Белоснежка Хогвартса

Колёса поезда размеренно стучали по рельсам, словно отсчитывая секунды до начала нового этапа в жизни Арьи Леветт — хрупкой девушки, направляющейся на третий курс обучения в школе чародейства и волшебства Хогвартсе. Арья была альбиносом, и, возможно, именно эта её особенность навсегда отрезала её от простых радостей — дружбы, любви, заботы. Она не знала, как это — быть нужной кому-то, быть любимой. Вместо объятий — удары, вместо ласковых слов — насмешки и унижения. Вместо того, чтобы поддержать — превращали в мишень для издёвок. Когда-то, в далёком детстве, всё было иначе. Родители любили её безоговорочно, всем сердцем. Но однажды эта любовь была жестоко отнята — прямо у неё на глазах их убили. С тех пор всё изменилось. Сейчас — 1992 год. Арья живёт в приёмной семье, принявшей её не из милосердия, а ради общественного имиджа. Леветты, обеспеченные производители метёл для квиддича, зарабатывали состояния, но при этом были холодны, как лёд. Арья их презирала. Каждый день ей приходилось работать больше, чем слугам, которые, пожалуй, были единственными, кто проявлял к ней каплю сочувствия. Малейшая ошибка — и на теле Арьи оставались следы: синяки, порезы… Вот и сейчас она сидела одна в купе, аккуратно обрабатывая свежую рану на руке — след от острых ногтей приёмной матери. Она поморщилась, когда марля коснулась кожи. Боль была привычной — дома её били, в школе унижали. Особенно доставалось от сестёр и их подружек. Но Арья терпела. Она научилась сжимать зубы и молчать, ведь знала — стоит ей заговорить или дать отпор, всё станет только хуже. Дверь купе со скрипом распахнулась, и внутрь ворвалась компания учеников, окружённых смеющимися девчонками. Впереди, как всегда, — близнецы Уизли, весельчаки и любимцы Хогвартса. Но Арья знала другую их сторону — язвительную, жестокую, унижающую. Для неё они были не проказниками, а мучителями. — Посмотрите-ка, кто тут у нас! — ухмыльнулся один из них. Кажется, это был Джордж. — Привет, — равнодушно бросила Арья, спешно натянув рукав, чтобы скрыть кровь. — Ой, на твоей одежде что-то странное… А, нет, это просто ты, — последовала тупая насмешка. Арья молча ждала, пока они уйдут. Когда шумная толпа наконец исчезла, она вздохнула с облегчением. На её форме расплывалось кровавое пятно. Запасной одежды не было, и Арья просто накинула мантию, спрятала руку и пошла к каретам. Распределение и праздничный пир прошли в обычном одиночестве. Она вышла из зала. Коридор был пуст. Каменные стены, пропитанные древней магией, молчали, как всегда, когда происходило что-то, что не должно было случаться. Арья шла по нему одна — тонкая, почти прозрачная фигура в гриффиндорской мантии, белоснежные волосы выбивались из-под капюшона, алые глаза отражали свет факелов. Первый день третьего курса. Она надеялась, что будет спокойно. Что Эмилия забудет. Что за лето всё немного... остынет. Но нет. Из-за поворота вышла Эмилия — старшая, четвёртый курс, вся в зелени и серебре. Сестра. По фамилии. Но не по крови. — Арья, — сказала она спокойно. Без улыбки, без тепла. Арья остановилась. Она знала. Почувствовала ещё до того, как Эмилия подняла руку. Удар пришёл внезапно — по щеке, звонкий, резкий. Арья пошатнулась, но устояла. — Это чтобы ты не расслаблялась, — прошипела Эмилия, глядя ей в глаза. — Ты не Леветт. Не настоящая. Просто подобранная. Помни это. Всегда. На мгновение наступила тишина. Только где-то вдалеке хлопнула дверь, и снова — гробовое спокойствие. Арья не ответила. Только смотрела — в упор, тихо, с каким-то ледяным спокойствием, не свойственным ни детям, ни тем, кого считают слабыми. Эмилия отвернулась и ушла, шаги её затихли за поворотом. Арья осталась в полутени, с багровой полоской на щеке и горьким привкусом в груди. Вернувшись в спальню, Арья с удивлением узнала, что теперь у неё будет соседка. Девочка по имени Джинни Уизли. Сердце её сжалось: «Сестра рыжих уродов? Только бы она не оказалась такой же…» Она только закончила перевязывать руку, как за спиной раздался весёлый голосок: — Привет! Арья обернулась и увидела улыбающуюся девочку. — Ты Джинни? — спросила она, хотя ответ был очевиден. — Да! А ты, наверное, Арья? Мои братья говорили о тебе… не очень хорошо. Но я им не поверила. Давай дружить? Арья растерялась, но в её голосе прозвучала надежда: — Как хорошо, что ты не такая, как они. Поверь, всё, что они тебе рассказывали, — ложь. Она не стала рассказывать о побоях или об унижениях со стороны сестёр. Не потому что стыдилась — просто знала: Джинни обязательно бы рассказала взрослым, а это обернулось бы катастрофой. Они немного поговорили и легли спать. Душу Арьи окутало едва заметное, но давно забытое тепло. И, впервые за долгое время, её сон был глубоким и спокойным