Страсть и шалости

Утро в кампусе начиналось обычно с лени — с тяжёлого дыхания, когда за окном только-только пробивается солнце, лениво растягивая лучи по светлым стенам комнаты. Сегодня, однако, для Виктора всё было иначе. Он лежал на животе, уткнувшись в подушку, с лёгким напряжением во всём теле, а на его спине почти невесомо лежала тёплая ладонь Джейса. Тот работал осторожно и сосредоточенно, что казалось даже непривычным: обычно Джейс был слишком живым, порывистым, но сейчас... Сейчас в его пальцах ощущалась трепетная забота. — Ты ещё можешь отказаться, — вкрадчиво напомнил Джейс, тонкими движениями распределяя по миниатюрной игрушке холодную прозрачную смазку. Виктор глухо выдохнул, сжимая край подушки. Голос у него дрожал, но вовсе не от страха. — Поздно... Я проиграл, — пробормотал он, чувствуя, как в глубине живота разливается странное, тягучее волнение. И он сам знал: в глубине души его эта ситуация будоражила больше, чем он был готов признать вслух. Первый осторожный контакт — прохладный наконечник вибратора едва коснулся его тела — заставил Виктора вздрогнуть. Инстинктивно он хотел было сжаться, но Джейс тут же уложил ладонь ему на поясницу, мягко удерживая и успокаивая: — Тише... Всё будет хорошо. Доверься мне. Голос Джейса — чуть ниже обычного, с лёгкими нотками волнения и нежности — звучал удивительно уверенно. Виктор вдохнул через нос, глубоко, давая себе команду расслабиться. И когда Джейс, медленно и очень аккуратно, начал вводить вибратор, Виктору пришлось уткнуться лицом глубже в подушку, чтобы не выдать, как много ощущений ворвалось в него сразу. Первые сантиметры прошли тяжело — не от боли, нет, — скорее от непривычного давления, от осознания самой ситуации. Джейс держал его бёдра крепко, но без излишней силы, постоянно наблюдая за каждым изменением дыхания Виктора, за каждой реакцией. — Хорошо... — почти прошептал Джейс, когда полностью ввёл вибратор, оставив короткий внешний ограничитель плотно прилегающим. — Всё на месте... Ты умничка. Слова прозвучали так, что Виктор не сдержал хриплый смешок, чуть повернув голову и бросив на Джейса полувзгляд, в котором смешались стыд и капелька уязвимости. Именно так обычно он хвалил Джейса. Он облегчённо вздохнул, когда Талис, наконец, убрал руки и позволил ему немного перевести дыхание. Лёжа на животе, Виктор ощущал лёгкое, тёплое покалывание там, где теперь находилась инородная деталь. Было странно... но не так ужасно, как он боялся. И даже... возможно... где-то на грани приятного. Но стоило ему начать подниматься, чтобы хоть как-то привести себя в порядок перед парами, как Джейс с весёлой улыбкой щёлкнул пультом. Ползунок лёгкого шума прокрутился вверх, и в ту же секунду вибратор ожил. Не сильно, скорее щекочуще, аккуратно, — но Виктор вздрогнул всем телом, короткий стон вырвался из его груди прежде, чем он успел его подавить. Эта штука умудрилась задеть собой комок нервов. — Джейс! — прорычал он, дотягиваясь до своего наглого парня, чтобы влепить ему подзатыльник. Тот только рассмеялся — не злорадно, а с бесконечной нежностью и лёгким озорством — приглаживая рукой волосы Виктора, как будто прощая ему его возмущение заодно с его покрасневшими ушами. — Проверка оборудования, профессор, — с абсолютно серьёзным лицом произнёс Джейс. — Надо же убедиться, что всё работает как надо. Наука требует жертв! Виктор вздохнул тяжело, утыкаясь лбом в ладонь, и подумал, что, возможно, стоило гораздо внимательнее выбирать споры, в которых участвуешь... Хотя, может быть, в глубине души он никогда и не собирался выигрывать. *** Пары тянулись мучительно медленно, словно кто-то нарочно растянул время до состояния вязкой патоки. За окном шелестел вялый ветер, за кафедрой скучным монотонным голосом что-то бубнил преподаватель по прикладной физике. В аудитории царила странная, клонящая в сон атмосфера: почти полупустые ряды парт, редкие щелчки ручек о тетрадные листы, скрип стульев, когда кто-то пытался поменять позу, чтобы не уснуть. Виктор сидел, ссутулившись, чуть привалившись плечом к Джейсу, сосредоточенно конспектируя формулы и пояснения. Его лицо было спокойным, серьёзным, брови чуть сдвинуты в задумчивости. Лёгкая, привычная хромота при ходьбе никак не проявлялась, когда он сидел, и на первый взгляд Виктор казался обычным прилежным студентом, каким, собственно, и был. Джейс же, развалившись рядом, вертел в пальцах ручку, без особого энтузиазма следя за скучным изложением материала. Его мысли постоянно сбивались — на лёгкий наклон шеи Виктора, там где выглядывали родинки, на то, как тот тихо шевелит губами, переписывая с доски, на тонкие пальцы, аккуратно обводящие формулы в рамки... И тут его взгляд нечаянно скользнул ниже — по лёгкому напряжению в позе Виктора, по его аккуратной, чуть скованной посадке. Пальцы Джейса нащупали в кармане пульт. Он почти забыл про него. Почти. Улыбнувшись себе под нос, Джейс скосил взгляд на своего любимого упрямца — такой спокойный, такой сосредоточенный — и, не раздумывая, легонько провёл пальцем по ползунку пульта, выставляя минимальный режим вибрации. Реакция последовала мгновенно. Виктор едва заметно вздрогнул всем телом, будто бы внезапно вспомнив, что его день сегодня не совсем обычный. Лёгкая волна вибрации, тихая, но чёткая, прошла по нему изнутри, словно кто-то невидимый коснулся самой глубокой струны его чувств, зацепив то самое, что Джейс хотел достать — чувствительную точку внутри. Ручка дрогнула в пальцах Виктора, он быстро справился с собой, но короткое, раздражённое фырканье всё же вырвалось из его груди. Негромко, почти беззвучно, но достаточно красноречиво: "Можно было и предупредить, идиот..." Джейс изобразил на лице невинность, как будто был абсолютно не при чём. Виктор бросил на него взгляд — строгий, но с той особой перчинкой, что оставалась только для Джейса. И, вместо того чтобы устроить сцену или выключить игрушку, он лишь немного поёрзал на месте, ловя удобную позу, которая позволяла ему хоть как-то справляться с нахлынувшими ощущениями. Пары продолжались, скука никуда не ушла. Но для Виктора теперь каждое движение казалось вдвойне осязаемым. Каждое слово преподавателя пролетало мимо ушей, потому что внутри него тихо, лениво, терпеливо вибрировало что-то чужое и слишком интимное. А Джейс... Джейс рядом сиял самодовольной невинностью, иногда краем глаза поглядывая, как у Виктора чуть сильнее сжимаются пальцы на ручке или как невольно напрягается бедро. Этот день обещал быть долгим. *** Поначалу Джейс вел себя относительно прилично. Виктор, настроившись на терпение, старался игнорировать лёгкое дрожание в себе, списывая его на свою невнимательность и упорство Джейса в розыгрыше. Но скука, висевшая в воздухе, как туман, начала подтачивать самоконтроль не только Виктора. Уже какая по счету пара, а все как одна: монотонная и скучная. Джейс отложил ручку, опёрся щекой на кулак, задумчиво смотря вперёд, где преподаватель что-то чертил на доске. Под его пальцами в кармане снова нащупался пульт. Маленький, почти незаметный. Его взгляд лениво скользнул по Виктору — тому удалось немного расслабиться, вновь погрузившись в конспект. И вот тогда, почти машинально, Джейс подушечкой большого пальца аккуратно провернул ползунок вперёд, добавляя вибрации ещё одну едва ощутимую ступень. Реакция не заставила себя ждать. Виктор резко вдохнул, но тут же прикусил губу, удерживая себя от какого-либо звука. Его плечи слегка дёрнулись, а бедра почти незаметно сжались под столом. Взгляд, направленный на тетрадь, замер. Ручка, которой он писал, сделала на странице неровную линию. Лёгкая вибрация превратилась в гораздо более настойчивое, но всё ещё терпимое давление. Она прокатывалась ленивыми волнами по его внутренностям, едва заметно задевая чувствительную точку, будто дразня его. Доставляя удовольствие, но недостаточное, чтобы довести до разрядки. Виктор тихо выдохнул носом, опуская взгляд в тетрадь, пытаясь собраться с мыслями. "Сволочь," — пронеслось в его голове. — "Он ещё за это заплатит." Он не осмелился посмотреть на Джейса — знал, что увидит там знакомую ухмылку. Вместо этого Виктор медленно, словно ничего не происходит, продолжил писать, хотя каждая буква давалась ему с усилием, почерк стал неуверенным. А Джейс, сидящий рядом, незаметно наслаждался каждым его движением — как Виктор чуть глубже дышит, как его рука на столе чуть дрожит, как он каждый раз будто борется с собой, чтобы остаться спокойным. Джейс был доволен: он умело поймал грань. Не слишком сильно, чтобы Виктор сорвался, но достаточно, чтобы тот весь оставался на грани — на грани нервного удовольствия и сдерживаемого возбуждения. И всё это — среди сонных одногруппников и скучного лектора. День только начинался. Следующая пара была ещё скучнее предыдущей, если это вообще было возможно. Лектор, человек в очках с толстыми линзами и тихим сиплым голосом, с каким-то маниакальным упорством задавал вопросы редким оставшимся студентам. Видимо, надеясь хоть как-то поддерживать иллюзию вовлечённости. Виктор сидел ровно, слегка повернувшись в сторону преподавателя. Казался совершенно собранным. Он ловко отвечал на вопросы — коротко, ясно и без единой запинки. И, казалось, ничто в мире не могло вывести его из себя. Джейс наблюдал за ним с восхищением. Эта сосредоточенность. Эта лёгкая уверенность в каждом слове. Этот... восприимчивый, нежный изгиб шеи под светло-каштановыми волосами, едва приподнятыми в беспорядке утренней спешки. И снова — палец нащупал знакомую форму пульта в кармане. Почти не задумываясь, Джейс провернул ползунок вверх, ловко повышая вибрацию — не до предела, но заметно ощутимее, чем прежде. В тот же миг он аккуратно, незаметно для окружающих, провёл тёплой ладонью по бедру Виктора. Медленно, поддерживающе — будто подбадривая за правильный ответ. Реакция была мгновенной. Виктор вздрогнул всем телом, словно его ударила невидимая молния. Голос на секунду дрогнул, но он мастерски справился с собой, закончив ответ на заданный вопрос. Только кончики ушей предательски порозовели, а пальцы на коленях на мгновение сжались в кулаки. Джейс почувствовал, как дрожь Виктора отзывается под его ладонью. Как его тело напряжённо пытается держать самообладание, несмотря на коварную волну удовольствия, прошедшую сквозь него. Боже, как это было восхитительно — видеть, как Виктор борется. Как сладко он дрожал под его рукой. Джейс позволил себе короткую, торжествующую улыбку. Но Виктор, конечно, не был бы собой, если бы всё так оставил. Под столом его нога резко дёрнулась, и Джейс с коротким приглушённым звуком получил лёгкий, но очень чёткий пинок в голень. Его пыхтение от неожиданности смешалось с сдавленным смешком. Быстрый взгляд Виктора — холодный, сердитый, но с прячущимся в глубине возбуждением— ясно говорил: "Поиграешься ещё — пойдёшь домой в одиночестве." Джейс, криво ухмыльнувшись, поспешно убрал руку с тонкого бедра, словно школьник, пойманный на шалости и сбавил обороты. Он покорно опустил глаза в тетрадь, делая вид, что погружён в конспект. Но внутри него уже расползалось тёплое, довольное чувство — Виктор, несмотря на раздражение, всё-таки принимал эту игру. И это знание подливало масла в огонь желания. Пары всё ещё шли, скучно и долго. Но для двоих студентов на последней парте всё происходящее стало куда более насыщенным. *** Лаборатория была их вторым домом. Пары закончились, а работа, как всегда, продолжалась — скляночки, кипящие растворы, таблички с расчётами. Всё привычно, спокойно, размеренно. Виктор, переодетый в стандартный белый халат, внимательно объяснял что-то Скай. Та, хоть и была молчалива и часто рассеяна в своих исследованиях, на удивление цеплялась за каждое слово Виктора, делая какие-то записи в своей тетради. Джейс же, в противоположность им, коротал время в ожидании: его образцы стерилизовались, а минутная стрелка на часах тянулась словно в насмешку. Он лениво крутил в пальцах крышку от пробирки, пока взгляд не зацепился за Виктора. Тот стоял к нему боком, слегка опираясь на стол, и привычно переминался с ноги на ногу, разгружая больную ногу. И в этот самый момент его бедро заметно дёрнулось — короткое, почти незаметное движение. Джейс прищурился. В голове вспыхнула мысль. Точно. Тепло разлилось по его телу. Он машинально сунул руку в карман лабораторного халата и нащупал там знакомую тяжесть пульта. В оливковых глазах промелькнул огонёк озорства. Едва сдерживая предвкушающий смешок, Джейс провернул ползунок на самое минимальное значение — чуть-чуть, только чтобы напомнить Виктору о присутствии этой маленькой хитрости. И реакция не заставила себя ждать. Виктор вздрогнул, будто ток прошёл по его телу. Он резко выпрямился, судорожно вдохнул через нос, быстро прикусил нижнюю губу. На лице промелькнула тень напряжения, но он молниеносно взял себя в руки. Что-то пробормотав обеспокоенной Скай — вроде оправдания про усталость или о необходимости срочно проверить другой образец — Виктор мягко, но настойчиво похлопал её по плечу и направил к выходу. Скай послушно кивнула, по-быстрому собрала бумаги и тетрадь, попрощалась, даже не заметив странной суеты. — Ладно, не задерживайтесь тут долго! — улыбнулась она напоследок и исчезла за дверью, вспоминая что-то про встречу с куратором. Дверь хлопнула. Щелчок замка. Виктор, ни слова не говоря, медленно повернулся к Джейсу. Его взгляд был стальным, тёмно-золотистые глаза вспыхнули угрожающим светом. Он выглядел так, словно стоял на грани: в нём переплетались злость, смущение и невыразимое желание одновременно. Джейс широко улыбнулся. Поднял обе руки, будто сдаваясь. — Что? Я всего лишь... — он пощёлкал пальцами по пульту, невинно приподняв брови, — помогаю тебе оставаться бодрым. Ответом ему было тяжёлое, многозначительное молчание. Мистер Талис явно только что подписал себе приговор. И, чёрт возьми, он ни о чём не жалел. Виктор сделал один медленный шаг вперёд, потом ещё один. Джейс даже не пытался сбежать — слишком заворожённо он смотрел, как его обычно спокойный, собранный Виктор буквально сочится напряжением. — Ты, блядь, серьёзно сейчас? — процедил Виктор, голос его был сдавленным, дрожащим от раздражения и чего-то куда более тёмного. На лице Джейса расплылась самодовольная ухмылка. Щелчок. Ползунок вибрации был чуть провернут вверх. Тело Виктора предательски дёрнулось, и он коротко зашипел, резко выдохнув сквозь зубы. Он стиснул пальцы в кулаки, ногти врезались в ладони. — Ууу, ещё мат — и я сделаю его громче, — сладко проворковал Джейс, лениво облокачиваясь на стол за спиной. Виктор прищурился. — Ты мудак, — рыкнул он, кривя губы в полуугрожающей усмешке. Щелчок. Вибрация усилилась, пройдясь по его телу сладкой вспышкой, ударив прямо в чувствительную точку. Виктор тяжело задышал, опираясь одной рукой о край стола. — Ах ты ж, сука... — он выдохнул это скорее себе под нос, но Джейс, конечно, услышал. Щелчок. Ещё выше. Виктор стиснул зубы, его лицо стало покрасневшим, а в глазах читалась бездна ощущений. Он коротко всхлипнул, совершенно не в силах сдержать себя, и Джейс едва не застонал вслух, наблюдая за ним. — Ты... — Виктор тяжело задышал, всматриваясь в его глаза, почти не в силах подобрать слова. — Ты, сраный извращенец, — выдохнул он, сорвавшись на стон, когда очередная волна прокатилась через него. Джейс казался буквально окрылённым. Его пальцы сжали пульт сильнее. Виктор судорожно опустился на корточки, опираясь на стол руками, весь дрожа. Его стоны уже не были тихими. Он позволил себе звучать — хрипло, рвано, отчаянно. Звук заполнил лабораторию, забивая мозг Джейса глухим гулом желания. Талис бы, чёрт возьми, сейчас на колени встал, лишь бы только слушать это ещё и ещё. Его любимый Виктор, обычно такой сдержанный, строгий, раскрывшийся перед ним до последней нитки нервов. Джейс медленно присел на корточки рядом. Пальцами мягко, осторожно провёл по щеке Виктора, чувствуя, как тот вздрагивает под каждым его прикосновением. — Нереальный ты, — почти шёпотом сказал Джейс. — Мой. Виктор поднял на него затуманенный, горячий взгляд, и губы его дрогнули в кривой, уставшей, но довольной ухмылке. — Мой ты долбоёб, — прохрипел он, и Джейс тихо засмеялся. И снова щелчок. Минимальная вибрация, почти ласка. Награда. Джейс, склонившись над Виктором, вдруг заметил кое-что ещё. Брюки Виктора, такие строгие и аккуратные обычно, теперь безнадёжно выдали его состояние. Явная выпуклость давила на ткань, и даже несмотря на скромную посадку брюк, спрятать это было невозможно. Джейс затаил дыхание. Горячая волна захлестнула его целиком. Ничто на свете не могло сейчас возбудить его сильнее, чем картина перед глазами: его всегда невозмутимый Виктор, трясущийся от стонов и возбуждения, явно не способный больше это скрывать. Джейс опустил пульт на стол, больше не желая дразнить. — Посмотри на себя, — прошептал он, тяжело дыша, ловя пальцами подбородок Виктора, чтобы заставить того поднять на него взгляд. — Такой красивый... весь мой. Виктор тихо застонал, прикрыв глаза. Его дыхание было рваным, щеки пылали, а колени подогнулись под ним, будто стоять становилось всё труднее. Джейс не смог больше терпеть. Он медленно скользнул ладонью вниз, к бедру Виктора, а затем аккуратно, почти благоговейно провёл пальцами вдоль выступа под тканью. Виктор вздрогнул, глухо выдохнув что-то на грани стона и ругательства. — Чёрт... — сорвалось с его губ. — Джейс... И снова это имя, пропитанное желанием. Джейс застонал в ответ, будто сам лишался разума от одного только звука. Он на секунду задумался: боже, он ведь реально бы встал на колени прямо сейчас, без капли стыда, только чтобы помочь своему Виктору избавиться от этого сладкого мучения. И чёрт возьми, он это сделает. — Позволь мне, — выдохнул он, мягко, почти умоляя, целуя горячую кожу под ухом Виктора. Тот не ответил словами — только лёгкий, судорожный кивок и глухой стон стали для Джейса разрешением. Талис осторожно потянулся к пуговице брюк, его пальцы дрожали от нетерпения. С каждым движением, с каждым касанием Виктор издавал новые звуки — срывающиеся, влажные, настоящие. Каждый стон звучал для Джейса лучше любой виагры, любого самого пошлого фильма — потому что это был его Виктор, такой настоящий и только для него. И чёрт побери, он собирался это ценить до последней секунды. Джейс, не сдерживаясь больше ни на каплю, крепко взял Виктора под бедра. Тот охнул, но не сопротивлялся — наоборот, доверчиво позволил Джейсу разложить себя на ближайшем лабораторном столе. На пол со стуком посыпались лишние предметы: какие-то пробирки, тетради, даже планшет — всё было сейчас чертовски неважно. Стол под Виктором заскрипел, но Джейс даже не обратил внимания. Он вцепился в Виктора, в его горящее тело, впиваясь поцелуями в шею, в ключицу, в каждый участок кожи, который мог достать. Губы скользили жадно и требовательно, оставляя влажные следы и маленькие засосы. Опустившись ниже, Джейс с мучительной медлительностью стянул с Виктора брюки и нижнее белье, обнажая то, что до этого с таким трудом пряталось. И всё — Джейс замер на секунду. Виктор лежал перед ним — трепещущий, дрожащий, возбуждённый до состояния безумия. На его члене блестела тонкая капля смазки, а бедра чуть подрагивали в ожидании. У Джейса пересохло во рту. Нет, наоборот — рот наполнился слюной так сильно, что он чуть не застонал вслух. В паху уже ноющей болью отзывалось неудержимое возбуждение, брюки стали катастрофически тесными. "Сейчас сорвусь, к черту подготовку…" — пронеслось в голове, но он тут же отогнал эту мысль. Нет. Он никогда не причинит Виктору боль, даже если от желания было бы легче выть. Собравшись с остатками здравого смысла, Джейс аккуратно снял вибратор, который всё это время тлел в Викторе слабой вибрацией, вызывая трепет в его мышцах. Виктор коротко, глухо всхлипнул от пустоты — то ли от облегчения, то ли от нетерпения. — Спокойно, любимый, — хрипло прошептал Джейс, нежно поглаживая внутреннюю сторону бедра Виктора, ощущая, как тот вздрагивает от каждого прикосновения. Пальцы Джейса скользнули вниз, аккуратно, с привычной заботой. Смазка, оставшаяся после вибратора, облегчала задачу, но он всё равно был осторожен. Первый палец вошёл легко — Виктор дернулся и застонал, выгибаясь дугой на столе. — Вот так... — Джейс тяжело дышал, едва не теряя контроль от одного только вида. — Расслабься... я с тобой... Он добавил второй палец, осторожно растягивая горячие, сжимающиеся стенки. Виктор извивался на столе, выгибался, цеплялся руками за край, пальцы его дрожали. Каждый шевелящийся внутри палец вызывал у Виктора полузадушенные стоны, которые просачивались сквозь его стиснутые зубы. Иногда проскальзывали короткие ругательства, особенно когда Джейс случайно задевал его простату. — Блядь... Джейс... — выдохнул Виктор, и Джейс чуть не кончил прямо в брюки от одного этого звука. Он медленно, терпеливо растягивал его, чувствуя, как тело Виктора постепенно поддаётся, принимая его пальцы всё глубже, всё легче. — Такой красивый... — шептал Джейс, целуя дрожащие бедра Виктора, — мой... Каждый стон, каждая судорога под его пальцами только больше разжигали в нём желание. Он не спешил, смакуя каждую реакцию, каждую дрожь и всхлип. В какой-то момент Виктор запрокинул голову и, практически плача от возбуждения, простонал: — Пожалуйста... Джейс... не тяни... И Джейс знал: пора. Виктор задыхался на столе, его грудь высоко вздымалась, а стоны становились всё громче и более хриплыми. Он прикусил губу, пытаясь хоть как-то контролировать себя, но очередной глубокий толчок пальцев заставил его выругаться сквозь зубы: — Kurva... быстрее, Джейс, чёрт возьми... — его акцент, обычно мягкий и почти незаметный, теперь хлестал по ушам Джейса почти физически, и от этого внутри него всё разрывалось от дикого желания. Джейс больше не мог медлить. Одним движением он разорвал на Викторе рубашку, пуговицы со звоном разлетелись по полу, катясь в разные стороны. Грудь Виктора задрожала от резкого движения и прохладного воздуха. Не теряя ни секунды, Джейс припал к его обнажённой груди, к губам, что искали нежность и боль в одном флаконе. Горячий рот сразу нашёл заветные точки — тёмные, чуть припухшие от возбуждения соски. Он облизал один из них, мягко поводив по нему кончиком языка, а потом с жадностью втянул в рот, нежно посасывая и прикусывая, заставляя Виктора выгибаться ему навстречу, шептать что-то бессвязное на смеси английского и родного языка. Виктор захлёбывался стонами, его бедра пытались тёреться о воздух, о Джейса — о что угодно, чтобы только получить больше. — Да, быстрее... — прохрипел он, пальцы срывались, цепляясь за плечи Джейса, оставляя на коже красные полосы. Джейс оторвался от груди, облизнув губы, смотря на Виктора снизу вверх. Его глаза горели. — Всё, что ты скажешь... — прошептал он почти звериным голосом. Он торопливо расстегнул собственные брюки, освобождая свой член, уже твёрдый до боли. На Виктора он смотрел, как на мечту, наконец-то оказавшуюся в его руках. Виктор, раскинувшийся на столе, лохматый, раскрасневшийся, грудь вздымалась в судорожном дыхании, а на бёдрах дрожали напряжённые мышцы. И взгляд — этот срывающийся в бездну взгляд, полный ожидания, беззащитности и жажды. Джейс навёл свой член к входу, чувствуя, как горячее тело Виктора трепещет под ним. — Если будет больно — скажи сразу, ладно? — голос Талиса дрожал от напряжения, но был твёрдым. Виктор в ответ только коротко кивнул, зарываясь пальцами в халат Джейса на его спине, и выдохнул низко: — Vezmi si mě... возьми меня, Джейс. У Талиса сорвало крышу. Он одним плавным, но уверенным движением начал входить, чувствуя, как тугое, горячее тело принимает его с трудом, но без явной боли. Виктор зашипел сквозь зубы, выгибаясь навстречу, приоткрыв рот от ощущения переполненности. Джейс стиснул зубы, чтобы не потерять самообладание, и замер на половине пути, давая Виктору время привыкнуть. — Пошевелись... — прохрипел Виктор, вновь на грани стона, — Блядь, давай... На каждое такое резкое слово внутри Джейса будто что-то взрывалось, разрывая остатки сдержанности. Он медленно продолжил погружение, пока не оказался полностью внутри. И тогда начался настоящий ад сладости: Джейс начал двигаться, сначала медленно, вымученно, чтобы дать Виктору привыкнуть, а потом быстрее, жёстче — ровно так, как Виктор и умолял его. Каждый толчок отзывался в Викторе стонами, хрипами, судорогами тела. Его акцент стал безудержным: обрывки чешских и английских слов срывались с его губ, и всё это было настолько чертовски красивым, что Джейс был готов поклоняться ему прямо здесь, на этом проклятом столе. И каждый раз, когда Виктор задыхался, цеплялся за его плечи, выгибался под ним — Джейс чувствовал, что без него не сможет дышать. Их тела слились в одно, греясь, обжигая друг друга. И всё, что существовало для них сейчас — это движение, стоны, сбитое дыхание и ощущение абсолютного блаженства. Тела двигались в едином темпе, потные, горячие, будто стараясь оставить отпечаток друг на друге. Джейс стонал в кожу Виктора, в его приоткрытый рот, в каждый дрожащий вдох. Его толчки стали глубже, сильнее — он слышал, как Виктор задыхался под ним, вцепляясь ногтями в его плечи. — Dělej... — вырвалось у Виктора сквозь стон, голос дрожал, а бёдра сами рвались вперёд, навстречу Джейсу. Джейс едва не кончил от одного этого слова. Сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в висках. Он застонал в ответ, резко обхватив Виктора под бедра, подавая его на себя с каждым движением, так, чтобы доставать максимально глубоко, до самой точки, где Виктор кричал беззвучно, выгибаясь дугой. — Так хорошо... — простонал Джейс, чувствуя, как Виктор судорожно сжимается вокруг него. — Чёрт... Вик... Виктор всхлипывал от переполняющих его ощущений, иногда судорожно выдыхая короткие фразы. — Kurva... tam! — выкрикнул он, когда Джейс ударил особенно глубоко, попав идеально в нужную точку. Талис не мог больше сдерживаться. Он хотел слышать ещё. Хотел видеть, как Виктор ломается под ним, сдаётся, весь дрожит от наслаждения. Он ускорился, толкаясь резче, чувствуя, как всё тело Виктора дрожит, как его стоны становятся всё громче и срываются уже без стыда. Груди Виктора тяжело поднимались, кожа была покрыта испариной, губы красные, припухшие от укусов. — Ježiši... — едва слышно выдохнул он, и Джейс застонал в ответ, ещё сильнее прижимая его к себе. В какой-то момент Виктор приоткрыл глаза, в которых плескались слёзы удовольствия, и прорычал осипшим голосом: — Я... сейчас... И тогда Джейс потянулся вниз, обхватил ладонью возбуждённый, твёрдый член Виктора и начал работать синхронно с толчками, чувствуя, как тело любимого содрогается. Ещё несколько быстрых движений — и Виктор кончает с долгим, сдавленным стоном, сжимающимся так сильно, что Джейс больше не может сдержаться. Он вогнал себя до упора и застонал в шею Виктора, разрядившись в нём с дрожью по всему телу. Они оба остались так, переплетённые, горячие, тяжело дыша. Лаборатория наполнилась запахом пота, секса и тихими стонами, что ещё долго висели в воздухе. Джейс аккуратно прижал Виктора к себе, поглаживая его спину и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Ty jsi moje všechno... — фраза, выученная когда-то ради него одного. Виктор лишь слабо улыбнулся, уткнувшись лбом ему в плечо, и простонал в ответ: — Балбес... мой балбес... И в этих словах было больше любви, чем в тысяче признаний. Виктор тяжело дышал, вжавшись в грудь Джейса, его пальцы всё ещё дрожали от только что пережитой бури. Но долго так лежать было невозможно — стол под ними был узкий, а спина уже ноющим эхом напоминала о себе. Он застонал, криво усмехнувшись, и медленно начал подниматься, чувствуя, как ноги слегка подламываются от усталости. И в тот же миг он ощутил, как по внутренней стороне бёдер медленно потекло что-то тёплое, липкое. — Bože můj... — выдохнул Виктор с резким фырканьем, покосившись вниз, где по его коже уже стекали явные следы Джейсовой страсти. Он зло — но скорее обречённо — посмотрел на виновато улыбающегося Джейса и с характерным вздохом начал отмахиваться от него рукой, будто от назойливого щенка: — Прочь с глаз моих, поганец! — выдохнул он с тяжёлым акцентом, чертыхнувшись по-чешски под нос. Джейс, весь красный от ушей до шеи, тут же начал торопливо бормотать: — Извини! Извини, Вик! Я правда... я не специально! Прости! Пожалуйста! Он выглядел так жалобно, что Виктор едва сдержался, чтобы не расхохотаться вслух. Но всё ещё гордо фыркнув, Вик начал натягивать брюки обратно, морщась от липкого ощущения и разбитости в теле. Джейс, тем временем, уже раз пять сбивчиво выдал "прости" на разных тонах и даже попытался предложить свою футболку вместо салфетки. На шестом извинении Виктор не выдержал. Он резко развернулся, в два шага пересёк расстояние между ними, схватил Джейса за воротник лабораторного халата и грубо притянул к себе. Губы слились в поцелуе — жадном, требовательном, полном усталой нежности. Джейс замер на секунду, а потом обхватил Виктора за талию, крепко прижимая его к себе. Виктор, оторвавшись на мгновение, пробормотал прямо ему в губы, всё ещё с проскальзывающим акцентом: — Придурок ты... но мой. И прежде чем Джейс успел что-то ответить, Виктор снова накрыл его рот поцелуем, на этот раз чуть мягче. В лаборатории снова повисла тишина — насыщенная теплом их тел и шорохом дыхания. Только где-то в углу валялись забытые пульт, халаты и пробирки, свидетельствуя о том, что сегодня их совместная "научная работа" прошла, мягко говоря, с огоньком.