Назови его моим именем

Оказалось, что мужчина с собакой привлекает внимание детворы и даже барышень — у Локи попросили погладить Джимми четыре раза за час прогулки. Локи пытался уговорить Джимми перестать виться у его ног и поиграть с другими собаками; но, похоже, шерстяному принцу нравилось чужое внимание. Во время прогулок с Баки желающих его погладить, видимо, отгонял грозный взгляд серых глаз и нахмуренные брови. Или металлическая рука. Хотя дело, скорее всего, в глазах. На вечернюю прогулку Локи взял с собой мячик, и занять Джимми игрой стало проще. Утром следующего дня Джимми громко и долго гавкал на него. Локи пришлось объяснять, что Баки занят, что он его не бросил и вернётся очень скоро — Джимми в ответ на это недовольно зарычал и укусил руку Локи, пока тот надевал на него ошейник. Локи мгновенно вспыхнул ледяной яростью, но успокоился тоже быстро: пёс даже не пострадал. Локи просто вывернул на ноль громкость его лая на целый день. На следующий день пёс захандрил. Не хотел идти гулять и целый день ничего не ел. Вечером, после прогулки, Локи снова объяснил ему, что папочка на работе и скоро приедет. Слово «папочка» вызвало у Джимми бурю радости — как и тот факт, что Локи остался ночевать в квартире Баки. И даже позволил Джимми устроиться у него под боком на диване. Рано утром пёс разбудил его, пытаясь стянуть с дивана прямо за щиколотку. Локи отпинывался, прятался под одеяло, но Джимми был упрям и непреклонен, как кусок вибраниума. Оказалось, что голоден: Локи накормил его и улёгся спать обратно. Баки вернулся из Европы следующим утром. Джимми встретил его в прихожей радостным лаем, подпрыгивая и размахивая ушами. Рассмеявшись, Баки бросил на пол дорожную сумку, присел и принялся гладить Джимми. Тот мгновенно начал лизать его лицо. — Кто тут такой хороший? Кто хороший? Кто скучал по папочке? Папочка вернулся! Папочка дома! — Какая прелесть, — с лёгкой иронией в голосе проговорил Локи, выйдя в прихожую. На лице Баки застыла растерянность напополам с ужасом, быстро сменившиеся дикой и очень забавной неловкостью. — Я не слышал, что ты тут. — А я, пожалуй, услышал больше, чем тебе бы хотелось. Баки на автомате продолжал гладить Джимми, который, казалось, сейчас лопнет от счастья. — Папочка вернулся, значит, — ирония в голосе Локи окрасилась игривым оттенком. Баки встал. Скрестил руки на груди. — Да, я скучал по своему псу и я его папочка, доволен? — Доволен. Но, вообще-то, я его папочка. Высокомерно вскинув брови, Баки указал на Джимми бионикой. — Спроси у него. — Уверен, что готов услышать правду? Баки кивнул. Тогда Локи присел, подозвал к себе Джимми и провёл ладонью от его головы к хвосту. Джимми звонко и дружелюбно тявкнул. — Ладно. — Локи вздохнул. — Он любит нас одинаково. Улыбнувшись, Баки поднял с пола сумку и прошёл в квартиру. Джимми радостно засеменил следом. — Получается, у него два папочки, — задумчиво произнёс Локи, идя следом. — Как современно, — фыркнул Баки. Потом спросил: — Ты с ним гулял сегодня? — Ещё не успел. Я тут ночевал, недавно проснулся. — Локи прошёл на кухню и встал, опираясь бёдрами на кухонную тумбу у плиты. — Сделал тебе завтрак. Баки врос столбом в середину квартиры. Джимми сел рядом, поглядывая вверх с интересом. А Баки повернулся к Локи полубоком и пробормотал смущённо: — Да ладно? — И кофе сварю. На двоих. Сглотнув, Баки кивнул. Прошёл мимо дивана — и снова остановился. Усмехнулся. Джимми опять сел рядом. — На старом и спать было невозможно, — прокомментировал Локи новый диван. — Не знаю, мне нормально было. — Тебя на камни уложи, тебе нормально будет. Баки фыркнул. — Принц. Стоя у плиты, Локи скрестил на груди руки. Баки разобрал дорожную сумку за пару минут. Стянул толстовку, закинув её в шкаф, и надел чёрную футболку. Наблюдая за ним, Локи приподнял уголок рта в задумчиво-довольной полуулыбке. Баки заметил его взгляд. Подошёл — встал у стола напротив, отзеркалив позу Локи, только чуть голову вбок наклонив. — Он хорошо себя вёл? — спросил, глядя в голубые глаза. — Пару раз пытался меня съесть. — Я не у тебя спросил. — Баки улыбнулся. Правая бровь Локи дёрнулась вверх, а когда губы Баки растянулись ещё шире и ещё кокетливее, Локи неспешно, с издевательской какой-то грацией затаившейся змеи двинулся в его сторону. Сделал шаг. Второй. С лица Баки не сходила улыбка — пока Локи не коснулся его губ своими. Едва-едва — тут же отстранился, взглянул в серые глаза, а Баки посмотрел в ответ. Протянул настоящую руку к его щеке, накрыл её ладонью. Локи опустил веки — чтобы прикосновение это стало всем его миром. Как и ещё один поцелуй. Он провёл рукой по груди Баки, опуская её вниз по его сильному красивому телу — пробрался под футболку, с наслаждением огладил живот. Когда рука скользнула ниже, а дыхание обоих стало ещё более тяжёлым, ещё более прерывистым, из прихожей вдруг раздался звонкий лай. — Да блять, — бросил Баки и прижался лбом ко лбу Локи. — Он хочет гулять. — Обломщик мелкий. Баки провёл большим пальцем по губам Локи, и тот поцеловал его. Снова потянулся к губам — но Баки нехотя мотнул головой и выдохнул: — Давай выведем его погулять ненадолго и вернёмся. С тебя ещё кофе и завтрак. — Могу организовать доставку до постели. Джимми снова залаял. — Ты ещё нас до постели доставь с этим-то говнюком шерстяным. Рассмеявшись, Локи сделал шаг назад, взглянул в серые глаза — горящие, открытые наполнившему их желанию — и пошёл к Джимми. До парка они дошли молча, и Джимми явно был единственным из троих, кто искренне хотел сейчас здесь быть. И явно это его не беспокоило. Баки отстегнул поводок от его ошейника, и Джимми убежал на лужайку. Баки сел на скамейку — всё ту же самую — и Локи сел рядом. Коснулся бедром бедра Баки, а тот опустил взгляд на их ноги. Дёрнул уголком рта. Локи наблюдал за его лицом с нежной улыбкой. — Баки, ты такой красивый. Серые глаза отвлеклись от их бёдер и пересеклись взглядом с голубыми. Странным взглядом пересеклись. Баки сказал: — Я и по тебе скучал. И прижался спиной к скамье с таким напряжением, словно где-то в толпе у кого-то по-русски вырвалось «Желание». Отвёл взгляд. Локи по-прежнему смотрел на его лицо. Думая о том, что после этих слов, сказанных так мягко и так тихо, и пусть такой хмурый и в мгновение ушедший в себя — Баки был ещё прекраснее.