Панацея

Утро встретило нас мягким золотистым светом, пробивающимся сквозь легкие занавески спальни. Я проснулась первой, чувствуя себя по-настоящему дома впервые за долгое время. Рядом со мной спокойно дышал Траин, его лицо без маски выглядело умиротворенным и молодым. Серебристые пряди в темных волосах мягко переливались в утреннем свете, напоминая о том, что проклятие действительно снято. Осторожно выскользнув из его объятий, я накинула шелковый халат и босиком спустилась на кухню. Там меня уже ждал Хин, который сидел возле своей миски и требовательно посматривал в мою сторону. Увидев меня, дракон радостно заверещал и подбежал, трясь о мои ноги и виляя хвостом. — Доброе утро, мой хороший, — прошептала я, присаживаясь на корточки, чтобы погладить его. — Проголодался? Хин утвердительно кивнул головой и потянулся к корзине с фруктами, которая стояла на столе. Я рассмеялась его настойчивости. — Хорошо, хорошо. Сейчас покормлю. Взяв несколько плодов харра из корзины, я села на пол, скрестив ноги. Хин тут же устроился у меня на коленях, ожидая угощения. Я разломила первый фрукт пополам, и дракон жадно схватил кусочек, довольно урча. — Не торопись так, — улыбнулась я, поглаживая его по голове. — Никто у тебя не отберет. Но Хин продолжал торопливо поедать фрукты, время от времени облизывая мои пальцы своим шершавым языком. Когда я протягивала ему очередной кусочек, он нежно хватал его зубами, стараясь не поцарапать мои руки. Его большие золотистые глаза с зелеными зрачками смотрели на меня с такой любовью и преданностью, что сердце таяло. — Ты такой умница, — шептала я, целуя его в макушку между длинными ушками. Дракон довольно зажмурился и прижался ко мне сильнее, издавая тихое урчание удовольствия. Его шерсть переливались в утреннем свете, а теплое дыхание щекотало мне руки. — Кто-то проснулся рано, — раздался за спиной знакомый голос. Я обернулась и увидела Траина, который стоял в дверях кухни. Он был одет только в домашние штаны, торс обнажен, а темные волосы взъерошены от сна. Без маски он выглядел совершенно обычным мужчиной – красивым, но человечным. — Хин разбудил меня своим требовательным воркованием, — объяснила я, продолжая кормить дракона. — Он явно считает, что завтрак должен подаваться строго по расписанию. Траин подошел ближе и присел рядом со мной на пол. Хин настороженно посмотрел на него, но не отодвинулся. Это уже был прогресс – в первое время дракон шипел и пытался встать между нами, ревниво охраняя меня от предвестника. — Доброе утро, Хин, — тихо сказал мужчина, протягивая руку к завриану. Дракон понюхал его пальцы, а затем, к моему удивлению, осторожно лизнул их. Воин улыбнулся и аккуратно погладил Хина по спине. — Он начинает тебя принимать, — заметила я с теплотой в голосе. — Хорошо, — усмехнулся Траин. — А то я уже начал думать, что он решил объявить мне войну за твое сердце. Хин, словно поняв о чем речь, гордо задрал голову и снова потянулся ко мне, явно демонстрируя, кто здесь главный претендент на мою любовь. Я рассмеялась и обняла дракона, который довольно урчал и поглядывал на Капитано с видом победителя. — Ревнивец, — нежно пробормотала я. — Но места в моем сердце хватит всем. Мужчина наклонился и поцеловал меня в висок, а Хин тут же попытался просунуться между нами, требуя внимания. Его поведение было настолько умилительным, что я не могла перестать смеяться. — Кажется, кому-то нужно напомнить, что я был здесь первый, — пошутил Траин, но в его голосе не было ревности – только нежность. — А кому-то нужно научиться делиться, — ответила я, целуя Хина в нос, а затем поворачиваясь к мужу за таким же поцелуем. Мы завтракали втроем на полу кухни – совершенно не царственно, но невероятно уютно. Хин устроился между нами, время от времени попрошайничая кусочки с наших тарелок, а мы с Траином планировали день. — Мне нужно поработать в ателье, — сказала я, откусывая кусочек свежего хлеба. — У меня несколько заказов, которые я забросила перед поездкой в Фонтейн… — Я помогу, — предложил муж. — Если, конечно, ты не против. — Буду только рада, — улыбнулась я. — Хотя предупреждаю – работа портного не так увлекательна, как сражения с бездной. — Зато безопаснее, — ответил он, и мы оба рассмеялись. За пару дней у нас сложилась своя особенная рутина. Утром мы завтракали втроем с Хином, который постепенно привыкал к присутствию Траина. Дракон все еще ревновал, но теперь это было больше похоже на игру, чем на настоящую войну за мое внимание. После завтрака мы спускались в ателье. Траин оказался удивительно полезным помощником – его сильные руки легко справлялись с тяжелыми рулонами ткани, а острый глаз воина помогал находить изъяны в швах лучше любой лупы. — Здесь нитка торчит, — указал он на едва заметную неровность в вышивке. — Как ты это увидел? — удивилась я, наклоняясь ближе. — Привычка замечать детали, — пожал плечами Траин. — В бою это может спасти жизнь. А в шитье, видимо, спасает репутацию. Я поцеловала его в щеку за находку, и он смущенно улыбнулся. Даже после всего пережитого такие простые проявления нежности все еще заставляли его краснеть, как мальчишку. Хин обычно устраивался в углу на мягких подушках, наблюдая за нашей работой. Иногда он подходил и тыкался носом в ткань, словно тоже хотел помочь. Когда дракон слишком активно проявлял интерес к шелку, предвестник отвлекал его игрушкой или лакомством. — Он растет, — заметил мужчина, наблюдая, как Хин с энтузиазмом грызет игрушку, которую купил ему Тигнари. — Да, уже не тот малыш, которого я забрала из твоей клетки, — согласилась я, с нежностью глядя на завриана. — Скоро он будет больше меня. — Но все равно будет требовать, чтобы ты носила его на руках, — усмехнулся Капитан. Словно услышав наш разговор, Хин поднял голову и жалобно заскулил, протягивая лапы в мою сторону. Я рассмеялась и подошла к нему. — Ну конечно, мой большой мальчик. Мама тебя поносит. Поднять его становилось все труднее – дракон заметно вытянулся и окреп, но я все равно брала его на руки, когда он просил. Хин довольно урчал, устраиваясь у меня на коленях, пока я работала за швейной машинкой. К полудню жара становилась нестерпимой, и мне приходилось закрывать все шторы в ателье. Воин заметил, как я щурюсь даже от рассеянного света, и без лишних слов развесил дополнительную ткань на окнах. — Лучше? — спросил он, и я благодарно кивнула. — Спасибо. В Снежной я забыла, каким жестоким может быть солнце Сумеру. — Мне нравится наблюдать, как ты работаешь, — признался мужчина, присаживаясь рядом. — Твои руки двигаются так уверенно, словно ткань сама подчиняется твоей воле. — Годы практики, — улыбнулась я. — Хотя иногда мне кажется, что это не я управляю процессом, а он мной. Вечером мы обычно отправлялись на рынок. Я накидывала плащ с капюшоном, защищаясь от еще не совсем остывшего солнца, и мы неспешно бродили между лавками. Траин носил маску, привлекая любопытные взгляды торговцев и покупателей, но никто не осмеливался подойти слишком близко. — Эти специи, — говорила я, выбирая знакомые ароматы, — я скучала по ним. — Покупай все, что хочешь, — отвечал Траин, терпеливо держа в руках растущее количество пакетиков с пряностями. Я наполняла корзину куркумой, кориандром, корицей и другими любимыми специями, а он молча расплачивался, наблюдая за моим энтузиазмом с нежной улыбкой под маской. — Ты не против такой острой еды? — спрашивала я, вспоминая, что в Снежной предпочитают более пресную пищу. — Если ты готовишь, я съем все, — честно отвечал он, и в его голосе не было ни капли притворства.

***.

Постепенно Хин начал демонстрировать признаки привязанности к Траину. Сначала он просто перестал шипеть, когда мужчина подходил ко мне. Затем начал принимать от него лакомства. А однажды вечером я обнаружила их спящими вместе на диване – Хин свернулся калачиком рядом с предвестником, положив голову ему на грудь. — Кажется, ты завоевал его сердце, — прошептала я, не желая будить их. Траин приоткрыл один глаз и тихо улыбнулся: — Наконец-то. А то я уже думал, что мне придется всю жизнь доказывать ему свои намерения.

***.

Тигнари часто заходил к нам вечерами, помогая Капитано адаптироваться к жизни в Сумеру. Брат терпеливо объяснял местные традиции, знакомил с соседями, показывал лучшие места в городе. — В Сумеру все не так формально, как в Снежной, — говорил он, и я видела, как Траин внимательно его слушает. — Здесь важнее быть искренним, чем следовать протоколу. — Это сложно, — признавался мужчина. — Годы службы научили меня держать дистанцию с людьми. — А теперь ты часть семьи, — улыбался Тигнари. — Здесь другие правила. Мне нравилось наблюдать, как они общаются. Брат явно проникся симпатией к моему мужу, а предвестник с искренней благодарностью принимал его помощь. Они могли часами сидеть на веранде, обсуждая особенности местного климата или сравнивая военные традиции разных стран. — В Каэнри'ах было иначе, — рассказывал иногда Траин, и Тигнари внимательно слушал эти редкие откровения о прошлом. Хин обычно устраивался между ними, получая внимание от обоих. Дракон явно наслаждался этими мужскими посиделками, время от времени издавая довольные звуки. Однажды вечером, возвращаясь домой после ужина у Тигнари, я заметила на столе в прихожей что-то необычное. Там лежал Глаз Бога – ледяной кристалл в изящной оправе, излучающий холодное голубое сияние. Я осторожно взяла его в руки, чувствуя исходящий от него холод. Кристалл был прекрасен – до безупречной огранки, с морозными узорами внутри, которые переливались в свете лампы. Я знала, кому он принадлежит, хотя никогда его не видела. — Траин? — позвала я, держа Глаз Бога в руках. Мужчина спустился по лестнице, и я увидела легкую неуверенность в его глазах, когда он заметил, что я держу. — Это твой? — спросила я, хотя ответ был очевиден. — Да, — кивнул он, подходя ближе. — Я знаю, что ты в курсе моего... отношения к подобным вещам. Я помнила рассказы Пьеро о том, как Траин отказался от своего Глаза Бога, отвергая веру в судьбу. Видеть этот символ божественной благодати в нашем доме было больше чем необычно. — Почему он здесь? — тихо спросила я. Мужчина подошел ко мне и нежно накрыл мои руки своими, так что мы оба держали кристалл. — Потому что я понял кое-что важное, — сказал он, глядя мне в глаза. — Годами я отвергал судьбу, считал ее оковами. Но теперь я понимаю – иногда судьба дает не цепи, а крылья. Он поднял наши сплетенные руки, и Глаз Бога засиял ярче. — Ты изменила мое отношение ко многому. В том числе к этому. Теперь я принимаю его не как знак покорности судьбе, а как дополнительную силу для твоей защиты. Мое сердце забилось чаще от понимания того, что это значило. Для него, всегда отвергавшего божественное вмешательство, принять Глаз Бога было огромным шагом. — Для меня? — прошептала я. — Для нас, — поправил он, целуя меня в макушку. — Для нашей семьи. Для нашего будущего. Я поднялась на цыпочки и поцеловала его, вкладывая в поцелуй всю свою любовь и благодарность. Между нашими губами искрился холодный свет кристалла, словно благословляя наш союз. — Я так тебя люблю, — прошептала я, и он крепче прижал меня к себе. — И я тебя, моя панацея. Больше жизни.

***.

На следующий день мы сидели за столом в гостиной, окруженные листами бумаги, чернилами и печатями. Пришло время писать приглашения на свадьбу – настоящую, сумерскую свадьбу, которую мы планировали через месяц. — Итак, — сказал Тигнари, макая перо в чернильницу, — начнем с самых близких. Тиори определенно должна быть в списке… — Мавуика и остальные из Натлана, — добавил Траин. — Нилу, Кавех, даже Хайтам, — продолжала я, загибая пальцы. — Хайтам? — удивился брат. — Да, в конце концов мы же друзья. — объяснила я. — А что насчёт представителей? — спросил Тигнари. — По традиции, я буду вести тебя к алтарю как твой представитель. А кто будет со стороны Траина? Капитано задумался, и я увидела, как на его лице промелькнула лёгкая грусть. — С моей стороны все сложнее, — признался он. — У меня нет... обычных друзей. — А что насчет других предвестников? — предложил Тигнари. — Некоторых можно пригласить, — согласился мужчина. — Арлекино, например. Она помогала нам в Снежной. — А кто будет твоим представителем? — спросил брат. — По нашим традициям, со стороны жениха должен быть кто-то, кто поручится за него. Воин нахмурился, явно не зная, что ответить. У него действительно не было семьи, а из близких людей остались только товарищи по службе. — Пульчинелла, — сказала я внезапно. — Он будет твоим представителем. Мужчина удивленно посмотрел на меня: — Ты уверена? Он ведь… — Он заботился обо мне все эти годы, — перебила я. — И он искренне переживает за наше счастье. Кто, как не он, может поручиться за тебя? — Ты думаешь, он согласится? — Конечно, согласится, — уверенно ответила я. — Ему это будет только в радость. — А что со свидетелями? — продолжил Тигнари. — Их тоже должно быть равное количество с обеих сторон. Я снова задумалась. По традиции, свидетели должны были подтвердить факт бракосочетания. — Может быть... Дотторе? — неуверенно предложила я. Тигнари подпрыгнул на месте, так что его уши встали дыбом. — Дотторе?! — воскликнул он. — Шадия, ты о чём? О том психе? — Да, о нем, — кивнула я. — Мы с ним... пересекались. — Как пересекались?! — Тигнари был явно взволнован. — Шади, это опасный человек! Мне пришлось рассказать брату всю историю наших встреч с Дотторе – от первой в Норд-крае до шопинга, который оставил ему психологическую травму на всю жизнь. — И как он с тобой обращался? Клянусь, если он… — Спокойно, — поспешила я успокоить его. — Я с ним разобралась. Заставила таскать сумки и спустить кучу денег на мои покупки. — И все? — недоверчиво спросил брат. — Ну, я еще сапогом в него кидалась, — призналась я. — И книгой. И угрожала табуреткой. Тигнари фыркнул: — Мало ты с ним разобралась. Этот тип заслужил гораздо больше. — Поверь мне, — дипломатично вмешался предвестник, — она оставила у него психологическую травму на всю жизнь. Дотторе определенно запомнит этот урок. — Хорошо, — проворчал брат. — Но все равно я бы добавил ему пару синяков для профилактики. В итоге мы решили пригласить в качестве свидетелей со стороны Капитано Мавуику и Оророна – они знали нашу историю и могли подтвердить искренность наших чувств. А со своей стороны я выбрала Тиори и Нилу. — Думаю, это отличный выбор, — одобрил Тигнари. — Осталось только написать все приглашения. Мы провели за этим занятием весь день. Траин оказался удивительно искусным каллиграфом – его почерк был изящным и красивым. — Где ты научился так писать? — спросила я, любуясь его работой. — В Каэнри'ах образование было обязательным, — ответил он. — Даже воины должны были уметь читать и писать. — И это прекрасно, — улыбнулась я. — Наши гости получат самые красивые приглашения в мире. Мы продолжили составлять список гостей, и к вечеру у нас получился внушительный перечень имен. Друзья из Сумеру, знакомые из Натлана, несколько предвестников – свадьба обещала быть разнообразной. — Остался только главный вопрос, — сказал Тигнари, откладывая перо. — Кто будет проводить церемонию? — Я уже договорилась, — улыбнулась я. — Вернее, договариваюсь. На следующий день мне предстояло выполнить одно из самых сложных дел – обратиться к Хайтаму с просьбой о помощи. Я стояла перед дверью его кабинета, нервно перебирая край плаща и пытаясь найти подходящие слова. Наконец я решилась и постучала. — Войдите, — послышался знакомый спокойный голос. Я открыла дверь и вошла. Хайтам сидел за своим столом, изучая какие-то документы. Увидев меня, он удивлённо поднял брови. — Шадия, — сказал он. — Какая неожиданность. — Добрый день, Хайтам, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие. — Я хотела поговорить с тобой. — Конечно, садись, — он указал на кресло напротив стола. Я нерешительно села в кресло напротив его стола, всё ещё не зная, с чего начать. — Хайтам, я... — начала я и запнулась. — Я пришла попросить у тебя помощи. Но сначала хочу сказать... я понимаю, что в прошлом между нами было недопонимание, и если ты не захочешь… — Шадия, — мягко прервал меня секретарь, — позволь мне сначала сказать то, что давно хотел. Я должен извиниться перед тобой. Я удивлённо посмотрела на него. — За что? — За то, что ставил тебя в неловкое положение своими... чувствами, — с трудом произнёс он. — Я много думал обо всём произошедшем и понял, что был неправ. Ты дала мне ясно понять, что не разделяешь моих чувств, а я продолжал настаивать. Хайтам сделал паузу, собираясь с мыслями. — Увидев тебя с Капитано, — продолжил он, — я понял, что никогда не видел тебя такой счастливой. И это заставило меня переосмыслить многое. Ты выбрала человека, который действительно тебя любит и понимает. И я... я рад за тебя. Искренне рад. Его слова тронули меня до глубины души. Я видела, как трудно ему было это говорить, но как важно было для него очистить совесть. — Спасибо, — тихо сказала я. — Это много для меня значит. — А теперь расскажи, чем могу помочь, — улыбнулся Хайтам. — Мы с Траином хотим пожениться здесь, в Сумеру, — объяснила я. — По нашим традициям. И я надеялась... не мог бы ты помочь нам обратиться к Дендро Архонту? Попросить её провести церемонию? Глаза Хайтама заблестели от интереса. — Это замечательная идея, — сказал он. — Думаю, госпожа Кусанали сама была бы не против помочь. Она очень сентиментальна, когда дело касается любви. — Правда? — обрадовалась я. — Конечно. Я организую встречу и всё устрою. Это будет мой свадебный подарок вам.

***.

В течение следующей недели наш дом превратился в настоящий муравейник. Гости начали прибывать, и каждый день приносил новые встречи и радостные воссоединения. Тиори приехала первой, как и подобает лучшей подруге. Она ворвалась в дом с огромной коробкой в руках и сияющей улыбкой на лице. — Шади! — воскликнула она, бросившись ко мне в объятия. — Как же я скучала! — И я по тебе, — рассмеялась я, крепко обнимая подругу. — Как добралась? — Прекрасно! А это, — она торжественно поставила коробку на стол, — мой свадебный подарок тебе. — Тиори, не стоило... — начала я, но она замахала руками. — Открывай немедленно! Я осторожно сняла крышку и ахнула. Внутри лежало самое прекрасное платье, которое я когда-либо видела. Алый инадзумский шелк переливался в свете лампы, а золотая вышивка создавала сложные узоры по всему подолу. Это было настоящее произведение искусства. — Тиори... — прошептала я, почти не решаясь прикоснуться к ткани. — Это невероятно… — Сшила специально для тебя, — гордо сказала подруга. — В традиционном стиле Сумеру, но с элементами инадзумского кроя. Думаю, получилось неплохо. — Неплохо? — повторила я, вынимая платье из коробки. — Это шедевр! Я крепко обняла Тиори, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза от благодарности. Платье было не просто красивым – в каждом стежке чувствовалась любовь и забота подруги. — Спасибо, — прошептала я. — За все. За то, что приехала, за платье, за то, что всегда была рядом… — Ну что ты, — отмахнулась она, но я видела, что она тоже растрогана. — Для этого и нужны подруги. Мы вместе отнесли платье в спальню, где развесили его в шкафу, а затем спустились в гостиную, где Тиори впервые встретилась с Траином без маски. — Итак, — сказала она, критически его оглядывая, — вы тот самый таинственный жених моей лучшей подруги. — Да, госпожа, — вежливо ответил Предвестник, и я заметила, как он напрягся под ее внимательным взглядом. — Знаете, — продолжила Тиори, обходя его кругом, словно изучая, — Шадия много о вас рассказывала. Но видеть и слышать – разные вещи. — Тиори, — предупреждающе сказала я, но она подняла руку. — Нет, Шади, дай мне сказать. Господин Капитано, — она остановилась перед ним и внимательно посмотрела в глаза, — я знаю Шадию с детства. Она самый дорогой мне человек на свете. И если кто-то причинит ей боль… — Тиори! — попыталась вмешаться я, но Капитан покачал головой. — Нет, она права, — сказал он спокойно. — У нее есть полное право беспокоиться за вас. Он встретил взгляд Тиори прямо и открыто: — Я люблю Шадию больше собственной жизни. Она стала для меня не просто женой, а смыслом существования. Я клянусь защищать ее, заботиться о ней и делать все возможное для ее счастья. — А если не получится? — нажала Тиори. — Если ваша опасная работа, ваши враги… — Тогда я умру, защищая ее, — без колебаний ответил воин. — Но пока я жив, с ней ничего не случится. Тиори долго смотрела на него, а затем медленно кивнула: — Хорошо. Я вижу, что вы говорите правду. Она протянула ему руку, и он пожал ее. — Но запомните, — добавила она с лукавой улыбкой, — я буду следить за вами. И если Шадия хоть раз заплачет из-за вас, я найду способ добраться до вас, даже если вы будете на другом конце света. — Понял, — серьезно кивнул Траин, но в его глазах мелькнула улыбка. — Буду иметь в виду. После этого напряжение спало, и Тиори наконец расслабилась. Мы проводили ее в гостиницу, где она остановилась, а по дороге она делилась новостями из Фонтейна и расспрашивала о наших планах. Через день прибыли гости из Натлана. Их появление превратило тихие улицы Сумеру в весёлую ярмарку. Муалани практически сбила меня с ног своими объятиями. — Шадия! — Муалани буквально налетела на меня, обнимая так крепко, что я боялась за свои ребра. — Как же я рада тебя видеть! — И я тебя, — засмеялась я, отвечая на объятие. — Как дела дома? — Все прекрасно! А у тебя как? Привыкла к семейной жизни? — Еще привыкаю, — призналась я. Мавуика подошла следующей, и на ее лице была искренняя улыбка: — Не ожидала, что так скоро окажусь на вашей свадьбе, — пошутила она. — Эй, — возмутилась Шилонен, толкая богиню плечом. — Учитывая, как они смотрели друг на друга, скорая свадьба была вполне ожидаема. Все рассмеялись, а я покраснела от смущения. — Оророн, — обратилась я к тихому юноше, — спасибо, что приехал. — Не за что, — улыбнулся он. — Кстати, позволь представить моего друга. Это Ифа, ветеринар племени пера. Он лечит заврианов. Рядом с Оророном стоял молодой парень с добрыми глазами и мягкой улыбкой. — Очень приятно, — сказал он, протягивая мне руку. — Оророн рассказывал про юмказавра, которого вы приютили. Приехал посмотреть, как у него дела. — Хин! — позвала я, и дракон тут же выглянул из под моих ног, с любопытством разглядывая нового человека. — Это доктор Ифа. Он хочет тебя осмотреть. Ифа присел на корточки рядом с Хином и протянул ему руку для знакомства. Дракон понюхал его пальцы, а затем недовольно зафыркал, когда ветеринар попытался пощупать его за ушами. — Ой-ой, кто-то не любит докторов, — засмеялся Ифа, увернувшись от попытки Хина его укусить. Дракон недовольно поскулил и протянул лапы к Предвестнику, явно прося защиты. Мужчина поднял его на руки, и Хин успокоился, гордо поглядывая на ветеринара сверху вниз. Вокруг них начал летать смеющийся Ахав: — Ха! Ящерица не такая глупая, как я думал! — кричал он. — Она знает, кто сильнее! За эти слова он получил недовольный фырк прямо в лицо от возмущенного Хина. — Не ящерица, а дракон, — поправил его Кинич. — И достаточно умный, чтобы дать тебе отпор, Ахав. Все весело засмеялись. — Судя по всему, — весело констатировал Ифа, — дракон прекрасно себя чувствует. И, если судить по размерам, кормите вы его отлично. — Он растёт не по дням, а по часам, — согласилась я. — И аппетит у него соответствующий. Следующие дни прошли в приятной суете подготовки к свадьбе. Мы с Траином обсуждали каждую деталь церемонии, от украшения места проведения до меню для гостей. — Ты уверена насчет цветов? — спрашивал он, разглядывая эскизы декораций. — Не слишком много белого? — В Сумеру белый цвет символизирует чистоту и новые начинания, — объясняла я. — К тому же, на фоне золотых украшений он будет смотреться прекрасно. — Как скажешь, — соглашался он. — Ты в этом разбираешься лучше меня. Когда я начинала слишком нервничать из-за мелочей, мужчина мягко успокаивал меня: — Шадия, главное не то, какого цвета будут ленты или сколько блюд подадут на стол. Главное — что мы будем вместе. — Но я хочу, чтобы все было идеально, — возражала я. — Это наш день. — Он уже идеальный, потому что ты будешь рядом со мной, — отвечал он, целуя меня в лоб. Его спокойствие действовало на меня успокаивающе. В его присутствии все проблемы казались решаемыми, а волнения – незначительными. В ночь перед свадьбой, по древней традиции Сумеру, мои подруги отвели меня в хамам – традиционную баню. Это был один из самых важных предсвадебных ритуалов. В просторном, наполненном паром помещении собрались все мои дорогие подруги: Нилу, Тиори, Шилонен, Мавуика, Муалани, Часка, а также неожиданно появившиеся Люмин с Паймон, которые узнали о свадьбе от Тигнари. — Итак, девочки, — сказала Нилу, когда мы все устроились в горячей воде, — пора объяснить нашим гостьям традиции Сумеру. — О да! — обрадовалась Паймон. — Паймон очень интересно! — В нашей культуре, — начала я, расслабляясь в теплой воде, — накануне свадьбы невеста должна очистить не только тело, но и душу. Хамам символизирует переход из девичества в замужество. — Как красиво, — прошептала Часка. — У нас в Натлане похожие традиции, но с использованием священных источников. — А что потом будет? — спросила Муалани. — После бани – церемония хны, — объяснила Нилу. — Мы нанесем на руки и ноги невесты узоры, которые принесут ей счастье в браке. — Можно и нам попробовать? — заинтересовалась Люмин. — Конечно! — засмеялась я. — Чем больше участников, тем больше благословений. Мы провели в хамаме несколько часов, нежась в горячей воде, делясь историями и смеясь. Мавуика рассказывала о свадебных традициях Натлана, Тиори – о церемониях Фонтейна, а Люмин делилась тем, что видела в своих путешествиях. — Знаешь, — сказала Шилонен, плескаясь в воде, — я никогда не думала, что буду участвовать в чужой свадебной церемонии. Но это так... трогательно. — Мы все семья, — ответила я, обнимая ее. — Неважно, из какой страны мы родом. После бани мы перешли в подготовленный зал, где на низких столиках были разложены традиционные угощения: медовые сладости, орехи, фрукты и ароматный чай. Нилу принесла специальную хну и начала готовить пасту, пока остальные девушки удобно устроились на мягких подушках. — Сначала невеста, — торжественно объявила Нилу, беря мою руку. — Эти узоры принесут тебе счастье, любовь и плодородие. Она начала наносить сложные узоры на мои ладони и пальцы. Хна была теплой и пахла травами. Узоры получались изящными и сложными – цветы, листья, геометрические фигуры. — Как красиво, — восхитилась Тиори, наблюдая за работой Нилу. — Теперь ваша очередь, — сказала я, когда узоры на моих руках были завершены. — Каждая из вас должна получить свое благословение. Мы провели всю ночь, нанося хну, рассказывая истории и напевая традиционные песни. К утру все были украшены прекрасными узорами, а я чувствовала себя окруженной любовью и поддержкой. Под утро подруги проводили меня домой. В гостиной я обнаружила трогательную картину – на диване спали Тигнари в обнимку с Хином, а в кресле дремал Траин. Все мои мужчины, уставшие от мальчишника. Я тихо прошмыгнула в спальню, стараясь их не разбудить, и упала в постель. Завтра был самый важный день в моей жизни. Утром меня разбудили голоса в доме. Нилу и Тиори уже пришли помогать мне собираться. Я нашла их на кухне, где они готовили легкий завтрак. — С добрым утром, невеста! — радостно воскликнула Тиори. — Готова стать замужней дамой? — Кажется, да, — засмеялась я, хотя внутри все дрожало от волнения. — Сначала поешь, — настойчиво сказала Нилу, ставя передо мной тарелку с фруктами. — Тебе нужны силы. После завтрака мы поднялись в спальню, где началась долгая церемония подготовки. Тиори помогала мне надеть роскошное платье, которое она сшила. Алый шелк струился по моему телу, а золотая вышивка переливалась в солнечных лучах. — Ты выглядишь как богиня, — прошептала Тиори, застегивая последние пуговицы. Нилу тем временем занималась украшениями. Она надела на меня золотые браслеты, серьги с рубинами и наконец – изящную диадему, усыпанную драгоценными камнями. — Теперь волосы, — сказала Тиори, усаживая меня перед зеркалом. Она заплела мои длинные волосы в сложную прическу, оставив несколько прядей свободными у лица. В волосы она вплела золотые нити и маленькие цветы. — И последний штрих, — Нилу начала наносить макияж. — Ничего лишнего, только подчеркнем твою естественную красоту. Она искусно подвела глаза, добавила румянца на щеки и нанесла на губы алую помаду в тон платью. — Готово, — объявила она наконец. — Взгляни на себя. Я посмотрела в зеркало и не узнала себя. Передо мной стояла настоящая невеста – прекрасная, торжественная, готовая к новой жизни. — Спасибо, девочки, — прошептала я, обнимая подруг. — Не знаю, что бы я без вас делала. — Мы всегда рядом, — заверила меня Тиори. Когда я была готова, в дверь постучали. Это был Тигнари в праздничном костюме, с серьезным и торжественным лицом. — Время идти, — сказал Тигнари, заглядывая в комнату. Увидев меня, он замер. — Сестрёнка... ты прекрасна. Я взяла его под руку, и мы вышли из дома. На улице нас встретила праздничная процессия. Весь путь до большого базара, где должна была состояться церемония, был украшен огромными белыми пионами, которые выглядели как облака. Между ними виднелись знакомые падисары – цветы нашей родины. Звучала традиционная музыка, люди выглядывали на улицы, чтобы посмотреть на свадебную процессию. Дети бросали лепестки цветов, женщины пели благословляющие песни. — Нервничаешь? — спросил Тигнари, когда мы медленно шли по украшенным улочкам. — Да, — честно призналась я. — А ты? — Тоже, — усмехнулся он. — Все-таки выдаю единственную сестру замуж. Мы дошли до большого базара, который был превращен в настоящую сказку. Повсюду висели белые ленты и цветы, на земле были разложены красивые ковры. Гости уже расселись на подушках, а в центре на возвышении стояли Нахида и наши свидетели. Предвестник ждал меня у алтаря. Он был в том самом мундире, который я ему сшила, и выглядел невероятно торжественно. Даже через маску я чувствовала его волнение. Рядом с ним сидел Пульчинелла – крошечный по сравнению с моим мужем, но полный достоинства. Мавуика и Оророн расположились справа, а Тиори с Нилу – слева. Тигнари провел меня к ковру и усадил напротив Капитано. Наши глаза встретились, и весь мир вокруг исчез. Существовали только мы двое и этот священный момент. — Дорогие жители Сумеру, гости из далеких земель, сегодня мы собрались, чтобы засвидетельствовать священный союз двух сердец. — произнесла Архонт, и ее слова эхом разносились по базару. — В присутствии всех собравшихся, — говорила она мелодичным голосом, — мы совершаем священный обряд никаха. Архонт обратила взгляд на Пульчинеллу, который выпрямился, несмотря на свой небольшой рост выглядя величественно. — Пульчинелла, представитель жениха, принимаешь ли ты Шадию в жены для Траина? — спросила она первый раз. — Принимаю, — твердо ответил старик. — Принимаешь ли ты Шадию в жены для Траина? — повторила Нахида. — Принимаю, — вновь ответил Пульчинелла. — В третий раз спрашиваю – принимаешь ли ты Шадию в жены для Траина? — Принимаю от всего сердца, — произнес он с особой торжественностью. Теперь Архонт повернулась к Тигнари, который сидел рядом со мной, гордо выпрямившись. — Тигнари, представитель невесты, принимаешь ли ты в мужья для Шадии Траина, заплатившего калым в пятьсот миллионов моры? — спросила она первый раз. Брат с улыбкой на лице ответил: — Принимаю. — Принимаешь ли ты в мужья для Шадии Траина? — повторила Нахида. — Принимаю с радостью, — ответил Тигнари. — В третий раз спрашиваю – принимаешь ли ты в мужья для Шадии Траина? — Принимаю и благословляю этот союз, — торжественно произнес мой брат. Наконец Нахида обратилась к нашим свидетелям: — Свидетели брачного союза — Мавуика, Оророн, Тиори и Нилу — подтверждаете ли вы первый раз заключение этого брака? — Подтверждаем! — хором ответили они. — Подтверждаете ли вы второй раз? — Подтверждаем! — Подтверждаете ли вы третий раз? — Подтверждаем и благословляем! — громко произнесли свидетели. Дендро Архонт подняла руки, и её голос зазвучал особенно торжественно: — В присутствии всех свидетелей, согласно древним традициям Сумеру и под благословением богов, я объявляю этот брак совершённым! Траин и Шадия отныне муж и жена! Толпа взорвалась аплодисментами и радостными криками. Лепестки цветов полетели в воздух, создавая настоящий цветочный дождь. Траин наконец повернулся ко мне, и я увидела в его глазах такую любовь, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Теперь приглашаем всех на валиму – праздничное застолье! — объявила Нахида, и гости начали перемещаться к накрытым столам. Весь большой базар был украшен как сказочный дворец. Длинные столы ломились от угощений – плов с шафраном, запечённая рыба, медовые сладости, фрукты и орехи. Воздух был полон аромата специй и цветов. Музыканты играли традиционные сумерские мелодии, а танцоры кружились между столами. Мы с Траином сидели за главным столом, принимая поздравления от гостей. Каждый хотел лично пожелать нам счастья, и я чувствовала себя словно в прекрасном сне. — Как же я рада за тебя, — прошептала Тиори, обнимая меня. — Ты светишься от счастья. — Спасибо, что приехала, — ответила я. — Без тебя этот день был бы не полным. Мавуика подошла к нам с бокалом в руке: — За молодожёнов! — провозгласила она. — Пусть ваш союз будет крепким, как пламя, и вечным, как горы Натлана! Все подняли бокалы, и тост прозвучал на всю площадь. Но самым волшебным моментом стало выступление Нилу. Она поднялась на импровизированную сцену и начала танец, который сочинила специально для нашей свадьбы. Её движения были плавными и изящными, словно она рассказывала историю нашей любви через танец. Шёлковые ленты развевались вокруг неё, создавая картину невероятной красоты. — Этот танец о том, как два сердца нашли друг друга через препятствия и испытания, — объяснила она потом. — О любви, которая сильнее всех границ. Я плакала от красоты её танца, а Траин крепко держал мою руку. Праздник продолжался до глубокой ночи. Люди танцевали, пели, рассказывали истории. Дети бегали между столами, а старики делились мудростью о семейной жизни. — В Сумеру говорят: "Брак – это сад, который нужно поливать каждый день", — сказал один из гостей. — Пусть ваш сад всегда цветёт! Когда празднование наконец подошло к концу, нас проводили домой под звуки традиционных песен. На руках Капитано я устало прислонилась к его плечу. — Как же это было красиво, — прошептала я. — Спасибо тебе за то, что согласился на сумерскую свадьбу. — Спасибо тебе за то, что подарила мне семью, — ответил он, целуя мою макушку. — Теперь у меня есть дом. Настоящий дом. Без тебя я был просто пустой оболочкой, живущей только ради смерти. А теперь... теперь у меня есть причина жить. Войдя в нашу спальню, я не спешила снимать праздничный наряд. Это был особенный день, и я хотела запомнить каждую деталь. Предвестник опустился передо мной на колени и осторожно снял с моего лица фату. — Моя жена, — прошептал он, словно не веря в эти слова. — Моё самое ценное сокровище. Он начал медленно снимать с меня украшения – сначала диадему, затем браслеты, серьги. Каждое движение было полно нежности и благоговения. — Я обещаю всегда защищать тебя, — шептал он, расстёгивая платье. — Любить тебя. Заботиться о тебе. Ты – свет моей жизни, моя панацея от всех бед. А я стягивала с него свадебный мундир уже второй раз. Под тканью было знакомое мне тело – сильное, покрытое шрамами, но такое родное. — И я обещаю любить тебя до конца дней, — прошептала я в ответ. — Быть рядом в радости и горе. Ты – моё всё, мой тёмный рыцарь. Наши тела слились в страстных объятиях. Это была наша ночь – ночь любви, нежности и абсолютной близости.

***

Месяцы пролетели как один счастливый день. Наша жизнь в Сумеру установилась в приятном ритме. Воин поначалу скучал по службе, по постоянному движению и опасностям, но постепенно привык к размеренной семейной жизни. Утром мы завтракали втроем – я, Траин и, конечно, Хин, который теперь вырос до внушительных размеров и требовал к себе соответствующего внимания. Дракон стал настоящим хозяином дома, спал где хотел, ел что хотел и постоянно требовал ласки. — Он становится все более наглым, — жаловался Капитано, когда Хин в очередной раз отобрал у него кусок мяса прямо из тарелки. — Он просто знает, что мы его любим, — защищала я нашего друга. — Правда, Хин? Дракон довольно урчал и тыкался носом в мою руку, выпрашивая еще внимания. После завтрака мы обычно спускались в ателье. Клиенты поначалу побаивались его – высокий мужчина в маске выглядел довольно устрашающе. Но постепенно они привыкли, особенно когда поняли, что под маской скрывается человек, который искренне интересуется их пожеланиями и дает дельные советы. — А что скажете об этой ткани для плаща? — спрашивали его заказчики. — Слишком тонкая для зим, — отвечал Траин. — Лучше выбрать что-то поплотнее. Что скажете о мехе с добавлением шелка? Вечерами мы часто гуляли по городу. Я по-прежнему носила плащ с капюшоном – мое альбиносное наследство не давало мне забыть о защите от солнца. Предвестник терпеливо подстраивался под мой ритм, находил тенистые маршруты, всегда носил с собой зонт на случай яркого солнца. Хин сопровождал нас в этих прогулках, гордо шагая рядом. Тигнари часто заходил к нам. Он искренне полюбил Траина, и они могли часами обсуждать тонкости местной флоры или особенности климата разных регионов. — В Снежной, наверное, совсем другие растения? — интересовался брат. — Да, там все приспособлено к холоду, — отвечал Траин. — Много хвойных, мхи, лишайники. — Интересно было бы посмотреть, — мечтательно говорил Тигнари. — Когда-нибудь мы обязательно съездим в Снежную показать тебе наш дом там, — говорила я. Иногда к нам приходили письма от друзей из разных стран. Арлекино писала из Фонтейна, рассказывая о своих подопечных. Мавуика присылала новости из Натлана. Даже Дотторе изредка отправлял короткие записки, обычно с жалобами на то, что ему скучно без наших перепалок. Но самым приятным было письмо от Пульчинеллы. Старик писал длинные, душевные послания, в которых рассказывал о своей жизни в Снежной, интересовался нашими делами и всегда заканчивал словами о том, как гордится мной. Траин постепенно адаптировался к жизни без постоянных командировок и сражений. Он научился находить радость в простых вещах – в утреннем чае, в работе в ателье, в вечерних прогулках со мной. — Знаешь, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели на веранде, наблюдая за закатом, — я никогда не думал, что смогу жить так... спокойно. — Тебе не хватает опасностей? — спросила я, прижимаясь к его плечу. — Нет, — удивил меня его ответ. — Оказывается, покой – это тоже своего рода роскошь. Особенно когда делишь его с любимым человеком. Хин, лежавший у наших ног, довольно зевнул, подтверждая правоту этих слов.

***.

Время шло, и через полгода я начала замечать изменения в своем теле. Сначала это была просто усталость, затем странные пристрастия в еде, потом легкая тошнота по утрам. Я долго не решалась поверить в то, что думала, но когда изменения стали очевидными, я поняла – нужно было сказать Капитано. Но он уехал в командировку в Фонтейн – Арлекино запросила его помощь в решении одного деликатного вопроса. Он должен был вернуться через два месяца, но отсутствие растянулось, и я ждала его уже больше десяти недель. Я сидела на тахте у окна в легком, свободном платье, которое скрывало мой слегка округлившийся живот. Одной рукой я машинально поглаживала его, думая о том, как скажу Траину нашу новость. Рядом со мной на полу растянулся взрослый Хин. С возрастом он стал более ленивым и большую часть дня проводил во сне, как кот. Но стоило мне погладить его, и он сразу довольно урчал, показывая, что внимание ему все еще нравится. — Скоро у тебя будет братик или сестричка, — шептала я дракону. — Ты не будешь ревновать? Хин открыл один глаз и посмотрел на меня с выражением полного понимания. Затем положил свою большую голову мне на колени, словно обещая заботиться о будущем малыше. Наконец я услышала знакомые шаги у входа. Дверь открылась, и на пороге показалась знакомая фигура. Траин сбросил маску ещё в прихожей и теперь смотрел на меня с такой нежностью, что сердце замирало. — Шадия, — произнёс он, и я побежала к нему навстречу. Он подхватил меня на полпути, закружил по комнате, осыпая поцелуями мои щеки и губы. — Как же я скучал, — шептал он между поцелуями. — Каждый день думал только о тебе. — И я скучала, — смеялась я, обнимая его за шею. — Так долго тебя не было! Капитано осторожно поставил меня на пол, но не отпускал, продолжая обнимать. Его взгляд скользнул по моей фигуре, и я увидела, как он слегка нахмурился. — Шадия, что с тобой? — обеспокоенно спросил он. — Ты одета как-то... необычно. Действительно, мое платье было гораздо свободнее, чем я обычно носила. Раньше я предпочитала подчеркивающие фигуру наряды, а теперь выбирала более просторные. — Мне просто очень жарко, — кокетливо улыбнулась я. — По нужде мне пришлось ненадолго сменить стиль одежды на более удобный. Траин недоуменно посмотрел на меня. В его глазах читались беспокойство и непонимание. — Жарко? Но сейчас обычная погода для этого времени года... — он осторожно коснулся моего лба. — Ты не заболела? У тебя нет температуры? Его руки нежно погладили мои щеки, проверяя, нет ли жара. Забота в его прикосновениях была такой трогательной, что я едва не расплакалась от нежности. — Траин, — рассмеялась я, — со мной все в порядке. Более чем в порядке. Загадочно улыбнувшись, я взяла его руку и медленно положила на свой слегка округлившийся живот. Под моими пальцами его рука замерла, словно окаменела. Мужчина стоял неподвижно, не решаясь пошевелиться, словно боялся спугнуть момент. Его глаза широко распахнулись, в них читались изумление, надежда и страх одновременно. — Шадия... — прошептал он хрипло, но не смог продолжить. Он не мог произнести вслух то, что понимал, словно боялся, что слова разрушат это хрупкое чудо. Я тихо хихикнула, видя его растерянность. Мой сильный, бесстрашный воин превратился в застенчивого мальчика перед лицом такой новости. — Я беременна, Траин, — тихо, но четко произнесла я. — Мы будем родителями. Проведя рукой по его щеке, и прижав его руку сильнее к своему животу, я добавила самые важные слова: — Это наше, Траин. Наш ребенок. Предвестник издал что-то среднее между всхлипом и стоном. Его ноги подкосились, и он опустился на колени передо мной, прижимаясь лбом к моему животу. — Боги... — прошептал он дрожащим голосом. — Это правда? Это действительно происходит? — Да, — мягко ответила я, проводя пальцами по его волосам. — Это правда. Траин обхватил мою талию руками, прижимаясь всем телом к моему животу, словно пытался защитить наше будущее дитя всем собой. — Я... я не могу поверить, — шептал он, и я чувствовала, как его слезы увлажняют мое платье. — Я думал... я был уверен, что никогда не смогу иметь детей. Проклятие... мертвая плоть… — Но проклятие снято, — напомнила я. — Ты живой, Траин. Живой и здоровый мужчина. И теперь ты будешь отцом. — Отцом, — повторил он это слово, словно пробуя его на вкус. — Я буду отцом… Он поднял голову и посмотрел на меня глазами, полными слез радости: — Как же я благодарен судьбе за этот подарок. Столько лет я отвергал ее, считал врагом, а она... она дала мне тебя. Дала нам этого ребенка. Его руки нежно обхватили мой живот, и он снова прижался к нему лицом: — Привет, малыш, — прошептал он. — Это папа. Я еще не знаю, как быть отцом, но я обещаю, что буду изо всех сил стараться. Обещаю защищать тебя и маму. Обещаю любить тебя так сильно, как только смогу. Я плакала, слушая эти слова. Мой гордый, сильный воин превратился в самого нежного человека на свете при мысли о нашем ребенке. — Ты будешь прекрасным отцом, — сказала я сквозь слезы. — Я знаю это. — Я так благодарен тебе, Шадия, — продолжал он, не отрываясь от моего живота. — За твою любовь, за то, что ты изменила мою жизнь, за то, что даришь мне возможность стать отцом. Я никогда не думал, что достоин такого счастья. — Ты достоин, — твердо сказала я. — Ты достоин всего самого лучшего в этом мире. — Мне страшно, — признался он. — Как я смогу защитить вас обоих? Как я смогу быть хорошим отцом, если сам не знал родительской любви? — А вот поэтому ты и станешь лучшим отцом, — улыбнулась я. — Потому что знаешь, каково это – не иметь семьи. И никогда не позволишь нашему ребенку почувствовать то же самое. Капитано встал и нежно обнял меня, прижимая к себе так осторожно, словно я была сделана из хрупкого стекла. — Я буду беречь тебя еще больше, — пообещал он. — И нашего малыша тоже. Ничего плохого с вами не случится. Клянусь своей жизнью. — Знаю, — прошептала я, прижимаясь к его груди. — Знаю, мой любимый. Мы будем счастливы. Все трое.