Пропасть

Со Хён присела на корточки рядом с диваном, где безжизненно лежал Джун Тэ. Его лицо было пепельно-бледным, губы разбиты, а тело сплошь покрыто кровоподтеками и ссадинами. Она старалась обработать каждую рану, но глаза разбегались от множества порезов и синяков, которые оставил Союз. Ее друга буквально тащили на руках из здания, еле живого, а его дыхание было слабым и поверхностным. Хён Так, весь взъерошенный и бледный от напряжения, уговаривал пойти их в больницу, настаивал на этом, но все тут же категорически отвергли эту идею, как будто она была самым нелепым, что можно было предложить в тот момент. Союз тогда точно убьёт их, каждого, по одному, если узнают, что они привезли Джун Тэ в официальное учреждение. В доме Со Хён остались только Сон Джэ и Хён Так. Джун Тэ просто лежал на диване, его грудь едва заметно вздымалась, и он не приходил в себя уже долгое время. Девушку это напрягало до предела. Её руки дрожали, когда она смазывала очередную ссадину, а в голове проносились жуткие картины. Страх сковал её, что он повторит судьбу Сухо — окажется в коме, без сознания, и тоже из-за каких-то ублюдков, чья жестокость не знала границ. Она сглотнула подступивший к горлу ком, пытаясь сосредоточиться на своей работе. Сон Джэ стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим с мрачным выражением лица. Он не помогал, но его взгляд был прикован к Джун Тэ. В его глазах мелькнуло что-то похожее на нечто неизвестное, но быстро исчезло, сменившись привычной безразличной маской. Внутри у него было странное ощущение — смесь отвращения к слабости Джун Тэ, какой-то остаточной злости из прошлого, но и нечто новое, чего он не мог до конца понять. Видеть его таким, разбитым и беспомощным, было неожиданно. Ещё вчера это был тот, кого он презирал, а сегодня… сегодня это просто избитый парень, за которого эта девчонка, Со Хён, готова рисковать всем. Это было чертовски запутанно и немного сбивало с толку. — Почему Союз так просто отпустил нас? — Хён Таку не сиделось на месте, его беспокойство выливалось в бесконечное движение. Он наворачивал уже пятый круг вокруг стеклянного стола в гостиной, его шаги звучали мерно в тишине дома. Его смущало не только состояние Джун Тэ, но и то, насколько легко они ушли из логова Союза. Как Сон Джэ спокойно избил одного из них, а остальные даже не попытались вмешаться. Да, он помнил про приказ На Бэк Джина, но неужели бывший друг Баку, этот загадочный На Бэк Джин, настолько влиятелен? Гым Сон Джэ, который тоже был в банде, сейчас спокойно стоит здесь, ничего не делает, и тусуется с ними, как их называют — «отбросами из Ин Чана». Сон Джэ, не ожидая даже от самого себя, всё же ответил на вопрос, его голос был непривычно ровным, без тени насмешки: — На Бэк Джин сильнее всех в Союзе, — сказал он, глядя в никуда, словно вспоминая что-то. — Возможно, что даже сильнее вашего Баку. Хён Так аж вздрогнул от удивления. Сон Джэ без оскорблений, без подколок, а уж тем более без своего фирменного язвительного смеха ответил на его вопрос. Этот гад изменился? Или же ему просто стало уже настолько скучно, что он готов общаться на равных даже с «отбросами»? Хён Так напрягся. От старого, язвительного и наглого Сон Джэ знаешь, чего ожидать — удара в спину, едкой шутки, предательства в любой момент. А вот от такого отстранённого, спокойного и даже отвечающего на вопросы без издевки… неизвестно. И эта неизвестность очень пугала. Она была хуже любой открытой вражды. — Пусть Джун Тэ сегодня у меня поспит, ему нужно восстановиться, — Со Хён наконец встала, разминая затёкшие ноги. Руки до сих пор слабо подрагивали от долгой и утомительной работы над ранами Джун Тэ. — Тебе, Хён Так, постелить? Парень покачал головой, его взгляд метнулся от Джун Тэ к Сон Джэ и обратно. Он попрощался с девушкой и направился к выходу, но перед дверью остановился. Он обернулся несколько раз, наблюдая. Сон Джэ всё так же стоял на одном месте, глядя на Со Хён, явно не собираясь уходить. И это наводило на не очень-то хорошие мысли у Хён Така. Хён Так замечал, как эти двое смотрят друг на друга: с небольшой, едва уловимой ухмылкой на лице Сон Джэ и с яркой искрой вызова (или чего-то еще?) в глазах Со Хён. Они буквально бежали вместе, взявшись за руки в том переулке, и теперь Сон Джэ остается снова ночевать у Со Хён, а её это, казалось, ничуть не смущает. Этот гадёныш даже зашёл в палату к Сухо, как будто он тоже его старый друг, проявляя несвойственную ему заботу или… или что-то ещё более сложное. Между ними явно было что-то, какая-то невидимая, но осязаемая связь, и Хён Так чувствовал растущее беспокойство. До мозга костей, до души — ему действительно было мучительно интересно, есть ли что-то между ними или нет? Если и есть, то внутри Хён Така что-то маленькое и хрупкое разбивалось от осознания, что он опоздал. А если и нет, если это просто странное притяжение, то химия между Сон Джэ и Со Хён была слишком сильной, слишком явной, чтобы ему пытаться что-то предпринять самому. Хён Так в последний раз обернулся, и снова заметил эти взгляды, этот невысказанный диалог между ними. Он сжал зубы так сильно, что заныла челюсть, и вышел за дверь, оставляя там же, в этой квартире, и свои непонятные, давящие чувства. Сон Джэ, пропуская девушку в комнату, закрыл дверь, и продолжил стоять у прохода, словно выстраивая невидимую границу. Со Хён думала, что они, как раньше, удобно устроятся на её кровати, снова будут сидеть бок о бок, задавая вопросы, просто разговаривая о произошедшем. Но парень не двинулся с места. Вместо этого он резким, неожиданным движением схватил её за руку, притянул к себе, сокращая расстояние между ними до критически малого. Между их лицами осталось буквально пара сантиметров, и она почувствовала его горячее дыхание на своей коже. Его глаза, обычно скрывающие множество мыслей под безразличной маской, сейчас горели какой-то странной, интенсивной искрой, изучая её лицо. — Я покажу тебе пару движений, — произнёс Сон Джэ чуть хрипло, не отпуская её руки. Он отступил на шаг, но не разорвал полностью физический контакт, лишь повернул её немного боком к себе, вставая в базовую стойку. — Чтобы ты могла постоять за себя. — Он начал объяснять, показывая, куда смотреть, как ставить ноги, как двигаться. Его движения были точными, уверенными, отточенными. И в этот момент, смотря на парня, на его легкую походку, на сфокусированный взгляд, на то, как он объяснял, она вдруг почувствовала острое, болезненное сходство с Сухо. Сходство было настолько сильным, что она медленно, невольно стала проваливаться в воспоминания. Со Хён сидела на шершавой деревянной скамейке в парке, поедая булку с шоколадом, сладкий вкус которого тогда казался самым важным в мире, и наблюдала за Сухо с Шиыном. Сухо, полный энергии и энтузиазма, вызвался научить Шиына драться по-настоящему, «а не только кидаться предметами направо и налево», как он тогда шутил. — Смотри всегда на плечи противника, — говорил Сухо Шиыну, жестикулируя каждым словом, чтобы донести свою мысль. Его голос был наполнен уверенностью, которую он хотел передать другу, уверенностью, необходимой «чтобы Шиын мог постоять не только за себя, но и за Со Хён в том случае, если его не окажется рядом в этот момент». Мысль о том, что кто-то готов защитить её даже в своё отсутствие, тогда грела душу. — Они покажут тебе, куда он собирается бить. И когда противник сделает так, — Сухо резко, но контролируемо выдвинул руку вперед, имитируя удар. Шиын даже не вздрогнул, настолько он доверял его движениям. — То делай это. — Сухо схватил друга за спину, чуть надавливая, выводя его из равновесия. — Опрокидывай врага и беги. Не стоит продолжать драку, если нет необходимости. Главное — выйти из опасной ситуации. Воспоминание было настолько ярким, что Со Хён почти почувствовала вкус шоколада и услышала голос Сухо совсем рядом. Она выплыла из него только тогда, когда реальность резко врезалась в неё. В одно мгновение она стояла, наблюдая за Сон Джэ, а в следующее она оказалась на полу, мягкий ковер принял её спину. Сверху над ней нависал Сон Джэ, который, видимо, продемонстрировал какой-то приём или бросок, пока она была в отключке. Его руки были поставлены по бокам от её головы, опираясь на пол. Его лицо находилось совсем близко, и она увидела на нём что-то похожее на удивление, смешанное с забавой. Она лежала, глядя вверх, её руки инстинктивно схватились за его плечи, вероятно, чтобы смягчить падение. Положение было до нелепого интимным. Он сверху, она снизу, их лица так близко. Её щёки, и без того бледные от стресса, мгновенно вспыхнули, покрываясь лёгким румянцем. Господи, как это выглядит со стороны? Эта мысль, смешанная с резким возвращением из тёплого, но болезненного воспоминания о Сухо, и всё это под пристальным взглядом Сон Джэ с его самодовольной улыбкой, вызвали мгновенный, инстинктивный порыв. Она всё ещё держала его за плечи. Собрав остатки смущения и гнева в кулак, она резко ударила. Не сильно, но точно — в солнечное сплетение. Сон Джэ выдохнул с шипением, удивлённо отшатнувшись. Он немного пригнулся, кашлянул раз или два, потирая грудь. Улыбка не исчезла полностью, но стала менее насмешливой. Он выпрямился, протягивая ей руку. — Удар неплохой, — признал он, в его голосе всё ещё чувствовалась лёгкая одышка. Его глаза снова встретились с её, и на этот раз в них промелькнула не только искра интереса, но и что-то вроде уважения. — Но над техникой надо поработать. И он продолжил её учить. Не было больше игр или шуток; его лицо стало серьёзным, движения резкими и точными. То заставит поставить блок, демонстрируя, как должен стоять кулак, как напрягаться предплечье. То скажет ударить со всей силы, наблюдая за её формой, корректируя положение корпуса. То выполнить какой-то приём, мягко, но настойчиво направляя её тело. И это всё, все его учения, каждое слово или действие — откладывались в голове, на подкорке, словно выжигались на ней. Ким Со Хён не просто старалась, не просто механически повторяла. Она ловила ритм, предчувствовала его действия. Когда он хотел нанести удар, она интуитивно отходила в сторону, точно так же, как учил Сухо, смотря на плечи, на напряжение его мышц. То подпрыгивала, пытаясь ударить парня ногой, чувствуя себя на мгновение почти невесомой. Этот «бой», это обучение ей действительно нравилось. Это было дико и неправильно — учиться драться с парнем, который ещё недавно был врагом. Но в каждом его движении, в каждом её ответе был какой-то выплеск, освобождение. Она могла позволить себе выплеснуть все свои эмоции, весь гнев, который так долго копился в ней, страх за Джун Тэ, за Сухо, злость на Союз, на этот мир, где приходится постоянно бороться. И Сон Джэ, смотрящий на неё таким взглядом — не насмешливым, не оценивающим, а внимательным, даже восхищенным, — заставлял её только улыбаться, слегка краснея от смущения и изнуряющей физической активности. Сейчас, именно в этот момент, в пылу этого странного «танца» насилия и обучения, Ким Со Хён вдруг поняла — насколько он стал ей дорог. Не просто как союзник, не просто как интересный, опасный человек, а как кто-то, кто проникает под кожу, заставляет чувствовать себя живой. Их «игра» — это выяснение отношений, это опасное сближение — слишком затянулась. Она позволила им взглянуть за шторы и тайны друг друга, за фасады, которые они так старательно выстраивали. И именно это сближало их с каждым разом всё сильнее и сильнее, стирая границы между ними. Они начали доверять друг другу, отвечать на вопросы не сквозь зубы, как будто вырывая из себя информацию, а просто потому, что Сон Джэ и Со Хён действительно стало интересно узнавать друг о друге всё больше и больше. Каждый новый факт, каждое открытое чувство было как шаг в неизвестность. И эта пропасть затягивала их всё глубже, в воронку взаимного притяжения, но обоих это, кажется, устраивало. Это было опасно, но притягательно до дрожи. С лёгкой усталостью, с играющим в жилах адреналином после тренировки, они присели на кровать. Не на большом расстоянии, а достаточно близко, чтобы их плечи касались. И эти касания обжигали сквозь одежду, словно проводя электрический ток, заставляя чувствовать друг друга ещё ближе, ощущать тепло тел, слышать чуть сбившееся дыхание. За окном уже едва заметно рассветало, небо на востоке начинало светлеть, но в комнате было ещё темно, а Со Хён и Сон Джэ всё также продолжали сидеть рядом, явно не собираясь спать, не в силах разорвать эту странную, напряженную тишину. — Почему ты ушёл из Союза? — её волновал не сколько сам вопрос, сколько правдивость её теории. Она давно уже гадала, что могло заставить такого, как Гым Сон Джэ, порвать с бандой, которая давала ему силу и статус. — Я думал, ты уже догадалась. — Парень повернул голову на девушку, его взгляд медленно скользнул по её лицу, рассматривая всё ещё красные то ли от смущения, то ли от их тренировки щёки. Красные пятна на её коже казались ему невероятно притягательными. Его сердце забилось быстрее, ощутимо толкаясь в груди, и Сон Джэ так и продолжил на неё смотреть, не в силах оторвать глаза от её лица, её глаз, её чуть приоткрытых губ. Ким Со Хён была безумна красива в этот момент — уставшая, немного растрёпанная. Со Хён сжала губы, слегка щуря глаза. Ей стало слегка обидно, что Сон Джэ, возможно, переоценил или же наоборот — недооценил её возможности. Откуда ж ей было знать, что было в голове у парня на тот момент, какие мотивы им двигали? Она не могла читать его мысли, как бы сильно ей этого ни хотелось. — Есть одна теория, — тихо сказала девушка, продолжая прожигать взглядом стену напротив, пытаясь скрыть своё смущение и легкое разочарование. Гым Сон Джэ смотрел на неё так, как не смотрел ни на кого, никогда. В его глазах читалась слишкой явная, непривычная даже для него забота, лёгкая, едва заметная, но абсолютно непривычная улыбка тронула уголки губ, и на его щеке появился ответный румянец, словно отголосок её собственного. Он уже давно, с того самого момента, как она ворвалась в его жизнь, открыл эту стену, называемую эмоциями, которую прятал долгие годы за цинизмом и жестокостью. Но эта чертовка, эта Ким Со Хён со своей игрой, со своим вызовом, раз за разом срывала с него все маски, проникая глубоко в его тёмную, залитую кровью душу, оставляя там светлые, тревожные следы. Он опустил взгляд на её слегка потрескавшиеся губы, которые девушка, он запомнил, каждые два часа мазала гигиенической помадой со вкусом персика. Это был такой мелкий, незначительный, но почему-то невероятно цепляющий его факт о ней. Его взгляд задержался там. — Из-за На Бэк Джина, — его голос был чуть тише, чем обычно. Он так и не сумел поднять глаз с её манящих до жути губ. — Я делал за него всю грязную работу, всё дерьмо разгребал, а в ответ никогда не слышал благодарности. Только новые приказы. Как будто я его пёс на цепи. Со Хён, медленно повернув голову, наткнулась на взгляд Сон Джэ. Его зрачки были расширены до предела, а взгляд, направленный на её губы, был настолько голодным, настолько притягивающим, что манил её словно наркотик. Она сглотнула, горло внезапно пересохло, и инстинктивно, словно под действием невидимой силы, придвинулась ближе, касаясь своей головой его плеча. Будто невидимая нить, натянутая между ними до предела, тянула их друг к другу. Девушка громко сглотнула снова, и, не сдержав себя, также опустила глаза на его губы, сосредоточив на них всё своё внимание. — Ты считал его другом? — спросила она, её голос был низким и хриплым. С каждой минутой, с каждой секундой, проведённой в этой комнате так близко, становилось до жути душно, воздух словно сгущался вокруг них. Со Хён и Сон Джэ всё так же прожигали взглядами губы друг друга, позволяя этой невидимой силе притяжения заставить их забыть о всех моральных ценностях, обо всех проблемах внешнего мира, обо всем, кроме этого момента. — А это уже второй вопрос, — Сон Джэ, наклонившись ещё ближе, почувствовал лёгкий, сладкий аромат духов девушки. Его любимые. Этот запах проникал глубоко, оседая где-то в груди. Он чувствовал каждой клеточкой тела, как Со Хён хитро, по-лисьи, улыбнулась, наклонив голову набок, её волосы мягко коснулись его щеки. Прекрасно знала, что он ответит, что он не остановится после одного вопроса. — Да, мы оба были ублюдками. Но я думал, что мы с ним заодно. Что мы партнёры. Что он ценит меня. Его голос слегка дрогнул на последнем слове, едва заметная трещина проскользнула в его обычно каменном тоне. Это действительно задевало его сильнее, чем он мог предполагать, сильнее, чем он хотел показать. Боль от предательства человека, которому он доверял, пусть и по-своему, всё ещё сидела глубоко. — Тебе обидно? — спросила Со Хён, продолжая провоцировать Сон Джэ, стараясь заглянуть «под кожу». Ей действительно было интересно знать о нём всё — каждую мелочь, каждую тайну, каждую боль. Гым Сон Джэ стал её личным интересом, чёртом, который внезапно принёс свежий воздух в её серую, напряжённую жизнь. Со Хён уже давно утонула в нём, как в омуте, и ей это нравилось. Если быть откровенной, ей уже было плевать на косые взгляды Хён Така и недоверие Баку. Внутри её росло желание исследовать его, как будто он был скрытым миром, полным загадок и безумия. Сон Джэ, облизнув губы, убрал небольшую прядку с её лица, и его пальцы, прикоснувшись к её коже, вызвали на ней мурашки. Он положил руку на её скулу, сжимая её, не желая, чтобы она прервала их долгий зрительный контакт. Его глаза, полные искреннего интереса и внутренней борьбы, глядели на неё, словно силы, которые они обе испытывали, могли быть решены только в этом взгляде. — Не знаю, — выдохнул он прямо ей в губы, тепло его дыхания охватило её. Он собирался с силами, и она могла видеть, как его сердце колотится, как он сам не осознаёт, что говорит. — Наверное, да. Снова небольшая заминка; его глаза снова бегали по её лицу, беспокойные и настойчивые, ища ответы на вопросы, которые не всегда имели смысл. Со Хён, не в силах сдержать ту безумную близость, всё ещё сплела их руки вместе. Этот жест был успокаивающим, слегка дурманящим. Она показывала, что у Сон Джэ есть она, словно объявляя, что они связаны этой нежной связью, к которой каждая из них придаёт значение. — Нарушаешь правила собственной игры? — его губы задела лёгкая усмешка, провокационная и игривая, заставившая её сердце забиться чаще. В ответ она шёпотом произнесла лишь одну фразу, но эти слова обожгли их, как расплавленное железо: — Если только чуть-чуть. Сон Джэ резко, словно хищник, сократил последние сантиметры между ними, его губы коснулись её. Это было лишь невесомое, до жути слабое прикосновение, едва ощутимый шорох кожи о кожу, но в этот микроскопический миг электрический разряд обожгло их обоих, пронзая от макушки до кончиков пальцев. Что-то внутри Со Хён оборвалось. Все остатки самоконтроля, все мысли о происходящем, о Джун Тэ, о Союзе, о Хён Таке — всё схлопнулось в одну единственную точку: он. И Со Хён сорвалась. Взрыв накопившихся эмоций, страха, облегчения и этого нового, всепоглощающего чувства выплеснулся в действии. Она оседлала его, инстинктивно, быстро, словно не желая терять ни мгновения этой близости, садясь прямо на его колени. Её тело, словно повинуясь невидимой команде, придвинулось к нему, и она затянула их в долгий, глубокий, страстный поцелуй. Их губы впились друг в друга, жадно, требующе. Первое прикосновение было мягким, познающим, но тут же стало более настойчивым. Их дыхание смешалось, стало тяжёлым, прерывистым. Их зубы легонько стукнулись, добавляя остроты ощущений, а тела, охваченные желанием большего, тёрлись друг о друга, и каждое движение казалось правильным, естественным. Сон Джэ отпустил её руку, которую всё ещё держал, и его ладони мгновенно переместились на её талию. Он сжал её чуть сильнее, притягивая ещё ближе, стирая последние миллиметры расстояния между ними. Она почувствовала тепло его рук сквозь тонкую ткань её футболки, его пальцы, слегка надавливающие на её бока. От этого простого, но интимного жеста по её телу пробежали мурашки. Она углубила поцелуй, её язык робко скользнул навстречу его языку, и мир за пределами их губ перестал существовать. Вкус его губ, смешанный с лёгким, персиковым оттенком её бальзама, был опьяняющим. Её руки поднялись, пальцы зарылись в его мягкие волосы на затылке, слегка натягивая их, и Сон Джэ, теряя контроль, промычал что-то низкое и хриплое прямо в её пухлые губы — звук, полный желания и блаженства, от которого по её телу прошла дрожь. Его руки с талии поднялись выше, скользнули под край её футболки, и его пальцы коснулись её живота, тёплые и нежные на фоне прохладной кожи. Это прикосновение было таким неожиданным, таким интимным, что Со Хён не смогла сдержать тихий, но до жути протяжный стон. Он вырвался из её груди сам собой, не подвластный её воле, полный удивления, вовлеченности и растущего, нестерпимого желания. Тепло его ладоней на её коже было невероятно приятным, заставляя каждую клеточку её тела откликаться. Их поцелуй стал глубже, страстнее. Он исследовал её рот, его дыхание участилось. Со Хён отвечала ему с той же силой, тем же голодом. Забылись все границы, все страхи, все проблемы. Осталось только это ощущение его губ на своих, его рук на своей коже, тяжесть его тела под своим, и это бешеное, бешеное биение их сердец, сливающееся в единый ритм. В этот момент они были просто парнем и девушкой, погруженными в вихрь чувств, который они сами создали, не желая, не имея сил, останавливаться. Это было опасно, неправильно, но чертовски, до боли правильно прямо сейчас. Скрип двери, громкий и резкий, словно удар хлыста, разорвал натянутую тишину комнаты, оборвав их поцелуй. Джун Тэ. Чёртов Джун Тэ. Он стоял в дверном проёме, бледный и смущённый, его глаза, расширенные от шока и смущения, метались между Со Хён, сидящей на коленях Сон Джэ, и самим Сон Джэ, чьи руки всё ещё были на её талии. Со Хён даже опомниться не успела, моргнуть не успела, как её друг, словно испуганный зверёк, громко, будто боясь остаться там хоть на секунду дольше, пробормотал извинения: — Простите! Я пойду, — и выбежал из дома, громко хлопнув дверью, эхом отдавшейся по всей квартире. Джун Тэ будто показал, что они могут продолжать, что больше им никто не помешает, что их уединение не будет нарушено. Девушка медленно перевела взгляд со стремительно удаляющегося Джун Тэ на Сон Джэ. Они смотрели друг на друга — глаза в глаза — и в их взглядах читалось так много: смущение, облегчение от того, что их застали «всего лишь» за поцелуем, и нечто совершенно новое, весёлое. А потом одновременно, будто синхронно, думая об одном и том же — о нелепости ситуации, о внезапном появлении Джун Тэ, о том, как быстро он ретировался — они засмеялись. Сначала тихо, потом всё громче, искренне, от души. Со Хён всё также сидела на парне, и последние крохи смущения окончательно испарились в этом общем смехе. Сон Джэ же, казалось, и не собирался убирать свои ладони с её талии. Его пальцы мягко поглаживали её кожу сквозь ткань. Когда смех начал стихать, он ловким, плавным движением уложил девушку на свою грудь, не отпуская. Она оказалась лежащей на его накачанной груди, ощущая под собой сильное, ровное биение его сердца. Он поднял руку и начал мягко поглаживать её волосы, зарываясь пальцами в пряди. Со Хён поудобнее устроилась, устраивая голову на его груди, вдыхая его запах — смесь свежести и чего-то неуловимо горького. Она закрыла глаза. В голове всё ещё было полно мыслей, беспокойства за Джун Тэ, за Сухо, за их будущее. Хотелось убежать, спрятаться от всего этого хаоса, скрыться где-нибудь, где нет Союза, нет драк, нет постоянной угрозы. Или вообще переехать из этого города, забыть всё как страшный сон. Но она не двинулась с места. Она продолжила лежать на груди парня, обняв его за упругие плечи, прижимаясь к нему так, будто только здесь, в его объятиях, она чувствовала себя в безопасности. Гым Сон Джэ больше не был тем отстранённым, холодным мерзавцем, которым хотел казался, которым был. Рядом с Со Хён он менялся, и эти изменения были заметны даже ему самому. Его повадки становились мягче, манера речи — менее резкой, да даже мировоззрение, казалось, менялось с каждым проведённым днём с ней. Он стал менее холодным, более спокойным, в его глазах появилось больше тепла, и наконец, рядом с ней, он осмелился приоткрыть своё прошлое, свои раны. Ким Со Хён же наоборот стала более решительной, более уверенной в себе. Она принимала его мрачноватые шутки и циничные повадки с лёгким смехом, а во время разговоров с Дон Ха её лицо приобретало то выразительное, почти наглое выражение, которое она раньше позволяла себе только в мыслях. Они оба менялись, оба перенимали повадки друг друга, как будто становились отражениями, и оба понимали — что их это устраивает. Это странное, опасное сближение, эта взаимная трансформация казались им правильным, даже необходимым. Уснули они лишь под самое утро, когда первые лучи солнца едва пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в бледно-серые тона. До начала школьных занятий оставалось буквально часа полтора. Телефон Со Хён, лежавший где-то на полу, вдруг стал буквально разрываться от настойчивых звонков, когда ей, казалось бы, осталось спать ещё целых 30 минут. Девушка, сонно промычав, нехотя потянулась за ним, прижимаясь к Сон Джэ. Она взяла трубку, поднося к уху, и тут же услышала голос Шиына. Он звучал возбуждённо, немного сбивчиво, уставший, будто он сейчас бежит целый марафон, хотя, с одной стороны, так оно и было — марафон их безумной, опасной жизни. — Со Хён! — крикнул Шиын в трубку, его голос был на грани срыва. — Сухо проснулся! Он пришёл в себя! Это было словно самый громкий, самый долгожданный будильник. Слова Шиына прозвучали в тишине комнаты, пронзая сон и усталость. Со Хён резко распахнула глаза. В одно мгновение она была спящей, а в следующее — абсолютно бодрствующей. От волнения она случайно дёрнулась, разбудив Сон Джэ, который тут же открыл глаза, вопросительно глядя на неё. Она вывернулась из его объятий, сбрасывая остатки сна, набегу надеваясь, хватая первое, что попалось под руку. Неужели всё налаживается? Неужели после всего ужаса, после всех потерь и боли, наконец-то появился шанс на нормальную жизнь? Эта мысль пронзила её, наполняя надеждой и каким-то новым, хрупким счастьем.