Обрывки воспоминания Миллениума

Часть 1. Предисловие

Ясная летняя ночь казалась безжизненно холодной. Возможно, этому способствовала обстановка, нежели сама погода. Все собрались на окраине опушки. Долго хранил тело друга король Арлант, но час уже пришёл. Давал эльфийский правитель слово, что как только освободят они сына почившего, то передаст тело друга наследнику его и народу. Но, видит луна, как тяжела была разлука эта. Шесть долгих месяца хранил он тело подле себя нетленным благодаря способностям целительским. Шесть долгих месяцев оплакивал он тело друга близкого, да все не готов был принять смерть. Смотрели очи небесные да стеклянные на огонь. Да не слышали длинные уши эльфийские наречия, хоть и знали оное. Народ друга его – призраки проклятые. Видны они только единожды в год, да под светом Луны. Этот день и выпал на похоронный. Видел он лишь ритуал диковинный, да лишь смотрел глазами пустыми. Куда бы не силился взглянуть правитель, так все взоры его возвращались к телу, лежащему уже на краде, украшенному цветами лесными да простыми. Цветы те были собраны совсем недавно - то был дар поминальный от эльфийского народа. То была воля Арланта, чтобы не думать о смерти друга, глядя на спокойное лицо его, будто спящее. Хотел бы он украсить краду цветами Элонтея – эльфийскими цветами света. Невероятно редкими, словно сотканными из самого света звёзд. Бутоны идеально смотрелись бы на чёрной коже аргрона, да нету рядом с чужбиной эльфийских садов. Хотя нет. Хотел бы он украсить все цветами снежного Ирбиса, что рос в долине речного города и на скалистой земле лунной цитадели. Цветы эти не были редкими, да вплетал их друг в волосы эльфийские. Много тайн они хранили, да нет этих в лесах тёмных и их. Лежали сейчас простые да невзрачные лесные бутоны первоцветов, луговиков и салентилии. Все лучше голых брёвен. Позволил народ призрачный отдать почести последние королю своему. И всяк, кто был из союзной братии, приходили к телу Эрхагарта. Проститься и коснуться в последний раз. Последними пошли Арлант да сын покойного - Перфагор. И держали оба факелы. Держался из последних сил правитель, зная, что не в праве он и слезу проронить да коснуться почившего так, как должно было. Как касался уже, прощаясь накануне. Лишь дотронулся руки угольно-черной и холодной, да положил кристалл солнечный на грудь друга. И кажется ему, будто сам он лежать должен сейчас рядом, будто тут его место. Будь воля его так точно бы и лег сейчас, сгорая с близким вместе. Но не позволит народ эльфийский. И невольник он, хоть и король. И обнял сын одною рукою отца своего мертвого. Да покатились горячие слезы на мертвенно ледяную кожу. Но не разбудило это спящего. Дождался эльф конца прощания сироты, вместе вложили факелы они, провожая в жизнь иную кого потерять так боялись в этой… Быстро вспыхнула солома и дерево. Быстро огонь занялся на растения и одежды. Быстро покрыло пламя лицо знакомое. Не слышал эльф ни плача по покойнику, ни слов соболезнования ему, ни слов поддержи от брата да оруженосца. Не мог эльф смотреть на то, как огонь покрывает тело. Глаза его стеклянные смотрели в пустоту. Губы тонкой бледной линией стали, будто сам он умер. А глаза небесные с каждым треском костра все стекляннее становились, словно жизни не было в них. После ритуала разошлись все. Пошли до шатров своих да лагеря военного. Дождался Арлант, когда один останется, да только после упал на колени, словно перестала держать тело его какая-либо сила. Отдался эльф воле чувств своих, и омыли его холодной щеки горячие слезы. Не ведал эльф, сколько прошло времени, но смог он совладать со своим горем. Поднявшись, отряхнул с одеяний своих землю да листву. Лицо все заплакано, глаза красные. То понимал и сам правитель, а потому отправился в темноте к чаще чернеющего леса. Там, он знал, есть берег речушки. Умыться мог бы и сил в воде найти для того, чтобы до шатра своего дойти. Но не один оказался средь бурелома. Стоял к ручью лицом юноша с белыми как снег волосами. Знал царь, чьи волны кудрей плавно ложатся на плечи. То был Перфагор, сын Эрхагарта. Услышав шорох травы, сирота быстро завозил рукою по лицу своему. - Можешь не бояться, это я, юный правитель. – произнёс эльф, подходя ближе, но не решаясь ободрительно тронуть плеча юнца. - А я не боюсь! Оставьте меня все! Я один свое горе делить хочу, – то ли прорычал, то ли прикрикнул аргрон. - Я тоже горе своё пришёл с водой делить, да видно то судьба моя, всегда в час нужны встречать Эрхагарта, – произнёс Арланта, садясь на ствол, поваленного былыми паводками, дерева. Удивили слова эльфа юного аргрона. Посмотрел он вопросительно на того своими заплаканными голубыми глазами, что горели лёгкий светом. Один его глаз был глазом дракона. Но не видел он призраков, как иной раз видит взор ящеров древних все сущее. И продолжил эльф, завладев вниманием юноши – Так ты кровь его и плоть, черты его в тебе вижу, уж очень похож ты на него молодого и нравом и видом, только очи твои голубые, а волос белый. - Чего толку болтать об этом сейчас? Нет его боле. То моя вина! Я ослушался, я полез… - оборвал мальчик слова последние, вспоминая как поймала его стража. – Ты ненавидеть меня должен, дядя… зачем спасал меня? Оставил бы гнить там, не видел бы я этого … - Успокойся, Перфагор, то случай просто. Я не тебя виню, а себя… Я позвал вас в бой этот. Я пылкости твоей юной не предусмотрел и не приставил охрану. - Да вы-то чего… долг наш был ответить на зов. Тут не ваша вина а.. – прервали слова юнца словами тихими, но слышимыми: - А моя вина, Перфагор. Моя и ничья иная. Моя ноша. Поверь мне, я понимаю боль твою, как никто понимаю. Дольше твоего знаю я его… - вздохнул эльф да поднял свою голову, смотря устало на звезды. Не заметил он, али не хотел говорить о почившем в прошедшем роде. – Больше твоего обожаем мною был. Смотрел сирота с непониманием, брови хмуря, но не смог сложить слова эльфийские. - Ежели воля твоя, то расскажу тебе. Расскажу историю нашу. Как обрек я отца твоего на жизнь такую. Как обрек его разорвать связь с народом вашим, да против него выйти. Лаурен, верно, в пытках говорила тебе, да расспрашивала, чем я отца твоего держу. Чем заставляю предавать кровь и род. Что за магия такая страшная. А ежели не во всем твоя тётя заблуждалась? Готов сегодня я ответить на любой твой вопрос. Готов сегодня рассказать тебе все. А тебе принимать слова мои али возненавидеть меня и убить. Не стану я противиться такому исходу – указал взглядом эльф на кинжал, коим обладал юноша на поясе. С недоверчивостью смотрел аргрон да не понимал. Всю жизнь он знал этого эльфа. Всю жизнь дружили они с отцом его и та дружба казалась ему самым искренним и честным. И мечтал всегда такого же друга отыскать, чтобы как правая рука был. И думою, и духом единые. Сел рядом с эльфом мальчишка, внимая ему. Без слов понял его правитель да начал рассказ свой.