Обрывки воспоминания Миллениума

-      Начну рассказ я свой с начала. То долгая история, ведь берет исток свой со времен начала второй эпохи.

-      Так давно вы были знакомы и дружны? Сейчас ведь третьей близится конец …

-      Да. Оттого и будет труден мой рассказ, да тяжел.

Часть 2. О начале пути.

      То был конец первой эпохи. Времена сии были тяжелые, да погруженные в войны, что нескончаемой вереницей тянулись веками. Пал Вайлен — первый правитель аргронов, сын богини мрака Вийн и бога огня Астэо. Долгой была битва, начатая им же против эльфийского рода, да не сломил он дух народа света во времена, когда вероломно убил их королеву Иллирию — дочь богини Иллэйн. На место ее пришла младшая дочь богини — Иллнара.       Тяжкой была битва с Вайленом и драконами его, уж сменило царство эльфийское дочерей да сынов своих не единожды. Погибла Иллнара и муж ее. Погиб и сын их Мелар — отец Арланта. Да смог старшой сын Мелара — Гилрант остановить коварного правителя аргронов. Смог хитростью в ловушку загнать его, да сразить копьем серебряным. Пал драконий наездник тогда замертво, повергая царствие свое в смуту.       То было торжество чести и силы эльфийского рода. Но торжество Гилранта было недолгим, как и век его. В ту же ночь пал он от мести. То правосудие вершил Эрхагарт — сын Вайлена, наследник рода его и дара. Влетел в столицу эльфийскую он на большом черном драконе, что ужас вселял. Но не трогал он улицы мирные. Лишь несколько раз задел дракон его когтями да хвостом башни Лонториэса. Тот час же отыскал он залы празднеств, где был Гилрант. Напал на празднующих аргрон, да прежде, чем схвачен был, успел он сразить саблями своими голову и тело молодого эльфийского короля, лишая жизни его. Сумел Эрхагарт лишь только отправить дракона своего прочь из царствия чужого, как был схвачен стражей эльфийской. Много воинов полегло, но смогли они обуздать горячую кровь аргрона и ярость его. Живым взяли, да суд вершить хотели.       Началась смута и в эльфийских залах. Кто же встанет на трон заместо Гилранта? Остался у Мелара еще один сын — Арлант. Хоть и по человеческим меркам отпела ему уже 55 весен, но был он юн сильно. Долог век эльфийский и долго растут они. Был он ростом не более ребенка человеческого десяти весен, а то и младше. Однако прозорлив был Арлант, да кровь в жилах своих нес от самих воплощенных детей Иллэйн. Стояла мать подле правителя юного, дабы наставлять его на пути великом. Да началось торжество царствия для юнца не с пиршеств да балов, а с паники в городе, с разрушенных башен Лонториэса, с похорон брата и судом над врагом эльфийским. ***       Тронный зал был залит светом окон витражных. Собрались эльфы всего царского двора на суд, заполняя светловолосой массой края всего тронного зала. Тканый ковер с рисунками цветов да узоров лежал на мраморном полу. Теплые лучи солнечного света играли с теми узорами, отливающими будто золотом. Стены белокаменные отражали свет от окон, играя цветными бликами. Красив был зал тем солнечным днем, но приметил это лишь детский ум, что находился в конце залы. На золотом подиуме там стоял трон большой, да не по размерам еще правителю. Сидел на нем юнец, глядя большими глазами небесного отлива, как играли блики витражей со стенами. Корона серебряная с самоцветами покоилась на волосах его, цвета айвори. Одеяния бело-золотые, царские были на нем в тот день. Смотрели глаза детские на все окружение да не понимали волнения.       Полон был ум неокрепший наветами да учениями, что шептали некогда перед сном добрые няньки, убаюкивая юного Арланта. Пытлив был ум его. Видели глаза небесные блики света, что играли осколками яркими, оживляя помпезные сюжеты стекол цветных. Виден был в этом свете даже едва заметное движение пыли, переливая частичками золота в золотых лучах витража. А холодный мрамор, как полотно, гостеприимно принимал витражные блики, отражая картины.       Собравшиеся взрослые, словно сошедшие с картинок, любопытство будили. Стан их, стройный и гордый, дарили трепет душе юной, вид торжественный порождая. Каждый жест, каждый шепот их казались Арланту волшебным заклинанием, неразгаданной тайной. Наивен был взгляд ребёнка.       Спокоен внешне лик государя, научен матушкой он не показывать озорства да веселья. Должно правителю всегда держать лицо. Не имеет он прав на чувства да ребячество, всему нужен холодный расчет и поиск выгоды для народа своего. Уже в столь юном возрасте знал маленький эльф и кто такие аргроны. И то, как Вайлен, правитель аргронов, убил Иллирию, и про зверства воинов его на поле брани. Имел разумение он не только как править нужно, но и какие обычаи соблюдают враги рода его.       Не зря учился юный эльф. Не бесцельно читал он древние трактаты в библиотеках. Выпал рок судьбы и на его долю. Должен ныне вершиться суд над убийцей брата его. Решил Арлант судить строго да верно. Чтобы всяк понимал, что не по возрасту оценивать его нужно, а по деяниям. С волнением сильным ожидал молодой правитель своего первого царского дела. И вот час пробил.       В зал вошел эльф-глашатай, с шумом открывая большую дверь из красного дерева. Створки раскрылись, возвещая о том, что пора действо вершить. Нет боле для юнца шага назад. Нет этого шага и для всех собравшихся. Словно гром посередь небес раздался голос слуги царского: — Астар, глашатай короля Арланта, прибыл объявить о начале заседания и суда над аргроном Эрхагартом, сыном Вайлена и наследником их темного дара. Прошу господина Арланта разрешить начать процесс и ввести в зал Эрхагарта, — голос его был столь громок и звонок, что ежели кто и не услышал того, как вошел Астар, то точно услышал его сейчас. — Король Арлант дает разрешение для начала процесса! Введите в зал аргрона, — молвил в ответ юный правитель. Хоть и старался он говорить громко и звонко, как глашатай, но не хватило пока юному телу таких сил. И все же услышан он был слугой. Когда из зала вышел Астар, дабы передать слова короля, взгляд Арланта метнулся к матери, что стояла позади, в надежде увидеть ее одобрение своим действиям. Но мать лишь одарила сына ледяным взглядом и едва заметно кивнула.       Недолго длилось отсутствие глашатого. Не боле нескольких вздохов прошло прежде, чем вошел Астар, а вслед за ним и конвой. Четверо эльфийских воинов держали цепи, что удерживали и тянули аргрона вслед за пленителями. Один шел впереди с копьем, для создания большей безопасности и такой же копейщик шел позади. Две цепи были прикованы к шее убийцы, две другие же сковывали его тело. Подойдя к центру зала, конвоир-копейщик, отошел чуть вбок, позволяя правителю взглянуть на вошедших. Заставили они Эрхагарта упасть на колени, но по одному взгляду на него было понятно, что не желал он сдаваться и падать духом. Хоть и изувечено побоями было его тело, глаза рубиново-красные горели ненавистью. А с губ его, рассеченных от ударов, звучали тихие проклятия и ругательства на родном аргрону наречии.       С интересом смотрел на чужеземца правитель. На одеяния диковинные да истерзанные, на покрытую ранами кожу угольно-черную. Легок был взор наивных очей, но ровно до того момента, как глаза его не пересеклись с глазами врага.       Словно сотней маленьких игл пронзило тело эльфийское. Удары сердца заглушали слова глашатая. Только и мог смотреть маленький правитель в очи рубиновые, сиявшие подобно каменьям драгоценным. В жизни его доселе не было ничего столь же прекрасного и манящего как тот свет, что таился в глазах пленника. Не смел эльф руки протянуть своей хотя и желало того сердце трепещущее. Очарован он был да словно сам скован цепями незримыми. Не было мира вокруг — лишь глаза чарующие, словно омут утягивающие. Все глубже. И глубже. И…       Пришел в себя Арлант только когда почувствовал, как матерь незаметно коснулась плеча его. — Ваше Величество? — вновь подал голос глашатай, не дождавшись ответа короля. — Да… Его Величество думает о соизмеримом наказании, — Арлант растягивал слова, не сразу решившись прервать контакт с очами рубиновыми. И все же страх перед гневом матушки оказался сильнее его собственных желаний. Оттого с тяжёлым вдохом перевёл правитель взгляд на глашатая: — Глаза. — Что вы сказали Ваше Величество? — Его глаза. Их нужно вырезать, лишив преступника зрения, — пояснил он, однако заметив в глазах слуги непонимание, юноша встал с трона, обращаясь в каждому в зале. Мать научила его как говорить с народом и что говорить нужно часто, пока власть твердо не закрепится за ним. — Каждый эльф, к несчастью своему, знает обычаи и историю аргронов. Знает об их традициях. Ответьте же, как сей народ нечестивый поступает со слабыми? — произнес эльф, чей вопрос носил скорее риторический характер. Теперь его взгляд выжидающий направлен был на Астара. — Убивают, — коротко ответил глашатай — Верно. Ослепленный воин есть калека. Многие лета ему придется не только мастерство боя осваивать, но и навыки попроще. Мало чем он будет отличен от ребенка или старика. Не дадут аргроны согласно обычаям своим послабления ни воину умелому, ни купцу богатому, ни даже своему королю. За сим образом аргроны сами убьют своего государя, — последние предложения Арланта звучали громко и пронзительно. В зале воцарилась тишина, и даже пленник притих, смотря в смятении то на эльфа, то перед собой в попытках до конца осмыслить слова нового правителя белой крепости.       Тишину сменила волна ликование и одобрительных возгласов. Король занял своё место, отдавая кивком приказ о начале процедуры. Вряд ли кто внимание обратил на сожаление в последнем взгляде эльфа на эти глубокие рубиновые глаза.       Громки были проклятия аргрона, когда стал к нему подходить воин с ножом. Извивался как мог он, когда подошли к нему со спины, голову резко запрокинув да вцепившись в неё хваткой железной. Жгучая боль и агония пронзили тело осужденного, заставляя течь кровавые слезы на ковер. И с каждой такой слезинкой, на пол мраморный упавшей, рушились витражи яркие да картинки детские. Не казался свет залы боле игривым и ласковым. Прохладная свежесть обернулась для правителя юного холодом жгучим. И так первая кровь, окропившая зарю правления Арланта, стала закатным багрянцем детства его.