Забудь

"Тут я уже и не надеялся встретить тебя. " Столас поглаживал рукава новенького костюма, пока Вассаго яростно нахваливал следующую точку их не краткого пути: кондитерскую. По его словам одна только вывеска заставляет поверить в колдовство маркетинга и всей сферы, а сами торты и различные десерты просто восхитительны на вкус. Тают во рту и сияют в подарочной упаковке. А подача за небольшую доплату? Там и говорить нечего. В общем, взялся он за подготовку праздника ответственно, в этом Столас не усомнился ни на минуту. Время зашло за пол пятого и вот они уже подходили к заветной вывеске, нежным пирожным и милым продавцам, как тут появился он – Блиц. Нет, Блицо. – Столас, ты в порядке? Выглядишь бледно. – о, он и вправду выглядел весьма неважно. Настолько неважно, насколько можно было вообще выглядеть. Он готов поседеть, развернуться, заплакать, полезть в драку, зная, что проиграет. Может, его это вразумило бы. Когда человек не может выйти из ступора, ему дают пощечину. – Блиц. – еле слышно прошептал Столас и тут же почувствовал горькое жжение на губах. – Блиц, постой! Но тот лишь немного замедлился, потупил и снова пошел обычным ходом. Это было видно, очень видно. Это впилось словно пальцы в глаза. Столас сжался. Он уходит от него. Прямо сейчас. Вот он стоит, а вот Блиц идет и не оборачивается. А ведь хочет. Столас чувствует, чувствует как сквозь себя можно просунуть руку по локоть. "Почему ты не остановился? Молча. Ничего не надо было бы больше. Ничего. Будь ты немым или привязанным к больничной койке, я бы пережил и стерпел. На секундочку задумайся, обернись, проведи ладонями по моей задрогшей спине." – Пожалуйста, послушай меня. – Столас все не унимался, ухватился за его запястье очень грубо, больно. Сжался настолько, что стало больно самому. – Я написал все, что думал и хотел тебе сказать. Просто отвали, если не понимаешь то, что я пытаюсь тебе донести. – Блиц дернулся, пытаясь отряхнуться от неуместного жеста. – Но ты ведь не хочешь этого. Знаешь, я могу перестать наседать тебе на мозги или сделать так, чтобы тебе больше не пришлось работать, как сейчас. Мы можем остаться хорошими знакомыми.. – Ты глухой, блять?! Мне хуево от тебя, от себя и своих мыслей. Не пытайся спасти Титаник, а плыви к берегу и не "наседай мне на мозги". – рука выскользнула вместе с ощущением полноценности.

***

"Прости меня, но ты бы так и не стал слушать, будь я.. Достойным. Наверное, ты бы обозначил это так. Перед кем теперь вообще оправдываться и на кой черт? Да, я задолбался и не нашел слов лучше. Знаешь, твой дневник мне казался странностью. Типа это странно, когда ты размусоливаешь проблему, увековечиваешь и продолжаешь об этом думать. Но вот уже третья запись на этом куске бумаги. Может быть это своего рода прощание. Нормальное. Такое, какое у нас точно не произошло бы. Да бля, кто я такой, чтобы говорить о нормальном? Кажется, я перестаю чувствовать себя человеком или хотябы отдельной единицей. Подобным слипшимся мышам. " Ручка покатилась к краю стола, пока Блиц потерялся в пространстве, как еще слепой двухдневный котенок. Слезы пеленой перекрыли все вокруг. Рука тянется за порошком. Потертых границ не осталось. Плевать, уже плевать. Вдох и Блиц шлепком валится на пол моля все живое о пощаде, только бы это жжение прекратилось. А ведь пить коктейль было в разы приятнее. Он что-то кричит, но никому не слышно. Больше никто и никогда не будет трястись над ним, мелким куском дерьма. "И так каждый день. Потому-что что? Верно, это просто непереваримо. Но я должен продержаться еще некоторое время. Надо. Ненавижу это слово. Много чего ненавижу на самом деле. Не удивительно для такого урода. У кого в жизни все хорошо, тому все равно кто и что, где и как."

***

– Блитси-и. – откуда-то из пустоты сквозь дымку появляется он. – Столас? Что ты здесь делаешь? – Вернулся с работы, а куда мне надо было идти? – эта улыбка, полная любви. Блиц оглядывается вокруг. "Его квартира.." Столас не торопясь целует его щеку. Приятно в моменте, но тут же улыбка расплывается на бесчеловечном лице. Мираж сгущается и давит на виски. Блиц просыпается в холодном поту. – Опять. – глаза привычно слезятся. Блиц смотрит в окно. Уже посветлело. Пора на новую подработку. Ванная простаивается который день, потому он только накидывает уличное трепье, хватает ключи, телефон и выползает наружу. Но даже там его охватывает паника. "Каждое лицо выглядит знакомо, каждое лицо его. Каждый силуэт и каждый наряд. Каждый жест и голос. Я поглощен этим и это пиздецки пугает. Он рядом, он точно рядом. За моей спиной. Всегда. " Нужно спешить на подработку. Дырка в кошельке разрастается, а мозг еще нужно чем-то подкармливать, бонусом – желудок. Его всего трясет от отвращения. Позже, когда натаскает все мешки, он пойдет домой и закинется. Так по кругу. Лишь бы забыться.

***

Он заглянул в ящик под столом. Нашлось. Список приглашенных на этот важный день. Да, на бумаге. Так выглядит более.. заботливо, чем в каком-то электронном документе. Наконец Столас, скорбя душой, вчитывается в написанное. Многие из этих людей лишь знакомые. Кажется, только Вассаго имеет какой-то вес, особое значение и ожидаем. Или подождите, еще одно имя. Навсегда обреченное, но выделенное самым ярким маркером из всех. Ярко-красная "обложка" больше не выражает любовь. Теперь – это ярость, страх и одиночество. А ведь он так этого боялся. Не Столас изменений, а Блиц своего отшельничества. "Как глупо вышло это все. " – шепчет про себя он и вглядывается в звезды, завиточки вокруг. Какой стыд смотреть на это после. Значило ли, что не стоило впускать в свою жизнь этого человека? Ему тошно, он бросается к окну. Там тот же вид, те же холодные дороги, то же небо со сверкающим закатом. Только теперь все словно матовое. Покрытое текстурной пленкой. И эта пленка – новое условие новой, нынешней, жизни. Кажется, она не сойдет и Столас останется ранен среди пустыря. Среди влажной травы и слизкой грязи. И зачем же теперь сожалеть и думать? Зачем вспоминать? Будь мозг строго рационален, человек зачеркнул бы лишние слова. Пошел бы спать в десять и не позже. Отложил бы телефон за час до сна и что там еще ведуют многочисленные статьи? Но Столас жив, проблема решается сама. Имя стирается само под гнетом слез. Промокает, впитывает, жалеет. Уходит с миром. Как и его владелец, правда? Ну и где же этот мир? Неважно, Столаса рубит в четвертом часу. Осталось всего несколько суток до дня Х.