Белоснежка Хогвартса

В стенах Хогвартса жила новая тишина. Не библиотечная, не ночная, а живая — будто замок затаил дыхание. Каждый шаг эхом отдавался в камнях, а каждый взгляд — оборачивался тревогой.  Нападения участились. После того как в больничном крыле оказались Джастин Финч-Флетчли, Почти Безголовый Ник, Миссис Норис и Колин Криви слухи в Хогвартсе вспыхнули с новой силой. Ученики начали шептаться о Тёмной магии, о древнем зле, что проснулось в стенах. Учителя нервничали. Староста Пуффендуя рыдал в туалете. Даже Филч притих. И всё это время Арья Леветт молчала. Она знала. Не всё, но достаточно. Она слышала шорохи в трубах. Видела, как кошка за секунду до нападения на что-то зашипела. Она собирала обрывки слухов, старые книги, заметки. Слушала, как в трубах что-то шуршит. Замечала, как полы становятся влажными после нападений. Ей не нужен был Рон, Гермиона или Гарри — чтобы понимать, что происходит. Она умела слушать то, что другие не слышат. А сегодня, за ужином, Арья видела, как профессор Трелони вспоминала о зеркалах. Как Флитвик выглядел так, будто понял что-то слишком поздно. Она понимала: времени больше нет. Позже, когда коридоры начали пустеть, она шла к библиотеке, пытаясь стать невидимой. Впереди мелькнула фигура — Джон. Сердце у неё в груди сжалось. — Ну здравствуй, снежинка, — прошипел он, подходя. — Мне надо идти, — сказала она тихо. — Постой. Ты каждый раз пытаешься убежать. Не слишком ли часто? Он перегородил путь. Рука — на стену рядом с её головой. — Ты что-то скрываешь, да? Ты всё знаешь. Я вижу, как ты смотришь. — Убери руку, — выдохнула она. Он ухмыльнулся. Скользнул взглядом по её лицу. В этот момент она резко толкнула его локтем в грудь и выскользнула в сторону. Джон схватил её за запястье — больно. Она вскрикнула. — Отпусти! — прошептала она, изо всех сил. И тогда: — Эй! Эй, Макмиллан! — знакомый голос. Джордж. Джон повернул голову. Джордж Уизли шёл по коридору, руки в карманах, с тем самым кривоватым ухмылом, что часто появлялся у него на лице. — Это что, новый способ знакомиться с девушками? Схватить за руку, чтоб не сбежала? — Уйди, Уизли, — проворчал Джон, отпуская Арью. — Всё нормально, снежинка? — спросил Джордж, глядя на Арью. Голос — насмешливый. Арья ничего не ответила. Только потёрла запястье и опустила взгляд. — Серьёзно? — Джордж фыркнул. — Ты даёшь себя хватать как тряпичную куклу и даже не можешь дать отпор? Арья чуть вздрогнула. — Ты всегда такая слабая или это специально для эффектного образа? Она подняла на него глаза. Ни слёз. Никакого гнева. Только удивление — тихое, острое, как тонкий нож. — Спасибо, — сказала она тихо. — За всё. И пошла прочь, не дожидаясь ответа. Джордж остался стоять, будто только что у него из рук выпала какая-то важная вещь, которую он не заметил. Он не знал, почему сказал это. Может, потому что всё вокруг было слишком напряжённым. Может, потому что он до конца не понимал, что именно он только что увидел. Но выражение её глаз почему-то не выходило у него из головы ещё долго. В стенах Хогвартса жила новая тишина. Не библиотечная, не ночная, а живая — будто замок затаил дыхание. Каждый шаг эхом отдавался в камнях, а каждый взгляд — пробирал ледяным ужасом до костей. Арья листала сотни книг, пытаясь найти ответы. Она собирала слухи. Слушала, как в трубах что-то шуршит. Замечала, как полы становятся влажными после нападений. Ей не нужен был Рон, Гермиона или Гарри — чтобы понимать, что происходит. Она умела слушать то, что другие не слышат. А сегодня, за ужином, Арья видела, как профессор Спраут вспоминала о зеркалах. Как Флитвик выглядел так, будто понял что-то слишком поздно. Она знала: времени больше нет. Поздно вечером она снова пробралась в библиотеку. Пустую, кроме затихающего шороха старых страниц. Она скользила между рядами, как тень. И вот — книга. Старая, пахнущая пылью и чернилами. «Опасные магические создания: Забытые и запрещённые». Она перелистывала страницы — и остановилась. «Василиск — змееподобное чудовище, порождённое из куриного яйца, высиженного жабой. Убивает взглядом. Обитает в тени, в тишине, в камне…» Всё сложилось. Окаменевшие жертвы. Трубы. Вода. Страх. Арья вырвала страницу — быстро, резко. Без подписи. Без слов. Пусть скажет сама за себя. Затем нашла книгу Гермионы — “Превращения. Том II” — та оставила её на столе совсем недавно. Медленно вложила туда листок. Закрыла. И ушла. Гермиона пришла в библиотеку через двадцать минут. Одна. Она шла быстро, будто что-то почувствовала. Села за свой стол. Открыла учебник — и… замерла. Листок. Она прочитала. Один раз. Второй. Глаза расширились. — Василиск… — прошептала она. — Боже… Это всё время был он. Гермиона сжала листок. Схватила учебник. Вскочила. — Гарри. Рон. Я должна сказать им. Сейчас же. И выбежала из библиотеки. Но до них она не дошла. Её нашли спустя час в коридоре на третьем этаже — лежащую на холодных плитах, с зеркальцем в вытянутой руке и застывшим ужасом в глазах. Окаменевшую. На следующий день Арья сидела на подоконнике в пустом классе. Её пальцы теребили тонкое серебряное колечко, а взгляд — не отрывался от стены напротив. Она сделала всё, что могла. Но всё равно опоздала.