.        Фелл посмотрел на форму, покачал головой и хмыкнул:       — Ну что ж, старушка, сегодня твой звёздный час.        Он аккуратно разорвал запаянный пакет. Ткань приятно хрустнула, пахнула чем-то вроде нафталина и складской пылью.        Китель лёг на плечи удивительно ровно. Плотный, тяжёлый, с идеально застёгнутыми пуговицами, он будто не принадлежал человеку, прошедшему через столько грязи. Брюки сидели чуть тесновато — то ли Фелл поднабрал (что было сложно, когда Бликс выигрывает у тебя все мясо), то ли вещь изначально не была ему по размеру.        Он с минуту смотрел на себя в тусклый кусок солнечного зеркала, прибитый к стойке палатки, потом тяжело выдохнул и опустился на ящик, чтобы начистить сапоги. Старый флакон с полировкой чудом ещё не засох, а тряпка, как и всё у Фелла, легко нашлась.       — Видал бы ты меня, Бликс, — пробормотал он, усмехаясь. — Прямо генеральский сынок.        Начистив сапоги до состояния «почти сияют», Фелл достал из мешка небольшую коробочку и открыл её. Внутри звякнули награды. Он повесил их одну за другой: значок за ранения — три штуки, каждая с мелкими царапинами; медаль за отличную стрельбу — ещё с тех времён, когда его руки не дрожали от переутомления; за храбрость — поблёклая, но с целой лентой; и ещё одна, с терранским орлом и непонятной надписью, смысл которой Фелл напрочь забыл, но снимать не стал — пусть висит, для красоты. Он посмотрел на себя в зеркало ещё раз, втянул живот и скривил рот в усмешке.       — Гляди-ка, Фелл, ты почти герой Империума. Комиссар Керас будет в восторге.        Натянув чистую кепку, Фелл покинул палатку и направился в самое сердце лагеря, где располагался их импровизированный штаб.        «Штаб» — слово, конечно, громкое. На деле это был перекособоченный блиндаж, укреплённый всем, что только можно было откопать на этой Императором и логистикой забытой планете. Куски листового металла, обломки бронетехники, рельсы, бронеплиты от старых «Химер» — всё это держалось вместе только за счёт песка, болтов и искренней веры в Императора.        Да, их полковник был немного трусоват. Ну и что с того? Фелл видел, как тот выжил после того, как предыдущий штаб разнесло в щепки бомбой — причём полковника тогда выбросило из-под развалин прямо в воронку, где его и нашли через три дня с флягой и картой, на которой он зачем-то рисовал новые укрепрайоны. После такого даже смельчак бы стал осторожным.        Фелл шёл по утоптанной дороге, между рядами палаток и ящиков, и ловил на себе взгляды сослуживцев. Кто-то ухмылялся, кто-то поднимал бровь, а кто-то просто не верил, что тот самый Фелл способен выглядеть как человек.       — Глянь, Фелл при параде! — крикнул кто-то из сапёров. — Ты что, Императора встречать собрался?!       — Не угадал, — буркнул Фелл, не оборачиваясь. — твою мамашу.        Он прошёл мимо, втянув запах пыли, машинного масла и свежего озона — воздух перед бурей. А потом встал столбом…        Прямо вдоль дороги к «штабу», по обе стороны, стояли ряды скитариев — идеально ровные, неподвижные, точно металлические истуканы. Их маски-линзы горели тусклым голубым светом, красные мантии трепетали от ветра, а оружие на груди было застывшим продолжением рук. Ни единого движения, ни звука — только гул сервоприводов где-то в глубине строя.       — Какого… — начал Фелл, но не успел договорить.       — Фелл.        Голос был таким холодным и резким, что по спине сразу побежали ледяные мурашки. Фелл обернулся — и тут же выпрямился, как струна.        Керас даже не моргнул, лишь легким движением ладони смахнул с плеча Фелла воображаемую пылинку — жест, который в его исполнении был почти угрозой.       — Фелл… Фелл, — протянул он медленно. — Ты ведь знаешь — комиссар для гвардейцев и отец, и мать, и жена, и лучший друг, а если потребуется — ещё и сапог под задницей… Так вот. Не знаю, что ты натворил, но тебя ждёт очень уважаемый Механикус прямо с Марса.        Фелл почувствовал, как воздух в горле застывает. Лицо его посерело, а внутри что-то поджало.Керас посмотрел на него пристально, а потом, увидев, как тот бледнеет, тихо улыбнулся — улыбкой, от которой становилось не по себе.       — Облажаешься — я тебе всыплю, — добавил он, и в голосе прозвучала та самая угроза, что не требовала дальнейших уточнений. — А теперь пошли.        Ряды скитариев стояли по обе стороны от входа в блиндаж командования, неподвижные, как статуи, и даже не повернули голов, когда комиссар и капрал прошли мимо.        Фелл чувствовал на себе их безмолвные взгляды — точнее, немигающий свет линз. Он поймал себя на мысли, что шагать сквозь строй солдат машинного бога куда страшнее, чем под вражеским огнём.       Через пару секунд они уже нырнули под укреплённый навес, в проём, ведущий в блиндаж. Внутри воздух был густым и пах сотнями выкуренных лхостиков, горелой изоляцией и тем самым железным ладаном, которым вечно благоухали служители Культа Машины, только в этот раз гораздо сильнее. Воздух дрожал от гула генераторов, откуда-то доносился размеренный писк вокс-передатчиков.       У длинного стола стоял их полковник Раттер — тучноватый мужчина с круглым, вечно вспотевшим лицом и глазами, которые постоянно бегали от карты к кружке с рекафом. На нём форма сидела, как на мешке с песком: туго и неуклюже. Полковник всегда старался выглядеть важным, даже когда явно не понимал, что происходит.        Рядом с ним — ещё несколько офицеров: кто-то ковырял карандашом в блокноте, кто-то теребил китель, а кто-то просто изображал участие, стараясь не привлекать внимание комиссара. Но всё это Фелл заметил краем глаза. Потому что его взгляд тут же приковало нечто у противоположной стены.        Огромная фигура, закутанная в красную мантию, стояла неподвижно, будто большая куча железок. От капюшона тянулись пучки проводов, кабели, тонкие механические щупальца, которые плавно шевелились в воздухе. Вместо одной руки — целая гроздь манипуляторов, сверкающих металлическим блеском. Из-под мантии выступали механические конечности, упиравшиеся в пол, как ножки у краба. В полумраке поблёскивали десятки линз и сенсоров, беспорядочно мигающих разными цветами. Где-то на груди тихо гудел генератор, а из-под воротника поднимался лёгкий пар, словно от перегретого котла.       Фелл сглотнул. Машинное чудовище не шевелилось, но Феллу показалось, что оно смотрит прямо на него — всеми своими линзами сразу, оценивая, измеряя, запоминая.       — Святой Трон… — выдохнул он себе под нос. — Это же целый храм на ногах. Комиссар Керас чуть скосил глаза.       — Я бы не советовал говорить это вслух, капрал, — сухо заметил он. Фелл кивнул, стараясь не делать лишних движений. Впервые за долгое время ему по-настоящему не хотелось шутить.        Придя в себя, Фелл выпрямился, чувствуя, как под коленями неприятно пощипливает. Он стукнул каблуками, вытянулся, словно на плацу, и отчеканил:       — Капрал Мафрал Фелл по вашему приказанию прибыл!        Слова прозвучали неожиданно громко.Несколько офицеров у стола подняли головы — кто с удивлением, кто с облегчением, что внимание древнего железного чудовища переключилось не на них.        Техножрец медленно повернулся. Красная мантия зашелестела, десятки механических конечностей плавно изменили положение, а в полумраке вспыхнула голубоватая линза. Гул вокруг стал ниже, тяжелее, как будто сам блиндаж прислушался.       — Идентификация подтверждена, — прогремел механический голос, глубокий, с металлическим дребезжанием и странной мелодией, будто в нём говорили сразу несколько голосов. — Капрал… Мафрал Фелл. Триста сорок первый мотопехотный, Сегментум Обскурус.       Фелл едва не икнул.        Один из манипуляторов протянулся вперёд, и его наконечник щёлкнул — прямо перед лицом Фелла завис маленький светящийся символ — личное досье, проецируемое из ничего. Фелл рефлекторно вытянулся ещё сильнее.       — Капрал Фелл, сэр! — повторил он, сам не зная, зачем добавил «сэр» этому техножрецу.        Полковник Раттер нервно прокашлялся, отставил кружку с остывшим рекафом и, сделав шаг вперёд, обернулся к Феллу с тем выражением, каким человек обычно смотрит на осла.       — Капрал Фелл, — произнёс он торжественно, — имей честь предстать перед… архимагосом-доминусом Велизарием Коулом, благословенным изобретателем Марса,        Воздух будто стал гуще. Даже сервокраниумы зависли в воздухе тише, чем прежде.        Фелл, услышав это имя, только моргнул — оно ему ничего не говорило. И должно ли было?       Тем временем архимагос слегка склонил голову, издав странное поскрипывающее жужжание, будто обдумывал, стоит ли вообще отвечать. Из-под капюшона вспыхнула и погасла линза вместо левого глаза.       — Велизарий Коул… — протянул он сам себе, будто проверяя звук имени. — Подтверждаю. Это я. Или то, что от меня осталось.       «Э?» — только и подумал Фелл, стараясь неподавать виду.        Один из манипуляторов, тонкий, как жгут, протянулся вперёд и мягко щёлкнул — перед лицом Фелла вспыхнула крошечная голограмма.       — Ты, — прогремел Коул с металлическим басом, — капрал… Фелл. Интересный человек. В отчётах указано, что ты «непредсказуем, но живуч». Уточни, каким образом тебе удалось обнаружить потерянный СШК?        Фелл, не до конца понимая, что от него хотят, кашлянул и пожал плечами.       — Э-э… я на него просто упал, сэр. Он в яме был.        Несколько линз на лице архимагоса сфокусировались на нём сразу. А потом Коул произнёс медленно, с каким-то металлическим удовольствием:       — Упал? Оптимальный метод поиска. Интересный подход, стоит занесу в архив.        Фелл почесал затылок и осторожно спросил, стараясь не смотреть прямо в сверкнувшие линзы:       — Эмм… прошу прощения, сэр, а что вообще такое этот ваш… СШК?        Воздух в блиндаже будто застыл. Полковник Раттер побледнел, глаза округлились. Один из офицеров даже тихо охнул. На долю секунды Феллу показалось, что и сам архимагос застыл. Но затем откуда-то из-под его мантии вырвался странный, гулкий звук — сначала как сбой в механизмах, а потом… как смех. Металлический, эхом отражающийся от стен, с потрескиванием и щелчками сервоприводов.       — Ха-ха-хааа… — раздалось многоголосо. — Восхитительно. Вопрос, достойный гвардейца.        Фелл моргнул, не зная, радоваться или оскорбиться. Конечно, последнее он оставит при себе.       — СШК, капрал Фелл, — прогремел Коул, всё ещё «улыбаясь» металлическими оттенками в голосе, — это сокровище. А то, что вы нашли… — он сделал короткий жест манипулятором, — настоящее сокровище.        Из-под складок мантии архимагос извлёк ту самую коробку — обгоревшую, изодранную, с вмятинами, но всё ещё дышащую слабым внутренним светом. Он поставил её на стол, и в тот же миг воздух над ней ожил — вспыхнула голограмма: вращающийся чертёж сложного механизма, похожего на сеть труб и клапанов.       — Улучшенные водяные фильтры, — пояснил Коул торжественно. — Технология, считавшаяся утраченной со времён Темной Эры Технологий. Эта схема может спасти миллиарды жизней на сотнях планет.        Полковник Раттер издал нечто среднее между кашлем и икотой, Керас уставился на голограмму, а Фелл… просто стоял, открыв рот.       — То есть я… упал на что-то ценное?       — Совершенно верно, — подтвердил архимагос с машинным одобрением. — И за это полагается награда. В последний раз, когда СШКа были найдены гвардейцами… Их было трое. — Коул повернул голову, его глаз засиял. — Да, трое. Каждый из них в последствии стал губернатором собственной планеты.        От услышанного у Фелла перехватило дыхание, а сердце забилось где-то в районе горла.       «Губернатором… собственной планеты?!» — ошеломлённо пронеслось в голове. — «Со всеми этими дворцами, сервантами, дорогой выпивкой и Кайей… в шёлке… и без шёлка…»        Он застыл с пустым взглядом, где-то между блаженством и припадком, пока в голове выстраивались картины жизни, в которой больше не надо копаться в грязи, слушать Кераса и спать под артобстрелом. Там, где вместо лазгана — бокал дорогого амасека, а вместо мундштука — сама Кая, сидящая у него на коленях и нежно шепчущая «милорд Фелл».       — Я полагаю, именно такую награду капрал и хочет получить? — произнёс архимагос, и в металлическом тембре его голоса явственно слышалась насмешка. — Мои сканеры показывают повышенный уровень адреналина и нестабильность сердечного ритма. Вы… волнуетесь.        Фелл не ответил — в мыслях он уже подбирал себе герб и форму для личной охраны. Только внезапный треск генератора и сиплый кашель вентиляции вырвали его обратно в реальность. Голограмма чертежа мигнула и погасла, а вместе с ней растворились его мечты о шелках, дворцах и титуле «милорд».        В голову полезли другие картинки — куда прозаичнее: мастерские, забитые сломанными машинами; измученные друзья, колдующие над ржавыми «Химерами»; пустые ящики, где раньше лежали запчасти; и вздохи новобранцев, чинящих гусеницы проволокой и молитвами.       Эта мысль застряла в горле камнем. Но Фелл всё же выдохнул, выпрямился и собрался с духом.       — Сэр… достопочтенный архимагос доминус, — начал он, чувствуя, как дрожит голос. — Могу ли я… попросить другую награду?        Живой глаз Коула чуть прищурился — странно по-человечески. Остальные линзы мигнули, будто фиксируя запрос.       — И какую же? — произнёс он, каждая нотка его голоса звучала как лязг механизмов.        Фелл заговорил быстро и сбивчиво:       — Наш полк… он, эм… сражается уже третью кампанию без пополнения техники. Транспорт разбит, орудия на последнем дыхании, запчастей нет вообще. Мы ремонтируем всё, что можем, но… иногда нечем. А от этого ведь зависит жизнь всех нас, сэр.        Он осёкся, ожидая, что сейчас его хотя бы осадят — или рассмеются. Но в блиндаже стояла тишина, нарушаемая только гулом генераторов.        Коул не отвечал. Лишь тихо гудел, будто обдумывал сказанное, и множество его линз мигали в непонятной последовательности. Казалось, вся эта гигантская махина задумалась — не расчётами, а чем-то похожим на человеческое удивление. Наконец архимагос слегка склонил голову.       — Хорошо, — произнёс он. — Ваша просьба… принята к рассмотрению. Можете быть свободны, капрал Фелл.        Фелл моргнул.       — Простите, сэр, что — принято?       — Я уже сказал, — отозвался Коул. — Идите.        Полковник Раттер едва заметно махнул рукой, давая понять: лучше уйди, пока всё ещё хорошо.        Фелл щёлкнул каблуками, развернулся и поспешил к выходу, не веря, что остался жив.       А когда за ним закрылась дверца блиндажа, Коул негромко добавил — будто самому себе:       — Интересный субъект. Не жаден. Это редкость.        Фелл вышел из блиндажа, моргнув от яркого света — после тусклого полумрака день показался ослепительным. Воздух пах пылью, озоном и чем-то металлическим. По обе стороны всё так же стояли неподвижные скитарии — ни один не повернул головы, не издал ни звука.        Фелл прошёл мимо них, чувствуя на себе их безмолвные взгляды-линзы, и только теперь позволил себе выдохнуть. Ноги были ватными, будто после десятикилометрового броска. Неподалёку, за грудами ящиков, стояла вся его «боевая семья»: Бликс, Хаарн, Дрейвен, Кая и ещё пара бойцов, сжавшихся в кучку, как сироты у храма. Когда Фелл вышел живой, они зашептались, переглядываясь.       — Святой Трон… живой… — первым не поверил Бликс. — Я думал, его там в лампадку переработают.        Фелл, шатаясь, дошёл до них под десятком удивлённых взглядов. И только когда оказался рядом, организм наконец вспомнил, что может выключиться — ноги подкосились.       — Опа, держим! — среагировал Бликс, успев подхватить его под руку. С другой стороны подскочил Дрейвен, ловко придерживая старшего товарища.        Фелл опустился на ящик, глубоко вдохнул и только тогда понял, что весь дрожит.       — Дайте выпить, — выдохнул он, глядя в никуда.        Бликс, не задавая лишних вопросов, протянул ему флягу.        Фелл взял, открутил крышку, сделал глоток — и тут же, закашлявшись, выплюнул.       — Это… шо?! — прохрипел он.       — Вода, — ответил ошарашенный Бликс, будто оправдываясь.       — А, понятно, — протянул Фелл и сделал ещё один глоток, уже с видом человека, который смирился с тем, что жизнь бессмысленна.        Наступила короткая пауза. Все молчали, только генератор где-то позади сипел и пыхтел.        Первой заговорила Кая — она стояла рядом, нервно скрестив руки на груди.       — Что там вообще было, Феллушка? — спросила она. — Комиссар сказал, ты к самому архимагосу пошёл.       Фелл устало провёл рукой по лицу.       — Да ничего особенного… Предложили стать губернатором планеты.        Молчание. Потом — взрыв.       — ЧЕГО?! — вскрикнул Бликс.        Фелл чуть приподнял бровь и совершенно спокойно добавил:       — Ну… я отказался. Попросил взамен запчастей для полка.        Секунда тишины. Потом:       — ЧЕГО-О-О?! — закричали все.        Бликс закрыл лицо ладонями.       — Фелл… святой ты идиот! Ты мог бы купаться в роскоши, а теперь максимум — в масле из машинного отделения!       — Да ладно вам, — буркнул Фелл, отпивая ещё глоток воды. — Хоть кто-то должен был попросить что-то полезное. А то глянь, может, теперь технику нам реально починят.        Кая покачала головой, но в её взгляде сквозила тёплая усмешка.       — Ты неисправим, Фелл.       — Я знаю, — ответил он, подмигнув ей.        Следующие дни весь полк пребывал в состоянии шока — и благоговейного ужаса.        Сначала с неба снова спустились десантные корабли, только на этот раз не с армией, а с целыми легионами служителей Машинного Бога. Гул двигателей стоял над лагерем трое суток, а запах машинного ладана перебил даже вездесущий аромат пота, гари и солдатских носков.        Армейская база внезапно превратился в улей. Красные мантии мелькали повсюду: сервиторы, техножрецы, скитарии — сотни, если не тысячи фигур двигались с отточенной, почти пугающей координацией. Они не говорили, не отдыхали, не ели — просто работали.        За пару часов они превратили убитый мехдвигатель старой «Химеры» в идеальный образец учебного мануала, а через день к утру вся техника полка сияла свежей краской. Гвардейцы, стоявшие теперь без дела, смотрели на это с выражением людей, которые не знают — радоваться ли, или жаловаться.        Лагерь уже напоминал муравейник, каждый болт блестел, а каждая бронеплита сияла свежей краской. Фелл с ребятами сидели у отремонтированной «Химеры», лениво наблюдая, как сервиторы что-то сваривают.       — Ну что, Фелл, — протянул Бликс, покачивая пустую кружку. — Может, ты у архимагоса ещё и отпуск для нас всех попросишь?        Фелл хмыкнул, не отрывая взгляда от марширующих скитариев.       — Это вряд ли.        Сидящий неподалёку Дрейвен прыснул от смеха, но не успел даже перевести дыхание, как по лагерю прокатился громкий голос:       — ВСЕМ СБОР! ЖИВО ПАКОВАТЬ ВЕЩИ, ГВАРДИЯ! ВЫЛЕТ ЧЕРЕЗ ДВА ЧАСА!        Фелл поднял голову, прищурился. Из-за ближайшего «Леман Русса» показался сержант Дурса — взмыленный, с громкоговорителем в одной руке и списком в другой. Он орал так, будто собирался перекричать артиллерию.       — Сержант! — окликнул его Фелл. — Это что ещё за цирк? Куда мы, к святому Трону, летим?!        Дурса остановился, глотнул воздуха и рявкнул:       — Приказ сверху! Мы теперь, мать его, часть флота этих жестянщиков! Под командование архимагоса Коула!        Тишина.        Фелл моргнул. Бликс побледнел.Дрейвен только выдохнул:       — Ну всё… теперь точно конец.       Фелл медленно встал, потянулся, посмотрел на сверкающую технику, на механических служителей, что суетились по лагерю, и усмехнулся:       — О, — протянул он. — А вот вам и отпуск. Айда вещи собирать, народ! Нас ждёт новая планета!