Там, где кончается страх.

Они договорились заранее. Сегодня — ночь, где Северус полностью отдаст власть Гарри. По-настоящему. Без масок. Без оглядки. Гарри готовился тщательно. Он хотел не просто наказать или подчинить. Он хотел подарить Северусу ощущение освобождения через власть другого. Северус стоял у столба в центре спальни, голый, только с кожаным ошейником на шее. Руки его были связаны за спиной простыми, но крепкими шелковыми лентами. Глаза завязаны тёмной лентой. Он дышал ровно. Ждал. Гарри подошёл к нему. Коснулся пальцами скулы. Плеча. Провёл ногтями по бокам, заставляя Северуса вздрогнуть. — Сегодня ты ничего не контролируешь, — мягко сказал Гарри. — Сегодня ты мой. И Северус, дрожа, прошептал: — Да. Первый удар был лёгким. Шлёпок кожаной плети по спине — не боли ради, а чтобы настроить. Северус выдохнул. Гарри снова ударил — чуть сильнее. По бёдрам, по ягодицам, по пояснице. И каждый удар разжигал огонь в венах. И каждый стон был музыкой для Гарри. Он не торопился. Он строил напряжение. Дразнил Северуса прикосновениями кончиков пальцев по горячей коже между ударами. Иногда наклонялся, шептал в ухо: — Ты прекрасен. — Ты мой свет. — Я заберу тебя целиком. И Северус срывался на стоны. Изгибался в путях, ловя прикосновения. Когда Северус начал дрожать всем телом, Гарри остановился. Опустился перед ним на колени. Обхватил губами его член — горячо, влажно, глубоко. Северус вскрикнул, натягивая верёвки. Гарри не отпускал. Дразнил языком. Сжимал губами. Доводил до грани. Но не давал кончить. Он поднялся, снял повязку с глаз. Северус посмотрел на него мутным от страсти взглядом. И Гарри, держа его взгляд, медленно вошёл в него. Сразу глубоко. Целиком. Северус закричал. Не от боли. От освобождения. Их движения были быстрыми, яростными, захватывающими. Гарри держал его за бедра, за волосы, за ошейник — везде, как якорь. — Кому ты принадлежишь? — рычал он в ухо Северусу, толкаясь сильнее. — Тебе! — выкрикнул Северус. И Гарри продолжал. Толчок за толчком. Слово за словом. Пока они не сорвались в небытие вместе. Позже, развязав его, Гарри прижал Северуса к себе, не давая упасть. Они оба дрожали. Гарри целовал его в волосы, в лоб, в щеки. — Ты был совершенен, — шептал он. — Мой. Самый сильный. Самый красивый. Северус тяжело дышал у него на груди. И чувствовал себя — впервые — несломленным. А любимым. И свободным.