На краю тишины

Дом клана Цзян утопал в мягком, тёплом свете фонарей. Праздничный вечер подходил к концу, и все постепенно расходились по покоям. В одной из спален, под лёгким одеялом, мирно посапывали Цзинь Лин и А-Юань. Мальчики наигрались до изнеможения: сначала запускали бумажного змея, потом участвовали в детских состязаниях под присмотром Цзян Чэна, а под вечер выпросили у Вэй Усяня историю про “глупого зомби, которого победили пельменями”. От смеха Цзинь Лин чуть не свалился со стула, а А-Юань визжал, прячась за спиной Лань Чжаня, который, несмотря на свою сдержанность, позволил себе едва заметную улыбку. Цзян Яньли, заботливо подоткнув одеяло под подбородки обоих мальчиков, с нежностью посмотрела на них. Рядом стоял Цзинь Цзысюань, сдержанно, но гордо наблюдая за сыном. Он поправил выбившуюся прядку волос у Цзинь Лина и слегка нахмурился — «опять где-то умудрился измазаться».  Мадам Юй, сидевшая чуть в стороне, позволила себе редкий момент спокойствия: день прошёл без различных инцидентов, все живы, сыты и довольны, а Вэй Усянь вёл себя на удивление прилично. В соседней комнате Цзян Фэнмянь обсуждал с Лань Чжанем последние новости с гор Небесного Культа, а Вэй Усянь принёс чай, устало произнося: —  Мир без демонических рук — пожалуй, лучший подарок для нас к празднику. Лань Чжань взглянул на него со слишком спокойной строгостью, в которой ясно чувствовалась забота. Сегодня был не день для воспоминаний — сегодня была семья. Ночь опустилась на Лотосовое озеро. Где-то вдали лениво всплеснула вода — всё стихло. Когда весь дом погрузился в ночную тишину, Вэй Усянь сел у порога детской комнаты, прислушиваясь к ровному дыханию спящих детей. — Вот бы так всегда… — прошептал он. Лань Чжань, встав за его спиной, молча опустил ладонь ему на плечо. — Будет, — коротко ответил он.  ⸻ Чуть позже в  выделенной для них комнате Вэй Усянь скинул внешнее одеяние и с облегчением растянулся на циновке. — Я думал, Мадам Юй меня в какой-то момент всё-таки шлёпнет, — лениво пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку. — Слишком громко шутил за столом, да? — Слишком долго ел пирожки с лотосовой пастой, — сухо заметил Лань Чжань, аккуратно складывая их одежду и ставя свечу на прикроватный столик. — Признай, ты ревновал, — хмыкнул Вэй Усянь, переворачиваясь на спину. — Они были вкусные. Лань Чжань подошёл ближе, опустился рядом и тихо, почти неуловимо, улыбнулся. — Я был рад. Что ты ел. Что смеялся. Вэй Усянь замолчал. В его глазах мелькнуло что-то трепетное, почти детское. Он посмотрел на Лань Чжаня. — Ты ведь знаешь… я и представить себе не мог, что когда-нибудь… у меня снова будет такое. Что мы сможем просто… быть вместе. Без страха. Без потерь. Лань Чжань протянул руку, накрыв ладонь Вэй Усяня своей. — У тебя теперь есть дом. И семья. Ты сам стал чьим-то домом. — Громко сказано, — пробормотал Вэй Усянь, но сжал его пальцы. — Ты знаешь, что без тебя этого не было бы. — Без тебя — тоже, — спокойно ответил Лань Чжань и лёг рядом, не отпуская его руки. Вэй Усянь выдохнул, прижался лбом к его плечу и прошептал: — Доброй ночи, Ханьгуан-цзюнь. — Доброй ночи, Вэй Ин, — ответил Лань Чжань. И тишина больше не была одинокой. ⸻