Огонь под кожей

      

                  "Не всё, что горит, истинно. Многие огни — лишь миражи, манящие в пустоту."

      Пальцы Олега всё ещё покоились в ладони Влада, удерживаемые едва ощутимо, словно тончайшая нить. Он затаил дыхание, внутренне напрягшись, словно дикий зверь, готовый к прыжку, ожидая, что Влад инстинктивно отдёрнет руку, прервёт эту странную, неловкую близость. Но Влад не шевельнулся. Его пальцы лежали спокойно, принимая чужое прикосновение без малейшего сопротивления.       И это ощущение было… странным до мурашек. Не потому, что Олег этого не ожидал — в глубине души он уже ничему не удивлялся. А потому что это было по-настоящему. Без той напускной силы, без  его игры в доминирование, без холодного расчёта, к которому он так привык в отношениях с людьми. Обычно любое прикосновение несло в себе скрытый смысл, требование, попытку подчинить или использовать. Здесь же не было ничего. Лишь тепло чужой ладони, обволакивающее его собственные похолодевшие пальцы.       Внутреннее напряжение Олега выдавала лишь едва заметная дрожь в руке, которую он старательно скрывал за привычной маской спокойствия. Но Влад… чёрт бы его побрал, Влад видел. Олег чувствовал это нутром. Сквозь напускную браваду, сквозь тщательно выстроенные стены слов, под самыми толстыми масками. Этот проницательный взгляд словно проникал под кожу, обнажая его уязвимость. И, несмотря на это, Влад оставался. Не отстранялся. — Ты не шутишь, — прозвучал сорвавшийся с губ Олега почти вопрос, и он сам не узнал свой голос — хриплый, приглушённый, словно он простудился не снаружи, а где-то глубоко внутри, в самой душе. — Не в этот раз, — тихо отозвался Влад, и его взгляд не дрогнул.       Между ними снова повисла тишина. Но теперь в ней не чувствовалось той давящей опасности, которая преследовала Олега последние дни. Она ощущалась скорее как безветрие перед чем-то важным, как затишье перед бурей или, наоборот, перед долгожданным дождём. Это была тишина, в которой не нужно было доказывать свою силу, свою независимость. Тишина, которая, как ни странно, не вызывала желания сбежать.       Олег машинально закусил внутреннюю сторону щеки, этот привычный жест выдавал его внутреннюю борьбу, нежелание сказать лишнего, выдать свои истинные чувства. Он не знал, как правильно реагировать на эту неожиданную заботу. Он разучился быть собой, когда от него ничего не ждут, не оценивают каждый его шаг, не предъявляют требований. Это было настолько непривычно, что вызывало почти физический дискомфорт. — Скажи честно, — вновь прохрипел Олег, не отрывая взгляда от их соединенных рук. — Насколько это… видно? Насколько очевидна это…?       Влад не ответил сразу. Его взгляд скользнул по лицу Олега, задерживаясь на каждом изгибе, каждой тени. Он говорил не голосом, а глазами — прямо, жёстко, но в этой проницательности не было ни малейшего укора. Лишь странная, непривычная забота. Осторожная, робкая, словно он боялся спугнуть что-то хрупкое. — Я бы не подошёл, если бы не видел, — тихо произнёс Влад, и его пальцы слегка сжали ладонь Олега, словно в мимолетной поддержке.       Олег прикрыл глаза, чувствуя внезапную слабость. В этот момент он ощущал не столько присутствие духа, сколько самого себя. До дрожи, до тошноты. Вывернутого наизнанку, беззащитного перед чужим взглядом, который видел слишком много. — Оно всё время рядом, — наконец выдохнул Олег, и этот воздух казался тяжёлым, спертым. — Не то чтобы внутри… Больше как рядом. Притаилось. Сидит. Ждёт. Улавливает, когда я… проваливаюсь. Когда моя защита ослабевает.       Пауза повисла в воздухе, наполненная невысказанным пониманием. — И? — осторожно спросил Влад, не торопя Олега. — И как будто подкидывает дров в костёр, — с горечью усмехнулся Олег. — Не вмешивается напрямую. Но… будто подзуживает. Шепчет гадости. Играет на моих страхах и желаниях. Чтобы я сам сорвался. Чтобы тьма внутри меня победила.       Влад не стал комментировать. Не полез с банальными советами, не начал утешать шаблонными фразами. И это неожиданное молчание было для Олега настоящим облегчением. Он устал от пустых слов, от попыток других понять то, что они никогда не смогут почувствовать. — Если хочешь, — сказал Влад спустя несколько долгих секунд, его голос звучал мягко и ненавязчиво. — У меня спокойно. Можно просто посидеть. В тишине. Без слов. Или со словами. С теми, которые тебе не страшны. С теми, которые ты готов произнести.       Олег медленно приоткрыл глаза, и первой мыслью, кольнувшей его, было подозрение. В чём подвох? Что этот человек хочет взамен? — Это приглашение? — прозвучал его голос с непривычной долей неуверенности. — Это предложение, — спокойно ответил Влад, его взгляд оставался открытым и честным. — Начать. Потихоньку. Посмотреть, можно ли что-то вытащить из этой тьмы. Не обряд. Не ритуал. Просто… попробовать. Дать тебе возможность перевести дух. — У тебя дома? — уточнил Олег, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение. — У меня дома, — легко подтвердил Влад, но его глаза по-прежнему не отпускали взгляда Олега, словно пытаясь заглянуть в самую его суть.       И именно в этом спокойствии, в этой ненавязчивой искренности, чувствовалось настоящее приглашение. Не к действию, а к покою. Не к борьбе, а к передышке.       Олег сжал челюсть, борясь с внезапно подступившей слабостью. Выбор был. Он мог отшутиться, как делал всегда. Мог соскользнуть, спрятавшись за маской цинизма. Мог сделать шаг назад, вернувшись в свою привычную броню одиночества. Но он не сделал ни одного из этих привычных движений. Что-то внутри него дрогнуло, словно тонкая струна, задевшая доселе неведомые чувства. — Только без твоих демонов и крови, — выдал он наконец, пытаясь скрыть волнение за сухим, почти ленивым тоном. Как будто это было случайной репликой, не имеющей особого значения. — Только чай. И немного здравого смысла, если повезёт, — с лёгкой улыбкой ответил Влад, и в его глазах мелькнул огонёк понимания.       Олег хмыкнул. Невесело, без тени улыбки. Но… уже без той колючей защиты, которой он обычно ограждался от мира. Что-то внутри него начало оттаивать, обнажая хрупкость, которую он так тщательно скрывал. — Не думал, что соглашусь, — пробормотал Олег, отводя взгляд. — Я тоже не думал, что предложу, — так же тихо отозвался Влад.       Олег не знал, к чему приведёт эта поездка. Он не знал, что ждёт его в этом чужом доме, в обществе этого, проницательного чернокнижника. Он не знал, кого боится больше — себя, наедине со своей тьмой, или себя, рядом с Владом, чьё спокойствие и понимание казались одновременно спасением и новой, неведомой угрозой. Но первый, самый сложный шаг уже был сделан. И пути назад, казалось, уже не было.       Дверь за ними закрылась с мягким щелчком, отсекая шум улицы. Квартира встретила их тишиной, густой и обволакивающей, но не гнетущей, не пустой. Это была тишина, в которой можно было дышать полной грудью, без ощущения чужого присутствия, без необходимости играть роль, без тревожного ожидания подвоха.       Олег вошёл первым, инстинктивно скользнув взглядом по пространству прихожей. Это была неосознанная привычка, выработанная на фоне работы под прицелом камер и внимания посторонних — сканировать, оценивать, вычленять «живое» и «неживое», потенциальные угрозы и безопасные зоны. Но здесь его взгляд не зацепился ни за что тревожное.       Прихожая оказалась неожиданно уютной и опрятной. На вешалке висело лишь несколько предметов верхней одежды, аккуратно расправленных. На небольшой тумбочке лежала связка ключей и какая-то мелочь, создавая ощущение обжитого, но не захламлённого пространства. На полу стояла подставка с несколькими парами обуви, тщательно вычищенных. В углу виднелся зонт, словно ждущий своего часа. На стене висело небольшое зеркало в простой деревянной раме, отражая мягкий свет, проникавший из комнаты. В воздухе витал лёгкий, едва уловимый аромат чистоты, смешанный с неуловимым запахом свечей и трав, словно где-то в глубине квартиры сушились целебные сборы.       Присутствие хозяина ощущалось повсюду, не кричаще, а деликатно. Влад жил здесь, не создавал искусственный уют для гостей. Он просто был частью этого пространства, и оно органично отражало его сдержанную, но ощутимую индивидуальность. — Разувайся, — спокойно бросил Влад, направляясь вглубь квартиры, судя по всему, на кухню.       Олег молча стянул свои ботинки, чувствуя, как пол под ногами кажется чуть прохладным. Он оглянулся на прихожую ещё раз, пытаясь уловить эту странную атмосферу спокойствия. Воздух был слегка влажным — возможно, Влад недавно мыл пол, или готовил что-то на пару, или это просто так пахло «домом», тем самым неуловимым запахом безопасности и уюта, который Олег почти забыл. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал нечто подобное, и это странное ощущение давило изнутри, вызывая смутное чувство ностальгии по чему-то утраченному.       Он прошёл чуть дальше, следуя за Владом. Гостиная оказалась просторной, но не пустой. Вдоль одной стены стоял большой книжный шкаф, заполненный книгами в разноцветных обложках. Напротив расположился диван глубокого синего цвета, на котором небрежно лежал плед. Рядом стоял небольшой журнальный столик с несколькими книгами и глиняной чашкой. На подоконнике стояли несколько горшков с зелёными растениями, тянущимися к свету.       Олег неуверенно присел на самый край дивана, словно боясь занять слишком много места. Он чувствовал себя здесь чужим, незваным гостем, который не уверен, имеет ли право расслабиться в этом чужом, но таком притягательном пространстве. «А вдруг это всё ловушка? Вдруг за этим спокойствием скрывается что-то тёмное, что-то такое же опасное, как и то, что преследует меня?» — эта мысль кольнула его, заставляя внутренне напрячься. Но тут же он одернул себя. Влад не казался таким. В его глазах он видел лишь искреннее участие. Или ему так хотелось думать?       Влад вернулся из кухни с двумя чашками, наполненными ароматным чаем. Пар над ними поднимался тонкими спиралями, наполняя воздух лёгким травяным ароматом. Олег взял свою чашку не глядя, машинально.       Глотнул слишком быстро, обжигая язык, но не поморщился. Привычка скрывать любые проявления слабости работала безотказно. — Нервничаешь? — спросил Влад, присаживаясь рядом, на достаточном расстоянии, чтобы не нарушать личное пространство Олега, но и не оставляя между ними зияющей пустоты. — А должен? — коротко бросил Олег, бросив на него быстрый взгляд сбоку, пытаясь скрыть свою внутреннюю тревогу за маской безразличия. — Не знаю, — честно признался Влад, его взгляд был спокойным и открытым. — Я вот — да. Немного. — Странно, — усмехнулся Олег, чувствуя, как горечь от ожога смешивается с горечью внутри. — Твоя же территория. Твоя крепость. — В этом-то и подвох, — загадочно ответил Влад, и в его глазах мелькнул едва заметный огонёк.       Олег усмехнулся ещё раз, на этот раз более искренне. Горечь на дне чашки казалась слабее той, что оставалась на языке после духа.       Они замолчали, каждый погружённый в свои мысли. В воздухе тянуло тишиной, но это была не мёртвая, гнетущая тишина, а живая, пульсирующая, словно наполненная невысказанными словами и скрытыми возможностями. Это было пространство между словами, в котором каждый мог услышать самого себя.       Но даже в этой умиротворяющей атмосфере Олег чувствовал, как за лопатками ползёт холодная, липкая тень. Дух не отступал. Даже здесь, в этом спокойном убежище, он ощущал его присутствие. Словно невидимый хищник, он выжидал, улавливая малейшее колебание в защите Олега, момент слабости, когда можно будет проскользнуть глубже, завладеть его сознанием полностью.       И всё же здесь, рядом с Владом, это ощущение было иным. Словно эта тень не могла встать между ними, не могла напрямую воздействовать на Олега, оставаясь где-то позади, на границе этого странного островка безопасности. И это пугало Олега ещё больше. Если дух не мог приблизиться, значит, Влад представлял для него какую-то преграду. Но какую? И чем Олегу придётся за это заплатить? — Как ты хочешь это сделать? — тихо спросил Олег, отставляя недопитую чашку на журнальный столик с таким видом, словно это был хрупкий артефакт. Его взгляд скользнул по комнате, словно ища опору, и наконец остановился на Владе. — Уловить? Увидеть его? Как ты… собираешься его обнаружить?       Влад смотрел на него спокойно, без тени насмешки или снисхождения. — Без схем, Олег. Без вычерченных мелом кругов и зажженных свечей. Просто почувствовать. Где он сидит. В тебе? Возле тебя, как ты говоришь? Или… между нами? — Влад сделал едва заметную паузу, словно обдумывая каждое слово. — Моя квартира… она под мощной защитой. Мои… дружбанчики, дэмоны, постарались, — в его голосе промелькнула лёгкая усмешка, когда он произнёс слово «дэмоны». — Но я добровольно впустил тебя. И… то, что ты таскаешь за собой. Или оно таскается за тобой, не суть важно. Здесь он не настолько силён, как снаружи. Здесь… можно попытаться.       Олег сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. Слова Влада прозвучали одновременно обнадёживающе и пугающе. Сама мысль о том, чтобы попытаться почувствовать эту тёмную сущность, вызывала ледяной ужас. — Это звучит… опасно, — прохрипел Олег, отводя взгляд. — Я и не говорил, что безопасно, — спокойно парировал Влад, его глаза оставались серьёзными. — Но разве то, как ты живёшь сейчас, можно назвать безопасным?       Пауза повисла в воздухе, тяжёлая и многозначительная. Олег отвернулся, не желая встречаться с этим пронзительным взглядом. Он встал, словно повинуясь какому-то внутреннему импульсу, и подошёл к окну. За тёмным стеклом мерцали редкие огни сумеречного города. Он смотрел куда-то в эту безликую жизнь на улицах, за тонкую раму, за плотные шторы, словно пытаясь найти там ответы или убежище. Но на самом деле он просто не мог сейчас смотреть на Влада. Его спокойствие, его уверенность, его готовность помочь — всё это вызывало в Олеге странную смесь благодарности и раздражения.       Он чувствовал взгляд Влада на себе — не давящий, не оценивающий, а просто… присутствующий. Он чувствовал, как тот не подступает ближе, не торопит, не требует объяснений. Он просто ждёт. И это ожидание бесило Олега своей безусловностью. Он привык к тому, что любое внимание имеет свою цену, что за любой помощью кроется скрытый мотив. А здесь… здесь всё было иначе. И эта инаковость одновременно успокаивала и вызывала глубинное недоверие. — Я не уверен, что ты знаешь, во что лезешь, — медленно произнёс Олег, глядя на своё отражение в стекле. Его голос звучал глухо, словно издалека. — А ты? — последовал простой, но пронзительный вопрос Влада.       Олег резко развернулся, наконец-то встретившись с его взглядом. Он смотрел прямо, не отводя глаз, пытаясь прочитать что-то в этой спокойной глубине. — Нет, — честно признался он, и это признание прозвучало как выдох облегчения и одновременно как горькое поражение. Он действительно не знал, во что ввязывается. Он лишь чувствовал отчаянную потребность что-то изменить.       И в этот момент, под пристальным, но не осуждающим взглядом Влада, Олег впервые за долгое время позволил себе сделать шаг вперёд. Не ритуальный, не магический, не просчитанный. А простой, человеческий шаг навстречу неизвестности, шаг навстречу надежде, пусть и хрупкой, едва различимой.       Олег сделал два размеренных шага, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Влад не пошевелился. Его тело оставалось неподвижным, словно изваяние, но взгляд… этот взгляд был живым, проникающим, изучающим. Он не делал никаких жестов, не пытался сократить дистанцию сам, не выражал ни нетерпения, ни тревоги. Он просто смотрел, и в этом спокойствии чувствовалась какая-то незыблемая уверенность.       И Олега вдруг поразило странное чувство. Его не касались, но он ощущал себя словно пойманным, бережно, но крепко удерживаемым невидимыми нитями. Ему не задавали никаких вопросов, но он кожей чувствовал, как они роятся в голове Влада, невысказанные, но от этого не менее ощутимые. Ничего особенного не происходило, лишь тишина и этот пристальный взгляд, но Олег нутром понимал: он стоит на самой грани чего-то важного, неизбежного. И отступать… отступать было поздно. Желание сбежать, такое сильное мгновение назад, словно растворилось в этой странной атмосфере принятия. — Садись, — тихо произнёс Влад, чуть склонив голову в едва заметном приглашающем жесте. Его голос звучал мягко, без повелительных ноток.       Олег не спорил. Внутри не осталось ни сил, ни желания сопротивляться этой странной тяге. Он опустился на край дивана, словно боясь занять чужое пространство. Его руки машинально сцепились в замок, побелели костяшки. Спина оставалась напряжённой, плечи чуть приподняты — привычная поза человека, готового к удару, даже когда вокруг нет видимой угрозы.       Он привык быть под прицелом внимания, но это всегда происходило в контролируемой среде — перед объективами камер, под светом софитов, где каждый его жест, каждое слово было частью тщательно выстроенного образа. Там он знал правила игры. Там он мог контролировать впечатление, которое производил. Он кое-как свыкся с неравнодушными взглядами поклонников и завистников, понимая, что его красота, харизма, ум и внутренняя сила притягивают людей, вызывая в них целый спектр эмоций. Но этот взгляд Влада… он был другим. Он не восхищался, не завидовал, не оценивал его внешние данные. Олег чувствовал, что на него смотрят, потому что в нём хотят разобраться, докопаться до самой сути, понять то, что он сам до конца не понимал. И это ощущение было непривычным и немного пугающим.       Влад опустился рядом, сохраняя небольшое, но ощутимое расстояние. Не вплотную, но и не отстранённо — достаточно близко, чтобы Олег чувствовал его тепло, его присутствие. Близко, как человек, который собирается прикоснуться, но ждёт разрешения. — Можно? — голос Влада прозвучал глухо, почти интимно, словно он спрашивал разрешения войти в личное пространство не только физически, но и эмоционально.       Олег не ответил. Слова застряли в горле. Он лишь едва заметно кивнул, чувствуя, как по спине пробегает лёгкая дрожь.       Этого короткого движения оказалось достаточно. Ладонь Влада легла ему на плечо — тёплая, уверенная, без малейшего толчка или давления. Просто плотное, настоящее прикосновение. Олег ожидал чего-то — вспышки жара, ледяного холода, покалывания. Но ничего подобного не произошло. Он почувствовал лишь ощущение веса, словно чья-то рука легла не на кожу, а глубже, на саму его внутреннюю сущность. — Дыши, — тихо напомнил Влад, и его пальцы слегка сжали плечо Олега.       Тот с удивлением осознал, что действительно задержал дыхание, словно готовясь к удару. Он медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отступает.       И в этот момент ладонь Влада мягко, но уверенно скользнула вниз, вдоль лопатки, по спине. Каждое движение было плавным, но ощутимым, словно Влад нащупывал что-то не на поверхности тела, а в самой его структуре, в сплетении нервов и мышц, в чём-то более глубоком и неуловимом. И каждая точка касания отзывалась в Олеге странным током. Не электрическим, а каким-то глубинным воспоминанием. Как будто его тело вдруг вспомнило, каким может быть прикосновение — не властное, не целеустремлённое, а простое, человеческое. Потому что ты рядом. Потому что ты нужен.       Олег зажмурился, чувствуя внезапную влагу под веками. Это не было болью. Это было… непривычно. До такой степени непривычно, что вызывало почти физическое отторжение и одновременно странную, щемящую нежность. — Оно здесь, — прошептал Влад, его кончики пальцев едва касались позвоночника Олега, двигаясь вверх и вниз с невероятной чуткостью. — Не просто прилипло, не просто облепило снаружи. Пустило тонкие, мягкие корни. Не болезненные, нет — ласковые. Такие, что не замечаешь, как они ползут под кожу, проникают в связки, в дыхание, в желания. — Это должно меня утешить? — с горькой иронией пробормотал Олег, не открывая глаз. — Это значит, что ещё можно снять, — спокойно ответил Влад. — Не вырезать. Аккуратно высвободить.       Пальцы Влада переместились к шее Олега. Прикосновение стало ещё более осторожным, почти невесомым. Он не гладил, а словно сканировал, улавливая малейшие изменения в напряжении мышц, в пульсе. Но даже в этом едва ощутимом касании была какая-то странная, проникающая чувственность, от которой у Олега перехватило дыхание. Потому что за каждым движением чувствовалась невероятная концентрация, глубокая забота и… что-то ещё.        Желание. Сдерживаемое, подавленное, но от этого не менее живое.       Влад положил ладонь ему на грудь. Прямо в центр, туда, где под футболкой билось его сердце. Через ткань, через кости. Прямо туда, где, как он чувствовал, сидела эта ноющая боль, эта постоянная тревога. — Здесь, — едва слышно шепнул Влад. — Что? — выдохнул Олег, чувствуя, как под ладонью Влада учащается сердцебиение. — Он держится за это место. Как якорь, — пояснил Влад, и его пальцы слегка надавили на грудь Олега.       Олег выдохнул медленно, с хрипом, чувствуя, как внутри поднимается волна болезненного узнавания. Да. Он знал. Он чувствовал эту тяжесть в груди постоянно. Но он не ожидал, что кто-то сможет это назвать. Тем более — так точно.       В голове возникло острое желание сказать что-то колкое, защитное, оборвать эту странную связь, пока она не зашла слишком далеко. Но он не смог. Слова застряли в горле, скованные внезапной слабостью. Потому что в этот момент Влад придвинулся ближе. Совсем немного, но этого хватило, чтобы Олег почувствовал тепло его дыхания на своей щеке.       Он вздрогнул всем телом, словно от внезапного прикосновения ледяного ветра. Лоб покрылся испариной, а в груди внезапно заледенело, несмотря на тепло чужой ладони. — Алех? — мягкий голос Влада проник сквозь пелену внутреннего напряжения, звуча близко, тепло, по-настоящему.       Он не ответил сразу. Потому что вместе с ровным, спокойным дыханием Влада он вдруг услышал другое дыхание. Более глубокое, приглушенное, почти неслышное, но… до боли знакомое. Этот ледяной шёпот пробирал до костей. — Он рядом? — тихо спросил Влад, его рука по-прежнему лежала на груди Олега, не усиливая давления, но и не отстраняясь. — Он… и не уходил, — с трудом выдавил Олег, чувствуя, как пересохло в горле.       Наступило молчание, тягучее и напряжённое. А потом Влад произнёс медленно, будто тщательно выбирая каждое слово: — Хочешь попробовать поговорить с ним? — Влад задал свой вопрос, и в его голосе звучало терпение, словно он готов был ждать столько, сколько потребуется.       Олег замер, словно ледяная волна окатила его с головы до ног. Тело отреагировало мгновенно, опережая медленную работу разума. Внутри поднялась невидимая стена, болезненный удар в солнечное сплетение, сковывающий, пронизывающий холод, который, казалось, шёл из самой глубины костей.       И тут же в его сознании прозвучал голос. Слишком знакомый интонационно, с той самой бархатистой хрипотцой, которая так завораживала… голос Влада. Но сейчас в нём звучала такая чужая, зловещая насмешка. «Снова хочешь услышать меня?»       Олег судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Он не ответил. Ни Владу, чьё тепло всё ещё ощущалось на груди, ни этому мерзкому голосу, который, казалось, поселился прямо в его голове. Он просто… вспомнил.       В памяти отчётливо всплыла сцена шаманского ритуала. Этот тягучий, липкий страх, когда дух впервые попытался обмануть его, приняв облик Влада. Но тогда… тогда это было другое. Дух явился в том обличье, в котором Олег так отчаянно хотел видеть Влада.        Тёмная, манящая сила, окутывающая теплом, пониманием. Ощущение, что этот ненастоящийВлад не просто знает его лучше, чем кто бы то ни было — он чувствует каждую его тайную мысль, каждое невысказанное желание.       «Хочешь, чтобы он тянулся к тебе, Олег? Чтобы видел в тебе не просто медиума, не просто соперника. А… человека. Плоть. Душу. Желание.» — шептал тогда этот призрачный Влад, и его голос звучал так соблазнительно, так понимающе. «Я могу дать тебе то, чего ты так отчаянно хочешь. Достаточно лишь…»       Но тогда, сквозь пелену очарования, Олег сумел уловить фальшь, почувствовать холод, скрывающийся за этой маской. Он оттолкнул наваждение, собрав всю свою волю, борясь со своими собственными тайными желаниями, которые дух так умело вытаскивал на поверхность.       Воспоминание болезненно оборвалось, и его сознание перенеслось к той ночи, перед тем как он сам, пришёл во сне к настоящему Владу.       Воспоминание о той ночи вспыхнуло в сознании Олега, окрашенное болезненной сладостью. Сначала всё было как наваждение, как воплощение самых тайных желаний. В полумраке возник силуэт Влада. Не холодный и отстранённый, каким он обычно был, а мягкий, податливый, смотрящий с нескрываемой нежностью. Прикосновения были горячими, обжигающими кожу, губы — требовательными и ласковыми одновременно. Лже-Влад целовал его так, как Олег никогда не смел и мечтать, — сам, инициативно, с голодной страстью, исследуя каждый изгиб губ, спускаясь к шее, оставляя за собой дорожку мурашек.       «Ты же знаешь, как сильно я этого хотел, Олех…» — шептал лже-Влад, и его голос звучал так интимно, так доверительно, что сердце Олега болезненно сжималось. Он чувствовал тепло чужого тела рядом, ощущал, как чужие пальцы скользят по его коже, вызывая дрожь во всём теле. В этот момент реальность словно померкла, оставив лишь это пьянящее ощущение близости, долгожданной и запретной.       Затем ласки стали более откровенными, смелыми. Лже-Влад касался его так, как настоящий Влад никогда бы не позволил себе, — с собственнической нежностью, пробуждая в Олеге вихрь знакомых, волнующих чувств. В ушах звучали шёпотом обещания, сладкие, как яд:        «Ты особенный, Олех. Я вижу то, чего не видят другие. Твою силу, твою страсть… Ты для меня гораздо больше, чем просто медиум.»         Лесть лилась в уши Олега бальзамом на израненную душу. Он так долго чувствовал себя непризнанным, недооценённым. И сейчас этот Влад говорил ему то, что он так отчаянно хотел услышать от настоящего.       «Ты достоин большего, Олег. Ты достоин моей… близости. Позволь мне показать тебе, как это может быть»— шептал лже-Влад, и его прикосновения становились всё более настойчивыми, разжигая в Олеге ответное пламя. Разум затуманивался, уступая место захлестывающей волне желания.       И в этот зыбкий момент дух перешёл к обещаниям, которые задели самые потаённые струны души Олега. «Ты видишь, как он смотрит на тебя, Олег? Эта мимолетная искра… Я могу сделать так, чтобы этот взгляд стал постоянным. Чтобы в нём читалась не просто заинтересованность, а… нечто большее. Страсть. Признание. Всё, чего ты так жаждешь.»       Затем последовала лесть, бьющая точно в цель: «Ты так талантлив, Олег. Твой дар огромен, но он скрыт. Со мной ты сможешь раскрыть его в полной мере. Ты сможешь впечатлить его. Заставить его увидеть твою истинную силу. Ты сможешь… притянуть его.»       И наконец, финальный, решающий шёпот: «Просто расслабься, Олег. Доверься мне. Я лишь немного подтолкну ваши сны навстречу друг другу. Представь… ты окажешься рядом с ним. В его личном пространстве, куда он никого не пускает. Это твой шанс. Наш шанс.»       В тот момент, опьянённый лаской, лестью и призрачной надеждой, Олег поддался. Он позволил этой иллюзии увлечь себя, раствориться в сладком обмане. Он поверил в возможность этой невозможной, по его мнению, близости, позволил духу проложить мостик между их снами. И вот он оказался здесь, в квартире настоящего Влада, не понимая до конца, как именно это произошло, но чувствуя мерзкую липкость чужого влияния на каждом своём шагу.       Олег резко выдохнул, словно пытаясь стряхнуть с себя остатки этого кошмарного наваждения. Глаза распахнулись, уставившись в потолок чужой комнаты. В ушах всё ещё звучал отголосок лживых обещаний, но теперь они казались пустыми и отвратительными. Он почувствовал себя обманутым, использованным, словно марионетка в чужой, зловещей игре. И стыд за собственную слабость жёг его изнутри.        Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а по спине бежал холодный пот. Рядом, на краю сознания, он ощущал внимательный взгляд Влада. Не давящий, не требующий объяснений, но исполненный какого-то странного, настороженного ожидания.       Собравшись с силами, Олег медленно сел, отодвигаясь от Влада на несколько едва заметных, но ощутимых сантиметров. Ему нужно было пространство, чтобы прийти в себя, чтобы отделить реальность от этих мерзких, навязчивых воспоминаний. — Мы… уже разговаривали, — хрипло произнёс он, чувствуя, как пересохло в горле. — Что? — коротко отозвался Влад, его взгляд оставался сосредоточенным на лице Олега, пытаясь уловить ускользающую нить его мыслей. — Он, — отрывисто бросил Олег, словно это причиняло ему физическую боль.  — Через образы. Через… — Он на секунду запнулся, не в силах подобрать подходящее слово. Не потому что стыдно — стыд сейчас казался ему непозволительной роскошью. А потому что это было слишком личное, слишком глубоко спрятанное, чтобы вот так просто выпустить наружу. — Он брал облик, — наконец выдавил Олег, чувствуя, как краска стыда медленно заливает его щёки. — …Мой? — догадался Влад, и в его голосе прозвучало странное сочетание понимания и… чего-то ещё, чего Олег не смог сразу определить.       Олег медленно кивнул, не отрывая взгляда от своих сцепленных рук. — На той шаманской практике с Марьяной — первый раз. Тогда я понял, что он хитрый. Что он не ломает силой — он соблазняет. Играет на самых потаённых желаниях, используя твой образ как приманку.       Он сделал короткую паузу, собираясь с духом. — Второй — позже. — Перед нашим сном? — этот вопрос Влада прозвучал неожиданно интимно. В нём не было ни обвинения, ни упрёка, лишь какая-то странная, почти болезненная заинтересованность. Для Олега этот вопрос эхом отозвался в душе, вызывая противоречивые чувства. С одной стороны, воспоминание об этом наваждении было отвратительным, полным лжи и манипуляции. С другой… там был образ Влада, пусть и искажённый, но такой манящий в своей кажущейся открытости. Он чувствовал смутное замешательство, смешанное с горьким самообвинением за свою слабость.       Олег криво усмехнулся. Усмешка получилась тонкой, безрадостной, отражающей всю горечь этого воспоминания. — Он пришел в мой сон. Я сразу понял, что это он… но какая-то часть меня… поддалась, — признался Олег, чувствуя, как предательская краска снова заливает лицо. — Не потому что я хотел его… или чего-то ещё, связанного с ним. А потому что в тот момент я слишком сильно… хотел тебя. Хотел этой близости, этого внимания, пусть даже в такой извращённой форме.       В воздухе повисло глухое напряжение, словно невидимая стена выросла между ними. Признание Олега прозвучало слишком откровенно, слишком болезненно, обнажив его уязвимость. — Он умный, Влад, — тихо продолжил Олег, пытаясь перевести разговор в более безопасное русло. — Он не кричит. Не давит. Он слушает. Он выжидает. И даёт именно то, что ты сам от себя прячешь. Он словно зеркало, кривое, но отражающее самые тёмные уголки твоей души.       Влад не ответил сразу. Он опустил взгляд, уставившись на свои руки, словно пытаясь переварить услышанное, пропуская каждое слово через себя. В тишине было слышно лишь его ровное дыхание.       А потом он поднял глаза. Взгляд его был спокойным, но в глубине зрачков что-то блеснуло — то ли понимание, то ли едва сдерживаемая ярость. — Спасибо, что сказал, — тихо произнёс Влад, и в его голосе чувствовалась какая-то новая, серьёзная нотка.       Олег усмехнулся, на этот раз в его усмешке промелькнула горечь. — Я не всё сказал. — Я знаю, — спокойно ответил Влад, его взгляд был проницательным. — И не скажу, — отрезал Олег, чувствуя, как внутри поднимается защитная стена. — Не прошу, — так же спокойно парировал Влад. — Но теперь… теперь я понимаю, с чем мы имеем дело. Теперь я вижу эту тень не только рядом с тобой, но и… в тебе. И это меняет всё. — Ты сказал, он приходит во снах, — задумчиво продолжил Влад, его взгляд скользил по лицу Олега, словно изучая карту незнакомой местности. — Там его территория. Там он силён, потому что играет на твоих собственных фантазиях, на твоих желаниях и страхах, которые в полусонном состоянии становятся особенно уязвимыми.       Олег кивнул, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок от одной только мысли о том, что эта тёмная сущность рыщет в самых потаённых уголках его разума. — Но что, если… — Влад сделал небольшую паузу, и в его глазах мелькнул странный огонёк. — Что, если мы сами туда пойдём? В твой сон. Но уже по нашим правилам.       Олег недоверчиво посмотрел на него. — Ты… ты можешь зайти ко мне во сне? Это вообще возможно? — С моей компанией — всё возможно, — с лёгкой, но многозначительной усмешкой ответил Влад. — Мои… дружбанчики, они кое-что смыслят в перемещениях между мирами, явными и не очень. Они могут создать своего рода… портал. Провести меня в твоё сновидение. И там… мы сможем встретиться с этим твоим незваным гостем на его поле, но уже ты не будешь один.       Влад встал и прошёлся по комнате, словно обдумывая детали плана. — Это будет… контролируемое погружение. Я создам своего рода защитный контур вокруг нас. Что-то вроде клетки, где он не сможет использовать против тебя твои самые сокровенные страхи так же эффективно. Мы сможем увидеть его истинную личину, понять, чего он хочет на самом деле.       Олег чувствовал, как внутри нарастает сложное переплетение чувств. Страх перед неизведанным, перед вторжением в собственный разум вместе с таким непредсказуемым проводником, как Влад. Но в то же время в этом предложении звучала какая-то отчаянная надежда. Возможность наконец-то взглянуть в лицо своему мучителю, не будучи беззащитной жертвой его манипуляций. — А твои… дружбанчики? Что им это даст? Почему они помогут? — с недоверием спросил Олег. Он слишком хорошо знал, что в этом мире ничто не даётся просто так. — У них свои интересы, — уклончиво ответил Влад, но в его голосе не было зловещей тайны. Скорее, усталая констатация факта. — Но в данном случае наши цели совпадают. Эта тень… она мне тоже не нравится. Она нарушает баланс. И потом… — Влад снова посмотрел на Олега, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на… сочувствие? — Они любопытны. Ты для них… интересный экземпляр.       Олег скривился. Быть «интересным экземпляром» для демонов звучало не слишком обнадёживающе. — И что я должен делать? Просто лечь спать и ждать, пока вы там… развлечётесь в моём подсознании? — Всё будет не так просто, — усмехнулся Влад. — Потребуется определённая подготовка. Ментальная настройка. Возможно, небольшие ритуалы для создания связи. Ты должен будешь доверять мне… хотя бы на время этого погружения. Сможешь?       В глазах Влада не было давления, лишь спокойное ожидание ответа. Олег почувствовал, как внутри поднимается волна сомнений. Доверять Владу? Человеку, который общается с демонами? Но затем он вспомнил липкий ужас ночных кошмаров, мерзкий шёпот в голове, чувство постоянной слежки. И чаша весов склонилась. — Попробую, — хрипло ответил Олег, чувствуя, как внутри рождается хрупкая надежда, смешанная с ледяным страхом. — Но если что-то пойдёт не так… — Если что-то пойдёт не так, — перебил его Влад, и в его голосе прозвучала неожиданная твёрдость, — мои дружбанчики будут рядом. И я тоже. Я не позволю этой тени причинить тебе ещё больший вред. Мы вместе посмотрим, что это за зверь и как его можно вытащить из твоей головы. — Конечно, — усмехнулся Влад, заметив напряжение в глазах Олега. — Это явно не произойдёт ни сегодня, ни завтра. Такое погружение требует тщательной подготовки. Нам обоим нужно настроиться. Тебе — осмыслить эту идею, принять её. Мне — заручиться полной поддержкой моих… компаньонов и создать безопасный коридор. Это не прогулка в парке, Олеж. Мы вторгаемся на чужую территорию, пусть и находящуюся внутри тебя.       Олег вздохнул с облегчением. Мысль о немедленном погружении в кошмары собственного разума вызывала ледяной ужас. Несколько дней на размышление казались спасением. — Хорошо, — кивнул он. — Что теперь? Просто… ждать? — Нет, — ответил Влад, его взгляд смягчился. — Теперь… мы можем выпить ещё чаю. Поговорить о чём-нибудь, что не связано с духами и демонами. Дать тебе немного отдохнуть от всего этого. Ты выглядишь… измученным.       Олег почувствовал неожиданную волну благодарности. Влад не давил, не торопил. Он просто предлагал передышку. — Спасибо, Влад, — искренне произнёс Олег. — За всё. — Не за что, — коротко ответил тот, отводя взгляд. — Сам не люблю, когда в моём доме ошиваются незваные гости.       Некоторое время они сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Атмосфера стала менее напряжённой, более… человечной. Влад предложил ещё чаю, и на этот раз Олег принял чашку с благодарной улыбкой. — Знаешь, — неожиданно сказал Олег, нарушая молчание, — в благодарность… за помощь. Когда всё это закончится… я могу кое-что для тебя сделать.       Влад поднял брови, с любопытством глядя на него. — Например? — Ну… я неплохо разбираюсь в травах, в создании амулетов, — неуверенно произнёс Олег. — Могу сделать для тебя какой-нибудь оберег. Или… если тебе что-то нужно приготовить… я, в принципе, умею.       Влад усмехнулся. — Амулет от моих дружбанчиков? Сомнительная затея, но… спасибо за предложение. А вот насчёт приготовить… признаюсь, я не великий кулинар. Если у тебя есть какие-нибудь фирменные рецепты, я буду только рад. — Есть кое-что, — улыбнулся Олег, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. — Могу приготовить тебе украинский борщ. Такой, что пальчики оближешь. — Борщ? Звучит интригующе, — с интересом отозвался Влад. — Договорились. Как только мы разберёмся с твоим тёмным попутчиком, ты угощаешь.       Они проговорили ещё несколько часов, обсуждая совершенно обычные вещи — книги, фильмы, битву, какие-то забавные случаи из жизни. Олег впервые почувствовал себя в этом странном доме не как незваный гость, а как человек, которому искренне хотят помочь. Он наблюдал за Владом, пытаясь разгадать загадку этого человека, который с такой лёгкостью общался с демонами и в то же время проявлял такую искреннюю заботу.       Время летело незаметно. За окном сгущались ночь. Олег понял, что ему пора идти. — Уже поздно, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Мне нужно возвращаться. — Хорошо, — кивнул Влад, тоже вставая. — Но не забывай, Олег. Ты не один. И мы это… вытащим.        В прихожей Олег снова надел ботинки, чувствуя усталость, но и какую-то странную, робкую надежду. — Спасибо ещё раз, Влад, — искренне произнёс он на прощание. — Береги себя, Олег, — ответил тот, открывая дверь.       Олег вышел в прохладный ночной воздух, чувствуя, как городские огни кажутся ярче, а звуки — громче, чем раньше. Он шёл домой, размышляя о предстоящем погружении в свой разум, о странном предложении Влада и о неожиданно возникшей между ними хрупкой нити доверия. Страх всё ещё был рядом, но теперь к нему примешивалось странное, непривычное чувство — надежда на избавление.       Олег вошёл в свою квартиру, которую делил со старшим братом Александром. В последнее время их общение сводилось к коротким кивкам при столкновении в коридоре. Александр, с его собственной насыщенной жизнью медиума и участника различных проектов, казался погруженным в свой мир. Олег, стараясь не привлекать лишнего внимания и скрывая свою внутреннюю борьбу, как обычно, быстро проскользнул в свою комнату.       За закрытой дверью он наконец почувствовал себя в относительной безопасности. Компьютер, мерцающий экраном в полумраке, стал его привычным убежищем. Он запустил любимую игру, погружаясь в виртуальный мир сражений и приключений, пытаясь хоть ненадолго отвлечься от липких воспоминаний и тревожных мыслей. Монотонные звуки выстрелов и взрывов на какое-то время заглушали внутренний шёпот страха.       Спустя пару часов усталость взяла своё. Олег выключил компьютер и, не раздеваясь, рухнул на кровать. В полудрёме перед глазами проносились обрывки прошедшего дня: их поцелуй в гримерке, странное спокойствие в квартире Влада, его неожиданное предложение. Мысль о том, что с Владом он не сможет увидеться в ближайшие пару дней, кольнула лёгкой досадой. Влад упомянул о завтрашних съёмках  испытания, куда он уезжает на неопределённый срок. Эта задержка вызывала у Олега противоречивые чувства — с одной стороны, появлялось время осмыслить всё произошедшее, с другой — нарастало тревожное ожидание.       Сон окутал Олега вязкой тьмой, но вскоре в этой темноте проступил знакомый силуэт. Влад. Он стоял в полумраке, и едва уловимый свет, казалось, исходил от него самого, подчёркивая плавные линии тела, мягкий изгиб губ. Но в этот раз в его взгляде не было ни нежности, ни понимания. Лишь тень недовольства, едва заметная, но от этого ещё более зловещая.       «Ты думаешь об этом, Олег?» — прошептал лже-Влад, его голос звучал всё так же бархатисто, но теперь в нём чувствовалась стальная нотка, скрытая угроза. Он сделал шаг вперёд, и Олег почувствовал едва уловимое, но властное притяжение.        «Ты действительно хочешь избавиться от меня?»       В его глазах мелькнула странная смесь обиды и насмешки. Он подошёл ближе, и Олег ощутил едва уловимый аромат сандала и чего-то терпкого, незнакомого, который всегда сопровождал образ Влада во снах.       «Неужели тебе так плохо со мной, Олех?» — проворковал лже-Влад, его рука скользнула по щеке Олега, касаясь нежно, но ощутимо. От этого прикосновения по коже пробежала странная дрожь — смесь отвращения и болезненного воспоминания о тех моментах, когда он поддавался этой иллюзии. «Разве я не дарил тебе то, чего ты так жаждал? Близость? Понимание? Ощущение, что тебя видят настоящего?»       Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего доброго.       «Этот настоящий Влад… он видит тебя? Он понимает твои истинные желания? Он касается тебя так, как это делал я?» — его пальцы скользнули ниже, к шее Олега, и сжали её едва ощутимо, словно напоминая о своей власти. «Неужели ты готов променять это… на холодное отчуждение? На его вечное молчание?»       В глазах лже-Влада мелькнула тень страсти, той самой, которой так отчаянно желал Олег, но был уверен, что не получит от настоящего Влада.        «Вспомни, Олег. Вспомни те недавние ночи, когда мы были вместе. Когда ты открывался мне так, как не открывался никому другому. Разве это было ложью? Разве ты не чувствовал ничего?»— его лицо приблизилось, и Олег почувствовал искушение снова утонуть в этой лживой близости. «Я знаю тебя, Олег. Я знаю твои самые сокровенные желания. То, что ты прячешь даже от самого себя. И я могу дать тебе это. Всё.»       В голосе лже-Влада зазвучали льстивые нотки, те самые, на которые Олег поддавался.       «Этот Влад… он лишь использует тебя. Как медиума. Как инструмент для достижения цели в своей странной игре. А я… я вижу в тебе нечто большее. Силу. Потенциал. Вместе мы можем достичь невозможного. Ты сможешь стать таким, каким всегда мечтал. Влиятельным. Значимым. Любимым.»       Он провёл рукой по волосам Олега, и это прикосновение вызвало странную смесь мурашек и отвращения.       «Неужели ты готов отказаться от этого ради призрачной надежды избавиться от меня? Ты думаешь, это так просто? Я — часть тебя, Олег. Мы связаны. И любая попытка разорвать эту связь причинит тебе лишь боль. Гораздо большую, чем ты можешь себе представить.»       В лице лже-Влада мелькнула тень угрозы, но тут же сменилась соблазнительной улыбкой.       «Подумай, Олег. Что ты теряешь, пытаясь меня изгнать? Ты теряешь связь со своей собственной тёмной стороной, со своей силой. Ты возвращаешься в серую, безликую реальность, где твои желания так и останутся несбыточными мечтами. Останься со мной, Олег. Вместе мы сможем всё.»       Он протянул руку, словно приглашая Олега сделать шаг в эту манящую тьму. В его глазах горел лживый огонь страсти и обещаний, пытаясь снова заманить Олега в свою ловушку, убедить его в том, что избавление невозможно и не нужно.        Олег смотрел в глаза лже-Влада, и в душе поднималась мутная волна противоречивых чувств. Часть его, уставшая от постоянного внутреннего напряжения, отчаянно хотела поверить в эти сладкие обещания, утонуть в иллюзорной близости. Он так долго жаждал внимания, принятия, той самой страсти, которую, казалось, излучал этот призрачный Влад.       Но другая, более осторожная часть его души, помнила липкий страх, чувство манипуляции, осознание того, что всё это — лишь искусная ложь, сплетённая из его собственных желаний и слабостей. Он знал, что за этой маской скрывается нечто тёмное, питающееся его энергией, отравляющее его жизнь.       Он метался в своём сне, словно птица, бьющаяся о невидимые стены. Он хотел оттолкнуть эту навязчивую иллюзию, но в то же время боялся потерять ту связь, пусть и обманчивую, с образом Влада.       Слова духа звучали в его голове навязчивым эхом, сплетаясь с его собственными сомнениями и страхами.        «Останься со мной… Вместе мы сможем всё… Ты лишь причинишь себе боль…»       Олег не мог принять решение. Он словно застрял на распутье, не в силах выбрать ни один из путей. Страх перед неизвестностью избавления боролся с ужасом от вечного присутствия этой тёмной сущности.       Лже-Влад наблюдал за его внутренней борьбой с удовлетворённой усмешкой. Он чувствовал колебания Олега, его нерешительность, и это питало его силу. Он понимал, что пока медиум не готов окончательно от него отказаться, он будет оставаться рядом, подпитываясь его сомнениями и страхами.       Наконец, видя, что Олег так и не смог сделать окончательный выбор, лже-Влад смягчился. В его глазах снова появилась та завораживающая, хотя и лживая, нежность.       «Хорошо, Олег, — прошептал он, его голос снова стал мягким и обволакивающим. — Я вижу, тебе нужно время. Не торопи себя. Подумай хорошенько. Я буду ждать.»       Он коснулся его лба ледяными губами, и по телу Олега пробежала странная волна успокоения. Вся тревога и напряжение словно отступили.       «Спи спокойно, Олех, — промурлыкал лже-Влад. — Ты заслужил отдых.»       Образ Влада начал растворяться в темноте, унося с собой мучительные терзания. Олега окутала глубокая, безмятежная тишина. Впервые за долгое время его сон был спокойным, лишённым кошмаров и навязчивого присутствия. Дух, удовлетворённый его нерешительностью и посеянными сомнениями, временно отступил, даря ему передышку в своей зловещей игре. Но Олег подсознательно чувствовал, что это лишь временная передышка перед новой, ещё более жестокой схваткой за свою собственную душу.       Пока Влад отсутствовал, на съемках очередного испытания, Олег чувствовал себя странно. С одной стороны, навязчивый шёпот в голове притих, словно тень отступила, не имея возможности использовать образ Влада в его отсутствие. Это приносило долгожданное облегчение, позволяя сосредоточиться на чём-то, кроме постоянной внутренней борьбы. С другой стороны, возникла непривычная пустота. Отсутствие Влада, даже после их недавнего и странного сближения, ощущалось как потеря якоря.       Впервые, за последние время, эти пару дней Олег провёл в подобии спокойствия. Он наконец-то смог нормально выспаться, не просыпаясь в холодном поту от кошмаров. Он даже вернулся к своим заброшенным увлечениям — немного порисовал, пытаясь запечатлеть ускользающие образы из сновидений. Он перечитал несколько Сашиных книг по травоведению, углубляясь в изучение защитных свойств растений, словно подсознательно готовясь к предстоящей борьбе.              Но тишина в голове породила и новые размышления.        Между ними что-то зарождалось. Что-то хрупкое, едва уловимое, но настоящее. Олег чувствовал это нутром, каждой клеточкой своего тела. Это было не то навязчивое, болезненное влечение, которым играл дух. Это было что-то другое. Более глубокое, более… настоящее. Влад видел его, настоящего, пусть и молчал о своих чувствах. Медиум чувствовал это. Он видел отголоски собственных желаний в осторожных взглядах Влада, в его неожиданной готовности помочь.       Олег постоянно возвращался к их последнему разговору с Владом, к его предложению о контролируемом сновидении. Страх перед этой идеей никуда не делся, но теперь к нему примешивалось нарастающее любопытство. Что они смогут увидеть в его собственном разуме? Какую истинную личину примет дух? И сможет ли Влад действительно защитить его там?       Он несколько раз пытался связаться с Владом, но тот не отвечал. Олег понимал, что съёмки — дело непредсказуемое и часто отрывающее от внешнего мира, но лёгкое беспокойство всё равно закрадывалось в душу. Он боялся, что Влад передумает, что его внезапная готовность помочь исчезнет так же быстро, как и появилась.       Чтобы хоть как-то занять себя и отвлечься от тревожных мыслей, Олег решил всерьёз заняться своим обещанием приготовить борщ. Он тщательно изучил старые семейные рецепты, отправился на рынок за самыми свежими овощами и провёл целый день на кухне, колдуя над ароматным варевом. Каждый этап приготовления — от нарезки свёклы до добавления секретных ингредиентов — стал своеобразной медитацией, попыткой упорядочить сумбурные мысли.       Вечерами Олег находил утешение в беседах с Матвеевым. Они говорили обо всём на свете — о последних новостях, о странных соседях, о перипетиях их общей работы. Эти непринуждённые разговоры, хоть и не касались напрямую мистических проблем Олега и не давали ответов на мучительные вопросы, действовали как бальзам на душу. В обществе Матвеева, с его простым и житейским взглядом на мир, Олег на время отвлекался от гнетущего чувства одиночества в столкновении с потусторонним.       Несмотря на внешнюю занятость, Олег постоянно прислушивался к себе, пытаясь уловить хоть малейшее возвращение навязчивого присутствия. Но тишина оставалась. И эта тишина, с одной стороны, дарила надежду на временное избавление, а с другой — порождала тревожное предчувствие затишья перед бурей. Он знал, что дух не исчезнет просто так. Он ждёт. И Олег, в свою очередь, ждал возвращения Влада, понимая, что их странный союз — его единственная надежда на спасение.       И вот, когда за окном уже сгущались  сумерки, раздался долгожданный звонок. На экране телефона высветилось знакомое имя — Влад. Сердце Олега пропустило удар, а затем забилось быстрее. Он нерешительно провёл пальцем по экрану, принимая вызов.  — Олег? — голос Влада звучал немного устало, но в нём чувствовалась знакомая глубина.  — Влад! Ты вернулся, — выдохнул Олег, сам удивляясь облегчению, прозвучавшему в его голосе.  — Да, только что. Съёмки выдались… насыщенными, — с лёгкой усмешкой отозвался Влад.  — Как ты? Гость в голове не свел с ума?  — Нет, — улыбнулся Олег, чувствуя, как напряжение последних дней немного отступает. — Было… спокойно. Даже непривычно. Я тут даже в готовке упражнялся.        Влад хмыкнул. — О, это уже интересно. Значит, ты не забыл своё обещание.  — И не собирался, — заверил его Олег. — Как ты сам? Сильно устал?  — Есть немного, — признался Влад. — Но знаешь… после всего этого шума и суеты, хочется просто… тишины.       В голосе Влада проскользнула какая-то новая, мягкая нотка, которая заставила сердце Олега забиться ещё сильнее. — Держись, Влад, — ободряюще сказал Олег. — Знаю, эти съёмки выматывают. Главное сейчас — отдохнуть. Что-то особенно сложное было на этот раз? — Да нет, ничего сверхъестественного, в обычном смысле этого слова, — вздохнул Влад. — Скорее, людские драмы и жестокость… Они порой забирают больше энергии, чем демоны. — Понимаю, — тихо ответил Олег, хотя и мог лишь смутно представить себе этот эмоциональный груз. — Слушай, — немного оживился голос Влада. — Послезавтра съёмки гот зала, готов? — Вполне, — кивнул Олег, хотя лёгкое волнение всё же присутствовало. — Завтра экстрасенсам и тебе в том числе должны скинуть серию для оценивания, — сообщил Влад. — Слушай, а давай ты ко мне завтра вечером зайдёшь? Вместе её и глянем. Заодно и отдохнём от всего этого… посидим в тишине, попьём чаю.       Олег почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Провести вечер с Владом, даже за просмотром рабочей записи, казалось сейчас чем-то очень желанным. — Давай часов в восемь? — Буду ждать, — тихо ответил Влад.       После короткого прощания Олег положил трубку, чувствуя странное волнение. Вечер с Владом. После всего, что между ними произошло, после этого странного предложения о погружении в сон…       Следующий день Олега протёк в странном ожидании, окрашенном лёгкой тревогой и робкой надеждой. После звонка Влада в его душе поселилось какое-то смутное предчувствие. Он старался занять себя, чтобы не думать слишком много о предстоящем вечере и о том, что за ним последует.       Утром он проснулся с ощущением необычной лёгкости. Тишина в голове, пусть и временная, дарила долгожданное спокойствие. Он решил использовать это время с пользой и занялся медитацией, пытаясь укрепить свой внутренний щит, подготовиться к возможному вторжению в своё сознание.       Затем Олег посвятил время своему увлечению травами. Он перебрал свои запасы, изучая свойства растений, которые могли бы помочь в защите. Мысли о демонических помощниках Влада всё ещё вызывали у него мурашки, но он старался сосредоточиться на силе природы, на её способности противостоять тьме.       Ближе к обеду он почувствовал лёгкий голод и решил приготовить что-нибудь простое.       После обеда Олег занялся просмотром старых записей своих практик, пытаясь вспомнить техники ментальной защиты, которым его когда-то обучали. Он понимал, что в предстоящем эксперименте ему придётся полагаться не только на помощь Влада, но и на собственные силы.       Время тянулось медленно, наполненное тихими размышлениями и подготовкой. К вечеру в душе Олега нарастало лёгкое волнение, смешанное с предвкушением встречи. Он принял душ. Одел одну из любимых черных рубашек и такие же темные облегающие, выгодно подчеркивающие крепкие бедра брюки.       Закончив сборы, Олег достал телефон и открыл приложение такси. Влад предусмотрительно скинул ему свой адрес ещё днём, и теперь, введя его в навигаторе, Олег вызвал машину. Ожидание тянулось мучительно медленно, каждая минута казалась вечностью, наполненной роем нетерпеливых мыслей.       Наконец, на экране телефона появилось уведомление о прибытии такси. Олег накинул лёгкую куртку, проверил, на месте ли ключи и телефон, и вышел из квартиры, запирая дверь на два оборота. Вечерний воздух был прохладным и свежим, пах влажной землёй и цветами.       Дорога до многоэтажки Влада пролетела незаметно. Олег смотрел в окно на мелькающие огни города, пытаясь унять нарастающее волнение. Когда машина остановилась у нужного адреса, он глубоко вздохнул, расплатился с водителем и вышел.       Многоэтажка выглядела обычно, ничем не выдавая своего необычного обитателя. Олег неуверенно вошёл в подъезд, ощущая лёгкую дрожь в руках. Запах старого бетона и чего-то неопределённо бытового витал в воздухе. Он нашёл нужный лифт, нажал кнопку нужного этажа и замер в ожидании, чувствуя, как сердце стучит всё сильнее.       Двери лифта плавно открылись. Олег вышел на площадку и подошёл к двери квартиры Влада. Номер соответствовал. Он помедлил секунду, собираясь с духом, и нажал на кнопку звонка.       Тишина. Затем послышались негромкие шаги за дверью. Замок щёлкнул, и дверь медленно отворилась.       На пороге стоял Влад. Он выглядел немного уставшим после съёмок, но в его глазах светилась мягкая, приветливая улыбка, которая мгновенно рассеяла часть волнения Олега. На нём была простая тёмная футболка и домашние брюки, что создавало ощущение уюта и расслабленности. — Олег, проходи, — пригласил Влад, отступая в сторону. Его голос звучал тепло и искренне.       Олег вошёл в квартиру, стараясь не выказывать своего смущения. — Рад тебя видеть, — сказал Влад, закрывая за ним дверь. Его взгляд скользнул по Олегу, задерживаясь на мгновение, и в нём промелькнуло что-то, что заставило Олега почувствовать лёгкое тепло внутри. — Я тоже рад, что ты вернулся, — искренне ответил Олег, стараясь смотреть прямо в глаза Владу, но тут же немного смутился и отвёл взгляд. — Проходи в гостиную, — жестом пригласил Влад. — Я как раз заварил травяной чай. Надеюсь, ты не против. — Конечно нет, — улыбнулся Олег. — Твой чай всегда кстати.       Гостиная Влада оставалась такой же просторной и светлой, несмотря на вечернее время. Большие окна выходили на город, мерцающий огнями. На мягком диване лежало несколько подушек и ноут, а на журнальном столике стояли две чашки и дымился ароматный напиток. — Присаживайся, — предложил Влад, указывая на диван. Сам он опустился в кресло напротив. — Как доехал? Без приключений? — Всё хорошо, — ответил Олег, устраиваясь на диване. — Такси довезло быстро.       Некоторое время они молчали, наслаждаясь тишиной и ароматом чая. В воздухе витало какое-то странное, но приятное напряжение. — Ну что, — наконец нарушил молчание Влад, открывая ноутбук. — Готов к просмотру моей гениальности?       Они устроились на диване так, чтобы плечи соприкасались, создавая островок тепла и уюта в полумраке гостиной. Экран ноутбука вспыхнул, и мерцающие тени оживили лица обоих мужчин. Олег внимательно следил за разворачивающейся на экране историей, но его взгляд невольно скользил к Владу, отмечая усталую складку между его бровей, едва заметную морщинку в уголке глаза, когда тот хмурился. Он чувствовал исходящее от него тепло, ощущал тонкий аромат его парфюма, терпкий и одновременно успокаивающий.       На экране мелькали кадры, знакомые до боли. Олег невольно сжал губы. Он помнил похожее дело, когда отчаяние человека, доведённого до края в виртуальном пространстве, оборвало его жизнь в реальности. Тогда тоже многие искали мистический след, отказываясь признать жестокую правду человеческой подлости. Эта слепота всегда вызывала в Олеге горькое разочарование.       Прохождения двух других экстрасенсов Олег смотрел с отстранённым скепсисом. Он фыркал на пафосные заявления одной, кривил губы на нарочитую театральность другого. Его комментарии, тихие, но меткие, отражали его давнее разочарование в коллегах, часто больше озабоченных собственным имиджем, чем истиной.       Когда на экране появился Влад, атмосфера в комнате словно сгустилась. Олег замер, дыхание стало ровным и неглубоким. Он наблюдал за каждым движением Влада, за тем, как тот сосредоточенно изучал детали, как его взгляд проникал сквозь внешнюю оболочку, пытаясь разглядеть скрытые мотивы и боль. Влад был серьёзен, собран, и в этой сосредоточенности чувствовалась его искренняя попытка разобраться. Лишь однажды, когда герой испытания с каким-то странным, почти кощунственным равнодушием предложил уставшему Владу пройти квест по кладбищу, в душе Олега поднялась волна негодования. Как медиум, он считал осквернением памяти мёртвых подобное легкомыслие.       Консилиум вызвал у Олега лишь тягостное ощущение балагана. Каждый экстрасенс тянул одеяло на себя, яростно отметая версии соперников, словно в детской игре. В их словах звучали не столько аргументы, сколько высокомерие и желание самоутвердиться. Олег почувствовал, как внутри нарастает раздражение от этой бессмысленной борьбы эго.       После того как экран погас, оставляя в комнате лишь призрачный свет от ночного города за окном, Олег повернулся к Владу. Его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась убеждённость. — Влад, мне кажется, ты мог бы настоять на своём. Твоя версия была логичной, она не противоречила тому, что говорил Константин. Вы ведь даже в чём-то сходились…       Влад устало откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза рукой. В его позе чувствовалась вымотанность и какое-то глубокое разочарование. — Олег, эти люди… они уже сделали свой выбор. Они поверили ему, а не мне. Было очевидно с самого начала, что они не готовы принять мою правду, мою помощь. Они искали чуда, а не объяснения. — Но ведь помощь… — Олег запнулся, подбирая слова. — Помощь не должна заключаться в мести. Разве это не то, что ты хотел им предложить?       Влад резко открыл глаза, и в их глубине мелькнула тень неприкрытой ярости. — Месть, Олег, иногда это единственное, что остаётся. Единственное, что может заставить виновных понести наказание. И нет, — его голос стал жёстче, — я не хочу сейчас слушать твои идеалистические рассуждения о всепрощении и тому подобной ерунде. — Но… — Олег попытался возразить, чувствуя, как внутри поднимается протест. — Олег, пожалуйста, — устало перебил его Влад, отворачиваясь к окну. — Завтра в гот зале ты сможешь высказать всё, что думаешь. Сейчас… просто помолчи.       Олег вздохнул, чувствуя горечь от недосказанности и отчуждения, внезапно возникшего между ними. — Ладно, — тихо прошептал он, отворачиваясь и устремляя взгляд в темноту за окном.       Они сидели рядом, плечом к плечу, но невидимая нить напряжения всё же ощущалась в воздухе, словно тонкая ледяная плёнка на поверхности тёплого озера. Каждый был погружён в свои мысли, переваривая увиденное на экране и услышанные слова. Уют первых минут вечера, согретый ароматом чая и мягким светом торшера, словно отступил на второй план, уступив место тяжёлой тишине, наполненной невысказанными чувствами. Олег чувствовал лёгкую тревогу, но она не была гнетущей, скорее похожей на смутное беспокойство перед дождём в летний день.       Влад, уставший после насыщенного дня, откинулся на спинку дивана, его дыхание стало ровным и спокойным. Олег украдкой взглянул на него. В полумраке его лицо казалось мягче, без той привычной отстранённости. Он почувствовал внезапный прилив нежности, желание коснуться его руки, успокоить эту едва заметную усталость.       Тишину нарушало лишь тихий гул за окном и мерное тиканье часов на стене. В этой тишине каждый словно прислушивался к своим внутренним ощущениям. Олег размышлял о словах Влада, о его усталости и разочаровании. Он понимал его стремление к справедливости, пусть и выраженное в такой бескомпромиссной форме.       Влад неожиданно вздохнул и открыл глаза, устремляя взгляд в темноту за окном. — Поздно уже, наверное, — тихо произнёс он, словно размышляя вслух. Олег посмотрел на часы. Было действительно поздно. — Да, пожалуй, мне пора, — отозвался он, поднимаясь с дивана.       Влад тоже поднялся, провожая его взглядом. В его глазах не было прежней жёсткости, лишь мягкая усталость и что-то ещё… что-то неуловимое, заставляющее сердце Олега биться чуть быстрее.       Они прошли в прихожую в молчании. Олег надел куртку, чувствуя лёгкую грусть от окончания этого странного, но всё же важного вечера. — Спасибо, что позвал, Влад, — тихо сказал Олег, поворачиваясь к нему. — И спасибо за чай. — Тебе спасибо, что пришёл, Олег, — ответил Влад, его взгляд был тёплым и каким-то… изучающим.       Олег сделал неуверенный шаг вперёд, повинуясь внезапному порыву. Он коснулся щеки Влада кончиками пальцев, чувствуя жесткую щетину. Затем, не говоря ни слова, наклонился и оставил лёгкий, едва ощутимый поцелуй в уголке его губ. Это был спонтанный жест, выражение благодарности, симпатии и той хрупкой связи, которая, несмотря на все разногласия, продолжала существовать между ними.       Влад замер, его глаза расширились от неожиданности. Олег отстранился, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Неловкость повисла в воздухе. — До завтра, Влад, — прошептал Олег, стараясь скрыть своё смущение.       Он быстро вышел из квартиры, оставляя Влада стоять в дверях, неподвижного и молчаливого, с лёгким прикосновением на губах, словно вопросительным знаком в тишине ночи. Олег спустился по лестнице, чувствуя, как в груди разливается странное волнение, смешанное с робкой надеждой на что-то большее, чем просто просмотр рабочей записи.       Олег вернулся домой, словно вынырнув из другого мира. В голове ещё звучали обрывки разговора с Владом, смешанные с послевкусием странной близости и невысказанного напряжения. Он принял быстрый душ, пытаясь смыть остатки чужой энергетики и собственных противоречивых чувств, и, едва коснувшись подушки, провалился в глубокий, беспробудный сон.       Утро встретило Олега ярким солнечным светом. Собравшись с мыслями, он отправился на съёмочную площадку готического зала. В гримёрке царила привычная суета. Он поздоровался со всеми, чувствуя на себе мимолётные взгляды коллег. Его усадили перед зеркалом, где визажист быстро привёл его лицо в порядок. В какой-то момент его взгляд встретился с глубокими, карими глазами Влада. Между ними промелькнула едва уловимая искра — понимания, может быть, лёгкой неловкости после вчерашнего поцелуя, но оба тут же отвели глаза, погружаясь в предсъёмочную лихорадку.       И вот прозвучала команда «Мотор!».        Ведущий приветствовал собравшихся, представлял участников испытания и предложил взглянуть на оценки героев. На экране высветились баллы Надежды — две девятки и одна восьмёрка. Олег удивлённо вскинул брови, но промолчал, не понимая, чем было вызвано такое высокое мнение.        Наконец, очередь дошла до оценок Влада. На экране высветились лица героев испытания, их взгляды, казалось, всё ещё были обращены к кому-то другому. Влад, бросив мимолётный взгляд на экран, спокойно произнёс: — Герои явно дали понять, кому отдают предпочтение. Это даже хорошо, знаешь, чего ожидать. Какая-то версия им ближе, какая-то — нет.       Ведущий, с любопытством взглянув на Влада, поинтересовался: — Так а сколько думаете вам поставят?       Влад пожал плечами, словно этот вопрос не имел для него особого значения. — Пускай будет восемь, восемь с половиной… Я не знаю.       На экране сменилась картинка, и появились оценки героев — три семёрки. Олег невольно выдохнул. Вот это пиздец, — промелькнуло у него в голове. Влад, бросив мимолётный взгляд на экран, усмехнулся с горькой иронией: — Это выглядит так, будто я там вообще ничего не сказал… Ну, у меня сейчас такое впечатление точно.       Олег почувствовал внезапный порыв поддержать его, развеять это ощущение несправедливости: — Ну, это было прохождение точно не на семь. На самом деле чувствовался какой-то скепсис по отношению к Владу у этих людей, особенно в момент, когда отец захотел его проверить… Эм… Понятно, что герои вольны делать то, что им хочется на испытании, но вот этот скепсис… Как-то стало немного даже обидно за Влада.       Лина, наклонившись к Олегу с любопытством, спросила: — В какой момент?       Олег повернулся к ней, слегка раздражённый её невнимательностью: — Ну, в какой момент? Типа… ну давай найди могилу.       Влад кивнул, поддерживая негодование Олега: — Самое интересное, это было на кладбище. Мы идём с матерью за руку, как говорится, как бы, ну ты должна задавать какие-то другие вопросы, а нет, ну давай найди могилу.       Ведущий попытался сгладить неловкость: — Ну, он же почти нашёл её…       Олег горячо поддержал: — Может быть, он бы и нашёл, действительно, но там был… просто она так сказала: «Да всё уже, вот она, иди уже сюда».       Влад покачал головой, выражая своё разочарование не только низкими оценками, но и отношением героев: — Видно было их предвзятость.       На экране появились оценки Константина — ожидаемо высокие, сплошные десятки. Олег кивнул, признавая, что тот действительно неплохо прошёл испытание и заслужил такую оценку.       Вот уже экстрасенсы, один за другим, озвучивали свои оценки Константину. Олег, внутренне признавая силу и свет, которые тот принёс отчаявшимся людям, не задумываясь поставил высший балл — десять. Он дал им надежду, пусть и в своей интерпретации. Этого нельзя отрицать, — подумал Олег, чувствуя лёгкое удовлетворение от принятого решения. Все остальные экстрасенсы, словно сговорившись, также щедро осыпали Константина высшими баллами.       Атмосфера в зале накалилась, когда пришло время оценок Надежды. Вспыхнули жаркие споры, каждый экстрасенс яростно отстаивал свою точку зрения, пытаясь доказать правоту своей версии. Олег отстранился от этого словесного поединка, чувствуя усталость от чужих амбиций и будучи довольным тем, что его не втянули в этот бессмысленный спор. Когда пришла его очередь, он, немного поколебавшись, озвучил свою оценку — девять. В его голосе звучало искреннее недовольство версией Надежды, которая, по его мнению, совершенно не соответствовала увиденному. Если всё так просто можно свалить на сущностей, на неведомые силы, то тогда зачем вообще существуют тюрьмы, зачем нужны законы и ответственность? — с горечью подумал Олег, сразу же озвучивая мысль. Он на собственной шкуре слишком хорошо знал, как тёмные твари умеют искусно манипулировать, доводить человека до отчаяния, но это никогда не снимало с самого человека бремени выбора, ответственности за свои действия.       Наконец, на экране появились оценки для Влада. К удивлению многих, экстрасенсы оценили его прохождение выше, чем сами герои. Александр, брат Олега, с каким-то нетерпеливым рвением просил высказаться, словно готовый обрушить на Влада всю свою праведность и обосновать низкие баллы героев. Олег, чьё давнее, болезненное соперничество с братом, словно тень, следовало за ним всю жизнь, не желая в очередной раз оставаться в его тени, ощутил внезапный укол ревности и протеста. — Нет, не давайте ему слова, — неожиданно громко произнёс Олег, перебивая брата. — Можно я скажу?       Влад, слегка удивлённый напором Олега, но с едва заметной, тёплой улыбкой, словно благодаря за неожиданную поддержку, кивнул: — Да, давай говори.       Но ведущий, марионетка в руках сценаристов, решил иначе, предоставив слово Александру. Брат Олега, с лицом, выражающим высшую степень духовной просветлённости, устремил взгляд на Влада и торжественно произнёс, озвучивая ту самую мысль, которую Олег хотел донести до Влада ещё вчера вечером, но теперь это звучало как публичное порицание: — Влад предложил наказание, месть. Таких вещей делать категорически нельзя. Нужно приучать человека именно к прощению, как бы это ни было тяжело… С точки зрения духовности, если мы научим людей прощать друг друга, то это их шанс взойти на ступень выше.       Влад смотрел на его брата с явным скептицизмом, уголки его губ тронула едва заметная, ироничная улыбка, словно он слушал наивную сказку. Его внутренний мир, закалённый в борьбе с тёмными силами, явно не разделял этой возвышенной, но, по его мнению, оторванной от реальности точки зрения. — Моё дело — предложить, а их дело — отказаться, либо продолжить, — произнёс Влад с едва уловимой дьявольской ноткой в голосе, словно играя словами, наслаждаясь произведённым эффектом.       Олег почувствовал, как внутри поднимается волна внутреннего протеста, слова, которые он копил с вчерашнего вечера, требуют выхода.  — Сила, какой бы она ни была — белая или тёмная, — она несёт ответственность, — твёрдо произнёс он, чувствуя, как к нему обращаются взгляды коллег. — И пропаганда зла и мести — это очень плохо, в любом случае… и…       Марьяна, бросив на Влада быстрый, сочувствующий взгляд, словно пытаясь его защитить, мягко произнесла: — Ну, Олег…       Но Олег был непреклонен, чувствуя, что затронута важная для него тема: — Нет, я не буду этого принимать и никогда не приму, потому что много дерьма в мире и так, сейчас посмотрите, что вообще творится…       Марьяна снова попыталась его перебить, недовольно фыркнув ему прямо под ухо, но Олег, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри всё кипело, продолжил, уже не так ровно: — Да блин, я высказываю своё мнение, которое у меня вызывает отторжение! Ты говоришь «фу» про то, что я говорю, что плохо мстить? — Я говорю «фу» про то, что ты клеймишь человека, то, что он что-то там пропагандирует! — резко отрезала Марьяна, её тон был полон неприязни.       Олег буквально опешил от её слов, чувствуя, как внутри поднимается волна праведного гнева и непонимания. Клеймлю? Да он сам себя этим клеймом награждает! — Я не ставлю клеймо! — горячо воскликнул он, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Он сам его на себя ставит, говоря это почти каждый раз! У меня нет какой-то личной неприязни к Владу, я к нему совершенно нормально отношусь, мне понравилось, как он проходил испытание, мне не понравилось только этот момент и то, что он не отстоял свою версию. Надо было продавить её и доказать этим людям, найти этого человека и сказать: Вот он, я уверен. Если ты был уверен в своей версии, то надо было описать этого человека… У него могли быть проблемы с психикой у этого парня, который повесился, и он мог быть подвержен влиянию этого человека плохого, который сидел в интернете, и влияние это не бесовское, а вот этого урода, которого увидел Влад!       Марьяна, казалось, упорно стояла на своём, пытаясь найти оправдание тёмной стороне силы: — Не нужно демонизировать тьму… — Я не говорю про свет и тьму! — почти крикнул Олег, чувствуя, как спор заходит в тупик. — Я говорю конкретно про месть!       В зале повисла напряжённая тишина, которую нарушали лишь отдельные вздохи и перешёптывания. Экстрасенсы начали робко выдвигать различные гипотетические ситуации, в которых месть могла бы быть оправдана, но эти рассуждения вызывали у Олега лишь недоумение и внутренний протест. Как можно оправдывать это? Разве это не порочный круг? — И это будет как снежный ком, этих возвратов… — с горечью произнёс Олег, чувствуя бессмысленность дальнейшего спора.       Матвеев, с видом мудреца, начал пространно философствовать на тему добра и зла, пытаясь найти рациональное объяснение, почему одно считается благом, а другое — пороком, но его слова казались Олегу лишь пустой демагогией.       Владу, казалось, порядком наскучил этот затянувшийся и бесплодный спор. На его губах появилась едва заметная, загадочная улыбка, словно он наблюдал за забавным, но утомительным представлением. — Я хочу точку поставить, — спокойно произнёс Влад, привлекая к себе общее внимание. — Касаемо возмездия. Вы знаете, как я работаю, что я делаю. Моё дело — предложить, ваше — отказаться либо продолжить. Я же не пришёл сразу и не сказал: Слушайте, давайте будем наказывать. Сразу с порога — это не было так.       Виктория, словно коршун, почуявший слабину, решила развить скользкую тему, её голос сочился елейной ядовитостью. — Ты присел в их доме и предложил отомстить. Там. Мгновенно. Не зная кому, не зная про что. Когда тебя спросили кому, что, ты такой: надо разбираться. В смысле, надо разбираться? Ты предлагаешь возмездие, а потом только разобраться как бы кому, да?       Влад, казалось, окаменел, его лицо утратило всякое выражение. Он молча выслушивал поток обвинений, лишь едва заметно кивая, словно позволяя словам Виктории разбиваться о невидимую стену. А она, распаляясь всё больше, продолжала свою атаку: — Это первое, что меня очень сильно смутило. Второе — это, конечно, обвинение родителей. Оно было не очень прямое, но оно было косвенное, и мне показалось, что там есть твоё что-то личное.        Олегу тоже так показалось, но он ни вчера, ни сегодня не стал это озвучивать из чувства такта, как минимум.       Но Виктория, словно одержимая, не унималась, её голос звенел от уверенности в своей правоте: — Твоя какая-то личная история, как будто ты обвиняешь своих родителей. И когда ты говоришь на консилиуме о том, что, да подумаешь, я тоже вешался, но ты не вешался, иначе тебя бы здесь не было.       В Олеге вскипела ярость такой силы, что на мгновение он потерял контроль над собой. Презрение к этой женщине захлестнуло его с головой. Ему показалось, что он готов вгрызться ей в глотку прямо сейчас, разорвать её на мелкие кусочки за эти мерзкие, бесцеремонные слова. Как она смеет? Как она может так говорить?! — пульсировало в его мозгу. Но… камеры. Холодный рассудок, с трудом, но всё же взял верх. Влад, меж тем, сохранял абсолютно нечитаемое, безэмоциональное выражение лица, но в его голосе звучала такая глубокая, неподдельная печаль, что Олегу стало не по себе, словно чья-то ледяная рука коснулась его сердца. — Да с чего вы это взяли? — тихо, почти шёпотом переспросил Влад, в его глазах мелькнула мимолётная тень боли.       Виктория, словно не заметив его состояния, продолжала гнуть свою линию с непоколебимой уверенностью: — Потому что тебя бы здесь не было, ты бы лежал.       Олег стиснул кулаки до побелевших костяшек, собирая последние крохи самообладания.        Влад, собрав остатки сил, ответил с какой-то отрешённостью: — Так, может, меня кто-то снял? — Так, может, сняли. Значит, так тому и должно было быть, — безапелляционно заявила Виктория. — Ну вот видите, так должно, значит, было быть, — с какой-то обречённостью повторил Влад. — Я говорю о том, что здесь я почувствовала, что здесь есть что-то личное. Нерешённое именно с твоими родителями. И это было перенесено на это испытание, — настаивала Виктория, её тон становился всё более обвинительным.       Влад спокойно, с какой-то отстранённой усталостью произнёс: — Слушайте, даже… даже в записках, абсолютно сюда родителей моих не хочу даже вмешивать, никаким боком.       Олег не выдержал, чувствуя, как ярость снова поднимается в нём, направленная теперь на бесцеремонную Викторию: — Ну, это вообще не надо, неправильно… — резко бросил он, глядя прямо в глаза этой женщине.       А Влад, словно не слыша его слов, продолжил с той же отрешённостью: — Даже в записках было указано, что есть обиды на мать и что всё остальное, поэтому как крути ни крути, это изложено его же рукой на бумаге. Принимать или не принимать — дело каждого.       И тут ведущий, уловив болезненный момент, как стервятник, почуявший кровь, задал провокационный вопрос, а Олег в отчаянии думал лишь о том, как остановить этот поток грязи, как защитить Влада от этой бесцеремонной атаки: — Влад, простите, а в вашей истории кто виноват?       Влад вконец окаменел, его плечи поникли. Он выглядел совершенно потерянным, словно его окунули в ледяную воду. С огромным трудом, пытаясь выдавить хоть подобие улыбки, с влажными от непролитых слёз глазами, он переспросил: — В моей истории? А всё понемногу… — и беспомощно развёл руками.       Олег видел, как некоторые экстрасенсы, словно почувствовав неладное, хотят вступиться, но какая-то странная скованность удерживала их от этого шага. Он не выдержал, чувствуя, как внутри всё кипит от возмущения: — Зачем вообще в личное его лезть? На камеру. Не надо.       Виктория, словно не слыша его слов, продолжала свою атаку на Влада: — Я не знаю твою историю.       Олег, не в силах больше молчать, ответил вместо него, чувствуя, как внутри нарастает желание оградить Влада от этой жестокости: — Так её и не надо знать!         Ещё несколько реплик ведущего и прозвучало заветное: —Снято!       В зале тут же воцарилась суета. Операторы начали выключать камеры и свет, техники принялись разбирать оборудование. Марьяна подошла к Владу, что-то тихонько ему сказала, коснувшись его руки, но тот лишь кивнул, не поднимая глаз. Александр, бросив на Викторию укоризненный взгляд, быстро направился к выходу, увлекая за собой ещё нескольких экстрасенсов.       Олег чувствовал себя опустошённым. Ярость, клокотавшая в нём во время словесной баталии с Викторией, постепенно угасала, оставляя после себя лишь неприятный осадок и чувство бессилия.        На улице уже темнело. Несколько экстрасенсов курили в стороне, обмениваясь короткими фразами. Влад стоял немного поодаль, опершись на стену и устремив взгляд в тёмное небо. Его плечи были поникшими, и вся его фигура излучала какую-то болезненную хрупкость.       Олег нерешительно остановился, не зная, стоит ли подходить. Он чувствовал неловкость после вчерашнего поцелуя и сегодняшней эмоциональной перепалки. Но что-то внутри не позволяло ему просто пройти мимо.       Сделав глубокий вдох, Олег направился к Владу.       Подойдя ближе, Олег тихо произнёс: — Влад?       Влад медленно повернул голову. В его глазах всё ещё читалась печаль, но появилась и какая-то усталая благодарность за то, что Олег подошёл.       Олег, чувствуя невыносимую тяжесть, окутавшую Влада после съёмок, не смог просто оставить его одного. Он подошёл к нему на перекуре, его собственная ярость утихла, сменившись глубоким сочувствием. — Влад, пойдём отсюда, — тихо предложил Олег, коснувшись его плеча.