Пропасть

Воздух в заброшенном складском помещении, где они неосмотрительно искали следы Союза, был тяжелым и спертым, пахнущим сыростью, ржавчиной и чем-то неопределенно-тревожным, как затаившаяся опасность. Для Со Хён он вдруг стал плотным, как вата, забивая легкие, лишая возможности сделать полноценный вдох. Она чувствовала себя крошечной, загнанной мышкой, запертой в тесном, темном ящике, где кислород иссякал с каждой секундой. Паника, холодная и липкая, начала оплетать её, сковывая движения. Она застыла, прижавшись к шершавой бетонной колонне, покрытой пылью и паутиной, в отчаянной, почти детской надежде, что её худощавую фигурку просто не заметят в этом полумраке, прорезанном лишь тусклыми лучами, пробивающимися сквозь грязные, заколоченные окна. Хён Так, рыча что-то нечленораздельное сквозь стиснутые зубы, уже сцепился с двумя громилами из Союза. Его движения были резкими, отчаянными, продиктованными не столько техникой, сколько яростным желанием защитить не только себя, но и Джун Тэ, который, хоть и пытался держаться молодцом, выглядел откровенно напуганным, прикрывая голову руками от сыпавшихся ударов. Глухие звуки ударов тела о тело, хриплые выкрики и скрежет подошв по бетонному полу отдавались в ушах Со Хён набатом. Надо было что-то делать. Немедленно. Выбраться отсюда, пока их не превратили в отбивные. И, желательно, остаться при этом в относительно целом состоянии. Инстинктивно, девушка присела на корточки, стараясь стать ещё меньше, ещё незаметнее, слиться с тенями, которые плясали по стенам от единственной качающейся под потолком тусклой лампочки. Ее глаза лихорадочно обшаривали помещение. Оружие… Оружие было только у этих ублюдков. Монтировки, куски арматуры, биты. А у них — только голые кулаки и адреналин, хлещущий через край. Решение нужно было принимать сейчас, пока Хён Так ещё держался, отвлекая на себя основное внимание. Внезапно, звон металла, резкий и неприятный, рассёк воздух. Прямо в её сторону, кувыркаясь в полете, летела железная, слегка поцарапанная и побитая бейсбольная бита, выбитая из рук одного из нападавших. Она глухо ударилась о стену рядом с Со Хён и отскочила, остановившись у её ног. Это был он. Её единственный, отчаянный шанс. Секундное колебание, животный страх, сковавший конечности, и тут же — вспышка решимости. Резкий рывок вперед. Адреналин заглушил стук собственного сердца. Со Хён схватила холодный металл биты, ощущая его непривычную тяжесть в руке. Словно во сне, она видела, как один из главарей этой шайки, высокий, с неприятной ухмылкой и шрамом над бровью — кажется, его звали Бэк Дон Ха — приближается к ней, занося кулак. Не думая, почти на автомате, Со Хён выбросила биту вперед. Удар получился смазанным, но достаточно сильным. Бита врезалась ему куда-то в бок или живот. Бэк Дон Ха согнулся, издав сдавленный стон, и отшатнулся. — Убейте эту тварь! — его голос, полный ярости и боли, прорезал шум драки. Со Хён почувствовала, как к ней устремилось несколько фигур. Она отчаянно замахала битой, целясь скорее наугад, чем прицельно. Руки её не слушались, дрожали мелкой дрожью, превращая биту то в продолжение её страха, то в неуклюжую палку. Она промахивалась, удары приходились в пустоту или скользили по одежде противников, не причиняя серьезного вреда. Но это давало ей драгоценные секунды, возможность пятиться, пробираться к темному проему, который, как она надеялась, был выходом. — Сюда! Быстрее! — крик Хён Така заставил обернуться. Он, оттолкнув одного из нападавших, указывал на узкую дверь в дальнем конце склада. Джун Тэ, воспользовавшись моментом, уже шмыгнул туда. Со Хён, отбив еще один неуклюжий выпад, рванула следом. Звуки погони, разъяренные крики и топот ног преследовали их по пятам. Короткий, темный коридор вывел их на задний двор, заваленный каким-то строительным мусором и старыми покрышками. У стены, покрытые брезентом, стояли два пыльных, но вполне рабочих на вид мотоцикла — видимо, транспорт Союза. — Ключи! — выдохнул Хён Так, лихорадочно ощупывая карманы одного из байков. — Есть! Моторы взревели почти одновременно, разрывая ночную тишину. Они вылетели со двора, едва не сбив мусорные баки, и понеслись по пустынным ночным улицам, петляя и стараясь оторваться от возможной погони. Но долго так продолжаться не могло. Звук других мотоциклов, нагоняющих их, становился все отчетливее. — Туда! — крикнул Джун Тэ, указывая на темный проулок между двумя старыми домами. — Там есть место! Они резко свернули, едва не задев стену, и через несколько десятков метров оказались перед старым, ржавым автомобилем, сиротливо стоявшим у глухого забора. Заглушив моторы, они быстро закатили мотоциклы за него, а сами, не сговариваясь, полезли под машину. Пространство было тесным, пахло прелой землей, машинным маслом и безысходностью. Со Хён чувствовала, как ее сердце колотится где-то в горле. — Я тут часто от школьных хулиганов прятался, — прошептал Джун Тэ, пытаясь разрядить обстановку дрожащим голосом. Его лицо в полумраке казалось еще бледнее обычного. — Надёжное место. Но его слова потонули в шуме приближающихся мотоциклов. Фары хищно полоснули по их укрытию. Раздались грубые голоса. — Где эти крысы? Разбежались? — Проверьте здесь! Со Хён затаила дыхание, вжимаясь в холодную, влажную землю. Ее плечо касалось плеча Джун Тэ, и она чувствовала, как он дрожит. Хён Так, затаившийся с другой стороны, выругался сквозь зубы. Внезапно грубая рука схватила Со Хён за лодыжку и с силой потащила наружу. Она вскрикнула от боли и неожиданности. Перед ней, злобно ухмыляясь, стоял Бэк Дон Ха. Его лицо было перекошено от ярости, на скуле темнел свежий синяк — ее «подарок». — Попалась, мышка, — прошипел он, рывком поднимая ее на ноги. — Думала, сможешь так просто уйти, ударив меня? Он не дал ей опомниться. Первый удар пришелся в живот, вышибая воздух из легких. Со Хён согнулась, кашляя. Второй — по лицу, отбрасывая ее к ржавому крылу машины. В глазах потемнело, во рту появился металлический привкус крови. Она инстинктивно выставила руки, пытаясь защититься, отбила один удар, увернулась от другого, но силы были слишком неравны. Бэк Дон Ха был крупнее, сильнее и явно наслаждался своей властью. Каждый его удар был наполнен злобой. — Не трогай ее, урод! — Джун Тэ выскочил из-под машины, но тут же был сбит с ног одним из подоспевших дружков Дон Ха. Его начали методично избивать ногами. Внимание одного из нападавших привлекла белая папка, выпавшая из куртки Джун Тэ во время падения. Она глухо шлепнулась на землю, и несколько листов выскользнули наружу. — А это что у нас? — громила наклонился, поднимая папку. — Посмотрим. Бэк Дон Ха на мгновение отвлекся от Со Хён, его взгляд метнулся к папке. Это было то самое оружие, которым можно было разгромить не только весь Союз, но и тех бандитов, на которых они так долго и усердно работают. В глазах парня тут же загорелась ярость, которая снова переключилась на Со Хён. — Отдай! — Джун Тэ, несмотря на боль, извернулся и в отчаянном рывке сумел выхватить один-единственный листок из папки, прежде чем ее окончательно вырвали из его ослабевших пальцев. Он судорожно сжал его в кулаке, прижимая к груди. Бэк Дон Ха рассмеялся, грубо и неприятно. — Поздно, щенок. Это наше. Казалось, все было кончено. Со Хён чувствовала, как силы покидают ее, боль становилась невыносимой. Хён Так, пытавшийся отбиться от двоих, тоже был уже на пределе. И тут, словно из ниоткуда, раздался спокойный, чуть насмешливый голос: — Вечеринка в самом разгаре, я смотрю? А меня даже не пригласили. Невежливо, Бэк Дон Ха. Все обернулись. В проёме переулка, освещённый тусклым светом уличного фонаря, стоял Сон Джэ. Руки в карманах, на губах знакомая ленивая усмешка, но в глазах — холодный блеск, не предвещавший ничего хорошего для их противников. Вся его поза излучала опасную уверенность. Эта фраза, такая обыденная для него, сейчас, в этой отчаянной ситуации, прозвучала почти как издевательство над здравым смыслом. Бэк Дон Ха скривился, словно от зубной боли. — Сон Джэ? Какого черта ты здесь делаешь? Это не твое дело, предатель. Ты ушел. — Ушел, — кивнул Сон Джэ, медленно вынимая руки из карманов. — Но смотреть, как кучка гиен избивает девчонку и моих… знакомых, — он сделал небольшую паузу, словно подбирая слово, — это, знаешь ли, портит мне настроение. А я очень не люблю, когда мне портят настроение. Он двинулся вперед, легко и стремительно, как пантера. Первый же удар, точный и невероятно быстрый, отправил одного из прихвостней Дон Ха в короткий полет к мусорным бакам. Драка вспыхнула с новой силой. Сон Джэ двигался совершенно иначе, чем Хён Так или даже Со Хён в своём отчаянии. В его движениях была отточенная годами жестокость, смертоносная эффективность. Он не тратил лишних усилий, каждый его удар находил цель. Бэк Дон Ха, видя, как его люди один за другим оказываются на земле, взревел от ярости и сам бросился на Сон Джэ. Их схватка была яростной и быстрой. И тут, словно по команде, из темноты переулка вынырнули еще две фигуры. Шиын, как всегда собранный и сосредоточенный, и Баку, с горящими от ярости глазами. Они без лишних слов включились в драку, действуя слаженно и эффективно. Шиын двигался расчетливо, блокируя удары и нанося точные контрудары, Баку же был воплощением неудержимой силы, сметая все на своем пути. Численное преимущество Союза быстро таяло. Оставшиеся на ногах члены банды, видя, что дело принимает совсем дурной оборот, и что их лидер сам с трудом отбивается от Сон Джэ, начали поспешно отступать, подхватывая своих побитых товарищей. Бэк Дон Ха, получив несколько чувствительных ударов от Сон Джэ и видя, что подкрепление прибыло не к нему, злобно выругался, но тоже предпочел ретироваться. — Это еще не конец, Сон Джэ! Мы ещё встретимся! — выкрикнул он, прежде чем скрыться в темноте вместе с остатками своей шайки. Белая папка с компроматом исчезла вместе с ними. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и стонами. Со Хён медленно поднялась на ноги, опираясь о машину. Все тело болело, голова кружилась, но она была жива. И не одна. Шиын подскочил к ней, перехватывая её руку к себе на плечо. Девушка старалась улыбнуться, но это вызвало лишь боль в районе губы. Избили её знатно, не жалея ни сил, ни времени. Ноги пошатывались, а в глазах ужасно темнело. Им надо было где-то спрятаться, залатать свои раны и привести себя в порядок. — Пошлите все ко мне, — её голос был слишком тихим, а дышать с каждой пройденной минутой было всё тяжелее. Она сплюнула на асфальт, и вся компания тут же обратила на неё внимание. Кровь. Во рту было слишком много крови, и всю дорогу к ней домой, она то и дело выплёвывала её. С ней рядом подстроился Сон Джэ, как и Шиын, перебрасывая её руку себе на плечо. Он бросал на неё короткие, незаметные взгляды, но не мог увидеть её глаз. Они были закрыты. Два парня словно тащили не девушку, как ходячий труп, которой с каждой минутой всё леденел и леденел. Комната Со Хён, обычно наполненная солнечным светом и запахом её любимых ромашковых духов, сейчас была эпицентром хаоса, пропитанного адреналином и резким запахом антисептика. На полу валялись окровавленные салфетки, пустые упаковки от бинтов и пузырьки с перекисью. Недавняя стычка с ублюдками из Союза на одной из тех пустынных, забытых богом улочек, где каждый шорох казался предвестником новой беды, оставила на всех свои болезненные отметины. Чудом им — ей, Хён Таку и Джун Тэ — удалось вырваться, но облегчение от побега было горьким, смешанным с болью и злостью. Шиын, сосредоточенно нахмурив брови, аккуратно обрабатывал глубокую ссадину на предплечье Джун Тэ, который морщился, но терпел, стиснув зубы. Воздух был густым от невысказанного напряжения и тихого шипения, когда перекись попадала на свежие раны. Баку, прислонившись к стене, прижимал к разбитой губе импровизированный компресс из завернутого в платок льда, его взгляд был тяжелым и мрачным, устремленным в одну точку. Со Хён сама только что закончила промывать длинный порез на своей щеке — жгло немилосердно, но она старалась не подавать виду, закусив губу. — А этот что здесь забыл? — Голос Хён Така, резкий и скрипучий, как несмазанная дверь, нарушил хрупкую тишину. Он ткнул в сторону кровати Со Хён большим пальцем, не скрывая своего откровенного недовольства. Его лицо, и без того распухшее от ударов, исказилось в гримасе презрения. Со Хён медленно повернула голову. На её кровати, среди разбросанных подушек и плюшевого медведя, которого она так любила, вальяжно, будто восседая на троне, развалился Сон Джэ. Легкая, почти насмешливая улыбка играла на его губах, а глаза, обычно холодные и отстраненные, сейчас поблескивали откровенным весельем. Вся эта ситуация, очевидно, его забавляла. Он и сам не мог до конца понять, в какой момент эта разношерстная компания из Ин Чана, которую он раньше иначе как «ублюдками» и не называл, стала мелькать в его жизни с такой назойливой регулярностью. Почти так же часто, как… как Ким Со Хён. И эта мысль, непрошеная и настойчивая, вызывала внутри какое-то смутное, едва уловимое напряжение. Скажи кто-нибудь Сон Джэ еще пару месяцев назад, что он будет вот так запросто «тусоваться» с этими отбросами, он бы, не моргнув глазом, свернул этому пророку шею. Или, как минимум, отправил бы в глубокий нокаут. Со Хён, несмотря на резкость Хён Така, почувствовала, как внутри разливается тепло. Да, Сон Джэ был колючим, непредсказуемым и часто откровенно грубым. Но сегодня именно он, появившись из ниоткуда, как темный ангел-хранитель, помог им отбиться, когда казалось, что силы уже на исходе. Его неожиданная помощь была как глоток свежего воздуха в удушающей схватке. И пусть он сейчас выглядел как самодовольный кот, съевший всю сметану, частичка ее сердца была ему благодарна. В воздухе летала осязаемая нота неловкости. Каждый по-своему переваривал только что произошедшее: чудесное спасение, ярость драки, горечь упущенного компромата и, самое главное, неожиданное появление и вмешательство Сон Джэ. — Он нас спас, Хён Так, — голос Джун Тэ прозвучал на удивление твердо, хотя и был немного приглушен усталостью и болью. Он осторожно отстранил руку Шиына, который все еще пытался осмотреть его ушибы, и с кряхтением поднялся с пола. В глазах на мгновение поплыло, комната качнулась, как палуба корабля в шторм. Сотрясение, определенно. Но мысль о больнице, о врачах и ненужных вопросах была сейчас последней, что пришло бы кому-то из них в голову. — И я думаю, он имеет полное право здесь находиться. Слова повисли в воздухе, тяжелые и значимые. Хён Так, все еще пыхтящий от злости и остатков боевого ража, хотел было что-то возразить, его челюсти напряглись, но он лишь фыркнул и отвернулся, уставившись в стену с таким видом, будто она лично его оскорбила. Баку молча кивнул, соглашаясь с Джун Тэ, его взгляд был серьезным и задумчивым. Шиын, как всегда, оставался невозмутимым, но его внимательные глаза на мгновение задержались на Сон Джэ, оценивая. Сам же Сон Джэ удостоил Джун Тэ лишь мимолетным, абсолютно незаинтересованным взглядом, словно тот был не более чем назойливой мухой. Он все ещё ощущал внутренний диссонанс, какой-то скрежет в душе от того, что добровольно оказался в обществе этих «ублюдков из Ин Чана». Каждый его принцип, каждая установка, выжженная на подкорке годами одиночества и цинизма, сейчас вопила о нарушении. Но была Со Хён. Она сидела в старом плетеном кресле-качалке у окна, которое скрипело при каждом ее малейшем движении, и этот тихий, убаюкивающий звук парадоксальным образом становился центром притяжения в этой наэлектризованной комнате. Прикрыв глаза, она слегка покачивалась, и одна ее тонкая рука безвольно свисала, почти касаясь пола. Ее присутствие, даже такое пассивное, незримой цепью держало его здесь, заставляя игнорировать внутренний голос, требующий немедленно убраться. С каких это пор он стал замечать ее так часто, так навязчиво? Словно кто-то невидимый постоянно подталкивал его на её орбиту. То он случайно, совершенно «случайно», проходил мимо того самого пропахшего дешевым кофе и выпечкой кафе, где она вечно галдела со своими дружками. То его путь необъяснимым образом пролегал через тот самый парк, где ее заливистый, чуть хрипловатый смех, казалось, был слышен за километр, перекрывая шум города и щебет птиц. А ее духи… Легкий, едва уловимый аромат ромашки, смешанный с чем-то неуловимо-сладким, терпким и исключительно ее — он преследовал его, ударяя в нос в самые неожиданные моменты, так часто, что он давно сбился со счета, пытаясь вспомнить, когда это началось. Это был якорь, привязывающий его к реальности, которую он так старательно пытался игнорировать. Сейчас, окинув беглым взглядом ее комнату, Сон Джэ подмечал детали, которые раньше ускользали от его внимания или казались незначительными. Стены, оклеенные чуть выцветшими обоями в мелкий цветочек, были почти полностью скрыты под постерами. Не слащавые айдолы или милые котики. Нет. Брутальные герои боевиков, взрывы, погони, оружие. Лица Сталлоне, Шварценеггера, Брюса Уиллиса смотрели на него с немым вызовом. Это было… неожиданно. И почему-то очень ей шло. На её письменном столе, заваленном тетрадями, какими-то эскизами и стаканчиками с карандашами, сиротливо примостилась открытая резная шкатулка из темного дерева. Внутри, на бархатной подушечке, тускло поблескивали дорогие украшения: массивный бриллиантовый браслет, который стоил бы как его годовая аренда квартиры, тонкая золотая цепочка с мерцающим прозрачным камнем, несколько изящных колец из золота и серебра. Но он ни разу не видел на ней ничего из этого. Никогда. Она всегда носила простую одежду, дешевые фенечки на запястьях, если вообще что-то носила. Будто намеренно старалась скрыть свое истинное происхождение, свою принадлежность к другому, более обеспеченному миру, отчаянно мимикрируя под «простую девчонку из соседнего двора». Играла роль. И эта игра, эта недосказанность, дьявольски его интриговала. — Может, уже расскажете, откуда такая трогательная забота друг о друге? — Хён Так, не выдержав затянувшейся паузы, снова подал голос. Его недовольство никуда не делось, оно лишь сменило вектор. Он демонстративно повернул голову, впиваясь взглядом прямо в глаза Сон Джэ. — А то как-то странно все это. Вчера враги, сегодня — спаситель на белом коне. Сон Джэ медленно перевел на него взгляд, и в его глазах мелькнул холодный огонек. Уголки губ чуть дрогнули, но не в улыбке, а скорее в предвкушении язвительного ответа. — И я должен ответить на это, ублюдок? — последнее слово он буквально выплюнул, с такой неприкрытой брезгливостью, что Хён Так невольно отшатнулся. Сон Джэ сдерживал свое истинное отношение к ним лишь по одной-единственной причине. И эта «причина» в тот же самый момент, словно почувствовав изменение атмосферы, плавно поднялась со своего скрипучего кресла. Легкой, почти кошачьей походкой Со Хён пересекла комнату и, к всеобщему удивлению, а особенно к удивлению самого Сон Джэ, присела рядом с ним на край его кровати, на которой он все еще вальяжно возлежал. Слишком близко. Её колено почти касалось его бедра. Аромат ее духов, теперь усиленный близостью, окутал его, заставляя забыть о только что брошенной Хён Таку грубости. Внутренне Сон Джэ повеселел. Это было именно то, что он любил. Внимание. Напряжение. Игра. Он слегка наклонил голову набок, его глаза, до этого холодные и отстраненные, загорелись каким-то лихорадочным, хищным блеском. Он буквально жил этим — эмоциями окружающих, их страхом, их замешательством, даже показным игнором Шиына. Это питало его, делало его живым. — Вы что, до всего были знакомы? — Голос Со Хён был мягким, вкрадчивым, но с игривыми нотками. Она медленно накручивала на палец выбившуюся из прически прядь тёмных волос, ее взгляд, чуть прищуренный, был устремлен прямо на него. И в этот момент, как по волшебству, комната, остальные люди, недавняя драка — все это будто исчезло, растворилось, оставив только их двоих в этом маленьком, интимном пространстве, сотканном из недомолвок, прикосновений взглядами и невысказанных ожиданий. Снова только они, их негласная игра, где правила менялись на ходу, и ничего больше не имело значения. Сон Джэ дёрнул уголком губ, уже не в презрении, а в чем-то похожем на смирение перед ее обаянием. Он продолжал смотреть на нее, не отрываясь, словно пытался прочитать в ее глазах ответ на вопрос, который сам себе еще не осмеливался задать. — Мы раньше общались, — неожиданно для всех, и в первую очередь для самого себя, произнес Сон Джэ. От удивления Джун Тэ аж закашлялся, прикрывая рот рукой. Этот ледяной монстр действительно собирался отвечать на поставленный вопрос? Вся компания тут же, как по команде, устремила на него свои взгляды. Хён Так даже присвистнул. — Когда мы учились в одной средней школе, ещё до того, как все это началось. Я, — Сон Джэ замолчал, собираясь с мыслями, — я тогда постоянно спасал его от местных хулиганов. Он был тихим, вечно ходил с какой-то заумной книжкой. Только потом я связался с Союзом, — он повернул в сторону Джун Тэ, который покраснел, как перезрелый помидор. — а этот неудачник перевелся в школу Ин Чана. Так мы и прекратили общение. До сегодняшнего дня. Со Хён медленно опустила глаза на цветастое покрывало, которым была застелена кровать. Её пальцы машинально теребили его край. Новая информация, неожиданная и странная, требовала осмысления. Сон Джэ, которого она знала — или думала, что знала — как опасного, циничного одиночку, вдруг представал в совершенно ином свете. Парень, который спасал её друга. Парень, который способен на хорошие поступки по отношению не только к ней. С каждым таким неожиданным открытием, с каждым его непредсказуемым действием, он открывался все больше, но этого было мучительно мало. Хотелось большего. Хотелось сорвать все маски, докопаться до самой сути. Баку с Хён Таком недоверчиво переглянулись, а затем уставились на Джун Тэ, который уже готов был провалиться сквозь землю от всеобщего внимания. Дело было даже не в самой прошлой «дружбе» с Сон Джэ, а в том, каким был тот Сон Джэ. Джун Тэ, если быть до конца честным, поначалу просто не узнал его, когда они столкнулись вновь. Гым Сон Джэ — изменился до неузнаваемости. Из смешного, слегка задиристого, но удивительно заботливого и доброго юноши, который мог часами рассказывать о фильмах и новых драках, он превратился в этого холодного, расчетливого монстра, которому, казалось, были абсолютно чужды любые человеческие чувства. Но сейчас, украдкой наблюдая за тем, как Сон Джэ смотрит на Со Хён, как теплеет его взгляд, как смягчаются жесткие черты лица, когда она рядом, Джун Тэ вдруг понял — или ему очень хотелось в это верить — что где-то глубоко внутри тот прежний Гым Сон Джэ еще жив. И Со Хён, сама того не осознавая, медленно, но верно пробивала брешь в ледяной броне, которую он так тщательно выстраивал вокруг себя годами. Они становились ближе, и это было очевидно всем, кто умел смотреть. И это вызывало у Джун Тэ странную смесь грусти по прошлому и робкой надежды на будущее.