Пропасть

Со Хён бежала так, как не бегала никогда в своей жизни. Это был не бег ради спорта или тренировки — это был отчаянный, инстинктивный рывок вперёд, движимый чистой, неразбавленной надеждой. Её лёгкие горели огнём, воздух рвал горло, но она не чувствовала усталости. Её ноги несли её вперёд по утренним улицам города, сквозь толпы людей, которые спешили по своим делам. Она лавировала между ними, расталкивая направо и налево, не обращая внимания на удивлённые, недовольные или даже возмущённые взгляды и крики вслед. В этот момент не существовало ничего, кроме одной единственной мысли, одного имени, пульсирующего в висках и отдающегося в каждом ударе сердца: Сухо. Единственное, что волновало её, было как можно быстрее оказаться рядом с ним, с тем, кто только что вернулся с порога смерти, очнулся из комы. Сон Джэ, высокий и стремительный, увязался за ней, его шаги были такими же быстрыми и решительными, как её, но в них чувствовался больший контроль, большая грация. Он держался немного позади, сохраняя дистанцию, которая позволяла ему наблюдать. Он бросил формальное: «Я же всё-таки твой личный охранник», но в его глазах, прикованных к её спине, читалось совсем другое. Ему было не до охраны. Он хотел увидеть её реакцию в этот момент — не через скупые слова других, а своими глазами. Увидеть её радость, её слёзы облегчения, быть рядом в этот глубоко интимный для неё момент возвращения друга, даже если просто наблюдать со стороны. Он видел, как напряжены её плечи, как отчаянно она рвётся вперёд, и что-то внутри него сжималось от этого зрелища. Бежали они достаточно долго. Городские кварталы, знакомые улицы проносились мимо, смазываясь в глазах от скорости и слёз, которые уже подступали к горлу Со Хён. Дорога казалась бесконечной, каждый метр — мучительным ожиданием. В сознании Со Хён ждать автобус было бы ещё дольше, ещё невыносимее, чем задыхаться от этого отчаянного бега. Наконец, впереди показалось знакомое здание больницы. У самого входа, словно по невидимой договорённости, их пути пересеклись с остальными. Баку стоял, скрестив руки на груди, его лицо было серьёзным, но в глазах светилось напряжённое ожидание. Рядом с ним Хён Так выглядел измотанным, но в его позе чувствовалось огромное облегчение. Джун Тэ, бледный, всё ещё еле передвигавший ноги после ранения, опирался на Баку, но на его лице играла слабая, счастливая улыбка. И, конечно же, Шиын. Его обычно непроницаемое лицо было расслаблено, и в его глазах плескалось такое невероятное волнение, такая хрупкая надежда, которую Со Хён видела в нём крайне редко. Со Хён и Шиын, увидев друг друга, остановились лишь на мгновение, их взгляды встретились, обмениваясь всей болью ожидания и всей радостью этого момента. И, не сговариваясь, не говоря ни слова, они рванули дальше, побежав по траве, срезая путь к главным дверям, туда, где ждал Сухо. Они ворвались в больничную палату, тяжело дыша, с горящими лёгкими и сердцами, которые колотились в груди, как сумасшедшие. Комната показалась залитой светом, хотя за окном был только ранний рассвет. И там, полусидя на подушках, слабый, но до боли знакомый, он был. Ан Сухо. Он выглядел как… как раньше. Ни следа той страшной слабости, которую они представляли. Конечно, он был бледен, и движения его были ещё медленными, но на его лице была всё та же лёгкая, чуть насмешливая ухмылка, излюбленный изгиб губ, который заставлял их улыбаться в ответ. Всё тот же дерзкий, уверенный взгляд, который Со Хён так хорошо знала, который мог и успокоить, и вывести из себя в равной степени. Казалось, будто и не было этих проклятых нескольких месяцев, проведённых в беспамятстве, будто не было того ужасного нападения, той борьбы за его жизнь. Словно Ан Сухо просто уезжал куда-то надолго, может быть, в кругосветное путешествие, чтобы оправиться от ран, а сейчас, спустя долгое время, решил вернуться, как ни в чем не бывало, с той же своей аурой непобедимости. Шиын, увидев его, этот живой взгляд, это до боли знакомое лицо, которое снова излучало жизнь, не смог сдержать эмоций. На его лице расцвела та самая, редкая, искренняя, сияющая улыбка, которая появлялась у него только среди них — Ан Сухо и Ким Со Хён. В их присутствии его защитные барьеры, его маска отчуждённости полностью спадали, он становился просто Шиыном. Девушка, увидев его, почувствовала, как что-то внутри неё, что было напряжено долгие месяцы, наконец ломается. На глазах мгновенно навернулись горячие слёзы, и она, не сдержавшись, заплакала. Это были не слёзы горя или страха, хотя их было пережито предостаточно. Спустя всю боль, всё то дерьмо, которое она пережила — страх за него, борьбу с Союзом, ранение Джун Тэ, свои собственные страхи и потери — она плакала от чистой, огромной, всепоглощающей радости. От облегчения, которое захлестнуло её с головой, от того, что он жив, вот он, смотрит на неё своими прежними глазами. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с потом от бега, смывая груз месяцев ожидания. — А это кто? — раздался всё тот же родной, с небольшой хрипотцой, но теперь чуть более слабый и тихий голос Сухо. В нём не было враждебности, скорее любопытство. Он медленно кивнул за их спины, туда, где теперь стояла тройка их новых друзей: Баку, Хён Так и Джун Тэ, которые вошли вслед за ними, сохраняя почтительное расстояние. Сон Джэ, чувствуя на себе взгляд Сухо — острый, оценивающий — и явно не желая, чтобы его приписали к «этим отбросам», как он мысленно окрестил их в своей обычной циничной манере, встал чуть ближе к Со Хён. Он почувствовал, как она дрожит от слёз. Неосознанно, или, быть может, следуя инстинкту собственника, который проснулся в нём за последнее время, он аккуратно, но твёрдо взял её за руку, которая всё ещё тряслась от волнения и плача. Девушка, находясь в полубессознательном состоянии от переполнявших её эмоций, не осознавая до конца, что делает, вцепилась в его руку со всей силой, её пальцы сжались на его ладони до побеления костяшек. Она словно цеплялась за него, как за якорь в этом шторме чувств, надеясь, что это всё не сон, что он здесь, рядом, живой, и что Сон Джэ тоже здесь, его твёрдая рука в её руке — реальность. — Наши друзья, — ответил Шиын, его голос дрогнул, но был твёрдым. Он не отрываясь смотрел на друга, на его лицо, которое снова излучало жизнь. Сухо удовлетворительно кивнул, его взгляд скользнул по каждому из вошедших, быстро оценивая их. Он задержался на лице Джун Тэ, отмечая следы недавней борьбы и слабости, на Шиыне, чья улыбка была такой искренней, на серьёзном Баку и настороженном Хён Таке. А потом его взгляд остановился на Сон Джэ. Он задержался на нём дольше, чем на остальных. Он мельком, но очень внимательно, обратил внимание на их сплетённые руки — руку Со Хён, вцепившуюся в ладонь этого незнакомого парня, высокого, уверенного, с этим холодным, пронизывающим взглядом. Вид этого парня, его отстранённая поза, его аура, так и кричали Сухо, что он не просто один из «этих». В его глазах читалось чёткое послание: «Не вписывай меня к этим уродам, я тут лишь из-за Со Хён». Между Сухо и Сон Джэ мгновенно возникло незримое напряжение, взаимная оценка, молчаливый вызов, который понимали только они двое. Сухо почувствовал в этом парне что-то знакомое, что-то… из его мира. Опасное. Сильное. Того, кто живёт по своим правилам, вне привычных границ. И это заинтриговало его. Этот парень не похож на других, он не из «обычных». Он ещё не знал, кто он такой, но по тому, как он держал Со Хён за руку, и по тому, как она вцепилась в него, Сухо понял — этот парень важен для неё, возможно, даже больше, чем просто друг. А это означало, что он, Ан Сухо, должен будет с ним познакомиться поближе. Возможно, даже найти с ним общий язык. Несмотря на первое впечатление, на эту мгновенную оценку друг друга как потенциальных противников, в глазах Сухо мелькнула новая мысль, намёк на будущее, где старые враги или просто незнакомцы, живущие по схожим, жёстким правилам, могут найти нечто общее. И, кажется, они смогут понимать друг друга на своём, особенном языке силы и борьбы. — Как ты? — спросила Со Хён, садясь на край больничной койки, её голос был полон нежности и заботы. Она смотрела на Сухо, стараясь прочитать, что скрывается за его ухмылкой и пытающимся казаться уверенным выражением лица. Сон Джэ же, следуя за ней, тоже присел рядом, его внимание было сконцентрировано на Сухо, который, казалось, буквально оживал на их глазах. — Ну-у-у… — протянул Сухо, словно раздумывая, его глаза блестели, а на губах играла лёгкая усмешка. — Надрать зад Союзу ещё не могу, но всё ещё впереди. Шиын, стоящий в дверном проёме, закатил глаза от этой привычной язвительности, но в душе у него поселилось приятное, греющее чувство. Это ощущение было похоже на долгожданное возвращение домой, когда всё становится на свои места. Сухо прочитал все его сообщения, которые он отправлял, пока тот находился в коме. Он не забыл о нём, запомнил каждую деталь, и, что самое главное — не винил. Не винил его за драки, которые он влезал, не винил его в своём состоянии. По его глазам, по действиям, по той искренней улыбке, которая освещала его лицо, было видно, что и ему не хватало их. Эти простые вещи наполняли Шиына радостью, и он уловил это мгновение, которое словно связало их всех вновь, сильнее, чем прежде. — А они так и будут стоять, как истуканы, или всё же познакомятся? — произнёс Сухо, закинув руки за голову, и тут же зашипел от лёгкой боли, чувствуя, как мышцы начинают заново обретать подвижность. Он старался быть таким же, как раньше: смеяться, вести непринуждённые беседы, и в этом была своя магия. Он искренне радовался, что Со Хён и Шиын смогли обрести настоящих друзей после… после Бом Сока. Эта мысль придавала ему силы, чтобы держаться. И в этот момент в палату валилась троица новичков, толкая и подталкивая друг друга, как будто между ними разгорелась весёлая борьба. Баку, как настоящий лидер, выдвинулся вперёд, шагая с уверенной осанкой, и, наклонившись немного вперёд, начал представляться первым, энергично взмахивая руками, готовый окунуть всех в свои истории. — Я Баку, и знаешь, у меня есть истории на все случаи жизни! — проговорил он с непосредственностью, которая всегда вызывала восхищение. — У моего отца есть кафе с курочкой, так что туда мы пойдём праздновать твою выписку! — продолжал он, его голос напоминал звук капающей капли, постепенно становясь всё более увереннее, как при водопаде. Его слова сыпались как из рога изобилия: он рассказывал о своих тренировках, состязаниях, о том, как потерял матч, потому что не смог бросить мяч в нужный момент; он делился рассказами о Союзе, о том, как обострились отношения, когда образовалась привычная команда. Со Хён, сидевшая рядом, ударила его в бок, невольно прерывая поток информации, но Баку с лёгкостью отбросил её руку, будто она была назойливой мухой, и продолжал свой монолог. Он прыгал с темы на тему, добавляя к своим рассказам сплетни о Хён Тэке, Джун Тэе и даже о Шиынах, словно делая полный обзор всех событий своей жизни, которые так искусно переплетались с их общими переживаниями. — Такое чувство, что это Баку ждал его с комы, а не Шиын с Со Хён, — шепнул Хён Так, его голос был тихим, но в нём читалось удовлетворение. Джун Тэ, стоящий рядом, только тихо рассмеялся, его смех напоминал звучный перезвон. В комнате раздался дружный смех, сглаживающий напряжение и создающий атмосферу взаимопонимания. Эти новые связи, эти простые моменты радости сближали их всех неожиданно и глубоко, как будто они все были одной семьёй, пережившей множество испытаний, но теперь, собравшись вновь, они могли начать новую главу. Со Хён не могла не улыбаться, глядя на это беззаботное веселье, на своих друзей, которые, несмотря на свои трудности, могли найти утешение в дружбе и безумных историях, которые сыпались от Баку, словно конфетти. Каждый момент, каждое маленькое счастье заполняло её сердце теплом и надеждой, что всё будет хорошо. Это удивительное чувство обретённой семьи окружало её и её друзей, связывая их вместе в этом неожиданном, но таком нужном круге поддержки и любви.

Полтора месяца спустя

Вечерняя прохлада ласково обнимала Со Хён, сидящую на скамейке в небольшом сквере. Солнце, уже скрывшись за негустыми облаками, оставляло после себя мягкий, рассеянный свет. Воздух был наполнен ароматом цветущих кустов и лёгким шёпотом листьев на ветру. Люди постепенно расходились по домам, оставляя за собой тишину, прерываемую лишь случайными шорохами и пением поздних птиц. Со Хён наблюдала за Хён Таком и Сухо, которые тренировались неподалёку. Сухо, несмотря на запрет врачей, уже вовсю возвращался в свою прежнюю форму. Его тренировки с Хён Таком представляли собой странную смесь серьёзности и шутки. Сухо, даже после комы, явно превосходил Хён Така по силе. Его удары, которые он наносил вроде бы в шутку, заставляли Хён Така отлетать на пару метров, оставляя после себя облачко пыли и смешки. Джун Тэ, неуклюже пытающийся повторить их движения, выглядел до жути нелепо и смешно, вызывая у Со Хён приступы смеха, которые она старалась сдерживать. Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, очерчивал контуры их фигур, делая всё происходящее похожим на замедленную киносъёмку. Она перевела взгляд на Баку и Шиына, которые стояли немного поодаль, о чём-то оживлённо переговариваясь. Их голоса доносились до неё отрывистыми фразами, улавливались лишь отдельные слова. Со Хён несколько раз взглянула на телефон, ожидая сообщения от Сон Джэ. Их отношения за последние три недели изменились, став чем-то странным, неуловимым. Сон Джэ полностью поселился у неё, сделав даже копию ключей. Их «игра» продолжалась, их физическая близость была неизменной, но что-то изменилось в их общении. Каждый раз, когда Со Хён пыталась поговорить о Союзе, Сон Джэ прерывал её, втягивая в страстный поцелуй. Это было приятно, волнующе, но в душе у Со Хён поселилось непонятное чувство тревоги. Она написала около десятка сообщений Сон Джэ, но тот не только не прочитал их, но и был онлайн довольно долго, игнорируя сообщения. Это тревожило её, потому что такое же поведение она стала замечать и у Баку. Они словно отстранялись, держали дистанцию, словно чего-то боялись. И всё это совпало по времени с тем, как затаился Союз. Со Хён пыталась выведать у Сон Джэ, что происходит, но это не приводило ни к какому результату. Его молчание казалось ей ещё более пугающим, чем любые слова. — И где твой герой-любовник? — Баку сел рядом с Со Хён на скамейку, бросая ей на плечо свою руку, которая тут же была откинута неожиданно появившимся Сон Джэ. — Больше не желает бесить нас своим присутствием? — А что? — раздался сзади до боли знакомый голос, который в тот же миг скинул руку Баку с плеча Со Хён и нежно обнял её со спины. Его руки легко обхватили её талию, прижимая к себе. — Соскучился по мне? — его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась та знакомая, неразгаданная ирония. Вся их компания приняла Сон Джэ только после того, как Сухо первым начал с ним общаться. Сначала это были короткие, полные сарказма реплики, но постепенно общение стало более тесным. Они были похожи, словно две стороны одной медали — оба дерзкие, с чувством юмора, и способные быстро оценить опасность. Они постоянно подкалывали друг друга, ввязывались в словесные перепалки, а затем, валяясь на траве после какой-нибудь драки, громко смеялись, их смех эхом разносился по скверу. Шиын, наконец, понял, что все его мысли по поводу Сон Джэ правильные. Он начал перекидываться с ним парочкой фраз, хотя и нечасто — буквально раз в две недели, но это был прогресс. Баку постоянно подкалывал Сон Джэ по поводу Со Хён, Хён Так лишь цокал языком, но открытая враждебность исчезла. Сон Джэ, в свою очередь, смирился с тем, что в его жизни появилась целая стая «отбросов», и потихоньку начал к ним привыкать, даже, кажется, находил их присутствие забавным. Со Хён уже хотела было повернуться к Сон Джэ, но Баку, резко и неожиданно, схватил парня за плечо, резко оттаскивая его в сторону. Со Хён занервничала, её сердце сделало резкий рывок. Она перевела встревоженный взгляд на Хён Така. Друг, заметив её беспокойство, напрягся, и тоже подошёл к ней ближе, скрестив руки на груди. В воздухе повисла напряжённая тишина. — Тебе тоже кажется это странным? — Хён Так бросил мимолетный взгляд на Сон Джэ и Баку, которые о чём-то горячо спорили, не замечая никого вокруг. Его голос был тихим, но пронизанным беспокойством. — Не нравится мне всё это, — Со Хён вцепилась в края скамейки, её пальцы побелели. Она пыталась собраться с мыслями, успокоиться, но тревога не отступала. Она могла бы спихнуть всё на ссору или спор, но достаточно умна, чтобы понимать: У Гым Сон Джэ и Пак Ху Мина может быть одна общая, и до боли важная тема — Союз. И это не сулит ничего хорошего. — А они обратно в Союз этот ваш пойти не могли? — Сухо, до сих пор наблюдавший за происходящим, прилёг на соседнюю скамейку, морщась от боли, которая то и дело напоминала о себе. Ему рассказали всё о Союзе, всех ужасающих подробностях, и он уже горел желанием надрать этим мерзавцам задницы. Он ненавидел, когда люди обижали слабых, а уж тем более поднимали руку на девушек. — Не знаю, но ни один исход из такого «бурного» общения мне не нравится, — Со Хён надула губы, её брови нахмурились. Она уже дожидалась вечера, чтобы узнать подробности от Сон Джэ, но интуиция подсказывала, что всё это не сулит ничего хорошего. Что-то не так, что-то скрывают от неё. И это её пугало. Со Хён снова обернулась, пытаясь найти взглядом Баку и Сон Джэ, но место, где они стояли — пустовала. После выздоровления Сухо эти двое словно растворились в воздухе, постоянно исчезая вместе. Это беспокоило Со Хён, предчувствие чего-то нехорошего висело в воздухе, тяжелое и липкое, словно предгрозовой туман. Встав со скамейки, она потянулась, чувствуя приятную усталость в мышцах. Хён Так и Джун Тэ уже направились в сторону уютного кафе на углу улицы, а Шиын, Сухо и Со Хён, словно вернувшись в прошлое, шли к её дому. Им нужно было поговорить обо всём: о предстоящем переходе Сухо в их школу, о новых друзьях, о том, как изменилась их жизнь после всех событий. Воздух был свежим, наполненным ароматом весеннего вечера, и разговор, начавшийся ещё на улице, плавно перетекал из одной темы в другую. Дойдя до дома Со Хён, они расположились в её уютной гостиной. На полу, окружённые мягкими подушками, они устроили импровизированный пикник. Со Хён с удовольствием поглощала рис с курицей, наслаждаясь компанией своих друзей. Она наблюдала за Сухо, который весело рассказывал о своих впечатлениях от их постоянных встреч. Шиын, сидящий рядом, молча слушал, его серьёзное выражение лица смягчалось улыбкой, когда Сухо вспоминая тот случай, вновь рассмеялся. — У тебя манера — сначала драться, а потом заводить общение, — Сухо смеялся, его глаза искрились веселым огнём. — Ты не меняешься. Со Хён улыбнулась краешком губ. Она и сама заметила это свое своеобразное свойство. Действительно, с Шиыном их дружба началась с серьёзной ссоры, но затем переросла в глубокую привязанность. Всё становилось на свои места, жизнь постепенно налаживалась, как паззл, части которого медленно, но уверенно находили друг друга. Переход Сухо в их школу означал конец их мучениям от прошлой школы. Теперь у них была уютная и комфортная компания, в которой каждый чувствовал себя защищенным. — А Джун Тэ он, — Сухо замолчал, подбирая слова. Джун Тэ напоминал ему Бом Сока — такая же тихая поддержка, такое же рвение помочь, такая же скрытая за застенчивостью сила. Даже Гым Сон Джэ не так беспокоил его, как Джун Тэ. Сон Джэ был откровен в своей ублюдской натуре, а Джун Тэ… он заставлял задумываться. Настоящий ли он такой, или это маска, скрывающая истинное лицо? — Нормальный? В комнате повисла неловкая тишина. Воздух сгустился, и легкое напряжение опустилось на всех троих. Шиын и Со Хён поняли, о чём говорит Сухо. Прошлое до сих пор напоминало о себе призрачной тенью. — Я понимаю, о чём ты, — Со Хён отодвинула тарелку, собираясь с мыслями. В первые дни она тоже сомневалась, боялась, что их дружеская атмосфера рухнет, что что-то случится, но всё было хорошо. Слишком хорошо, что это даже напрягало. — Но Джун Тэ — отличный друг. Он даже в полицию пошел заявление на Союз писать, чтобы мы больше не пострадали. А в итоге нам пришлось его вытаскивать избитого из логово этих «змей». Сухо удивленно посмотрел на Со Хён. Шиын, глубоко вздохнув, начал рассказывать всю историю, начиная с того, как они познакомились, описывая все события, все их сомнения и страхи. Вечер продолжался в том же духе. Они сидели на полу, окруженные мягкими подушками, разговоры текло спокойной рекой. Со Хён, уютно устроившись между Сухо и Шиыном, чувствовала тепло их присутствия. В воздухе витал аромат риса с курицей и легкий запах свечей. На столе стояла полная ваза с цветами, их лепестки словно осыпались на паркет, украшая его свежим цветом. Шиын, оглядывая помещения, заметил много вещей Сон Джэ. Он привык, что когда сидел с Со Хён, то этот парень всё время крутился возле них, вставляя свои пять копеек в разговор. А сейчас — его нет. Что было очень и очень странно. — А где Сон Джэ? — Шиын повернулся в сторону Со Хён, но по её выражению лица он понял — она сама не знает, где он пропадает. Со Хён потянулась к телефону, написала ему сообщение, но ответа не получила. Это было уже не впервые. Сон Джэ в последнее время стал избегать их компании. Она чувствовала его отстраненность, и это её беспокоило. Они так долго работали над их взаимопониманием, над доверием, начав их «игру». А теперь… теперь всё это становилось сомнительным. Шиын, заметив её беспокойство, решил позвонить Баку, но тот тоже не отвечал. Тишина в комнате стала тяжелее, заполняясь недосказанностью и тревогой. Сухо внимательно наблюдал за друзьями, его взгляд был серьёзен, без прежней игривости. — Что происходит? И что между вами с Сон Джэ? Со Хён покраснела, слова запутались в её горле. Она глубоко вздохнула и началась рассказывать о своих сложных отношениях с Сон Джэ. О том, как началась их «игра», как постепенно они приближались друг к другу, как их физическое притяжение переросло во что-то большее. Она рассказала о своих сомнениях, о своём страхе быть игнорируемой, о том, как его отстраненность больно ранило её душу. Она рассказала, как они долго работали над доверием, над способностью открыто говорить о своих чувствах, и теперь она боится, что всё это было напрасно. Её голос дрожал, глаза налились слезами, но она продолжала рассказывать, надеясь на понимание и поддержку своих друзей. Она хотела разобраться во всём этом, понять, что происходит между ней и Сон Джэ. Ей нужно было разгадать эту загадку, прежде чем она полностью поглотила её. Звук поворачивающегося ключа в замке пронзил тишину, подобно удару колокола. Со Хён, словно пружина, выпрямилась, сердце её подскочило в груди, предчувствуя что-то неладное. Она бросилась к двери, её движения были резкими, полными тревоги. На пороге стоял Сон Джэ. Но это был не тот Сон Джэ, которого она знала. Его лицо, обычно бледное и привлекательное, было перекошено, изрезано ссадинами. Кровь, густая и тёмная, стекала по его щеке, оставляя кровавые следы на его белой рубашке. Рубашка, некогда идеально выглаженная, теперь была мятой и порванной, словно жертва яростной схватки. Его волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрепаны, слипшиеся от крови и пота. Тело его слегка дрожало, но осанка оставалась выпрямленной, словно он старался скрыть свою слабость. Несмотря на ужасающие раны, на его лице играла знакомая ухмылка, та самая дерзкая, наглая улыбка, которая в обычных обстоятельствах сводила её с ума. Но сейчас она вызывала только леденящий ужас. Она казалась неестественной, приклеенной к его израненному лицу, словно маска, скрывающая истинную глубину его страданий или, что ещё страшнее, его безжалостности. Его взгляд, обычно полный теплоты и лукавства, был холодным и пустым, словно он смотрел сквозь неё, в бесконечность, не видя её совсем. Он был похож на раненного зверя, пригнанного в угол, и готовность к последнему рывку чувствовалась в каждом его движении. Но больше всего Со Хён поразила не сама картина его избитого состояния, а странное спокойствие, которое исходило от него. Это спокойствие, наполненное каким-то звериным безразличием к собственным ранам, пугало гораздо больше, чем кровь и ссадины. Он двигался медленно, но уверенно, каждый шаг как будто отмеренный, смертельно опасный. Последнее, что Со Хён успела увидеть, прежде чем мир вокруг потемнел, — это приближающееся лицо Сон Джэ, его лицо, выражающее не боль, не ужас, а холодное, лишенное всяких эмоций удовлетворение. И острая, тонкая игла, блеснувшая в его руке, которая с мерной точностью вошла в её шею. Она почувствовала острый укол, после которого по её телу разлилась холодная волна, забирая с собой остатки сопротивления, затягивая в бездну бессознательного.