Gioco del Destino

      Иногда Рюджин кажется, что ее судьба очень хорошо слышит ее и издевается, подбрасывая ей то, о чем она говорит с недовольным лицом и темными нахмуренными бровями. Словно пассивный образ жизни карался ее мнимыми ангелами и демонами, отчего стоило найти хоть маленькую долю стабильности — все рушилось. То сломается техника, то проблемы в аэропорту, то багаж потеряют. А Шин любила путешествия, потому что это, как минимум, разнообразие, как максимум, ее судьба, словно чуточку смягчалась в своих наказаниях за бездейство. Конечно, темноволосая в эти бредни с натальными картами, матрицами судьбы и прочими кармами не верила. Просто все вокруг гудели об этом в ее сторону, вот и невольно начинала задумываться, за что ей такие испытания. Лучшие подруги, в лице честной и трудолюбивой Черён, которая скупала все журналы с пометкой «гороскоп на месяц» и Джису, что лишь разводила руками, ссылаясь на «везение» Рюджин. В любом случае, как бы обе не обсуждали эти странности, их особенно забавляло встречаться втроем, чтобы послушать новые приключения Шин. А таких за месяц обычно набиралось достаточное количество. Так что, Джису, как редактор в книжном издательстве, постоянно упоминала о том, что еще пара таких случаев, и она найдет молоденькую девушку, которая согласится написать подобные приключения «везунчика».       Самое забавное, что все друзья в один голос ей заявляли, что мол, после темной полосы будет белая. На шутки про кокаин Рюджин получала лишь укоризненные взгляды. В частности потому, что когда-то девушка уже связывалась с подобным, пускай и косвенно. Одним словом, жизнь 26 летней альфы, была увенчана такими событиями, что сценаристы Нетфликс плакали крокодильими слезами, молясь получить такой же «движ» в своем кинематографе.       Так и сейчас, Рюджин совершенно не понимает, зачем она ввязалась и на кой черт. Это все Черён. Это ее вина и совет. Потому что Шин терпеть не может всего, что касается семьи, детей и брака. А теперь она стоит посреди почти пустынной улочки Тревизо в Италии, пока к ней прижимается маленькая девочка с длинными растрепанными волосами, что вся трясется, пока Рюджин ошалело смотрит на двух рослых и худощавых мужчин, не менее удивленных, чем сама туристка….

За несколько часов до этого

      Рюджин давно хотела слетать в Италию. Тайланд, Япония, Китай, и многие другие страны она уже посетила. В основном, летала одна. Не любила уж большие компании и с кем-то делить планы. Куда проще составить собственный виш-лист на места и без спешки, обойти их, насладиться чужой культурой, позволить себе побездельничать, хотя с ее работой, это было несколько проблематично. Постоянные созвоны и коллеги, что дергали ее даже в отпуске, это уже привычная тема. Так что, пожелав погрузиться в мир моды, красивых люксовых автомобилей и кухни, она выбрала Италию.       Язык девушка немного знала, совсем чуть-чуть. Больше отдавала предпочтение испанскому, но, в той стране она уже побывала. Объелась там чурроса и хамона, сгорев под ноль на одном из пляжей, так что….       Здесь она уже три дня, наслаждаясь красивыми видами, делая фото на память, и конечно, чертыхая компанию, с которой ей постоянно названивали. Вам когда-то приходилось плавать в гондоле по Венеции, решая деловые вопросы? Нет? А Шин пришлось.       Так что, хотя бы этот день, она планировала провести спокойно. Насладиться безлюдными улочками, попробовать в местных забегаловках что-то очень вкусное и калорийное. Альфа следила за собой, ее было сложно назвать непривлекательной или запущенной. Нет, личный тренер, индивидуальные занятия и прочее, в ее размеренной жизни присутствовали. Ходили они обычно с Черён, что сейчас, постоянно жаловалась на отсутствие старшей, мол, пока Шин вернется, Ли уже станет чемпионкой по поднятию на бицепс. Рюджин саркастично закатывала глаза, ссылаясь на то, что хочется чего-то вредного. Нельзя же вечно быть правильной. Иногда стоит расслабляться.       Но, сегодня Ли, судя по всему, была свободна, раз набрала подруге и теперь, уже как час прогулки, беспрерывно трещала о новых заказах. Брюнетка лишь мычала, бредя по безлюдным районам и довольствуясь своим, хоть и частичным, одиночеством.       — И вот, я иду проверять все с нашим партнером, а там… Боже, ты бы ее видела, такая девушка. Я с первых секунд поплыла.       — Угу, — незаинтересованно бурчит старшая, заканчивая есть суппли, выбрасывая упаковку из-под стритфуда в мусорный бак. Благо, ела их она шпажкой, а потому, руки не замарались.       — Ты вообще меня не слушаешь, да? — Слышится недовольный тон в беспроводном наушнике.       — Угу, — все еще витая в своих мыслях, даже не вслушиваясь в бубнеж подруги, отвечает Рюджин, сворачивая на какую-то узкую улочку. Она подтягивает светло-голубые джинсы, низ которых частично скрывали высокие кроссовки на небольшой платформе. Грех было не купить что-то из брендов, так что, теперь она могла честно выступать каким-нибудь амбассадором Gucci или Prada.       — Шин, интровертная задница, Рюджин, — рычит Черён, заставляя старшую лениво закатить глаза. — Я тебе тут исповедь устраиваю, а ты, как сова на ветке «угу». Знаешь что, вот за это твоя судьба тебе и устраивает такие… Форс-мажоры.       — Ну не начинай эту шарманку, — бурчит темноволосая, пока солнце скрывается за тучами, и становится чуть легче. Хотя бы не печет в лицо.       — Слушай, у той девушки есть подруга, очень милая, младше тебя на два года, но очень амбициозная и шустрая. Омега, свободная, с приятным запахом миндаля. — Довольно тянет Ли. Рюджин кривит губы. — Только не говори, что ты на том конце, корчишь рожицы. — Шин несдержанно смеется, качая головой. — Ясно, тебя миндаль смутил или два года разницы?       — Да не хочу я отношений, сколько раз повторять? — Бурчит старшая.       — Ну, уже года три повторяешь, можешь, конечно, еще столько же. До сих пор не понимаю, как ты гон переживаешь без утех. Зная твою страсть в постели, — замечает Ли.       — Эта страсть закончилась давно, и ты это тоже прекрасно знаешь.       — Ну да, давненько ты своими «подвигами» не хвалилась, — фыркает на том конце провода девушка, наверняка, привычно накручивая на палец локон светлых волос, которые она не так давно «убила» в парикмахерской. — Ну что, теперь всех девушек из-за того случая сторониться? А как же все те сеансы у психолога.       — Чер, если я отпахала в кабинете и на видео-созвонах, это не значит, что я полностью оправилась. Я отпустила свою бывшую, мне плевать на то, где и с кем она сторчалась. — Альфа поджимает губы, морща нос. Давненько она не вспоминала о Минджи.       — Рюджин, это же не причина ставить крест на личной жизни. Тебе всего 26 лет.       — Да какая разница сколько мне и прочее. Хорошо, вспоминая не Минджи, та интрижка, напомнить, чем закончилась?       — Не утруждайся, — с тяжелым вздохом отвечает Ли.       — Ага, хорошо, а может быть, напомнить мои первые отношения?       — О-о, я поняла, дорогуша, ты решила удариться в отшельничество, ага, — цокает языком младшая. — Ну что теперь, всех девушек подозревать в том, что они тебя обманывают или используют?       — Нет, тебя и Джису я же не подозреваю, — пожимает плечами Шин, касаясь тонкими пальцами верха брендовой футболки, чуть оттягивая и стараясь создать воздушный поток.       — Ну спасибо, дорогуша, еще бы ты это делала! — Недовольно отвечает Черён, судя по звукам, ерзая в кровати. — И что, совсем никак? А та милая японочка?       — Какая? — Хмурится Рюджин, разглядывая местных жителей, что ярко улыбаются ей, машут руками, заставляя кивнуть в ответ. Здесь был довольно приветливый народ, который, очень радостно встречал туристов.       — Ясно, — заключает Черён. — Видимо, никакая.       — Слушай, я конечно рада, что ты нашла себе симпатичную девушку, с которой теперь общаешься, но это не значит, что мне тоже пора этим всем увлечься. И я безумно рада, что у Джису есть годовалая дочь, они с Юной прекрасная пара, только давайте уже дружно отстанем от меня. Я не заинтересована в детях, семье, девушках.       — Что тебе парня омегу найти?       — Чер, — угрожающе рычит старшая, слыша злорадный смешок.       — Ну, а что? Не девушка же, — наверняка, пожимает плечами, блондинка.       — Иди ты, со своими предложениями, — Шин вновь сворачивает, решая остановиться на мостике, удобно устраивая на нем свои локти, и глядя на мирно текущую реку и плавающую там пару уточек. С ними рядом шустро гоняются утята, что шныряют туда-сюда, наверняка, надоедая своим родителям. Рюджин усмехается. Судьба точно ее слышит. Хочется иногда, передать Фортуне привет, уже выпить с ней чего-то крепкого, лишь бы жизнь от нее отстала. Конечно, в фигуральном плане. Умирать альфа не планировала, еще так много мест не посетила, рано еще.       — Ну да, парень омега не вариант, ты его сожрешь своим давлением. Альфу?       — Альфа с альфой? — Задумчиво тянет старшая.       — Были подобные пары, если ты боишься осуждения…       — Нет, не мой вариант. Я давно не гонюсь за отношениями. Это достаточно сложно по многим причинам. Я очерствела, как сказала Джису. Мне уже не 18, даже не 22, я не могу отдавать то количество любви, сейчас это все направлено на саму себя. — Объясняет старшая.       — Говоришь так, словно ты старуха. Тебе всего 26.       — И? Некоторые детей заводят в 16, ты что же не завела? — Иронизирует девушка.       — Не переводи стрелки.       — Я молчу, просто и ты мне не читай нотации. А то как на чай с мамой пришла. Когда семья, когда дети, когда приведу знакомиться хоть кого-то. Мне кажется, они будут рады уже капибаре. Лишь бы кто-то появился. — Хмыкает девушка, наблюдая за утками.       Ее умиротворение и философские мысли прерываются визгливым криком ребенка. Ну вот, ее точно подслушивают. Она терпеть не может шум, суету и невоспитанных детей. Они постоянно шумят, даже в бизнес-классе аэропорта. Капризничают, носятся, роняя все вокруг, постоянно болтают и до одури раздражают альфу. Аж до дрожи в конечностях. Дети это точно не ее.       — Ты рычишь? Что, намочила свои люковые кроссовки? — Подтрунивает подруга. Рюджин морщит нос, стараясь успокоиться и насладиться пейзажем города.       — Нет, тут вопит какая-то девочка, маленькая, — она слышит чужой смех. — Что?       — Ничего-ничего, главная чайлдфри, — все еще смеясь, отвечает младшая.       — Я не чайлдфри, я просто… Не люблю вопящих, капризных, вот этих спиногрызов, которые ничего не знают о слове воспитание. — С раздражением поясняет девушка.       — Я же говорю. Чайлдфри.       — Я не! — Рычит Шин. Черен лишь смеется.       — Это дети, не будь к ним так строга. Они часто бывают эмоциональные.       — А мне какое дело? — Бухтит брюнетка, пока ухо нервно дергается от пронзительных визгов. — Боже, да что за издевательство! Хотела провести спокойный день, нет же, все по пизде! — Возмущается альфа, сжимая ладони в кулаки и намереваясь уйти дальше от источника звука.       — Слушай, она по-моему, слишком вопит, для простых капризов, может, проверить что там? — В голосе Черён слышатся нервные нотки, и Рюджин хмурится.       — Это не моего ума дело, тут есть полиция, другие жители, — перечисляет сухо старшая.       — Рюджин, не будь черствой, просто посмотри, нет и нет. — Волнуется Ли.       — Да какая разница…       — Это ребенок! Вдруг что-то случилось?!       — Значит ее родители должны за ней лучше следить, — рычит в ответ Шин, нехотя направляясь в сторону звука. Решает, пройти мимо, краем глаза, проверив обстановку. — Чертова судьба. — Тяжело вздыхает девушка.       — Рю, просто глянь и все, мало ли, что стряслось, — уже молит Черён. Да уж, ее любовь к детям нереальна. — А если бы это был твой ребенок?       — Чер…       — Не делай такой загробный тон, гипотетически представь.       — Она была бы тихой… — Морщится Рюджин.       — Да уж, не завидую твоим детям в будущем. Не мать, а тиран, — комментирует девушка, пока Шин идет на звуки. Картина не самая приятная, а Ли будто подглядывая, просит описать, что же видит Рюджин.       — Ну, я вижу, как два парня, скорее всего, семейная парочка, пытаются удержать девочку, она вся в слезах, довольна? Очередная невоспитанная сопля, которая портит родителям отдых, — закатывает глаза альфа.       — Ты уверена?       — В чем? В том, что я вижу? Да, вполне, — Шин даже приподнимает солнцезащитные очки. — Да, я уверена.       — Мне кажется, она бы так не вопила. — Волнуется девушка.       — Слушай… — Шин хочет высказать все то, что она думает, в очень грубой форме, но чужой тонкий голосок вопит «мама» так громко, что брюнетка невольно морщится. Она хмурит брови. Кроме нее, девушек здесь замечено не было… Или ей показалось, что это два парня? Шин нехотя оборачивается, видя, что девочка смотрит прямо на нее. Рюджин глупо тычет пальцем себе в грудь, когда слышит очередное «мама». Ну приехали. Какая к черту мама? Альфа замирает, пока сердце в груди громко стучит, отдаваясь где-то в висках. — Я перезвоню. — Серьезно бросает Рюджин, быстро сбрасывая звонок.       Девочка с длинными темно-русыми волосами, кусает рослого мужчину за руку, отчего тот вскрикивает, отпуская беснующегося ребенка, что быстро бежит к Рюджин, резко хватая ее за ногу, пальчиками впиваясь в ткань джинсов. Ее всю трясет, а личико залито слезами. С носа еще и сопли свисают. Ну потрясающе, не хватало испачкаться в этом всем. Шин презрительно кривит губы.       — Мама! — Вопит девочка, прицепившись к ноге альфы так, что оттащить ее за шкирку не получается. Рюджин ошалело смотрит на не менее удивленных мужчин, которые переглядываются. — Мама, эти дяди хотели меня забрать! — На чистом корейском, верещит девочка. У Шин челюсть отвисает. Она в закоулках Италии, о каком корейском речь? Может, она сошла с ума? — Мама! — Девочка жмется, прячась за растерявшейся Рюджин, завидев как мужчины приближаются. Мысленно проклиная Фортуну, мир и судьбу, Шин сжимает ладони в кулаки, принимая защитную позу.       — Отошли от нее, — рычит альфа, пока мужчины переглядываются. Один тянет второго за плечо, указывая на другую сторону дороги и намекая на то, что стоит уйти, но, видимо, второй сдаваться не хочет. — Господи, за что мне это все. — Рычит под нос Шин, касаясь чужой ручки. — Я сейчас позову полицию, — на итальянском произносит брюнетка. Фраза, которую она выучила почти в первую очередь. В любой стране работала безотказно. — Я серьезно, — она поднимает телефон с набранным номером и показывая оппонентам. Те переглянувшись, отмахиваются, быстро удаляясь. Говорят о чем-то на своем, но этого, увы, девушка не понимает. Шин расслабляется, облегченно выдыхая. Конечно, за свою жизнь, она пару раз ввязывалась в драки. Но это и было, лет 10 назад. Уже всю сноровку потеряла, даже несмотря на регулярные тренировки и бокс. Сравнили тоже, отрабатывать удары на груше, которая висит себе и никого не трогает. А другое дело, когда оппонент может использовать грязные приемы, да даже обычный джеб вполне себе может выбить из колеи, во всех смыслах этого слова.       Альфа переводит взгляд на маленькую жмущуюся к ней девочку, что недвижимо смотрит на чужие удаляющиеся спины. Явно не ее родители, те бы ее просто так не бросили. Неужели правда пытались похитить? Шин кривит губы, когда чужое личико использует ее джинсы, как платок, вытирая о них сопли и слезы.       — Эй-эй, они дорогие! — Возмущается альфа, стараясь оттянуть девочку за ее комбинезон. — Эй!       — Не уходите тетя, не бросайте, — рыдает девочка, цепляясь за нее сильнее.       — Да отцепись ты, боже, — рычит Шин, пока девочка сильнее впивается в нее ручками. — Ты порвешь мою футболку!       — Не бросайте! — Молит ребенок. Рюджин оглядывается и вздыхает. Ну не хватало еще чужих косых взглядов. Приходится, нехотя пойти на уступки этого несмышленого малыша.       — Так, ты отпускаешь меня, а я не ухожу, ну-ка, быстро, — девочка, хлюпнув носом, деловито кивает, отходя. Она вытирает кулачками с лица слезы, на что старшая кривится, порыскав в кармане и найдя сухие салфетки, передает их ребенку. — На, высморкайся, что там тебе еще надо. — Девочка кивает, тихо благодаря. — Ты знаешь корейский?       — Я наполовину кореянка, — отвечает девочка, вытирая под носом влагу. У нее смышленые темные глазки, напоминающие кошачьи. Растрепанные волосы, с одной заплетенной косичкой, достающие до лопаток. Тонкие губки, еще по детски округлые мягкие щечки.       — Где твои родители? — Хмурится старшая.       — У меня только мамочка, — шмыгает носом ребенок. — Мы с ней пошли в магазин с книжками, а я решила поиграть в прятки… — Девочка поджимает губки, опуская голову. — И потерялась.       — А потом? — Шин все еще не понимает, как ребенок из магазина, оказалась на безлюдной улочке.       — Я подошла к дяде, он спросил что случилось и сказал, что найдет мамочку. А потом… Мы шли-шли-шли. — Девочка все еще дрожит.       — И пришли, я поняла, да, — Рюджин тяжело вздыхает. — Может, они правда хотели найти твою маму?       — Мамочка была в магазине, наверное, она бы… Не бросила меня…       — Ну конечно не бросила, это же такая «редкость», — фыркает пренебрежительно альфа, но завидев в чужих глазках накатывающие слезы, присаживается. — Все-все, я пошутила! Просто пошутила! — Пытается разрядить обстановку старшая. — Найдем мы твою мамочку, только не рыдай.       — Честно?       — Честно, — нехотя обещает девушка. Ребенок недоверчиво склоняет голову.       — Вы злая тетя, да? — Рюджин замирает на корточках, приоткрывая рот от такой наглости. И после этого, она еще и плохой оказалась?       — Знаешь что, ищи свою мамочку, сама, — Шин поднимается, делая пару уверенных шагов прочь, но девочка бежит за ней следом, стараясь схватить ее ладонь. Альфа умело избегает проворных ручонок, ускоряя шаг. Только вот, ребенок все равно не сдается, хвостиком увиваясь за старшей. — Что? Передумала?       — Нет, вы злая тетя, — уверенно заявляет девочка.       — Раз я злая тетя, со мной ходить не нужно, — огрызается Шин. Девочка кривляется, хмуря бровки. — Вот так своей мамочке делай, ясно?       — Злая!       — А ты капризная, я же не кричу на тебя. То «мама», то «злая тетя». — Повторяет за ребенком альфа, также кривляясь. Девочка топает ножкой, складывая руки на груди.       — Вы взрослая и так себя вести не должны! Мамочка говорила что…       — «Вы взрослая и так себя вести не должны, мамочка говорила что…» — Злорадничает старшая, пародируя ребенка. Та пыжится сильнее, напоминая недовольного котенка. — Как тебя зовут, заноза?       — Хван Сумин, — отвечает ребенок.       — Шин Рюджин, — девушка протягивает ладонь, а когда чужая ручка к ней тянется, ловко убирает, проходя по темным волосам и зачесывая их назад. Девочка недовольно мычит, сжимая ладошки в кулачки.       — Агасси, а мы…       — Никаких «агасси», — Шин вздрагивает. — Просто Рюджин.       — Но вы же старше меня…       — Спасибо, а то я не заметила, — закатывает глаза альфа. — Так, ладно, в какой стороне тот книжный магазин?       — Я не помню, — признается растерянная девочка.       — Еще лучше, — Рюджин вздыхает, оглядываясь. — А где полиция тут, ты знаешь? — Снова отрицательный ответ. — Ладно, пошли, сопля, — усмехается Шин, указывая головой вперед. — У кого-то спросим.       — Я не сопля! — Обиженно заявляет ребенок. Альфа пропускает это мимо ушей, попросту идя вперед, пока девочка хвостиком следует за ней. — Ага… Рюджин, а вы здесь живете?       — Нет, я в отпуске, — фыркает старшая, оглядывая вывески. Спрашивает у прохожей женщины нет ли поблизости книжного магазина или полиции, на что та пожимает плечами. — Черт, так мы долго искать что-то будем, и карты как назло тут не грузят.       — Я кушать хочу. — Жалуется Сумин. Альфа отрывает взгляд от экрана телефона с сотней смс Черён, переводя его на наглое создание, что мельтешит под глазами.       — И что? А я хочу стать миллиардером, — равнодушно отвечает брюнетка. Девочка куксится, шмыгая носом. — Маленький манипулятор, — рычит недовольно старшая, после чего указывает пальцем на небольшой ресторанчик. — Там будешь есть?       — Да, — заметно повеселев отвечает Хван, хлопая в ладошки.       Через час, Шин окончательно убеждается в том, что дети, далеко не цветы жизни. Разве что, сорняки. В это маленькое худощавое тельце, умещается половина большой пиццы, которую она поглощает со скоростью света. Рюджин развалившись в сплетенном кресле, лениво наблюдает за этой картиной, пока Сумин продолжает с аппетитом прожевывать кусок. Подперев кулаком щеку, Шин кривит губы.       — Твоя «мамочка», наверняка, волнуется, а ты здесь мой кошелек объедаешь. Тебе все равно на нее?       — Нет, я просто хочу кушать. — Девочка облизывает жирные от соуса пальцы, после чего поднимает двумя ручками стакан с колой, обильно глотая сладость. — Мы же найдем мамочку?       — Конечно, учитывая, что уже вечереет, надо поторопиться. У меня гостиница в другом городе, я еще хотела бы успеть вернуться.       — Мамочка любит пиццу, надо ей тоже взять, — замечает девочка, когда Шин собирается оплачивать счет. Альфа поворачивает голову, щуря глаза.       — А у твоей мамочки в воспитании слово «наглость» проскакивало? — Рюджин играет бровями.       — Ну… Я могу отдать вам свой браслетик, — предлагает ребенок, указывая на тонкое запястье с бусинками. Рюджин смеривает ее взглядом, но чужой щенячий взор, делает свое дело. — Мамочка много работает и редко кушает, только салатики, так что…       — Оставь себе свой браслет, какую пиццу, такую же? — Девочка кивает. — Извините, можно повторить, но с собой, я сразу расплачусь. Сколько это по времени?       — Не более пятнадцати минут, — мило улыбается официант. Рюджин кивает.       Благо, за время ожидания, она умудряется выяснить, где ближайший полицейский участок, да и девочка, кажется, успокоилась, теперь не выступая каждые пять секунд. Она благодарит Рюджин, когда старшая получает большую коробку с пиццей, упакованную еще и в пакет.       — Не за что, только помолчи хотя бы пару минут, — измученно просит старшая. Ее часы на руке жужжат, оповещая о том, что она прошла более 10 тысяч шагов. Отлично, норму набрала. Хотя, оно и неудивительно, сколько они тут шастают. Девочка тянется к ее свободной руке. — Ну что? Я не твоя мамочка за ручку тебя водить.       — Мне страшно, — тихо тянет девочка, и альфа сдается. Отдает ладонь, позволяя девочке осторожно ухватиться за нее. — Спасибо вам большое…       — Не за что, сопля, — усмехается Рюджин. — Тебе сколько хоть?       — Шесть.       — О, — у Шин вытягивается лицо от удивления. Она развита не по годам, стоит отдать должное этой нерадивой «мамочке». Может, с наглостью и попрошайничеством, стоит поработать, как впрочем, и с манипулятивной стороной, но ребенок хорошо владеет корейским и итальянским. Даже не путается, единственное, в корейском иногда ошибается с ударениями, но понять ее все равно не так трудно. Только вот, следить за этим юным уникумом надо лучше, а то она своим языком без костей, все растреплет, первому попавшемуся. Это хорошо, что Рюджин плевать и на их адрес, и на то, как там эта «мамочка» живет. А какой-то человек, мог бы умело этим воспользоваться. Особенно информацией о том, что у них пароли почти везде это дата рождения ребенка. Не очень умно, но не Рюджин судить.       — А вы где живете?       — А тебе все расскажи, — фыркает Шин, но видя обиженно сведенные бровки, сдается, называя место временного проживания.       — Ого! Он же для супер-пупер богатых! — Удивляется девочка. А после оглядывает Шин пристальнее. — Вы злая богатая тетя? — Хмурит бровки.       — Я бы сказала, у меня достаточно средств на существование, — с натянутой саркастичной улыбкой отвечает Рюджин любопытной Сумин. Та мычит, кивая.       — Значит мамочка правду говорила о том, что чем больше денег, тем злее человек. Хотя… — Она останавливается, заставляя альфу тяжело вздохнуть. — Вы не такая злая. Но очень… Pungente       — Колючая? Я-то? Ни в коем случае, — фыркает старшая, оглядывая улочку. Вроде бы, еще пол часа и они в участке. Правда, в таком темпе, придется топать еще час, а значит, она точно не успеет вернуться в отель до полуночи.       — Вы даже сейчас ответили, как злодейка.       — Да? Думаешь уже можно идти на пробы в фильмы Дисней? — Смеется Шин, видя как девочка морщит носик.       — Мамочка говорила…       — А твоя мамочка, видимо, любит говорить, — усмехается альфа. Она даже не хочет представлять себе эту женщину. Скорее всего, какая-то очень говорливая, суетливая и при этом, слабохарактерная дамочка. Может быть даже, с идиотской ярко-алой помадой и какими-нибудь загонами по типу: «отведу ребенка ко всем репетиторам, а сама займусь салатами». Хотя, конечно, Шин не может быть в этом уверена, но от представления недовольной грымзы, стало смешно. — Расскажи хоть про мамочку свою.       — О, она очень красивая! — Сразу включается девочка, с горящими глазками. Ну конечно, а кто скажет, что его родители плохо выглядят. — Но, она часто ушибается обо что-то и как это… Она говорит, что бывает растяпой.       — Растяпа значит? Которая много ушибается и красивая? — Шин хмыкает. Ладно, видимо, это не грымза, а какой-то гиперактивный ребенок переросток.       — О, она еще невкусно готовит, но… Балует меня сладостями. И сама их ест. Мы любим ходить в магазин сладостей!       — Еще лучше, — Шин добавляет к образу визуально килограмм 30, так что, получается не самая приятная картина. На фастфуде и сладостях, никакие салатики не спасут.       — А еще она любит читать, у нее много книжек. И любит обниматься, она часто сидит со мной на коленках и качает из стороны в сторону! — Радостно заявляет девочка, пока Шин понятливо мычит. — И целует тоже, в щеки, постоянно.       — Боже, ладно, предположим, но как она умудрилась тебя потерять?       — Ну… Она один раз уже теряла, на пляже, когда я была еще совсем маленькой. Но все обошлось, — спешит рассказать ребенок. — Мне помог дядя с большим кругом.       — Спасатель-то? Ну хоть так, — Шин вздыхает, продолжая идти с говорливой девочкой за ручку. Поскорее бы разделаться с этой нелепой историей и лечь спать. Черён и Джису точно будут смеяться с того, как судьба снова услышала жалобы альфы и выкрутила их по своему. Прямо по заказу, вот ребенок, вот морока. Мучайся, дорогуша.       — Сумин?! — Слышится чей-то вскрик со спины. Девочка поворачивается, распахивая глазки.       — Мамочка! — Девочка радостно подпрыгивает, сильнее сжимая ладошку Рюджин. Альфа даже не глядя на мать-кукушку лишь усмехается.       — А я же говорила, что мы ее найде… — Договорить ей не дает черная увесистая сумка, которой она получает по лицу, так, что очки слетают куда-то на дорогу. А дальше отборная итальянская брань, с примесью корейских матов, которыми Шин осыпают так, словно это она ребенка насильно увела. — Девушка, да постойте же! — Пытается увильнуть от яростных ударов брюнетка, пока кровь уже хлыщет носом, пачкая дорогую футболку. — Да…       — Ты, это ты ее увела! — Кричит неадекватная мамаша, которая и слова не дает вставить. В такой суматохе, невозможно даже рассмотреть ее как следует, потому что носом кроссовка Шин прилетает куда-то по коленке, прямо под чашечку, отчего она рычит, сгибаясь. — Да я тебя…       — Мамочка, нет! Стой! Не трогай злую тетю!       — Я этой злой тете… — Шин прилетает уже по голове, пока она выходит из себя, резко цепляя чужое запястье и отводит в сторону, на что получает хлесткий удар уже левой ладонью по собственному лицу. А дальше, и вовсе, на них наваливаются полицейские, скручивая за руки и оттягивая от нее сумасшедшую омегу, судя по запаху.       Погуляла спокойно….

***

      Шин проводит в полиции четыре часа, так, что время уже приближается к полуночи. Ее долго допытывали, что-то расспрашивали, но из-за поверхностного знания языка, девушка ничего не могла ответить. А что говорить-то? Что она пошла посмотреть на безлюдные улочки и нашла на свою несчастную задницу приключения? Что ее новая дорогущая футболка в крови, нос адски болит, как, впрочем и колено с затылком, а на брендовых джинсах детские сопли? Что там, Джису говорила про книгу… Стоит уже задуматься. Разойдется как горячие пирожки.       Благо, эту сумасшедшую, все эти часы, Шин так и не видела, ее опрашивали отдельно. Вот так и спасай чужих детей, а тебе, вместо благодарности, разбивают лицо. Кто ей химчистку оплатит? Девушка оглядывает футболку. Нет. Химчистка уже не поможет. Только в мусорку. Подумаешь, 990 евро, пф-ф, мелочи. Дизайнерская? В одном экземпляре? Ну ничего страшного, Шин тоже своего рода «дизайнер», вон как украсила светлую ткань кровяными пятнами. Еще соплей, и вообще, шик сезона!       Итальянцы ей что-то говорят, но поняв, что девушка вообще не понимает их, жестами показывают, что та свободна. Спасибо, в камере насиделась, хоть наручники сняли. А то сразу, чуть ли не под гильотину отправили. Погуляла, блять.       Рюджин раздраженно потирает запястья, морщась и дожидаясь, пока конфискованные вещи ей вернут. Конечно, ее досмотрели от и до, спасибо, в трусы не залезли. И теперь, с испорченным настроением, она выходит в основной простенький холл, где видит переживающую Сумин и, видимо, ее мамочку. В простой денек, альфа бы сказала, что она и правда, очень красивая. Но сейчас, хочется лишь пройти мимо и каким-то боком успеть найти такси, желательно не за миллион, до гостиницы. А после, смыть с себя сложный день и лечь спать. Ах да, еще Черён надо отписаться о том, что у нее снова не жизнь, а какой-то хреново написанный сериал, с кучей сюжетных поворотов, как же без этого. Заинтриговать и спать. Так и сделает.       — А… Рюджин… Извините меня, я… — Шатенка с точно такими же, как у дочери, кошачьими глазами, поднимается со стула, виновато глядя на брюнетку.       — Не за что, — хмуро бросает альфа, стремясь выйти как можно скорее из отделения полиции.       — Нет, послушайте, простите я правда…       — Правда, не за что, — с нажимом повторяет Рюджин, сильно толкая дверь и вдыхая прохладный воздух. Если она еще и заболеет, то точно убьет кого-то.       — Рюджин, подожди, — Сумин подбегает к ней, почти со слезами на глазах и виноватым личиком, хватая за теплую ладонь и заставляя остановиться. Ну не толкать же ребенка в конце концов. Шин набирает в грудь больше воздуха, оборачиваясь. — Твои очки… Они… Я пыталась их починить, — тихо тянет девочка, показывая то, что осталось от модели Versace. Да уж, «в гриме» их и не узнать.       — Выброси их, — отмахивается Рюджин. — Пиццу хоть спасла?       — Да, я ее сразу подхватила, там все…       — Ну и славно, давай, сопля, не теряйся больше, — с натянутой улыбкой, произносит альфа, после чего, похлопав по макушке, вновь начинает уходить.       — Рюджин, не уходи! Послушай мамочку, она очень переживает…       — Сопля, не зли меня, — просит альфа, ускоряя шаг, но ребенок как и днем, цепляется за ее штанину, прилипая к ноге. — Да что ты будешь делать… Отцепись от меня…       — Нет, пока не послушаешь мамочку!       — Она мне не мамочка, слава богу, так что, слушать я ее не буду. А то накинется еще, а на ринопластику у меня лишних денег нет, да и под нож не хочу, — язвит старшая.       — Простите меня, правда, — включается в диалог девушка, заставляя Шин взвыть.       — Да что вы за семейка, отцепитесь от меня, а, я просто хочу лечь поспать! Поймать такси, доехать до гостиницы и отрубиться! Все!       — Вы сейчас вряд ли найдете такси, так поздно, — тихо произносит девушка. Рюджин метает на нее озлобленный взгляд. — Может, в качестве извинений вы останетесь у нас? Исключительно на ночь, я обещаю, что вас никто не потревожит, а вашу футболку… Я куплю вам новую.       — У вас лишние 990 евро есть? — Глаза собеседницы округляются. Рюджин хмыкает. — Тогда не обещайте то, чего не можете выполнить. Как вас там…       — Хван Йеджи, — представляется шатенка, в довольно простеньком наряде. Базовые темные джинсы, какой-то лонгслив, черная сумочка и разваливающиеся кроссовки. — А вы…       — Шин Рюджин, — с недовольным лицом, оглашает брюнетка, оглядываясь. На улице и правда тихо, даже звука моторов не слышно. Видимо, с такси и правда будут сложности. — Машину я никак не вызову, да?       — Ну, разве к утру, — мягко отвечает омега, от которой исходит запах кокоса. Чем-то напоминает рафаэло. Рюджин тяжело вздыхает. — Может, все же пойдете к нам? Мы тут, не особо далеко живем.       — Все равно выбора нет, не пешком же в другой город топать, — недовольно отвечает альфа. Йеджи слабо улыбается, кивая.       — Простите, что накинулась на вас и ранила, я очень переживала за Сумин, а тут… Это было очень эмоционально с моей стороны. Как ваш нос?       — Без понятия, вроде не сломан, уже хорошо. — Ядовито отзывается брюнетка.       — Простите…       — Вы другие слова знаете? — Шин поднимает голову, встречаясь взглядом с чужим темным взором. У нее и так нет настроения, а двух прилипал, которые не затыкаются, она не выдержит. Итак глаз начинает дергаться. — Ладно, не важно.       — Я просто, впервые в такой ситуации, когда…       — Бьете альфу?       — И это тоже, — усмехается Йеджи. — А, если не секрет, сколько вам?       — Мне 26, — равнодушно отвечает Рюджин.       — О, почти ровесники, мне 27, — улыбается старшая. Шин вскидывает бровь. — Что-то не так?       — Нет, ничего. Просто, мысль в голове пролетела.       — Какая?       — Ну, — Шин поджимает губы, хмыкая. — Теперь я понимаю, в кого Сумин такая говорливая. — Йеджи усмехается. — В целом, не важно, это только мои мысли, не стоит в них копаться.       — Как скажете… Или может на «ты»? Если вы конечно не против, — девушка заметно мнется, пока альфа машет рукой, мол, как угодно. — Хорошо… — Шатенка слабо улыбается. Дальнейший путь, говорят только Хван, обе. При чем быстро, много, мешая языки. У Шин уже нет сил спорить с этим семейством, прося о тишине. По крайней мере, именно в их доме или где они там живут, ей обещали покой. Дай бог, так и будет, хотя, учитывая их энергию, бубнить без умолку они могут вечно.       Ее заводят в небольшую квартирку, довольно скромную, но уютную. Здесь светлые обои, большой кофейный диван, с множеством мягких игрушек на нем. Какой-то клетчатый плед, в прихожей две пары тапочек. Маленькие с зайчиком, большие с лисичкой. Рюджин фыркает. Осталось только с волчонком, ага. Чтобы точно сойти с ума с этой семейкой.       — Вот тапочки, — Йеджи наклоняется, ставя серые простые тапки. Ну хоть без головы волчонка, на том спасибо. — Проходи, чувствуй себя как дома… Хотя сомневаюсь, что у тебя получится это сделать. — Девушка виновато улыбается, видимо, все еще коря себя за то, что отняла чужое время. Рюджин сдается, вечно злиться все равно не получится, а строить из себя самую обиженную в мире уже не хочется. — Сумин, ты голодна?       — Нет, я хочу спать, — жалуется дочка, на что Йеджи гладит ее по голове.       — Тогда давай, в ванную, а я пока подготовлю комнату Рюджин. — Девочка кивает. А после, останавливает взгляд на брюнетке.       — Пойдем я покажу тебе как у нас классно! — Она тянет за руку, на что Шин нехотя следует за ребенком. — Смотри, это кухня! Тут мы с мамочкой готовим, точнее, пытаемся, — старается развеселить хмурую девушку Сумин. — А это холодильник, там очень мно-о-о-го еды, — тянет она.       — Ну, это уже хорошо.       — А еще там есть вино, мамочке оно нравится, — девочка в припрыжку тянет старшую дальше. — А это телевизор, тут мы смотрим фильмы и мультики! Это мои игрушки, — хвастается ребенок.       — Больше тебя самой, — с усмешкой замечает Шин.       — Да, но в комнате у меня их еще больше, а, точно, еще же кукольный домик! Мне мамочка на день рождения его подарила! Там так много всего! И лошадки есть, — с энтузиазмом рассказывает девочка.       — И лошадки есть, — эхом тянет Шин, которой эта семейка напоминает пытку. Она устало вздыхает, все же следуя за шустрой Сумин, что устраивает ей полную экскурсию. Рассказывает о каждом имени, кукле, ее истории, показывает зайчика с которым спит, свою пушистую пижаму, для холодного времени года, платье, в котором была в садике. Тетрадки, где она учится писать на корейском, еще криво и с ошибками.       — Сумин-и, в ванную бегом! — Строго кричит Хван из другой комнаты, на что девочка дует губы, но нехотя собирает все, что надо для водных процедур. Рюджин плюхается на диван, видя, как старшая снует туда-сюда с одеялом, явно стараясь что-то придумать со спальным местом. Сам диван, достаточно скрипучий, раскладной.       — Что-то не так? — Уточняет Шин.       — Нет-нет, я просто… — Йеджи останавливается, выдыхая. — Просто не часто у нас кто-то ночует, вернее, в целом… Никто не ночует… — Добавляет она, неловко улыбаясь. Мешкается, переминаясь с ноги на ногу. — Я постелю вам у себя, а сама лягу здесь.       — Снова «вам»? — Усмехается Рюджин.       — Прости, это… Я просто отвыкла от кого-то, кто понимает меня на родном языке, — девушка слабо улыбается, пока ее глаза метаются из стороны в сторону, а руки подрагивают от волнения. — У меня просто… Не важно       — Говори уже, не укушу же я тебя, — усмехается младшая, зачесывая волосы.       — У меня одно одеяло, и легкий плед. В квартире прохладно, поэтому, я отдам тебе одеяло, а…       — Ага, и заболеешь сама. — Шин поднимает бровь. — Ты омега, к тому же, с ребенком. Конечно, настроение мне попортили сильно, но быть тираном, который у матери одиночки забирает теплое одеяло, я не собираюсь. — Младшая вздыхает. — Есть еще что-то холодное приложить? Нос что-то побаливает, — Йеджи кивает, быстро откладывая на диван одеяло. Она быстрыми шагами доходит до холодильника, точнее, нижней его части, где была морозилка. Хван копается в ящике, вытаскивая оттуда замороженный кусок и после, из-за спешки, роняет его прямо на свою ногу, из-за чего взвизгивает, после чего громко шипя. Альфа подрывается с дивана, подходя ближе. Мягко касается пальцами плеча. — Сильно попало?       — Да, — болезненно мычит старшая, сгибаясь к ноге. — Прямо по пальцу.       — Боже, сядь на стул, — командует брюнетка, указывая на барный. Омега шипя, отходит, садясь. — Еще и кусок взяла, здоровенный. Мне и горошка какого бы хватило, а ты ухватилась за самое большое. — Шин снимает тапочек, оглядывая покрасневший палец. — Ну, ушиб есть. Прямо по мизинцу попала, — девушка устало вздыхает. Подбирает кусок большого замороженного мяса, прикладывая его к чужой ноге. Сама же усмехается. — Шла за льдом мне, понадобился тебе.       — Прости, я что-то сегодня совсем не в своей тарелке, — девушка поджимает губы, оглядывая Рюджин у своих ног. — Холодно…       — Все, убираю. Чуть легче стало? — Альфа поднимает голову, вглядываясь в чужое измученное лицо. Только сейчас Шин задумывается о том, что пылила на брошенную омегу, которая в одиночку в чужой стране, растит ребенка. Даже чувствует вину, за свое поведение. — Не болит?       — Да, я… — Йеджи обреченно вздыхает. — Если я еще раз извинюсь, это будет уже странно.       — Тогда точно укушу, — разряжает обстановку альфа, слыша, как старшая мягко смеется. Убрав мясо обратно в морозилку под чутким руководством Йеджи, оттуда же забирает смесь овощей, прикладывая к переносице. — Ты смотришь на меня таким щенячьим взглядом, словно ждешь криков и нотаций, — замечает Рюджин.       — Я просто не представляю, как искупать вину за все произошедшее…       — Ну, — Шин оглядывает небольшую квартирку. — Я ночую не на улице, уже прогресс.       — Только вот, ты могла бы ночевать в своем отеле, если бы не мы…       — Сумин ребенок, а ты… — Шин хмыкает. — Большой ребенок, так что, нет смысла на вас сердиться.       — Нужно только придумать что-то с постельным бельем, магазины уже закрыты, а…       — Успокойся, я не придирчива, можем лечь вместе, если ты спишь тихо, то мне будет нормально.       — Не храплю, не мычу, во сне не разговариваю, — уверенно произносит старшая. — Наверное. — Добавляет она, и Шин сдается, качая головой. — Я тебе не помешаю?       — Лучше так, чем ты будешь ютиться в холоде.       Так что, после того, как младшая Хван выбежала из ванной, Йеджи пошла укладывать ее спать, быстро объяснив Шин где взять полотенца и как включать душ. В целом, в небольшой ванной, где все было в фисташково-молочных оттенках, было достаточно тесно. Решив не тратить много воды, все же, омеге потом за это платить, Рюджин просто ополаскивается, шустро смывая с себя шампунь и гель, а после оборачиваясь в большое полотенце.       — Я оставила одежду там, — Шин прикрывает дверь в ванну, выходя в прохладный коридор. Йеджи, что ждала ее на диване, кивает.       — Сейчас, дам тебе пижаму, не переживай она чистая, стиранная с…       — Да все-все, не переживай ты так, — смеется брюнетка, ероша влажные волосы. — Я же не президент какой, чтобы мне все класса люкс подавать.       — А по ценнику за футболку, так и не скажешь, — шепчет Йеджи, напоминая о том, что ребенок спит. Она уходит в спальню, а Шин идет за ней, глядя как шатенка перерывает весь шкаф, пока не достает оттуда обещанную пижаму.       — Я футболку купила не так давно, решила, что могу себе позволить пощеголять в чем-то дорогом. Видимо, судьба мне мягко намекнула, что мой заработок не так велик, чтобы понтоваться подобным. — Пожимает плечами альфа. Принимает пижаму, кивая.       — Я схожу в душ и тоже лягу, фен… Сейчас поздно использовать, потому что он может потревожить Сумин. Если это не проблема то…       — Все нормально, я полотенцем высушу как получится и так лягу. — Отмахивается брюнетка. Йеджи кивает, удаляясь.       Пижама велика. Это конечно, не то чтобы удивительно, учитывая, что комплекция Шин изначально была меньше, чем у встретившейся ей омеги. Йеджи была выше, плечи шире, конечно, и одежда была другого размера. Неудивительно, что на Шин все висело, словно на веточке. Тем не менее, это было даже забавно, что омега, старше и выше. Ироничнее не придумаешь.       Рюджин занимает место на небольшой, достаточно узкой кровати. Она слишком привыкла к размерам своей в Корее, там вот, другое дело. Можно хоть пятерых уместить, а то и больше, при особом желании. А здесь… Маленький, хоть и мягкий, матрас, явно пожившие подушки, зато приятный аромат кокоса, который успокаивает и сглаживает другие минусы. Кровать стоит у стенки, так что, Шин решает занять место ближе к ней. Лениво отписывается Черен о том, что ей некогда и пусть оставит все свои 100+ теорий на потом, полностью ощущая усталость в теле. Сегодняшний день был чрезмерно полон приключений. Теперь можно отдохнуть.

***

      Утро без сюрпризов — не утро. Это Шин сразу понимает, слыша возню за дверью и какой-то нарастающий кипиш. Эта семейка вообще знает, что такое «сон», а еще «личные границы»? Зачем так шуметь с утра? Тыдыщ-тыдыщ. То полки, то бег из стороны в сторону, очень тихая «шепотная» речь. Которую альфа слышит очень отчетливо и кривит губы, сидя с гнездом на голове в кровати. Оглядывается, качая головой. Вещи лежат как попало, вчера она этого и не заметила. Фен затерялся под кучей странных вещей в шкафу. Мягкий большой мишка с сердцем, какая-то фигурка, которая лежит там же, вместе с вещами. Кофта в полосочку, футболка с котиками, несуразно валяющиеся в этом всем офисные брюки. Да уж, если бы такое было дома у Шин, глаз начал бы дергаться. Разумеется, раньше Рюджин тоже не любила порядок, но стоило влиться во все эти бизнес движухи, то здесь в беспорядке можно и утонуть. Пока ищешь ежедневник со встречами, находишь много бесполезной ерунды. Конечно, ее квартиру нельзя было назвать оплотом порядочности. Какой-никакой хаос там был, но не так, как у старшей. Откусанное яблоко, уже засохшее, на тумбочке, рядом с фигурой обнаженной девушки, взятой явно импульсивно. Ну не вписывается она в антураж.       Острый взгляд цепляется за покосившуюся, книжную полку. И тут всего валом. Фигурка какого-то персонажа, висящие безделушки на нем, от кулонов до колечек. Книги по психологии, веб-аналитике, сказки, учебники итальянского, даже «Как сказать обидчикам — нет».       Тяжелый вздох слетает с пухлых губ, когда девушка поднимается, ероша шевелюру. Взгляд опускается на ноги, разноцветный круглый коврик в виде солнца. Простите? Это дурка? Если да, то Рюджин не в восторге. Лучше уж голые белые стены.       На столике груда бумаги, тонны макулатуры, журналов, заряжающийся ноутбук, заметно потертый, с какими-то наклейками. Мышка и вовсе — без слез не взглянешь. Особенно на этот поредевший провод. Коврик с мотивационной надписью, три немытые кружки, в одной из которых видны косточки из вишни.       Еще миг и глаз правда задергается.       Рюджин выходит из комнаты, почти сразу натыкаясь на ошалелый взгляд Сумин. Та замирает, ее карие глазки расширяются от испуга и личико вытягивается. Старшая на это лишь хмурится, пытаясь понять причину такого странного поведения. Нет с утра, конечно, не мисс Корея, но и не монстр из глубин.        — Мамочка! Шухер! Si è già alzata! — Вопит ребенок уже через миг, так что альфа морщится от этого ультразвука. Что-то громыхает и стучит, а Йеджи взвизгивает. Не семья, а ходячее происшествие. Поскорее бы уехать отсюда подальше. Осталось только найти вещи.       Рюджин не смотря на хватку ребенка, что виснет на ее руке, уперто идет на звуки из ванной, где громыхает стиральная машинка. Точнее, просто гудит, явно готовая к работе. Стоит открыть дверь, как старшая вытягивается по струнке смирно. Вот только ее рост, играет не на руку, ведь затылком она точно прилетает в полочку, с которой еще и слетают тюбики, упаковки и большие банки с порошком и гелями. Рюджин порывается прикрыть девушку, так что, по ее голове больше ничего не прилетает.       — Ай! — Морщится омега, потирая затылок и морщась. Шин лишь ошарашенно смотрит на большое пятно, что расползается по полу светло-фиолетовой лужей с витающим в воздухе едким ароматом порошка.       — Казус. — Заверяет смышленая девочка. Старшие смотрят на нее, после чего той становится неловко. Посвистывая, Сумин уходит, спрятав ручки за спиной.       — Я говорила не свисти дома! — Вопит в след Хван, вновь оглушая девушку. Слишком громко, особенно для утра. Нервы натягиваются до предела. Брюнетка втягивает носом воздух глубже, надеясь что прохлада хоть немного потушит зарождающийся в ней огонь гнева. Ну хоть капельку. — Ой! Прости пожалуйста! — Опомнившись начинает извиняться Йеджи, пытаясь коснуться чужого уха, на что младшая ловко отстраняется, не позволяя ей этого сделать.       — И что происходит? Что за шум гам с утра?       Вот здесь лицо старшей становится виновато-краснющим. Она мнется, как школьница у доски, которая не выучила задание и готова сочинять. Опускает голову вниз, потом поднимает с щенячьим взглядом, кусает свою губу. Ничего хорошего это не предвещает. Сейчас начнется…       — Понимаешь я… — Пропуская всю лишнюю воду, которой пытались залить зарождающийся пожар ненависти ко всему живому, Рюджин понимает суть.       Йеджи, как виноватая и «ответственная» дама, решила попробовать исправить ситуацию с футболкой. Почитала как ее очистить от крови, вчера замочив ее. А сегодня, кинула в стиральную машинку. Вот только — невезение. Оказалось, что в барабане остался черный носок, где-то там прилип. И вот, пожалуйста. Мало того, что футболка ужалась от неправильной стирки, так еще и полностью потеряла носибельный вид. Сейчас ее цвет, был что-то между грязно-серым и неприятно гнойным.       — Безумная семейка… — Выдыхает альфа, осаживаясь возле стены и прикрывая лицо руками. Хван лишь неловко смеется, явно истерически.

***

      Когда Рюджин спустя полдня оказывается в «родном», а главное, тихом номере отеля, то первым делом падает на большую кровать, вдыхая аромат чистоты. Наконец-то. Она избавилась от этой сумасбродной девицы с ее надоедливым ребенком. Все. Точно решила. Никаких детей и жены. Лучше остаться одной с кошками и ворчать на разбитую ими посуду. Чем жить в таком дурдоме, ощущая как каждый нерв накаляется. Хотя как назло в голове всплывает глупая несуразная улыбка Йеджи от произошедшего и хихикающая Сумин, выглядывающая из-за дивана.       — Что за бред? — Ворчит сама на себя девушка, прячась головой в подушках. Настолько они противные, что въелись в голову. А еще… — Надо купить рафаэлло. — Девушка нехотя заказывает себе у персонала отеля упаковку конфет, отдыхая. Спасибо, что здесь буквально включено «все». А говорят, деньги не могут сделать вас счастливыми.       Но уминание лакомств прерывает очередной пиликающий гаджет. Шин нехотя смотрит, видя более тысячи уведомлений с рабочего чата команды. И это только из одного, а таких команд в послужном списке контроля у Рюджин 5. Боже.       — Да она нас сожрет! Сейчас опять орать начнет, что мы пиарщики ничего не сделали! Мы тут в поте лица, бартеры сюда, туда. «Давай мероприятие»? «Давай благотворительное»? А давай!       — Думаешь по дизайну легче? Ее правки это кошмар! То цвет ей не такой, то отливы не нравятся. Видите ли металл у нас не металлический! Я с ума сошла! И я и ребята. А главное, прошлый раз, начала насиловать мозги за одну, одну мать его, извилину!       — Ребят…       — Нет, ты хочешь сказать только дизайнерам тяжело? А пиарщики типа на Майями? Ага, как же! Нас тут не меньше гоняют! Аналитик вообще загибается!       — Вы про копирайтеров не забывайте!       — Ребят… Она вообще-то подключилась и слушает нас… — Парень прокашливается, когда все молчат. — Добрый день… Госпожа Шин.       Лицо Рюджин мертвецки бледное, с вздувшейся от нервов веной и испепеляющим взглядом.       — Не добрый вечер, «зеленые», — леденящим тоном цедит девушка. Рюджин про себя считает до десяти, а после нервно смеется, отчего вся команда на связи напоминает группу сурикатов. Такие же молящие глазки-бусинки, отливающие страхом и непониманием, вытянувшиеся лица, прямые спины.       Отсмеявшись, она качает головой, открывая очередную конфетку и довольно кладя в рот. В ее глазах пляшут чертята, устраивая там дискотеку, пока губы растягиваются в хищно-саркастичном оскале. Кивает головой, видя застывшие от ужаса лица. Перед их глазами, наверняка, вся карьера пролетела.       — Ну что? Птенцы. Летать учиться будем? Или так и будете вопить? — Риторически спрашивает Шин, оглядывая клуб «идиотов». — Все молчат, пока руководительница парада, а то и цирка «Шапито» продолжает наслаждаться кокосовой стружкой и нежным кремом рафаэлло.       Конечно ей не приятно слушать настолько «лестные» отзывы о своем руководстве. Только вот, Шин не раз сталкивалась с другими директорами в отрасли маркетинговых агентств, и прекрасно понимала, что «тираном» считают явно не ту.       — Ну что, — она хлопает в ладоши, грозно глядя исподлобья. — Я повторю еще раз. Мое агентство — не шутки. Мы работаем с крупными компаниями и действительно курьезными случаями. Иногда доходит до смешного. Когда вытянуть со дна необходимо в кратчайший срок и как можно лучше, за, соответственно большие деньги. Зарплату вы все получать любите, а работать никто не хочет. Мы работаем на качество. Ка-че-ство. — По слогам цедит девушка, оглядывая взгляды ребят. — Почему-то из вас всех, только ваш проджект-менеджер молчал, пока вы все жаловались. До меня тут слушок дошел, что вы его ни во что не ставите. Решили что самые умные, да? Так вас никто не держит. Это мое агентство нужно вам. А не вы мне. У меня четыре подкованные слаженные команды, и если вы продолжите язвить и вести себя как дети, то где детский сад, найдете по картам. Я ясно выражаюсь? Понятным, надеюсь, для вас языком?       Все молчат, кто-то опускает глаза, другие поджимают губы или ерзают на кресле.       — У вас есть все, классный офис, вариант «гибрида», удаленка. Я даю вам лишь то, что вам под силу, у меня мои анализаторские способности не притупились, несмотря на то, что я напрямую работаю намного реже, чем вы. Или вы думаете, замок за час строится? Хотите деньги? Развитие? Вам все дают. Есть внутреннее обучение, курсы, личный проджект-менеджер, который может помочь вам, наставник и опора. То что он тихий — не слабость. Он анализирует глубже чем вы все вместе взятые, еще успевает контролировать вас и помогать мне с моей, главной, крупной шестой командой. Во главе которой стою непосредственно — я. И знаете, никто не умер, даже плохо не стало. Не так ли, Минхо?       — Все так, Рюджин, — парень улыбается, приветствуя ее кивком и благодарно глядя сквозь экран. Девушка улыбается, беря очередную конфету.       — Ну что? Есть те кто хочет сам выйти из строя? Или желающих нет и мы будем, да долго, да нудно, но разбирать ваши косяки. На которых строится ваше портфолио, ваша карьера и ваши знания. — Рюджин склоняет голову, прожевывая сладость и видя на лицах подчиненных сомнения. Знает, что никто не сдастся. А вот осадить их вовремя — стоит. Молодые, напыщенные и самоуверенные. Прошли отбор в хорошее агентство и вот вам, плоды. «Зазвездились».       В итоге, еще часа четыре, они разбирают все по проекту, под четким руководством Рюджин и комментариями Минхо. С ним она работала еще будучи значительно младше, познакомились на одном съезде и вот, дружат до сих пор. Так что ему она может доверить обучение этих «птенцов».

***

      Ночь проходит в целом хорошо и спокойно, без криков, бега и суеты. Днем она встает, лениво идет в душ, принимая все необходимые процедуры. После приводит себя в порядок, решая, что позавтракает где-то в кафе по ходу прогулки. Венеция же так прекрасна!       Рюджин надевает наушники, мурлыча под нос навязчивую мелодию и идя к выходу из отеля. Прекрасная погода, потрясающее настроение и даже желание пройтись подольше! Только как гром среди ясного неба визгливое «Рюджин» и, мельтешащая и прыгающая, девочка с низкими хвостиками в розовом костюмчике с висящими ушками зайчика на капюшоне, что подлетают от ее ярых скачков. Сандалики стучат об асфальт, а стоящая рядом фигура лишь неловко улыбается, поджимая после губы, когда взгляд Шин леденеет. Ее брови резко взлетают вверх, а уголки губ опускаются. Она замирает, пытаясь сделать вид, что не заметила происходящего.       Накаркала. А вот и безбашенная семейка. Нервная система начала противно скрежетать внутри.       Она пытается сделать вид, что не заметила их, напяливая темные очки на глаза и шагая в сторону. Вот только писклявый голосок вновь зовет ее, трепля совесть и душу. Внутри всё сжимается от досады и предчувствия. Что им нужно? Почему они здесь? Но именно он заставляет альфу застопориться, набрать в грудь больше воздуха сжимая ладони в кулаки и разворачиваясь, нехотя натягивая улыбку на губы. Боже, как же она не хочет этого делать.       — Что вы здесь забыли? Вы разве не в Тревизо живете? — Елейным тоном тянет Шин, не желая знать ответ. Она уже приметила пакетик явно из брендового магазина в руках старшей и большой трепыхающийся на ветру листок бумаги, который держит Сумин.       — Да, но. Сумин много вопила о том, что мы как следует не отплатили вам за все… — Тихо мямлит под нос старшая, опустив голову. — Она вопила, носилась по дому и капризничала. — Шин закатывает глаза. Ну и на кой черт ей эта «увлекательная» информация?       — Нет-нет! Мамочка тоже хотела увидеться с тобой! Когда ты уехала, она распереживалась из-за того, что испортила твою футболку и начала плакать. — Если бы Рюджин могла вздохнуть еще тяжелее, то сделала бы это. — А потом сказала, что обязательно… Вернет ее. — Подбирает слова ребенок, периодически перескакивая с корейского на итальянский и все еще прыгая в звучании слов. Хван дергает руку дочери, мягко, но заметно глазу альфы. Ей точно неловко за такую искренность Сумин, вот только та не затихает ни на миг. Шин хмыкает. И вот, не проходит и мгновения, как безбашенное семейство начинает спорить между собой, игнорируя присутствие Рюджин. Может уйти под шумок? Никто же не заметит, да?       — Так… Вы проделали такой путь для?.. — Уточняет все же младшая, подавая голос. Йеджи вытягивает пакет, склоняя голову. Ее взгляд полон искренности и надежды, будто она просит прощения за все неудобства. Держит его за тонкие веревочки двумя руками. — Не стоило, — Шин пытается отказаться, но старшая уперто стоит в этой позе, из-за которой итальянцы, не привыкшие к подобному менталитету, удивленно смотрят на них со стороны. О чем-то перешептываются и явно стараются вникнуть в суть сложившегося диалога.              Рюджин смущается, принимая пакет, заглядывая в него. Там аккуратно сложена светлая, разумеется другая, футболка, тем не менее тоже брендированная. Йеджи все же Йеджи. Хватило суток понять ее характер и внутренний мир. Вот и чек, с круглой суммой, который торчит сбоку со всеми пожеланиями. Сердце щемит. Совесть дело противное, появляется тогда, когда ее не просишь. Маленькая квартирка на отшибе, тонкий матрас, старое одеяло, явно недорогие вещи, но при том, хорошие игрушки для ребенка. А здесь, такой «подарок». Все бы ничего, но Рюджин не монстр. Ей эта футболка, если быть честной, буквально за даром не сдалась. Ну истрепали ее, и хрен с ним. Ребенок жив, ее мама здорова и любит ее. Все, конец истории. А теперь, неловко от того, что старшая так запарилась, пытаясь извиниться, вот только, ближайшие месяцы будет явно экономить на себе. И как ей себя вести? Забрать, сказать «спасибо» и уйти в закат? Попытаться помочь? А стоит ли вообще в это лезть?       — И вот, я тоже сделала! Смотри-смотри! — Сумин протягивает ей рисунок. Рюджин неохотно берёт его, стараясь не испачкать пальцы. Бумага тонкая, чуть липкая от детских рук. На нем детские каракули, оно же всем известное «палка-палка человечек». Небольшая фигурка, с крупными хмурыми бровями, которые ярко выделяются. Растрепанные темные волосы и джинсы раскрашенные ярко-голубым фломастером. На футболке большой значок «супермена» с пририсованным алым плащом за спиной. Ручка «палочка» держит чужую, маленькую фигурку. Видимо, саму Сумин. Себя она изобразила радостной и с куском пиццы. А с другой стороны от ребенка, радостная Йеджи, с ее «глазами-полосочками», длинными волосами и сумочкой. Такая же широкая улыбка и победный жест «виктория». Ну и как без радуги за спиной, неряшливых травинок, круглого солнышка сбоку и подписи на очень кривом, корейском «герою Рюджин». Ну и что с ним делать? Повесить в офис? Тем не менее, в отличие от циничных мыслей, сердце предательски екнуло, противореча разуму.       — Сумин, Рюджин явно торопится, давай не будем ее задерживать, — заметив взгляд младшей, Хван тушуется. — Давай, пойдем. Мы все сделали. — Шин поджимает губы, не зная стоит ли их останавливать. С одной стороны — спокойный день без суматохи. С другой, безбашенная громкая семейка.       — Но, мамочка! Мы же хотели предложить Рюджин пойти с нами в парк! Поехать в другой город и покататься на аттракционах! Ну Per favore! — Молит ребенок, цепляясь за ладошку Шин, словно якорь. Йеджи мягко тянет за плечо дочку, стараясь той объяснить, что им тут делать нечего. Черт бы побрал эту совесть. Шин вздыхает, качая головой. Хрен бы с ним этим всем! Иначе и не скажешь. Если сейчас поведется на свой разум и комфорт, то будет еще долго сжирать себя внутри за подобное. Йеджи мать одиночка с ребенком, которая впахивает на работе, с полупустым холодильником. При этом, ее дочка очень развита и шустрая. Как здесь не посочувствовать? Сердце, все же, не стальное.       — Парк? — Рюджин говорит это ненавязчиво, с легкой, уже искренней улыбкой. Она расползается шире от блеснувших глаз ребенка. Надежда, счастье, вера во что-то. Такая наивность и детская улыбка подкупают. — А что, звучит хорошо. Давно в них не гуляла. Так… В какой город едем? — Йеджи удивленно смотрит на Шин, неверящим взглядом. А вот Сумин реагирует сразу, визжа и прыгая на месте, беря Рюджин за ладошку и начиная щебетать о том, на каких аттракционах хочет побывать.

***

      Как бы Йеджи не пыталась спорить, Шин была непреклонна. Сыграло в ней что-то человеческое. Поэтому, найдя такси и отказавшись от общественного транспорта, путь решили держать не в обговоренный «Йезололандия», а более популярный. Хоть он и находился дальше, «Гардаленд» славился большим ассортиментом аттракционов, шикарными отзывами, океанариумом и прочими прелестями жизни.       Последний раз Шин была в парке аттракционов лет сто назад. Утрированно. Тем не менее, если всерьез над этим задумываться, то это, и правда, было очень-очень давно. Уже отвыкла от всей этой суеты, зато с Сумин не заскучаешь. Ее визги счастья, бег в разные стороны и активные прыжки, словно попрыгунчик, показывали альфе, что с выбором она не ошиблась. Она ухмыляется глядя на эту картину.       — Мамочка! Мамочка! — Кричит Сумин, дергая руку Йеджи. — Это же самый лучший парк! Мамочка смотри сколько всего! — Она явно в восторге. А вот Хван смотрит на это с другой стороны. Уже в первом магазинчике, Шин замечает нервные повадки старшей. Она жует губу, то и дело смотрит в телефон. Сначала Рюджин не понимает причину такого поведения, но когда та достает кошелек чтобы расплатится, все становится кристально ясно. Потрепанный кошелек, явно повидавший эту сложную жизнь, мелкие монетки, что переваливаются в нем. Пара крупных купюр и… Одинокие две карты. Кредитная и дебетовая. Потому, за завтрак платит Шин, протягивая руку чуть быстрее, якобы на автомате. Она видит взгляд Йеджи, полный одновременно благодарности и обиды. В нем читается и гордость, и смущение. Он так и кричит «Я вообще-то не бедная!». На что на лбу младшей написан четкий ответ. «Но и не богатая».       Ситуация сложная. Как не унизить Йеджи, задевая ее чувства такой простотой действий как — оплата. Притом, не обделить радостного ребенка.       Хван старается взять чек за завтрак, в который входили несомненно вкусные вафли, кофе, чай и сок для малышки Сумин. Вот только Рюджин ловко перехватывает его, сминая и пихая в карман джинсов.       — Ты… — Тихо произносит Йеджи, когда они выходят из заведения и идут по направлению к аттракционам.       — Отдохни. — Успокаивает ее Рюджин. Ничего человеческое ей не чуждо. — Это не жалость. Это благодарность, что вы проделали долгий путь, ладно? — Предлагает младшая, видя как ребенок оглядывает все с блестящими глазками.       — Ты не заговоришь меня. — Пыжится Йеджи, дуя губы. Она пытается сдержать обиду, но ей трудно. С одной стороны, она благодарна Рюджин за помощь. С другой — не хочет выглядеть беспомощной.       — Ну-ну, рыба фугу, прекращай, хоть бы носки одинаковые надела, а потом читала мне мораль, — подтрунивает беззлобно Шин. Старшая смотрит вниз замечая «казус» и густо краснея от стыда. От нее все еще приятно пахнет кокосом, отсылая на те рафаэлло, которые ночью так уминала альфа. Рюджин улыбается, наверное, впервые за долгое время правда от души. — Это такой стиль, я сразу поняла. — Сглаживает ситуацию, подмигивая. Разум все еще кричит о том, что эти люди чужие, она не обязана им помогать. Даже из-за того, что Йеджи мать одиночка. Вот только, сердце отчего-то бьется быстрее, глядя на эту высокую несуразную Хван. Растяпу, каких поискать, с хаосом во всем, но при том, с очень даже миловидной улыбкой.       Сумин, что носится, напоминая неуправляемый самолетик, подбегает к ним. Хватает обеих за руки, начиная тянуть. Подбадривает, напоминая о том, что день быстро пройдет и надо обойти «все» аттракционы. Ага, тут бы на парочку-то успеть.       Народу много и Шин, подметив это, уже на каком-то, привычном наблюдательном опыте, покупает билеты с быстрым проходом, что стоят разумеется дороже. Для нее это мелочи, для Йеджи — нет.       Горки, карусель, еще всякие аттракционы, Сумин очень нравятся. С ней ходит Йеджи, иногда отпускает ее одну. Пока ребенок развлекается, Рюджин и Хван стоят поодаль, все еще молча. Молчать с ней комфортно, но не когда виднеется внутренний конфликт, который Шин не очень и нравится. Часть вновь кричит «Это не твое дело, ты не благотворительный фонд!».       — Хочешь сладкую вату? — Предлагает Рюджин, наклоняясь к забегавшейся малышке. Та активно кивает, улыбаясь и хлопая в ладоши. Шин усмехается. — Пойдем, возьмем самую вкусную.       Попутно проходят большой магазин с игрушками, где Йеджи все же уперто сует кредитку к оплате. Альфа сдается, закатывая глаза. Сумин набирает всего, какие-то ободки, брелоки ну и без самой игрушки не обошлось.       — Наклонись! — Просит она, на что Шин нехотя приседает. Ей на голову водружают один из ободков с какими-то антенками и бубенчиками на них. Тот, что с ушками, достается Йеджи. Ну и с нимбом, она решает оставить себе. Да уж, ангелок тот еще. Вспоминая ее хитрости, ребенок с чертятами в душе.       — Мне обязательно это носить? — Указывая на несуразный, совершенно не вписывающийся в ее образ, ободок, спрашивает альфа. Сумин твердо кивает. — А может без него?       — Нет! Ты так не выглядишь злой! А еще вот, — она цепляет брелок на джинсы девушки. — Та-да! Ты тоже кошечка!       — Кошечка? — Кривит лицо Шин.       — Да! Отряд кошечек!       — Боже мой, — Рюджин поднимает очки, потирая переносицу и жмурясь. Видели бы ее в таком виде, ее же работники… Тут имидж ничего не восстановит. Только вот не успевает она мысленно посетовать на свой новый «образ», как ее вновь дергают за ладошку. — Ну чего еще, сопля?       — Хочу аквагрим! — Йеджи вздыхает, поджимая губы и после, натянуто улыбаясь.       — Конечно, котенок, пойдем, я оплачу, — ее руки нервно дрожат, но движения плавные, ласковые. Касается плеча, поворачивая дочку к столу с аквагримом. Подходит ближе, открывая кошелек и…       — Какой хочешь? — Шин наклоняется к Сумин, покрывая чужой кошелек своей ладонью.       — Тигра!       — Тигра? — Переспрашивает удивленно Рюджин.       — Да! Даже рычать умею! — Девочка довольно демонстрирует свои навыки, показывая частично беззубый рот. Шин хмыкает, пожимая плечами и разгибаясь.       — Как угодно. Проси, — она кивает на девушку, что рисует на лицах удивительные узоры. Малышка подходит к ней, озвучивая запрос, на что Шин протягивает купюры из своего кошелька.       — Не стоило, — повторяет упорно Хван.       — Прекрати, — отойдя дальше, просит альфа. Она внимательно смотрит в чужие глаза. — Расслабься. Пойдем, сядем вон на ту лавочку. Сумин будет видно, да и ты отдохнешь.       — Я не устала, — спорит Йеджи.       — Да? А твои мешки под глазами, говорят о противоположном. Мы так и не познакомились нормально, между прочим, не думаешь, что это странно, проводить день вместе, делая вид, что порознь?       Хван набирает в грудь воздуха, кивая. Они неспешно идут к лавочке, осаживаясь в теньке. Вокруг шумит толпа, кричат дети, пахнет сладкой ватой и жареной картошкой. Рюджин оглядывает омегу с неким интересом. Она давно работает и базу психологии имеет. Дерганность, зажатость, дрожь в руках, цвет кожи. Да все кричит о том, что у нее чуть-чуть и нервный срыв. Ей необходимо отдохнуть здесь и сейчас.       — Так, кем ты работаешь? — Заводит ненавязчивый диалог Шин.       — Я редактор в издательстве.       — Редактор? С текстами, да? — Уточняет альфа.       — Ну, в основном да, прочитка, проверка, одобряется ли или нет. Иногда приходится возиться с бумажками, договорами, еще могу заменять дизайнера. — Рюджин удивленно вкидывает брови, поднимая очки и устраивая их рядом с ободком. Просит рассказать подробнее, озвучить оплату и в конец осознает весь ужас происходящего. Не то чтобы это новинка для подобных ниш, тем не менее, очень режет по сердцу. Зарплата не особо высокая, сверхурочные, задания, что не входят в ее полигон действий. Даже рядом не стоят.       — Ты же понимаешь, что это ну… Бред? Мягко говоря.       — А ты сама-то кем работаешь? — Изгибает бровь Хван. Сразу ощущается недоверие к деньгам, которые заработала младшая. Та привыкла к подобному, а потому занимает расслабленную позу, неспеша рассказывая о себе. Она говорит спокойно и уверенно, без тени хвастовства, но ее слова все равно вызывают у Йеджи чувство неполноценности.       О том, что у родителей есть бизнес, в котором она получает пассивные дивиденды. Далее про агентство, команды, условия работы, попутно объясняя старшей, что она делает не так и в чем проблема. Зачастую маленькие издательства или бизнесы, за небольшую сумму, выдают кучу не входящих в профессию обязанностей. Хван закусывает губу, отворачиваясь и складывая руки на груди.       — Какое у тебя образование?       — Хочешь унизить меня еще больше? — Не понимает омега.       — Эй, нет, это любопытство. Я хочу узнать тебя. Прости если затронула больную тему, — поднимает руки Шин. — Хорошо, давай сменим тему. Например, почему ты в Италии? — Хван мрачнеет сильнее. — Ла-адно. Тогда, поговорим о чем-то другом? — Омега отрицательно мотает головой, явно погрузившись в свои мысли и пучину проблем. Приходится отпрянуть, дожидаясь Сумин, что напоминает лучик солнца в их кромешном темном царстве. Они идут гулять дальше, до тех пор, пока старшая не просит отойти на пару минут.       Вот здесь и случается очередной форс-мажор. Прошло полчаса — ее нет. Ребенок переживает, Рюджин впрочем тоже. Оглядывается, стараясь высмотреть клетчатую зеленую рубашку в толпе, но даже намека на нее нет. Она точно в туалет удалялась? Или хуже? Хотя, здесь черный юмор точно не уместен. Шин скрипит зубами, поднимаясь со скамейки и присаживаясь к Сумин.       — Эй, там есть городок с аниматорами, давай ты там поиграешь с ребятами часик, а я схожу за твоей мамой, — дружелюбно предлагает девушка, стараясь не показывать тревоги. Сумин поджимает губки, оглядываясь. — Что такое? Ну же, иначе кличка сопля будет актуальна, — дразнит старшая.       — Мамочка не выглядит счастливо. Мне больно. Она плачет, думая, что я сплю и стала часто пить виноградный вонючий сок.       — Виноградный вонючий сок? — Эхом вторит Рюджин. А вот и проблемы, машут ручкой с того конца берега.       — Да, он кислый, я как-то попробовала, пока мамочка не видела. Такой фу, — жалуется Сумин. — А мамочка пьет его, говорит, лечит. Невкусные лекарства, мне она вкусные покупает. — Она пинает носком сандалика воздух, складывая ручки за спиной.       — Давай попробуем сделать ее счастливой, да? — Сумин вздрагивает, с надеждой глядя снизу-вверх. Такой пронзительный слезливый взор, что Шин сама замирает, сглатывая. Как себя вести с детьми — она не знала. Действовала интуитивно, вспоминая опыт с ребенком Юны и Джису, а также племяшками. — Попробуем. Пойдем пока в игровую, угу? — Отведя Сумин к аниматорам в детскую комнатку, Шин вздыхает. И что ей делать? Ходить спрашивать всех подряд: не видели ли вы здесь рослую девушку, азиатской внешности в зеленой клетчатой рубашке и потухшими глазами? Такое себе описание.       Даже телефонами не обменялись, идиотки, а казалось бы, взрослые люди.       Шин быстрыми шагами шастает по парку, вглядываясь в каждый угол. Через полчаса, пропажа находится. Она метается в толпе, видимо пытаясь найти ориентир. Ее запах кокоса становится тревожным, свербящим ноздри и Шин не трудно убедится, в том, что это и правда Хван.       Подходит ближе, хватая ее ладошку, вытягивая из толпы людей. Ее глаза изумленно расширяются и она рвано набирает в грудь воздуха.       — Эй? Ты чего? — Не понимает альфа, видя в чужих кошачьих глазах все, от глупого счастья, до боли и тревоги, сжирающих изнутри.       — Я… Я идиотка… Я потерялась и не могла вас найти, — поджимает губы Хван.       — Карты?       — С моим топографическим кретинизмом… Ну утрированно, но ты поняла, я в трех соснах-то теряюсь. — Ее губы предательски дрожат. Шин мягко улыбается, поглаживая ее руку. Даже ее внутренний цинизм рушится под таким напором чужого взгляда.       — Все хорошо, Сумин в игровой, у нас еще есть время, пойдем, поешь мороженого, тебе нужно остудиться, — заметив обеспокоенный взор, успокаивает альфа. — Давай-давай, мороженое.       Они выбирают себе по рожку. Шин останавливается на мятном и шоколадном, очень вкусное сочетание. Йеджи метается между тремя и младшая просто просит сделать ей три шарика. Манго, яблоко и клубника. Они отходят подальше от людей, но не так далеко, от игровой комнатки, где сейчас резвилась Сумин.       Вот только, и тут не без происшествий, Йеджи задумавшись, спотыкается и почти падает. Благо, Рюджин успевает ее поймать, вовремя обернувшись. А вот ее мороженому меньше повезло. С размаха влетело в светлую футболку Шин, оставив красочный отпечаток. Они замирают, видя как цвет въедается в ткань. Ну вот опять.       На губах Рюджин вместо раздражительного оскала, появляется глупая улыбка. Конечно. Это же Йеджи. Иначе быть не могло. Рост дали — ходить не научили.       Вот только в этот раз, негативная реакция отзывается именно у Хван. Ее губы начинают дрожать сильнее, отчего она поджимает их. Видимо, тот самый срыв, вот он, самый глупый его апогей. Просто упавшее на футболку мороженое.       Слезы застилают ее глаза и она начинает беспорядочно извиняться, склонив голову. Тело бьет мелкая дрожь, а оставшийся рожок выпадает из руки. Да уж, подняли настроение лакомством.       — Эй-эй-эй, — Шин стоит как истукан не понимая что предпринять. Они не так близки, чтобы лезть с объятиями, но видеть как Йеджи скукоживается, осаживаясь вниз, тоже нереально. Даже монстр бы сломался. А Рюджин и вовсе не самый циничный в мире человек, чуть очерствевшая — да. Но не железная леди вовсе.       Она остатки мороженного выбрасывает в мусорку. Сейчас не до него. Осаживается рядом, благо людей здесь почти нет, все тусуются в центре или на аттракционах. Да и живая изгородь загораживает их. Остатки мороженного быстро стирает салфеткой, отправляя ее следом в бак. Лишь после осаживается, осторожно касаясь чужого плеча.       — Йеджи?       — Не надо… Просто дай мне пару минут, — рыдая навзрыд просит старшая, прикрывая лицо и прячась в своих ладонях. Альфа кусает губу. Ну не ее это проблема! Не ее! Так зачем она все равно, словно с вернувшимся синдромом спасателя, осаживается совсем близко, мягко сгребая в объятия едва ли знакомого человека. Приятный аромат кокоса смешанный с горечью ударяет в нос, но альфа продолжает обнимать старшую. Да уж, отпуск точно выйдет незабываемым. — Я вечно все порчу. Это тупая неуклюжесть, мне 27, а я как ребенок! — Хван заносит руку, чтобы ударить себя по ноге, но Рюджин ловко перехватывает запястье.       — У всех случается.       — Да, но у меня это постоянно! То локоть, то нога, то еще что, — жалуется старшая, все же прижимаясь ближе и ища поддержку. Ее пальцы цепляются за футболку со спины, сжимая ее.       Чужие рыдания разрывают сердце в клочья, Йеджи вся трясется. Кажется, если отойти от нее, то тело рухнет, продолжая содрогаться на земле. Поэтому Шин позволяет ей прижиматься, стараясь мягко гладить по спине. И конечно, найдя за что зацепиться, плотина, сдерживающая всю боль и неудобства внутри старшей, рухнула.       — Я так устала. Так устала, — вторит Хван, сжимая чужую футболку. — Работа, постоянные задержки выплаты, хозяйка квартиры, буллинг Сумин, — хнычет она вспоминая все, что давило на нее все это время. — Надоедливые альфы, а стоит увидеть ребенка, бегут сверкая пятками. Есть эти дешевые никчемные продукты. Я так скучаю по корейской кухне, по вкусному мясу. Как меня все заебало. Аренда, деньги, постоянная растерянность, неуверенность в завтрашнем дне, кредит, — она закусывает губу, лбом ударяясь о плечо младшей. — Не хочу. Не хочу больше ничего. Я просто хочу умереть… Но и этого я сделать не могу! У меня дочь. Кому она кроме меня сдалась. Ни друзей, ни семьи, ничего. — Ее слова, как удар под дых. Даже воздух становится тяжелее, осаживаясь на плечи и начиная насильно давить к земле. Рюджин сглатывает. Можно ли это назвать исповедью? Если да, то это, наверное, самое ужасное и одновременно сильное.       — Ты…       — Ты не понимаешь! — Истерично взвизгивает Йеджи. — Я должна умереть. Я устала. Я больше не продержусь. — Она жмется, словно в тумане, вертит головой, так что ее слезы попадают не только на футболку, но и на шею. — Никто не понимает. Может сдать ее… В детдом и…       — Йеджи, приди в себя, — видя, как старшая все больше теряет себя в истерике, мягко трясет ее альфа. Рюджин сильнее сжимает ее плечи, стараясь смотреть прямо в глаза. Не реагирует, продолжает чертыхать кого-то, проклинать себя за бездумность, пытаться прокусить свою губу. — Йеджи.       Теперь она видит не только глупую и по-детски забавную рассеянность, но и другую часть встретившейся ей девушки. Груз проблем в чужой стране, ребенок, денежные сложности. Все это валится на плечи и видимо, сейчас случилась точка невозврата.       — Я больше не могу, у меня нет сил. Я сдаюсь, — хнычет девушка.       — Йеджи! — Рычит Шин не выдерживая. Впивается пальцами в ее тонкие руки, встряхивая один раз, но достаточно ощутимо, чтобы Хван, наконец, замерла. По щекам текли рекой слезы, глаза расширены от испуга, с небольшими покраснениями. Как и нос, который громко шмыгал. Губы дрожат, а плечи то и дело дергаются. И что делать дальше? Ну вот докричалась она и? Вот здесь полный тупик.       — Прости, — находится через пару мгновений старшая, качая головой и испуская тяжелый вздох. — Прости, боже, я… Это… Забудь, — она все еще хлюпает носом, глаза слезятся, а тело невольно дрожит от пережитых эмоций. Вновь пытается закрыться, запереть все свои страхи и боль внутри, запечатав в самом сердце. Вот только, ни к чему хорошему это не приведет. Шин решает, что действовать импульсивно, особенно сейчас, может быть кстати. Так что, просто тянет девушку на себя, вновь обнимая крепче.       — Дыши, делай глубокий вдох, а после медленный выдох. Закрой глаза. Давай, на «раз» вдыхаешь, на «три» выдыхаешь. — Инструктирует Рюджин, гладя ее спину. Омега не сразу соглашается, сначала упирается ей ладонями в плечи, затем мягко сжимает их. Шин ощущает чужое дыхание возле своего уха. — Вот так, расслабляйся. Не думай сейчас ни о чем. Если ты будешь дальше так накручивать себя, то паническая атака не заставит себя долго ждать. Открой ненадолго глаза. Назови мне 5 вещей, которые ты видишь. Совсем любые.       — Зачем?       — Не спрашивай, просто делай, — просит Рюджин, пока Хван недовольно сжимает ее плечи своими ладонями, впиваясь пальцами.       — Ты, здание игровой комнаты, кусты, цветы, лавочка. — Перечисляет старшая еще рваным дрожащим голосом.       — Четыре вещи, до которых ты можешь докоснуться. — Спокойно продолжает Шин.       — Ты, опять же, кусты, лавочка, асфальт, — ничего не понимая, тихо произносит девушка. Альфа гладит ее по спине, согласно мыча.       — Закрой глаза. Прислушайся, три звука которые ты слышишь.       — Это гипноз? — Нервно шутит старшая. Не получая ответа, она подчиняется, наклоняя голову, чтобы сконцентрироваться. — Твой голос, шум людей, пение птиц.       — Два запаха.       — Твой. Кедрово-лаймовый, спокойный, с приятной освежающей кислинкой. Запах сладкой выпечки, чего-то прям, очень-очень калорийного. Жареное, сладкое, много всего.       — И что-то одно, что могла бы сейчас попробовать на вкус.       Вот здесь, чужие уши багровеют, не отставая от румяных щек. Омега замирает, явно теряясь. Уже совершенно точно отпустив гнетущие мысли и переключившись, вот только, сейчас ушла на какую-то другую тропинку. Рюджин улыбается, склоняя голову. Наблюдает за старшей, пальцами мягко заправляя выпавшие локоны за ухо.       — Мороженое.       — Точно? — Подтрунивает Шин. Хван поднимает голову, открывая глаза. Там видны легкие искорки, просвет на надежду. — А теперь, когда ты перестала тревожиться, объясни мне все. Ладно?       — А зачем это было, что-то из психологии? — Догадывается Йеджи.       — Да, техника «5-4-3-2-1», позволяет переключится, выравнивает дыхание, при панических атаках хорошая вещь. Меня не раз выручала. — Шин стирает катящуюся слезу с щеки. — Давай, у нас есть еще время, расскажи мне все, я ведь вижу, что ты скучала по разговорам с кем-то из страны, я ведь права? — Чужие глаза загораются, пока губы мягко растягиваются в улыбке. Рюджин зеркалит ее, понимая, что попала в цель. Бинго! Хотя толика недоверия в омеге была, но, наверняка, тому есть причина.       Альфа поднимается первая, протягивая свою ладонь и помогая Йеджи подняться. Они садятся в теньке больших витиеватых деревьев, огражденные от любопытных глаз живой изгородью. Рюджин мельком бросает взгляд на наручные часы, ну грубо говоря, полчаса у них есть, так что, могут хотя бы начать.       — Я не знаю с чего начать, — признается Йеджи.       — Я тоже, поэтому даю тебе волю. С чего удобнее. Может, поговорим о «вонючем виноградном соке»? Или как там Сумин сказала. Много пьешь? — В лоб серьезно спрашивает Шин. Омега перед ней замирает, заметно стыдясь того, что тайна раскрыта.       — Я не алкоголичка, если ты об этом.       — Я поставила вопрос иначе, — возвращается в привычное русло альфа. — Много пьешь?       — Иногда бутылка в неделю, иногда в две, иногда в месяц. Оно же тоже денег стоит. — Она стыдливо опускает голову. Потом резко поднимает, резко начиная жестикулировать и отмахиваться. — Нет-нет! Не подумай! Я могу и без него! Я не зависимая! — Тараторит, словно боится, что Рюджин сейчас встанет и уйдет прочь, оставив одну. — Я…       — Ну, может и не алкоголичка, но это уже не есть хорошо.       — Учитывая, что я не умею пить, да, — густо краснея бормочет омега. Шин хмыкает, качая головой. Еще лучше.       — Если пить не умеешь, зачем пьешь?       — Глушит.       — Глушит что? Боль? — Кивок. — И что, проблемы решаются? Может быть, финансовое состояние улучшается? Или здоровье? — Йеджи смотрит в пол, ковыряя ноготками лавочку. — О Сумин подумай. Ты вот говорила, что хотела отдать ее в детдом, разве ты бы могла это правда сделать?       — Я не решилась сделать аборт, — глухо отзывается омега, поднимая тяжелый взгляд. — Как думаешь? Могла бы я отдать ее? Я бы умерла, лишь бы у нее все было хорошо. А здесь… Если она попадет в чужие руки и с ней что-то произойдет, я сойду с ума. Это палка о двух концах. Я не могу оставить ее, но и не могу ничего сделать, чтобы ее жизнь была как у других. — Прорывает девушку. Она бешено жестикулирует. — В Италии не так много азиатов, здесь совсем другой менталитет. Она не нравится другим детям, ее сторонятся, оскорбляют за внешность.       — Она симпатичная, между прочим, — встревает Шин. — На тебя похожа. У вас обеих красивые черты лица. — Омега чуть краснеет, бормоча благодарности.       — Ты же понимаешь о чем я.       — Понимаю, конечно. Белая ворона, — Рюджин и правда осознает корень проблемы. Сталкивалась с таким не раз, это плохая «норма» общества. Буллинг того, кто чем-то отличается. А малышка Сумин и правда отличалась. Открытая, шумная, любознательная, шустрая, с двумя языками на подкорке, сообразительная и с азиатской внешностью. — Тем не менее, зная сферы некоторые, я могла бы с уверенностью сказать, что за Сумин многие агентства по моделингу поборолись бы.       — Нет! — Сразу встревает Хван. Закусывает губу, отрицательно мотая головой. — Ни за что. Я не хочу ломать ее детство. У меня его не было, так пусть у нее оно будет полноценным.       — Ты была в моделинге?       — Нет, но была в постоянной учебе и прочих активностях, так что, времени хватало на сон и кучу заданий на дом. Требовательные родители, которые не состоялись сами, тебе такое не знакомо. — Уверено произносит старшая.       — Отчего же, — спорит альфа. — Мои родители тоже требовательные.       — Золотая ложка во рту, и деревянная, имеют различия.       — Вот оно что, — хмыкает Шин, видя острый взор и неверящий прищур. — Тебя смущает мое денежное состояние? Я же права?       — Разумеется меня это смущает. Я безмерно благодарна за то, что ты спасла мою дочь, и глубоко сожалею что дважды уже, испортила твои футболки. А еще побила. — Альфа фыркает. Громко сказано «побила», но будь по ее. — Тем не менее, да, я расслабляюсь рядом с тобой, говоря на родном языке, а не чужом. Вот только ты все еще — чужая.       — Чужая, — Шин пробует это слово на вкус, задумчиво складывая руки на груди. — Да, я чужая. Ты тоже входишь в этот критерий. Тем не менее, — она пожимает плечами. — Я тут. И ты тоже.       — В любом случае, я не хочу, чтобы Сумин была без детства. Все эти съемки, люди, критерии, отборы. Нет, ни за что.       — Даже если предложат большие деньги? — Поднимает бровь Шин, проверяя свои догадки.       — Я же сказала, нет. Еще на итальянском повторить? — Почти рычит на нее Йеджи, хмуря брови. Младшая расплывается в улыбке. Что и стоило доказать. Все же, эта девушка, не такая ветреная и ненадежная. Четко осознает риски и не пойдет на контракт, даже за деньги. Любит же дочь. — Что ты улыбаешься? У тебя есть какие-то планы на меня и…       — Нет, зачем мне, директору маркетингового агентства, модели? Я просто проверяла.       — Видишь эти ногти? — Показывает Йеджи, немного побитый, но острый маникюр. — Если с Сумин что-то случится, я раздеру твою глотку. — Рюджин склоняет голову, заинтересованная такой сменой настроения.       — Правда? — Берет ее запястье, поднося чужие ногти к шее. — Я похожа на ту, кто будет обманывать тебя?       — Нет, но и верить тебе, просто потому что, я не могу. — Йеджи внимательно следит за действиями альфы. Та сжимает сильнее ее запястье, не причиняя боли, но фиксируя.       — Если бы я хотела навредить вам, то поверь, уже давно бы это сделала. И уж тем более не носила этот тупой ободок, — она качает головой, отчего «рожки» качаются следом. — Но знаешь что?       — Что же?       — Честно, я давно так не улыбалась с кем-то новым. — Альфа расслабляется, видя, как на чужом лице всплывает удивление. — А еще, твой пульс скачет с того момента, как я взяла твою ладонь. — Подмигивает, позволяя старшей выдернуть свою руку из хватки. — Дразню. Просто дразню, — поднимает руки в воздух, как бы извиняясь за маленькую шалость. Йеджи смущается, качая головой и бубня что-то под нос. — Пойдем, нужно забрать Сумин. Она волновалась за тебя. А еще, — Шин встает опираясь на свои колени и хмыкая. — Ты не такая ужасная мать, как ты здесь плакалась. Сумин очень повезло с тобой. Ты заботливая и оберегающая. Не у каждого ребенка такая есть. Так что, у кого-кого, а у нее точно не «деревянная» ложка во рту.       Чужие глаза словно зажигаются от этих слов, пока альфа вновь опускает очки на нос, пряча руки в карманах и неспешно направляясь к игровой.

***

      К вечеру они успевают опробовать еще пару аттракционов. На самое сладкое оставляя огромное колесо обозрения, куда заходят втроем. Вот только пока Сумин, в крепких объятиях Йеджи, рассматривает из кабинки простирающийся горизонт, Шин недовольно отвлекается на пиликающий мобильный. Черт бы побрал эту работу. Даже в отпуске расслабиться не дают!       — Да? — Она поднимает трубку, прислоняя к уху. — Что значит KPI проекта упал? Насколько? — Лицо мрачнеет, девушка поджимает губы, пока мозг выстраивает ту стратегию к проекту, за которую она отвечала своей репутацией. — Так, и? Проверили по каким меньше всего отклика? Нет? А какого дьявола?! — Рычит альфа, сжимая телефон в руке. Понимает, что на это не может потратить минут пять, но вот только, Сумин пугается грозного тона, вздрагивая. Йеджи поднимает голову, встревоженно глядя на собеседницу. Она слегка наклоняет голову, словно пытаясь понять, что происходит. В ее глазах читается беспокойство. Шин шепчет извинения, отворачиваясь к окошку кабинки. Слушает все, что ей говорит один из тимлидов, пытаясь не загореться. Вроде бы, не глупые люди, на кой черт ее дергают. — Ну и что вы… Боже. Мне нужно видеть все просчеты, да, конверсию тоже. Разумеется файлом, нет же, я прилечу сейчас в Корею, смотреть с ваших экранов! Не задавай идиотских вопросов.       — Мамочка, у Рюджин проблемы? — Тихо спрашивает Сумин, дергая Йеджи за рукав. Та кивает, вслушиваясь в диалог.       — Я… — Шин смотрит на ребенка, решая держать язык за зубами. — Что значит клиент… Так. — Она резко выдыхает, сжимая губы в тонкую полоску. Матерится при малышке точно не стоит, как и кричать на растерявшегося парня. Не при других. Сотрясая воздух, проблему не решишь. Сумин подходит несмело ближе, ладошками беря свободную руку альфы. Подбадривает, осторожно улыбаясь и, видимо, опасаясь того, что и на нее накричат. Шин слабо ухмыляется в ответ, пока злоба незримо тухнет под детской непосредственностью. Не сейчас. Точно не сейчас. — Скинь все файлы по проекту на мою почту, тз, суммы, прежние данные, графики, вообще все. Я займусь этим, сейчас я занята более важными делами. — Она сбрасывает, выдыхая. — Простите, работа.       — Это так сложно да? — Спрашивает боязливо Сумин. Рюджин склоняет голову, кладя свою ладонь на ее макушку и ероша волосы.       — Нет, просто, иногда бывают проблемы. Главное же не сдаваться, да? — Наклонившись к ребенку, спрашивает старшая. Сумин активно кивает головой, вновь заряжаясь энергией. Она продолжает щебетать о красивом закате, забравшись на коленки Йеджи. Тычет пальчиком в окошко, пока альфа расслабленно наблюдает за этой картиной. Невольно поднимает телефон, занимая удобную позицию и делая фото на память. И когда она последний раз так самовольно бросала работу, чтобы провести с кем-то время? Даже с подругами она тут же садилась за анализ и проверку за командами, чтобы вычленить ошибки. А здесь, позволила себе расслабиться. Йеджи не замечает этой глупой растянувшейся на лице альфы улыбки, потому что вместе с дочерью смотрит в окно, разглядывая людей в парке, большие деревья, садящееся солнце. Шин откидывается на спинку сиденья, позволяя себе просто наслаждаться моментом. Ей почему-то комфортно сидеть в этой компании. Это даже пугает, особенно ее разум. Он так и кричит: «Они шумные, проблемные, зачем они тебе?! Займись работой! Вернись к работе! Нужно решать свои проблемы, а не быть вновь спасателем! Тебя используют и…». «Да заткнись ты» говорит про себя своей же панике Рюджин, прогоняя навязчивые мысли прочь.       Рюджин первая спускается с лесенки к кабинкам, легко поднимая на руки Сумин и опуская на асфальт с довольным «оп». Девочка радуется, хлопая в ладошки. Для омеги просто подает руку, на что та медлит.       — Что? Тоже «оп» сделать? — Подтрунивает Шин, внимательно следя за чужой реакцией. Она смущается, отчего кокосовый аромат ощущается сильнее.       — Сама спущусь, не ребенок, — бурчит обиженно Хван. Наступает на первую ступеньку, вторую и вот тут, ноги заплетаются, так что она взвизгивает, жмурясь. Шин реагирует, ловко цепляя ее за талию, удерживая на ступеньке. Даже парень, что запускал их на аттракцион, судя по сладкому запаху, тоже омега, растерялся и лишь дернулся. Точно бы не успел, благо, Рюджин привыкла быстро реагировать на все.       — Может, все же «оп»? — Шин рвано выдыхает, удивляясь сама своей скорости движений. Йеджи с побледневшим испуганным лицом, смотрит на альфу. Ее глаза расширены, а губы слегка дрожат. Ладони младшей еще лежат на ее талии. — Давай спускаться, а то задерживаем очередь, — напоминает Шин, кивая головой на не менее ошарашенную толпу. Видимо, все хотели зрелищ, а не срослось. Какая «досада».       Протянув ладонь вновь, Рюджин ждет. И вот теперь-то Йеджи принимает ее, осторожно сжимая и спускаясь уже без приключений. Выдыхает, прикладывая свободную руку к груди. Конечно, перепугалась, кто бы повел себя спокойно? Чуть носом в асфальт не улетела.       И что нашло на Рюджин? Шин, пока они идут к океанариуму, всерьез раздумывает над своим поведением. Профдеформация плохо влияет, пытается анализировать все. Она смотрит на все акции и флаеры в парке, оценивая со своей «колокольни», что-то мотает на ус, другое критикует в голове. Вот только, себя же понять не может. Почему так внимательно наблюдает за Йеджи? У нее в офисе полно омег, и нет, дело точно не в пресловутом «одиночестве». Так что же в ней цепляет, приковывая внимание младшей. Шин пока никто не видит, проверяет температуру, приложив ладонь ко лбу. Да нет, не больная. Голова тоже, на месте. Бросить работу на авось и проводить время с кем-то? Слышите? Кажется это ее подруги «колдуют», замешивая в огромных корейских котлах зелье под названием «топим каменное сердце».       — Ого какие рыбки! Рюджин-Рюджин! — Ребенок подбегает хватая ее за руку и начиная тянуть к аквариуму. — Смотри какие рыбки! А там еще что-то плавает, вон там наверху. — Сумин показывает, прыгая, чтобы рассмотреть получше. Это мгновенно вырывает Рюджин из всего потока самоанализа, возвращая в реальность. Йеджи стоит рядом, улыбаясь. В ее глазах нежность и благодарность. Кажется, тоже, наконец-то, расслабилась. Шин хмыкает, легко поднимая девочку на руки и поднося к аквариуму. Улыбка Сумин заразительна и не может не отразится на лице альфы.       — Да? Давай вместе посмотрим, кто там скрылся за водорослями. Кажется это угорь.       — Кто? Это еще что такое? — Расспрашивает Сумин, тыча пальчиком в толстое стекло. Ее бровки хмурятся и Шин улыбается, неспешно рассказывая о том, что же это за морской обитатель. Она мельком поглядывает на Йеджи, что прислоняется к стенке, делая фото. Старается сделать это незаметно и альфа позволяет ей провернуть это, увлеченно следя за ребенком на собственных руках.       Океанариум и правда классный, даже для взрослых. Рюджин наблюдает за рыбами с неменьшим интересом, чем Сумин, что носится от одного аквариума к другому, таща за собой обеих девушек.       Уже достаточно поздно и стоило бы поесть.       — Ох, время так быстро бежит, — замечает Йеджи, поглядывая на свой телефон. — Сейчас транспорт перестанет ездить, а нам с пересадкой… Сумин покушаем дома, ладно? — Предлагает примирительно она, вот только девочка капризничает, складывая ручки. Ей хочется посмотреть на салюты в парке, погулять еще. И откуда у детей столько энергии? Шин наблюдает за всем этим, с легкой усмешкой. Ей приходит спонтанная, странная и шокирующая ее саму идея, тем не менее, пальцы произвольно гуглят хорошие отели поблизости. А такие имеются. Уточняет бронь и свободные места через удобный чат, отмечая хороший сайт и цветовую гамму. Профдеформация — убивает.       — Йеджи, — зовет альфа. — Как насчет того, чтобы переночевать в отеле? Погуляем еще, посмотрим на салют и поедим уже непосредственно в ресторане гостиницы. Le Ali del Frassino — отель из высокого ценового сегмента, зато там есть люкс-номера для тех, кто приехал с детьми. Это будет очень удобно, да и кухня там на высшем уровне. — Вести их в место хуже, Рюджин не позволяет ни совесть, ни какое-то внутреннее ЭГО. Раз уж сегодня такой сложный день и они решили отдохнуть, нужно это делать по полной. А одна ночь, ничего не решит.       — Я даже не знаю, я.       — Я беру это на себя, — уверенно произносит Шин. — Пожалуйста, — добавляет тише. — Позволь мне взять это на себя и дать тебе с Сумин насладиться отдыхом, ладно? У нее же глаза горят.       — Она просто манипулирует на жалости, поканючит и успокоится. — Ворчит Йеджи, не желая признавать чужую правоту и принимать такие подарки.       — Йеджи, я не возьму с тебя ни копейки.       — Это и пугает, — она оборачивается к младшей, смотря сверху-вниз. Поджимает губы, качая головой. — Я не хочу сидеть на твоей шее.       — Я не заставляю этого делать, к тому же, это искренняя помощь. Знаешь, вы же тоже помогли мне отвлечься от работы, должна же я за это как-то отплатить.       — Ты уже! — Спорит старшая. — Ты проспонсировала почти 90 процентов нашего пребывания здесь, а отель и прочее, уже накладно. — Сумин тянет ее за руку, дергая и прыгая. Просит остаться еще и погулять. Конечно же ей предложение Рюджин понравилось. Еще бы ребенок отказался побыть там, где ей нравится. Йеджи поджимает губы. — Сумин, подожди.       — Ну мамочка, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! — Просит ребенок, канюча уже на двух языках, ища брешь в «броне».       — Пожалуйста, — тихо эхом вторит Шин, вглядываясь в кошачьи глаза. — Погуляем, поедем в отель, я забронирую. Поедим, Сумин ляжет спать, а мы поговорим о насущном, м? Мне кажется, мы не все обсудили. И ты хочешь пообщаться еще или я не права?       Йеджи мечется. С одной стороны ее дочь, которая уже всю ее закрутила, оббегала вокруг и почти скулит. С другой, уверенный взгляд темных глаз с расслабляющим запахом, что витает в воздухе. Она закусывает губу, с треском ломаясь.       — Ладно… Но это последний раз. Ясно?       — Разумеется, — Шин лукаво улыбается, пожимая плечами. Наклоняется, отбивая малышке «пять», пока Сумин радостно верещит, таща их к главной площади, где будут салюты и шоу с аниматорами. Йеджи от такого жеста искренне усмехается, качая головой и не понимая, когда ее дочка успела так сдружиться с едва знакомым человеком. А главное к чему это может привести.

***

      В отеле их встречают очень радушно. Разумеется, еще бы иначе, учитывая сколько денег отдала Шин. Накупленные сувениры, которые уместились в один большой пакет. Йеджи мнется возле входа в ресторан, заметно нервничая. Люди здесь соответствующие ценам, а оттого старшей очень неуютно. Заметив это, на ресепшене альфа уточняет могут ли они заказать блюда, чтобы те принесли в сам номер. Люкс — решает все. Конечно такое возможно.       — Чего хочешь, сопля? — Дразнит Шин, наклоняясь к Сумин. Та улыбается, морща носик, переняв это привычку видимо от самой Рюджин.        — Мяско хочу. Или пиццу. Или…       — Она почти всеядная, — кладет на плечико дочери свою ладонь Йеджи. Шин кивает.       — А ты?       — Я тоже на все согласна, — мягко улыбается омега. Вот и как с такими людьми? Рюджин предпочитает конкретику, а не размытые предложения. Тем не менее, пожав плечами, берет меню, разглядывая его. Решает остановиться на общей большой пицце, и небольших дополнительных блюдах. Холодильник, вернее его мини-версия, в номере все равно есть.

***

      После ужина, хоть и очень позднего, когда малышка Сумин приняла ванну и уже видела 10 сон на огромной кровати, которую альфа уступила для них, сами взрослые, решили опробовать местную личную сауну. В основном ради бассейна. Уж больно глаза Хван загорелись на него. Дочери запретила, а сама, пускала слюни.       Потому, плюнув на правила, первым делом обе идут в сауну. Сошлись на том, что раз запасной одежды у них нет, то в сауну они пойдут в выданных полотенцах, поверх нижнего белья. А вот в бассейне уже в одном нижнем, потому что вся другая одежда, будет сохнуть явно дольше. Комплект же, можно повесить на кондер и запросто высушить.       — Просеко? — Предлагает Шин, показывая подаренную от отеля бутылку. Йеджи в полотенце и с пучком на голове, что держался благодаря крупному крабику, закусывает губу. — Не делай такое выражение лица, это не проверка.       — Сейчас соглашусь, а ты в голове отметишь, что я не отказалась от выпивки. — Морщится омега. Рюджин смеется, качая головой. Снимает свои часы, оставляя на тумбе, после чего свободной рукой подтягивает ближе два тонких бокала. — Я не сказала «да».       — Я и не предлагаю осушить ее всю, просто расслабимся. И явно после сауны, я отнесу сразу к бассейну.       — Я не очень люблю сауны, так что, не думаю, что просижу там долго. — Альфа понимающе кивает.       — Да, я тоже до сих пор не поняла прикол подобных мест, но полчасика посидеть можно. Или минут двадцать, а там в бассейн. — Такой расклад устраивает обеих, потому, первым делом занимают деревянные сидушки, почти в гробовом молчании. На этот раз, не таком нервозном, как было в парке. Хван расслаблено сидит у стенки, прикрыв глаза и наслаждаясь горячим воздухом, пока Рюджин вальяжно раскинулась, разложив руки по сторонам. Как и договаривались, не более получаса. Выходят распарившиеся, вялые, словно две выползающие амебы. Еле волочат ноги, которые в коем-то веке расслабились после трудного дня. Для Йеджи и вовсе, день открытий, и нервный срыв, и ночевка в подобного рода отеле, еще и сауна.       Рюджин первая прыгает в бассейн, решая не мелочиться и просто подходя к краю, зажав нос и позволяя по инерции щучкой уйти на дно. Выныривает, зачесывая волосы назад. Довольный стон срывается с губ. Вот это правда хорошо. После горячего воздуха на свежий воздух, в приятную воду. Кайф. Словно заново родился. Йеджи мешкается на берегу.       — Не переживай, я не буду смотреть на тебя.       — Тебе легко говорить, ты в спортивном, — бормочет краснющая Хван. Рюджин закатывает глаза. — Отвернись. — Шин послушно исполняет, слыша лишь шорох того, как слетает полотенце. В отличие от нее самой, старшая заходит в воду не с прыжка, а осторожно, держась за бортики. Потому что брызг как и всплеска, не было.       — Все? Могу наливать просеко? — Альфа оборачивается, замечая чужие краснеющие щеки. — Ой, да ладно тебе. Купальник или кружевное белье, разницы нет. Я не буду пялиться на тебя. Расслабься. — Рюджин подплывает к бортику, ногами касаясь приятного, выложенного мелкой мозаикой, дна. Она откупоривает бутылку, разливая и принюхиваясь. — О, это брют. Приятно.       — Брют? Удивительно, у нас все предпочитают прямо очень сухое. — Йеджи оказывается рядом, все еще держа руку на груди. Рюджин туда даже не смотрит, чувству такта обучена, да и, она не оголодавшая девочка. — Когда ты успела принести сыры и виноград?       — Просто заказала, когда ты отходила проверить Сумин, все принесли на указанное место. Подумала, что без закуски не обойтись, — пожимает плечами младшая. — Тут и морепродукты.       — Да, я заметила и уже заглядываюсь на мидии, — омега довольно накалывает шпажкой предпочитаемые ингредиенты, кладя на язык и довольно урча. — Так вкусно.       — Я рада это слышать, тогда, за самую странную встречу, — поднимает бокал Рюджин. Йеджи улыбается, согласно кивая. Чокается, делая уверенный глоток. Прикрывает глаза наслаждаясь сладким привкусом во рту. И правда, очень вкусный сорт. — Смотрю тебе понравилось?       — Да, интересный вкус, такой ягодный оттенок, — улыбается старшая. — Ты должна попробовать это сочетание, мидии, вот этот сыр и немного соуса, — девушка собирает мини-канапе, поднося к губам Рюджин. Та послушно открывает рот, клыками стягивая вкусности. И правда, вкус просеко начинает играть новыми красками. — Лучше?       — Угу, в разы.       Они еще какое-то время пьют, плавая по бассейну, расслабляясь. Смеются с глупых шуток, толкаются и дурачатся как малые дети. Из головы даже вылетает вся рабочая ересь. Рюджин впервые чувствует себя настолько расслабленно. Проекты подождут. Такие моменты в ее жизни выдаются раз в несколько лет, если не реже. По настоящему отдыхая, она набирается сил, позволяет себе вальяжно вести себя, не следить за речью, нет нужды держать маску спокойствия и уверенности.       — Вот, иди сюда, — Рюджин помогает девушке вылезти из бассейна, поддерживая за предплечье и накидывая на плечи широкое полотенце. Омега улыбается, благодарно качая головой и кутаясь в него. Воздух приятный, теплый и обволакивающий. Они занимают места на шезлонгах, куда младшая переносит напиток и остатки еды. Разговор из веселого, плавно перетекает в какие-то философские темы. Начинаются рассуждения за жизнь, мировоззрения, семейные ценности.       — Помнишь, ты спрашивала меня об обучении? — Шин кивает, становясь серьезнее. Йеджи явно опьянела, румянец на щеках и слишком расслабленная поза указывали на это. Она отворачивается, кутаясь сильнее в свое полотенце и глядя в даль. Ее пальцы нервно крутят вилку, пытаясь согнуть, но не прилагая усилий. Просто вертит, стараясь сконцентрироваться и отвлечься одновременно. — Я закончила старшую школу в Корее, подготовилась к вступительным, потратила на это дополнительный год. Я не особо хотела учиться заграницей, но родители давили своим мнением и тогда, я считала, что это единственный способ сбежать из-под контроля. Так, я поступила в Итальянский университет. Факультет графического дизайна. Новая страна, полнейшее незнание живого языка, лишь заученные фразочки. Носилась как в задницу ужаленная с переводчиком, старалась влиться. Нашла друзей, — она делает значительную паузу, закусывая губу и сжимая вилку сильнее. Откладывает ее подальше, переключаясь на полотенце. — Так я тогда думала. Ну и что ты думаешь? Вот представь, ты вырвалась из-под жесткого контроля, когда домой загоняли в 9, а гулянки были под запретом.       — Начался запоздалый переходный возраст?       — Скорее, просто в голову что-то ударило. — Йеджи хмыкает. — Но да, да наверное, так можно тоже сказать. Тем не менее, в 20 мне снесло голову от любви. Первая альфа, горячая итальянка, жгучая брюнетка с бронзовой кожей. Забитая татуировками, даже шея, куча пирсинга, крашенные волосы, та самая девчонка, что приезжает на байке, очаровывая всех своим стилем. Она была старше на два года, куда более опытная во всем, нежели я. Познакомились мы, как нельзя более банально. У моей подруги был день рождения и мы в лучших традициях Италии, гуляли в съемном коттедже, на берегу моря. Столкнулись, пообщались и конечно, я была очарована. Раскованность, ее сила, то, что она не боялась казалось бы ничего.       — Она была безрассудная и диковатая, ну, судя по описаниям, — морщится Шин.       — Да, — соглашается Йеджи, кидая благодарный взгляд. — Именно. — Ее губы трогает невеселая улыбка. — Вот только, я-то этого не осознавала. Для меня это были первые отношения. Я была в восторге от ее флирта, знаков внимания. Бунтарских выкидонов.       — Что, залезала к тебе в общагу через окно? — Предполагает Шин.       — Кидала в окно камушки и помогала сбежать после комендантского часа. Гуляли до утра на море, дурачились, валялись на песке. — Перечисляет Хван.       — Скучаешь?       — Ни капли, — ее взгляд подтверждает сказанное. Уверенный, даже больше, обиженный, со смесью злобы. Ладони сжимают полотенце, а шея напрягается. Запах становится стойким, с примесью растущей агрессии. А она уж, легко читалась в поведении обычно приветливой Хван. — Все дошло до того, что обычно происходит у всех пар. Так как мы обе девушки, ты прекрасно знаешь как это все работает.       — В плане? — Не совсем осознает о чем речь младшая, подаваясь вперед. Незначительный жест, показывающий ее искренний интерес.       — Как альфа и девушка омега могут завести детей.       — Альфа пьет специальный курс таблеток, чтобы… — Йеджи кивает, прерывая речь. Ее костяшки белеют от того, насколько сильно она сжимает несчастное полотенце. Свободная рука подхватывает бокал, делая судорожный глоток. А вот это уже, попытка забыться. Вернуть состояние расслабленности и мнимой зоны комфорта.       — Именно. Поэтому, я не волновалась, что может что-то пойти не так. Вот только, в какой-то момент, она начала принимать курс таблеток, не помню что у нее было, кажется, что-то как раз с низлежащей частью тела. Прошла гинекологов и прочих врачей. — Лицо Рюджин становится еще более хмурым. Йеджи мотает головой, жестикулируя. — Нет-нет, не ЗППП, ничего такого.       — Я так не думала, — заверяет Шин, садясь на край шезлонга, оказываясь ближе к омеге, что заметно напрягается. Не от присутствия младшей, а скорее от наплывающих воспоминаний. Ее руки чуть подрагивают.       — Оказывается, те таблетки нужно было принимать две недели, а еще, был запрещен половой акт, потому что был шанс забеременеть у омеги. Поэтому в целях безопасности, врачи все описали и рассказали. А она, либо слушала вполуха, либо просто решила на отвали. Знаешь, типа и так прокатит. — Поясняет Йеджи. — А я ничего не знала. Очередная ночь, все вроде прошло как обычно. Я как бы знаешь, была уставшая, поэтому, как бы плохо не звучало, забила на душ после. Да, дура, да звучит плохо, и да…       — Я ничего не говорю, — Шин мягко сжимает ее ладонь, поглаживая большим пальцем.       — Это был период сессии, я была уставшая, а у нее видите ли страсть разыгралась. Мне было сложно ей отказывать, тогда я боялась вновь остаться одна, считала нас истинными. Была идиоткой. И та ночь, тому подтверждение. В общем, уснула как есть, с утра сходила в душ, ушла в университет. Все было как всегда. Начала подозревать, когда стала быстрее утомляться, тошнота, привычные любимые блюда стали меня раздражать. Я сорвалась в вузе, расплакалась, в общем, тогда, я как любой человек, что с этим не сталкивался ранее, начала гуглить. Там несколько причин, но одна мысль о беременности меня испугала. Конечно, меня обвинили в паранойе и бреде, что я просто стрессую. Купила тест, положительный. Еще один, тоже самое.       Рюджин второй рукой цепляет дрожащую ладошку, накрывая с обеих сторон. Поглаживает, поджимая губы. Нетрудно догадаться, что это было сложно, особенно доля того момента. Взгляд Йеджи мечется, ища на горизонте хоть что-то. Она сама невольно подается в сторону Рюджин, чтобы ощущать необходимое тепло.       — В итоге, пошла к врачу, как идиотка, на тот момент, уже без переводчика, но вся бледная и трясущаяся. Одна. Все подтвердилось. Делать аборт я не решалась, да и, думала, что мы справимся. Альфа есть, романтика, все дела.       — Сбежала? — Догадывается Шин.       — Поджав «хвост», — цедит Йеджи. Она вздыхает, качая головой. В ее глазах столько боли, что Шин становится не по себе. — И все это рухнуло на меня. Делать аборт, страшно, рожать еще страшнее. Денег нет, учеба, родители, а еще уход альфы. В общем, все пошло по одному месту. Когда созналась, было поздно. Родители согласились перечислить деньги, врачи сказали, что на сроке прерывать уже опасно. Я испугалась, рассорилась, подумала, что ну… Одна же я не останусь. Время тянулось, из Вуза я вылетела, депрессия сжирала нещадно. Денег не было, пошла работать в супермаркет, раскладывала товар, живот рос, деньги были никакие, совсем. Кое-как сняла квартиру, арендодатель вошел в положение, сделал большую скидку. Откладывала, брала дополнительные смены, выживала. — Она сжимает ладонь альфы. Сглатывает, все тело напрягается, напоминая натянутую струну. Рюджин закусывает губу, внимательно слушая. Наклоняет голову, вглядываясь в кошачьи глаза, что смотрят на горизонт. — В итоге, перед родами, пришлось буквально уйти с работы, были рези в животе, шанс асфиксии плода. Сумин родилась синюшняя, очень слабая, потому что я сама питалась какой-то дешевой химозой, разбавляя фруктами и овощами. Женщина с рынка, узнав историю, вошла в положение и иногда отдавала что-то просто так. За что я благодарна ей по сей день, жаль, что мы больше не пересекались. Последние четыре года. — Она рвано выдыхает. — Семья узнав о рождении внучки, скинули часть денег с большим сообщением. И вот, после родов, еще никакая, на состоянии истощения и истерики, я ссорюсь окончательно с родителями. Я не хочу называть те слова, которыми меня окрестили, в любом случае, тогда была надежда, что увидев Сумин, они смогут принять ее. Вот только, увы. — Пожимает плечами.       Рюджин видя, как мелко дрожат плечи, садится рядом, стараясь не сильно нарушать чужое личное пространство. Находится на расстоянии, давая омеге выбор. Йеджи облокачивается спиной на ее бок, руками беря за запястье и позволяя обвить свою талию. Она напоминает ребенка, заплаканная, с текущими слезами по щекам. Укутанная в большое полотенце, видимо, надеясь в нем раствориться.       — А потом, ненависть к Сумин, послеродовая депрессия. — Продолжает дрожащим голосом Йеджи. — Куча ужасных мыслей. Просто, такой комок, давящий, словно тебя душат. Нашла сиделку, соседку, вышла кое-как на работу. Уже после, устроилась в издательство. Я бы никогда не смогла ее бросить. Каждый раз, когда я хотела сделать глупость, Сумин словно ощущала это, начинала капризничать, плакать. А когда успокаивалась, то ярко улыбалась и гулила. И тогда, пришлось приспосабливаться. Денег на переезд обратно не было, сложностей было валом. Приходилось справляться самой. Те «друзья», пропали вместе с нерадивой альфой. А про таблетки, я узнала еще до того, как узнала, что она перестала снимать квартиру. Тогда были первые месяцы, я вернулась в нашу квартиру и увидела полупустые шкафы, полки, стеллаж. Нашла в мусорке таблетки, почитала ну и… Осознала как и почему.       Рюджин мягко обнимает ее, кладя голову на плечо. Вторая рука гладит по руке, от локтя до плеча и обратно. Потирает, стараясь привести в чувства. Ее хочется защищать, это не синдром спасателя, нет. Жертвой Йеджи точно назвать нельзя. Скорее героиней. Столько пройти, вырастить ребенка в одиночку, справиться со всем, так еще и сейчас, глядя на Сумин, то как к ней относятся… Это дорогого стоит.       — Я хочу дать ей все. Все чего не было у меня. Детство, защиту, радость, показать ей мир, чтобы Сумин ценила себя, а не винила и грызла за ошибки. Я даю ей право выбирать. Не ограничиваю, чтобы зайчонок не ощущала себя обделенной, покупаю игрушки, которые она носит в садик. Я хочу, чтобы она знала о тепле, любви и заботе. У нас не дружба, нет. Теплые доверительные отношения, но я сохраняю границу. Она никогда не кричала на меня, не посылала. Капризничала, иногда бурчала или обижалась. Сумин-а не заслуживает того, что пережила я. У меня есть копилка, куда я понемногу откладываю деньги с каждой зарплаты. Чтобы к ее совершеннолетию, у нее был какой-то капитал. — Слова искренние, пробирающие до мурашек. Даже сердце рвется из груди. Рюджин закусывает губу, пока Йеджи расслабляется. — Я держусь только из-за нее. Так бы, я давно сдалась, и мысли одолевают, но… Я ничего не сделаю. Я не могу оставить ее, бросить. Какой бы она иногда шумной и говорливой не была, она моя дочь. Единственный близкий, родной человек. Я не смогу оставить ее одну в этом мире. — Шмыгает носом, прикрывая лицо и поджимая ноги. Прячется, кладя лоб на колени, длинные влажные волосы прячут ее.       — Знаешь, — через время говорит Шин, поглаживая ее по плечам. — Я не могу в полной мере прочувствовать и осознать то, что тебе пришлось пройти в одиночку.       — У тебя когда-то было такое? Ощущение безграничного одиночества? Когда все отворачиваются от тебя… — Тихо спрашивает старшая.       — Нет, все не отворачивались, но были сложные периоды жизни. — Йеджи чуть приподнимает голову, стирая ладонями слезы и явно готовая слушать. Шин набирает в грудь больше воздуха, собираясь с мыслями. — Мои первые отношения закончились, в прочем, как и начались спонтанно. Тусовка в клубе, кровать, мое день рождения, все как в тумане. Год вместе и она изменяет. Разошлись на конфликте, с тех пор не виделись. Через год, начинаются новые отношения. Мне 20, я учусь в университете на факультете бизнеса и финансов. Родители запихнули, — пожимает плечами младшая. — Вроде, милая и добродушная девушка, казалось бы, откуда у нее дьяволята в тихом омуте. А оказывается, я была просто слепая. Два с половиной года. Адская нервотрепка. Качели, манипуляции, истерики, постоянное кидание вещей и разбивание посуды. В моменте я узнала, что она торчит. Жестко торчит. — Рюджин морщит нос. — У меня это главное табу, так что, я сразу сказала ей об этом. Она обещала лечиться, лапша на уши, в которую я верила. Друзья говорили, что я веду себя как ребенок в розовых очках, а я все равно верила в нее. В слова, действия. Прощала все истерики и крики, ссоры, срывы. Спускала на нет. Потратила достаточное количество денег на реабилитационные центры, лечение, хотелки. В какой-то момент, после полугода лечения, она вроде вышла в ремиссию. Как мне казалось.       Рюджин продолжает гладить омегу по плечам, задумчиво глядя под ноги. Склоняет голову, втягивая воздух глубже в легкие.       — Когда она ходила гулять с друзьями, я не лезла. У нас было личное пространство. Так как работала только я, начало моей деятельности, поиск первых проектов и продвижение. Создание команды и наработка навыков, сложный момент. Тем не менее, родители помогали, квартиру я снимать могла для нас. И на ее хотелки тратиться тоже.       Йеджи оборачивается, в ее глазах виднеется новая искорка. Хван оглядывает лицо, спокойный карий цвет глаз, задымленный алкогольной пеленой. Не пьяная, расслабленная. Уставшая от всего. Рюджин уже автоматически водит по ее плечам, погрузившись в свои мысли. Хван замечает для себя что-то новое, желая изучить это подробнее. Внимательно слушает каждое слово, слетающее с губ альфы.       — Ну я и перечисляла деньги, не спрашивая на что. Откуда же я могла знать, что она снова подсела? Плотно так. Ну а там хуже. Возилась с ней, пыталась вытащить. Родители давили, друзья не понимали. Я не была одна, но ощущала себя таковой. — Рюджин кривит губы. — В итоге исход был один, видя ее приходы, слыша то, о чем она говорит и как ведет… Терпение лопнуло. Спонсировать ее смерть я не стала. Это было болезненное расставание. В начале все было идеально, но по закону ли подлости или что-то еще. С тех пор, я избегаю отношений, как огня. Все попытки завести их, заканчивались тем, что я сразу вычленяла минусы. Они меня бесили, я слала все к чертям. Так и зарылась, как крот, в работу. — Делится чистосердечно альфа. — Из плюсов, взлет в карьере. Из минусов, полное отвращение к семье, любви, отношениям. Я хотела построить что-то крепкое, на любви и доверии. Работала с психологом, но… Сложно. Просто сложно перебороть себя.       — А сейчас? Сейчас ты готова к отношениям? — Робко спрашивает Йеджи, будто бы прощупывая почву. Шин пожимает плечами.       — Как знать. Если найдется та, с кем я захочу что-то построить, то это будет заметно, — повисает неловкая тишина. Нервозность Йеджи ощущается каждой клеточкой тела. Даже ее запах кокоса становится таким, колким. Рюджин ощутимее сжимает ее талию, второй ловя ладошку. Большой палец гладит нежную кожу, пока они просто молчат глядя в разные стороны. Шин задумчиво разглядывает силуэт девушки со спины. Знакомы два дня, а уже позволила настолько глубоко поселиться. Подпустить к себе незнакомку? Это точно не в ее стиле. Бросать работу? И вовсе. Сейчас она выбирает сердце, которое начинает с каждым разом все сильнее биться. Йеджи в ответ неосознанно вновь облокачивается на альфу, прикрывая глаза.

***

      — Вы купались без меня! У-у-у, — капризничает уже в такси малышка. — А мне говорили что холодно! Я тоже хотела! — Она строит недовольное личико, складывая ручки на груди и отворачиваясь. Рюджин наблюдает за ней с переднего сиденья, слыша усмешку таксиста. Он точно не понимает корейский, но видимо, улавливает общую нотку диалога. Йеджи гладит дочь по голове, разглаживая локоны.       — Мы еще искупаемся, хочешь на море? — Предлагает альтернативу Хван. Ребенок хмыкает, задирая голову. — Пляж, песочные замки, мороженое, надувной круг. — Сумин закусывает щеку, чуть поворачиваясь. Рюджин следит за этим действом, улыбаясь. Ну все, поймали на крючок.       — Рюджин, а ты поедешь с нами? — Спрашивает малышка, вытягивая голову, чтобы разглядеть старшую. Альфа улыбается. — Что ты смеешься? Не смешно! Не смешно!!! — Капризничает девочка, стараясь пальчиком дотянуться до Рюджин. Шин заводит руку за спину, позволяя той добиться цели. Ладошка хлопает по руке, играючи. Цепляется, сжимая. — Пойдем! Будет весело! Я построю тебе замок из песка!       — Ну раз замок, — смеется Рюджин. Она бросает взгляд на омегу. Йеджи пожимает плечами, мол «если хочешь». — Хорошо, пляж так пляж.       — Ура-а-а! — Девочка хлопает в ладошки, ярко улыбаясь. Глазки становятся похожи на полумесяцы, что еще больше умиляет. Ее ручка держится за пальцы Шин, не желая отпускать. Несмотря на то, что конечность неприятно затекает от такого положения, альфа позволяет малышке играть с ее ладошкой.       У своего отеля, Шин выходит, перед этим согласовав с Йеджи все мелочи. Отдых отдыхом, а работу за Рюджин никто не сделает. Увы, таков закон любого бизнесмена. Стоит тебе встать на данный путь, как слова «личная жизнь» «отдых» и «спокойствие» исчезают стремительнее, чем появляются седые волосы.       Она видит глазки Сумин, которая жалобно смотрит в окошко, прикладывая к нему ручки. Ее губки дрожат, а на глазах видна слезливая пелена. Не хочет расставаться даже на сутки. Таксист не срывается с места, позволяя Рюджин мягко выдохнуть горячий воздух на окошко, рисуя смайлик. После разгибается, на прощанье помахивая ладонью. После расправляет плечи, используя карту и входя в номер. Первым делом принимает контрастный душ, чтобы освежиться. Следом пьет принесенную чашку крепкого кофе с примесью сливок, от горечи.       Она подбирает телефон, открывая мессенджер, в который впервые так долго не заходила. А там… Крах. Пропущенные звонки, сотни смс, словно мир рухнул, а она упустила. Выключила называется звук на свою голову…       Первым делом перезванивает своей ассистентке. Так намного проще узнать, что всполошило все рабочие чаты, откуда столько пропущенных и как это понимать.       — Вечер добрый, Минджу, какие дела? — Любезно произносит альфа, лениво открывая ноутбук на своем столике. Усаживается в мягкое кресло, заглядывая в электронную почту.       — Госпожа Шин! — Девушка так радостно звучит в динамике, что Рюджин на миг замирает.       — Что такое? Что за тон?       — Мы думали с вами что-то случилось! — И вот здесь, начинается полная история, от которой альфа шалеет с каждым мигом больше. Оказывается, после того, как она отозвалась в парке и обещалась позже скинуть все файлы, ребята успокоились. Сами нашли косяк, исправили его, написали об этом в рабочий чат. В ответ гробовая тишина. Ну, решили что занята. Время шло, смс не было. Начали переживать уже и лиды, потому что как так, сама Шин и до сих пор ничего не сказала. Ни колкости за глупую ошибку, ни просмотрела файлы. Вообще пустота. Потом Черён начала написывать, без ответа. Позвонила ассистентке, та ни сном ни духом. В итоге переполошился и офис, и друзья. На симку не дозвониться, здесь у Рюджин туристическая, номер никто не знает. В мессенджерах тишина, в сети была давно. А сейчас вот так вот появляется, как ни в чем не бывало, в середине дня. Альфа не выдержав, начинает громко смеяться, пока бедная девушка на связи, перечисляет все варианты того, что могло случиться. — Госпожа Шин, все точно в порядке? Температура? Боли где-то?       — Нет-нет, все в порядке. Что за паника, раз разобрались, значит молодцы. Клиент доволен?       — Да, принято все. Подписали, передаем ему. Так… Вы решили устроить себе отдых?       — Что-то вроде, — Рюджин водит пальцем по столу, витая где-то в своих мыслях. Воспоминания вихрем крутятся вокруг Йеджи, того как ночью они делились откровениями сидя в обнимку. Ни то ни другое было не свойственно младшей. Вот только, и такой комфорт был впервые. В какой-то момент, омегу сморило на плече Шин. Она сползла, расслабилась и тихо мило сопела. Подремав часик, Хван лениво поднялась, не без помощи младшей. Переоделась и сразу легла спать к дочери. Очень душевная картина, от которой улыбка всплывала сама собой.       — Госпожа Шин? Госпожа Шин!       — А? — Встряхивается Рюджин.       — Вы резко замолчали и не реагировали на мои слова… Все точно хорошо?       — Конечно, — Шин вздыхает, поджимая губы. И правда, как-то она размякла. Надо собраться и сесть за работу. Интересно… Что сейчас делает Йеджи?

***

      Жаркий денек, шум моря, крики людей. Расслабленная суматоха. Вроде все спешат, но так вальяжно, лениво. Большие соломенные шляпы, гавайские рубашки, ну и конечно, бесчисленное множество бикини. Ради песчаного Лидо-де-Езоло, они немного прокатились на заказанной машине. Сумин при встрече обняла Шин так сильно, что девушка до сих пор удивлялась энтузиазму ребенка. Она и забыла, какими те бывают доверчивыми и насколько быстро привязываются. Сейчас младшая Хван довольно, вприпрыжку, летела к морю, таща за собой старших. Большую пляжную сумку, видимо, с половиной квартиры, иначе Рюджин не понимает такой вес, альфа забрала у Йеджи. Чтобы та не кривилась на один бок, едва ли волоча ноги.       — Пошлите быстрее! — Канючит ребенок, уже успев стянуть свое платьице, оставаясь в слитном купальнике. Она прыгает по песку, топча ножками. — Быстрее-быстрее! — Подгоняет она, пока старшие раскладываются у шезлонгов.       — Чего ты там набрала? — Снимая с плеча сумку, интересуется Шин. Йеджи смущенно поджимает губы.       — Ну, — открывает сумку. — Крем от загара, крем для загара, — она ставит пляжную пару неразлучников на столик. — Салфетки влажные, сухие. — Еще одни вечные напарники. Йеджи вздрагивает, когда легкий ветерок шаловливо поднимает подол светлого платья в крапинку. Она резко опускает его, прижимая к себе. Шин несдержанно прыскает. — Что?!       — Ничего-ничего. Сложно, наверное, через полупрозрачную ткань, увидеть твой алый купальник. Ага, — она отводит глаза поднимая руки. — Молчу молчу.       — А почему ты сразу не сказала?! — Йеджи оглядывает себя, видимо, только сейчас поняв оплошность. Прикрывает грудь, густо краснея. Еще немного и цвет купальника начнет ей проигрывать.       — Я думала так и задумано. — Тут и правда жарко, младшая снимает с себя футболку, оставаясь в спортивном верхе. Она не особо любила бикини, но и купаться в шортах было не то. Как хорошо, что мода не стоит на месте и появилось множество новых видов купальной одежды. И платья, и спортивные костюмы, и прочие. А еще, ей он достался бесплатно, так как работала с компанией по вопросам раскрутки. — Сумин, иди сюда, я пока тебя помажу кремом, чтобы ты не сгорела.       — Обязательно?       — Да, обязательно. — Шин садится на край шезлонга, наливая себе белый крем в ладошку и начиная растирать спину суетливого ребенка. Та весело рассказывает о том, как рисовала весь день, что мамочка купила ей новый альбом, а вот краски старые. Альфа внимательно слушает это, замечая, как Йеджи мрачнеет. Ее все еще больно колят фразы дочери об их финансах.       — Мамочка, можно я пока у воды поплескаюсь?       — Можно, только будь в моем поле зрения, — просит старшая, устало вздыхая. Когда Сумин радостно убегает с совочком и ведерком, Рюджин манит Хван пальцем.       — Иди сюда, тебя тоже намажу кремом.       — Да я сама, — отнекивается омега. Она снимает платье, которое чуть было не улетает на ветерке, ведь уж больно тонкое. Девушка все еще смущенная, заплетает волосы в косу, после чего, принимается втирать в медового цвета кожу слой крема. Но вот со спиной все тяжко, она и так, и сяк, а, видимо, из-за боли в плече, дотянуться не может.       — Боже, — Шин подходит ближе, самовольно поднимая тюбик с столика и выдавливая. — Так же страшно, когда я касаюсь, да? — Шепчет Рюджин, наклоняясь к уху Йеджи. Она поджимает ноги, пряча те под низом шезлонга. Шин упирается коленом на него, удерживаясь и возвышаясь над старшей. Круговыми движениями втирает крем, распределяя по спине. Пальцы ведут по выступающим позвонкам, лопаткам. Худощавая, но не кожа и кости. Приятное телосложение, как у танцовщицы. Оттого и всплывает невольный вопрос. — Ты занимаешься танцами?       — А? — Переспрашивает изумленно Йеджи, видимо, до этого погруженная в пучину мыслей. Альфа мягко переспрашивает. — Да… Ну, уже не так часто, но скорее как любитель. Иногда танцую.       — Вот оно что, — понимающе мычит младшая, растирая поясницу. Йеджи чуть оборачивается, почти сталкиваясь с ней носами. Дергается корпусом вперед, разрывая дистанцию.       — А… Как ты догадалась? — Тише спрашивает Хван.       — Фигура, а еще, давно присматривалась к твоим движениям. Хоть ты и растяпа, каких поискать. Твое тело все еще словно в танце. Знаешь, такие изящные спотыкания, я еще не видела, — дразнит альфа, проводя кончиками пальцев по коже. На ощупь она еще нежнее.       — Очень смешно, — ворчит старшая, морща носик. Рюджин заканчивает процедуру, отходя. Себя тоже не оставляет без внимания, благо, из-под ее спортивного купальника видно лишь руки и ноги, так что, здесь быстро управится. Так еще и плечи со спиной не обгорят. — Спасибо.       — Не за что, — Рюджин оглядывает их небольшое пристанище на заполненном пляже. — Ну все вроде, пойдем?       Они заходят в воду. Йеджи, как настоящая мама, суетливо возится вокруг Сумин, пока та рвется прямиком в волны. Хоть склон и пологий, с удобным входом в само море, Хван очень переживает, в том числе из-за количества людей. Ее глаза боязливо осматривают других детей, явно постарше, что веселятся у берега.       — А может… Или нет… А если… — Суетится старшая, бубня под нос. Рюджин мягко касается ее предплечья, поглаживая.       — Давай отдохнем, погодка хорошая, — старается отвлечь Шин, после наклоняясь к Сумин. — Плавала глубоко?       — Нет, мамочка всегда волновалась и поэтому мы купались только у берега. — Жалуется девочка. Такому можно не удивляться. Альфа легко подбирает ребенка на руки, заходя глубже в воду. Йеджи идет следом, все же, волнуется.       Водичка приятная, освежающая, притом, совершенно не холодная. Рюджин крутит ребенка на руках, придерживая, чтобы та не наглоталась соленой воды. Сумин хоть и смеется, но завистливо смотрит в сторону ребят, у которых есть круг и прочие надувные игрушки. Не одна альфа замечает это, ведь взгляд Йеджи становится еще более виноватым. Наверняка, после покупки той дорогой футболки, в качестве компенсации для Рюджин, старшая еще больше погрязла в долгах. Так что, она лишь кусает губу, впиваясь в нее клычком и после, вновь натягивая улыбку. Она ведет Сумин к берегу, беря ее лопатку и ведерко, отвлекая от надувных игрушек. Что цепляет больше, так это поведение малышки. Она не кричит, не капризничает, моля купить такое же. Просто грустно смотрит, а потом, принимается строить замки.       Шин ныряет проплывая под водой и выныривая уже у берега, поднимается в полный рост, зачесывая мокрые угольные волосы назад. Подходит к Йеджи, что сидит у воды, помогая лепить дочери замок. Между прочим, Шин сразу отметила, что у старшей очень красивая фигура. Только заглядываться не время, да и не прилично. Рюджин наклоняется, так что капли капают с волос на ровные плечи.       — Я отойду, на пару минут. Хотите что-то попить? — Шепчет младшая. Они еще при разборе сумки, заметили отсутствие какой либо жидкости. А солнце пекло нещадно.       — Сумин-а, солнышко, хочешь чего-то? — Интересуется Йеджи. Альфе льстит, как та вновь засмущалась от ее близости. Щеки зарделись, сливаясь с кончиками ушей по цвету, пока те в свою очередь догоняли по окрасу купальник.       — Вишневый слаш, — просит малышка. Омега склоняет голову, чуть улыбаясь. — Можно, пожалуйста, вишневый слаш, Рюджин!       — Конечно, можно, принцесса, — Шин хмыкает, дотягиваясь ладошкой до макушки ребенка и ероша ее. Лицо Хван вытягивается от неожиданности. Конечно, от небрежного шутливого «сопля» до «принцессы». Рюджин же, словно не замечая что сказала, задумчиво кивает, принимая заказ. — А тебе что?       — Мне тоже самое и… Спасибо большое. — Тише добавляет Йеджи, на что Рюджин кивает.       Вот и что это беспокойное семейство с ней делает? Такие громкие, бесшабашные, несобранные. Суетные. Все, что Рюджин не любит. При этом, эта мягкость, забота, волнение, что выражается в каждом их слове и жесте. То как Хван переживает за дочку, пускай и сама растяпа. Отдает последнее ради Сумин. И малышка, не хуже. Да, бывает капризничает, много кричит или громко смеется, но это же ребенок. Она открытая, любознательная, до одури милая и искренняя. Такие хаотичные, но при том, отчего-то комфортные. Рюджин уже адаптировалась ко всему. От вечных попыток Хван удариться обо что-то, до долгих монологов ее дочки, которая путаясь в языках, обещала в будущем заработать для мамочки много-много денег.       Здесь любой растает. Потому, Шин возвращается не только с напитками, но и небольшим, но красочным кругом в виде единорога. Размер как раз подходит для возраста Сумин. Стоит ли говорить о том, как засияли глаза девочки, стоило ее позвать? И это явно было не из-за вишневого слаша.       — Рюджи-и-ин! — Хнычет малышка, обнимая старшую. Она прямо разревелась, прижимаясь к телу Шин. Приходится присесть, позволяя Сумин крепко обвить ручками шею, хлюпая носом возле уха. — Спасибо… Спасибо большое. Большое-большое спасибо. — Вторит она, дрожа всем тельцем. Такая искренность сражает наповал. Рюджин не может сдержать счастливой улыбки, поглаживая спинку ребенка. Пытается хоть немного успокоить ее. Вот только она не замечает, как Йеджи, сидящая поодаль, сама прослезилась, сдерживая глупую улыбку. Их взгляды встречаются. Рюджин тепло улыбается, видя, как старшая быстро отворачивается, смущенно закусывая губу.       И что они с ней делают?

***

      Остаток времени на море, проходит прекрасно. Все изматываются к вечеру, успев настроить несколько песчаных замков. Даже Рюджин принимает в этом участие, параллельно отвечая на рабочие вопросы в наушник. Выглядело это мягко говоря странно. Особенно когда она начала тяжело вздыхать, а Сумин тихо прошептала: «сбрось трубку». Так, заговорщицки, подмигивая. Это рассмешило девушку, но она с честью отсидела полчаса созвона, выслушав о том, как в офисе кипит работа и царит стабильность.       Смутило всех на созвоне лишь то, что их начальница, с кем-то общалась параллельно.       Да и Рюджин, кажется, еще больше сблизилась с омегой. Они часто пересекались взглядами, оказывались рядом, даже мимолетные касания отзывались в теле приятным разрядом тока. В итоге, Сумин так хотела отблагодарить Рюджин, что раскапризничалась, пытаясь выпросить старшую переночевать у них. В итоге, так оно и вышло. После пляжа, заехали на заказанном автомобиле в магазин.       Взяв много продуктов, они полноценно направились к квартире. Альфа благодарит водителя, награждая его за выдержку, честно отработанными, щедрыми чаевыми. Забрав большие пакеты, отдает легкое уставшей Йеджи. Сумин тоже лениво плетется наверх по лестнице.       Первым делом принимают душ, хоть на пляже и были кабинки, это не одно и тоже. Первой идет Сумин, после нее, Рюджин, так как она гостья.       — Йеджи, — Шин мягко ловит ту за талию, когда старшая торопливо носится по квартире. И белье надо свесить, и новое загрузить перестирать. Навести беглый порядок, ведь Хван не планировала гостей. Не хотелось, чтобы Рюджин видела этот бардак.       — А? — Омега смущается, ощущая чужую теплую руку на талии. — Ох, фен, точно… Я не дала тебе… — Она зависает, пока Шин дразняще улыбается. — Я не в этом плане! — Добавляет густо краснеющая девушка, пока Рюджин заливисто смеется, поглаживая ее ладонью по талии.       — Я не это хотела спросить. Могу я занять кухню? Сделаю вам ужин, пока ты моешься. — Предлагает альфа. Йеджи закусывает губу, качая головой.       — Ты и так много сделала, а еще ты гостья и…       — Йеджи, — Шин склоняет голову, наклоняясь ближе. Она замечает, что старшая не пытается отстраниться. Наоборот, приближается, заглядывая в глаза. Ее пальцы касаются плеча, чуть сжимая.       — Это неудобно, ты так много делаешь для нас. Я ничем не могу отплатить. Да и…       — Я и не прошу ничего, отдохни. Я вкусно готовлю, должна же я похвастаться перед вами своими умениями, так? — Она подмигивает. Омега чуть расслабляется.       — Хвастунья.       — Просто у меня золотые руки, — Рюджин отходит. — Не торопись, можешь полежать в ванной если хочешь, я займу Сумин, а заодно сделаю вкусный ужин.       — Хорошо, — Йеджи выдыхает, прикрывая глаза. После поднимает голову, мягко улыбаясь. — Я доверяю тебе. И очень благодарна.       Пока старшая принимает душ, Рюджин уже разложила все покупки по местам. Заполнила, до того момента, пустующий холодильник. Еще часть разложила на кухонной тумбе, под бдительным присмотром ребенка, что уже перетащила стульчик поближе, встав на него.       — Теперь мы одного роста, почти, — Сумин довольно хлопает в ладошки. Эта привычка у нее явно от Йеджи. Старшая когда чему-то радуется, тоже так делает. Шин завязывает кухонный фартук, приступая к ловкому разделыванию купленных креветок и их очистке. — Рюджин, — в какой-то момент, помогающая малышка подает голос, мешая салат своими ручками.       — Да, принцесса? — Откликается Шин, заканчивая жарить рис с грибами и мясом. Она умело следит за двумя сковородками, уже сделав часть креветок в панировке. Ребенок поджимает губки, мнется, переступая с ноги на ногу. Волнуется. — Тебя что-то тревожит?       — Ты не скажешь мамочке? — Тихо спрашивает Сумин. Рюджин обещает держать все в секрете, шутливо проводя по губам и якобы выкидывая «ключик». — У меня скоро день рождения… Мамочка говорила, что это удобно, раз оно летом, тогда я смогу пойти в школу… Но… Я всегда была в этот день одна…       — Хочешь найти друзей? — Предполагает старшая, на что ребенок отрицательно мотает головой. — А что тогда?       — Мамочка никогда не празднует свой день рождения, зато на мой старается всегда устроить праздник… Хоть нас и двое, иногда трое, когда приходит Мисс Бианчи. Она сидит со мной, когда мамочка работает. — Рюджин внимательно слушает это все, кивая головой. — Мамочка плачет каждую ночь… И, она мне уже говорила, чтобы я не озвучивала свои хотелки при тебе… Я понимаю, что ты не Санта-Клаус или добрый Эльф, который помогает нам. — Сумин поджимает губки сильнее, склоняя голову —. — Можно все те подарки, которые ты купила мне, продать и ты купишь мамочке подарок. — Она хлюпает носом, смотря на Рюджин заплаканными глазами. — Я просто хочу в свой день рождения, чтобы она не плакала. Я хочу, чтобы она улыбалась.       — Боже мой, — что-то внутри больно колит. Она вытирает руки, после обнимая ребенка. Гладит по макушке, успокаивающе качая.       — Я не хочу игрушки, — хнычет в плечо малышка. — Хочу… Но… Чтобы мама начала улыбаться, я хочу больше. У нее часто шла кровь носом, а еще она всегда ходила хмурая. После того, как ты с нами, мамочка начала чувствовать себя лучше. Хочешь я нарисую тебе много-много рисунков? Хочешь я отдам все свои игрушки? — Спрашивает Сумин, так, словно Рюджин может и правда что-то из этого забрать. — Я могу отдать своего любимого кролика, с которым сплю. Просто… Можно пожалуйста попросить тебя… Купить сюрприз для мамы…       И как здесь отказать? Ручки ребенка просто сжимают ее футболку, пока слезы оседают на плече. Рюджин сглатывает комок в горле. Выдыхает, гладя ребенка по смышленой макушке. Зря она при первой встрече сочла ее наглой и невоспитанной. Как же все изменилось, хоть прошло-то, всего ничего. А по ощущениям, Рюджин в этой семье уже давно. На душе становится тепло, когда она видит глаза полные надежды, все заплаканные и красный носик. Маленькая копия Йеджи.       — Когда твой день рождения?       — Послезавтра. — Хнычет девочка.       — Уже так скоро станешь взрослой. У нас мало времени, — Шин задумывается. — Давай, завтра устроим твоей маме выходной, а сами поедем сначала в отель, чтобы я переоделась, а оттуда, за подарками, да? — Глазки Сумин загораются таким искренним счастьем, что Рюджин и сама зеркалит ее, улыбаясь шире. — Договорились?       — Да! Спасибо! Я… Я отдам тебе… — Суетится малышка.       — Нет-нет, мне ничего отдавать не надо. Давай просто… Попробуем сделать твою маму счастливой. Она этого заслуживает. — Шин глупо улыбается. Сумин радостно танцует на стульчике, кивая и хлопая в ладошки. Йеджи, что вышла из душа, не понимает причину хитрых и до одури довольных лиц.       — Что случилось пока меня не было? — Старшая хмурится. — Зайчонок, ты плакала? Что-то случилось? — Беспокоится, подходя ближе. Ребенок поворачивается со взглядом о помощи. На лбу так и написано: «Придумай что-то, мамочка не должна ничего узнать!».       — Я просто резала лук, а Сумин никак не хотела уйти и пыталась помочь. Вот от лука и расплакалась, но мы уже промыли глазки, да, принцесса? — Шин подмигивает, мягко толкая ее локтем. Ребенок активно кивает, подтверждая слова альфы.       — Вот оно что, — Йеджи прислоняет ладошку к груди, облегченно выдыхая. Принюхивается, прикрывая глаза и мыча. — Как вкусно пахнет. Ты и правда с золотыми руками.       — А я помогала! Я помогала! — Вызывается Сумин, тыча себе в грудь пальчиком. Хван смеется, обнимая дочку и ласково целуя в висок.       — Разумеется, без тебя бы у Рюджин-и, точно ничего бы не получилось, — смеется Йеджи, ластясь с ребенком. А вот Шин теряется еще на моменте, когда ее имя произносят так ласково. Одно простое «Рюджин-и», а сердце предательски дрожит, после ударяясь в бег. Щеки заливает румянец, а глаза, наверняка искрятся, следя за старшей.       Их взгляды вновь встречаются. И что-то подсказывает младшей, что не у одной нее, сердце сейчас вырывается из груди. На чужих губах смущенная улыбка, и краснеющие кончики ушей.       — Спасибо, Рюджин-и, — тянет тихо старшая, метко попадая очередной стрелой точно в цель. Ну все. Нокаут. Шин расплывается в совершенно идиотской улыбке, чуть было сама не роняя лопатку из рук. Сумин хмурит бровки, переводя взгляд с одной девушки, на вторую, явно уловив что-то незримое в воздухе. А потом хлопает в ладошки, улыбаясь.       — Ура мы будем вкусно кушать! — Разряжает обстановку ребенок, позволяя девушкам, наконец, смущено отвести взгляды.

***

      Йеджи все же что-то подозревает. Еще бы, ребенка забирают на целый день! Благо, подобный опыт у них еще был. Рюджин обещала каждые полтора часа, отписываться где они и чем занимаются. Присылать фото и если нужно видео. Омега верила ей, просто до одури волновалась. Как оказалось… За обеих.       — Пожалуйста, будьте на связи, — сонная Йеджи поправляет футболку дочки, присаживаясь на колени и заправляя все в штанишки. Проверяет пуговички, из-за яркого солнца одевает еще и панамку, убирая из глаз соринки. Чмокает в щеку. — Не убегай от Рюджин, будь рядом с ней. Слушайся ее. Не наглей, — говорит тише. — Помнишь же о чем мы говорили, да? — Сумин кивает. — Зайчонок, будь осторожна, — вновь чмокает в щеку.       — Хорошо, мамочка, — дочка обнимает ее, обещая что будет вести себя хорошо.       — Ты тоже, не ведись на провокации Сумин, никаких грандиозных трат, пожалуйста, — просит Йеджи, уже поправляя футболку Шин. Синдром мамы в ней явно разросся и на альфу. Та лишь хмыкает, качая головой и кивая на каждый запрет. — Если много сладкого будет просить, то не покупай, у нее одно место слипнется. А если серьезно, то могут пойти высыпания. И слаша поменьше, горло заболит. Сумин бывает очень быстрой, пожалуйста, держи ее за руку и…       — Все будет в порядке, я ручаюсь, — обещает спокойным тоном Шин. Она серьезно смотрит в глаза напротив, начиная стремительно тонуть, расплываясь в идиотской улыбке. — Я не спущу с нее глаз, а ты отдохнешь хоть немного.       — Пожалуйста, держи меня в курсе, я верю… Правда верю тебе. После всего того, что ты сделала для нас, было бы странно, если бы я начала сомневаться… — Тараторит Йеджи, стирая с футболки младшей невидимую пыль. Еще немного и дырку протрет. Рюджин ловит ее ладонь, мягко сжимая и потирая большим пальцем.       — Все будет хо-ро-шо. Ладно? Расслабься, сделай ванну, посмотри сериал, — предлагает ей альфа. — Тебе нужно иногда побыть одной.       — Я не спорю, просто… Я волнуюсь за вас, обеих, — Йеджи качает головой.       — Мамочка, ну мы же не маленькие! — Встревает Сумин, отчего Хван приходит в себя, отскакивая от Рюджин подальше. Нервно смущается, закусывая губу. Альфа лишь смеется.       — Вот именно, как минимум, на двоих нам… очень много, так что, мы справимся, — обещает Шин с улыбкой. — Йеджи вновь чмокает дочь, дурачась и стягивая панамку ниже, на глаза. После разгибается, на автомате поправляя футболку младшей у горла, после и ее целуя в щеку. И вот здесь, обе замирают. Одна от шока, вторая от осознания, что сделала. Хван выпучивает глаза, вытягивая лицо и начиная стремительно краснеть.       — Все, хорошего дня, — резко хлопает дверью прямо перед носом. Рюджин все еще стоит, приложив ладонь к своей щеке и глядя куда-то в прострацию.       — Что случилось? Рюджин? Что я упустила?! У-у-у! Я хотела посмотреть! — Канючит ребенок. Шин лишь хмыкает, беря ее за ручку и уводя прочь, на долгую прогулку. Не зная о том, как омега в панике бегает по квартире, хватаясь за голову, и пытаясь стереть последний момент из памяти. Какой же стыд! Как она могла так облажаться! Это же так неловко! Боже…

***

             Цель, казалось бы, проста. Найти все то, что озвучила Сумин, купить, красиво оформить и увезти в отель. Оттуда днем, поехать, помочь Йеджи, о чем она просила еще вчера вечером, после ужина, отъехать «по делам». Заехать обратно за кучей вещей, попутно забрать заказанный букет, ну и от себя, купить подарок Сумин. Двойной план капкан. Обрадовать обеих, и желательно, по возможности, нигде не проговориться. Ах да, у нее еще рабочий созвон, как назло, невовремя. Завтра, пока они будут с Хван украшать квартиру. Боже, дай сил.       В списке всего и ко всему: платье, которое Йеджи понравилось и Сумин уверяла, что знает как то выглядит. Найти ночью, среди одежды, хоть одну вещь, где указан размер… Это было безумно стыдно и страшно. А еще тяжело, учитывая нервный сон Хван. Она успокаивалась, когда прижималась к боку Шин, но стоило той мягко слезть с кровати, как омега начала вертеться и возиться. Тяжелее, копаться в чужих вещах, по просьбе Сумин. С одной стороны, не в белье. С другой… Превышение всех прав, коих у нее особо и не было. В любом случае, потом ли, кровью, дергающимся глазом и вздрагиваниями из-за скрипящей кровати, но Рюджин смогла найти бирку с размером.       Дальше по списку, букет. Его она заказала на свое усмотрение, небольшой, понимая, что Йеджи по-любому начнет считать траты, но тем не менее очень красивый. От него так и веяло комфортом и притяжением, которое испытывала сама Шин к омеге.       Потом, фотоаппарат мгновенной печати, о котором Хван давно мечтала. Ну и, новый, хороший ноутбук. По рассказам Сумин, Йеджи часто переживала, когда тот не вовремя глючил. Мог сам удалить какие-то программы, или выключался от перегрева. В общем, работать было и так сложно, а с такими техническими проблемами, вовсе утомительно.       Одним словом — Йеджи их прибьет. Обеих. И вряд ли захочет принимать подарки. Придется сильно извернуться, чтобы она смогла их взять.       Тем не менее, Рюджин не считала, сколько она потратила. Ей было плевать. Единственная цель — улыбка старшей. Сумин же, радовалась как могла, держа Шин за руку и расписывая, как ее мама будет радоваться. Ага, только вот, Хван сначала посчитает сумму в голове, а после будет ощущать себя должной. Нужно как-то переключить ее внимание с подсчета бюджета, на другой план, чувственный и эмоциональный.       — Ало, Минсок? Не отвлекаю? — Рюджин стоит в магазине. Лучший человек в ее жизни, это точно близкий друг Минсок. Он омега, у которого уже тоже, семья, дети. Которые к слову, кричат на фоне, передавая приветы. Этот уникальный человек, сейчас нужен как кислород. Во-первых, его муж, технический специалист. Разбирается во всех компьютерах, проводках и прочих штуках. В свою очередь Минсок, фрилансер учитель на удаленке. Обучает испанскому, итальянскому и французским языкам. — Мне нужна помощь.       Вот так, благодаря Минсоку и его мужу, а еще телефону, получается приобрести хороший ноутбук. Сначала правда, Рюджин пришлось самой пояснить для чего и зачем. А то муж Минсока, ошибочно подумал, что все это нужно для самой Шин. В итоге, через полчаса разборок, еще полчаса они тратят на то, чтобы согласовать все с консультантом в магазине. Слаженная работа в команде приносит плоды.       А говорят связи не решают. И ведь не зря, Рюджин пошла именно в сферу маркетинга. Уже на своих первых проектах, она нашла много различных интересных личностей. А выйдя на международный уровень, обросла куда более ценным списком связей.       — Я жду подробного рассказа, о том, что ты там проворачиваешь, — после произносит Минсок, когда Шин забирает гаджет. — Там же какая-то новая история?       — Конечно. — Смеется альфа.       — Я не удивлен, каждый божий раз, когда ты куда-то едешь, что-то происходит. Но раз… Это ноутбук в подарок, интригуешь. Вряд ли это деловой партнер, я прав?       — Ну-у, — Шин закусывает губу.       — Ага, неужели ты кого-то приметила? Шин Рюджин, я хочу знать все!       — Как только вернусь в Корею, соберу сразу всех, а пока, потерпи. Прости, надо бежать, а то ребенок меня сейчас съест, если я не куплю ей булочку.       — Ребенок?! Шин Рюджин?! Какой к чертям ребенок?! Когда ты…       — Пока-а, — тянет старшая, смеясь и сбрасывая. Благо в одном магазине, они взяли сразу и ноутбук, и фотоаппарат. Далее — еда.       Они и правда идут обедать в кафе с Сумин. Там девочка уже вовсю представляет, как ее мамочка будет радоваться подаркам. Рюджин лишь с улыбкой наблюдает, как та доедает свое мороженое, пачкая щеки и с энтузиазмом фантазируя о том, что Йеджи будет прыгать от счастья. Да уж, представить Хван в таком виде… Немного проблематично. Хотя, зная ее привычку, в ладоши точно похлопает.       — Знаешь, твоя мама упоминала, что соскучилась по корейской еде. Что думаешь, если я закажу на вечер немного из блюд? Ты сама-то ела когда-то?       — Мамочка пыталась приготовить какой-то суп, вот только, все пошло не так. — Рассказывает малышка, облизывая ложку. — Но я бы хотела что-то попробовать. Кстати, мы же пойдем покупать платье да? Надеюсь мамочка наденет его на день рождения.       — Иди сюда, принцесса, сначала надо вытереть это все, а потом уже идти выбирать платье. — Смеется альфа, заботливо стирая остатки лакомства с чужих щек. — Уверена, что помнишь как оно выглядело?       — Уверена! — И правда, по ее гордому личику и светящимся глазам, можно было поверить в ее слова. В любом случае, Шин не ребенок, сама сможет оценить платье. Как минимум, если обе ошиблись, лишним не будет.       Ходя по улочкам, они наконец-то набредают на нужный бутик, где Сумин тычет пальцем в определенное платье. То красуется на манекене, прямо у большой витрины. Черное, приталенное, достаточно длинное, но с элегантным разрезом на бедре. Притягивающий V-образный вырез, что, наверняка, подчеркнет острые ключицы Йеджи.       — Вот оно, вот оно! Мамочка будет такая красивая! — восторженно шепчет Сумин, глядя на манекен.       Сам фасон, в голове младшей, отлично вписывается в образ Хван. У нее отличные изгибы, упругие бедра и… Конечно же Шин не пялилась на нее тогда на пляже! Нет. Просто… Случайно подметила.       — Рюджин! — Сумин дергает ее за ладонь. — О чем ты думаешь? Я зову-зову. — Ворчит ребенок. Альфа смущенно потирает шею, прочищая горло.       — Так… Работа. Так значит это платье, да? И правда, красивое. Думаю, оно подойдет. Сейчас, размер нужный уточним, — девушка достает телефон, быстро находя переводчик. Такое общение конечно, сложно назвать «нормальным», тем не менее, языковой барьер разрушать нужно.       Рюджин не забывает отписываться Йеджи о том, где они и что делают. Немного сочиняет, о том, что якобы походили по парку и прочим местам, не раскрывать же ей настоящую причину похода по городу. Да и, за всеми этими перемещениями, они уже достаточно много обошли. Не забыли заскочить и в детский магазин игрушек. Шин сразу приметила жадный взгляд малышки на большой замок принцессы, с куклами, одеждой и даже блюдами на тарелочках. А вот и подарок для самой именинницы.       Так что, вечером, уже сложив подарки для Йеджи у себя, Рюджин честно привозит уставшую Сумин домой. Старшая сразу набрасывается на дочку с объятиями, целуя в обе щеки и спрашивая как прошел день. Судя по ее сонным глазам, она проспала большую часть дня, если не весь. С перерывами на смс, разумеется. Рюджин наблюдая за всем этим, лишь улыбается. Водитель терпеливо ждет ее, пока альфа топчется на пороге.       — Мамочка, мы купили вишневый штрудель и слаш! — Хвалится Сумин. — Это на ужин!       — Вот, — поднимает руку Шин, показывая на пакет из пекарни. — Так что, надеюсь вы хорошо поужинаете.       — А ты? — Йеджи, наконец, поднимается с корточек, склоняя голову. Замечает машину позади, поджимая губы. — Ах, да. Конечно. Прости, я как-то, по глупости решила, что ты останешься у нас. — Она неловко посмеивается. А Шин всерьез задумывается, так ли она хочет катиться час с лишним до отеля… Сумин тем временем уходит внутрь, мыть руки, а потому не слышит этого разговора. — Все равно, если ты еще не хочешь отказаться, то ехать сюда, чтобы помочь украсить все для Сумин. Вот я и думала, что… Ну… — Она переминается с ноги на ногу, сжимая края футболки. — Ты переночуешь. Не тратить деньги, все под рукой…       — Да, — Шин ощущая неловкость в воздухе, сама смущается, отводя взгляд. Йеджи не хочет отпускать ее. А Рюджин… Рюджин не хочет уезжать. — Ты права. Какая разница, где ночевать… Да и тут, веселее. Ужинать в одиночестве явно не то, — на ходу придумывает оправдания младшая, как для своей кричащей рабочей стороны, так и для общей атмосферы.       — Конечно, да и, не тратиться…       — Точно, не тратиться. Еще и сразу сможем с утра начать приготовления.       — Угу, — кивает не менее краснющая Хван.       — Тогда… Я отпущу водителя.       — Да, хорошо, просто… Так правда будет удобнее…       — Разумеется, да, — вторит глупо Шин, нервно потирая шею. — Удобнее, угу. Сейчас, пару минут. — Альфа быстро сбегает по ступенькам, благо, Йеджи живет на первом этаже. Шустро добирается до машины, всучив купюру и бросив короткое: «изменились планы» на итальянском. Водитель хитро щурится, заглядывая за спину альфы. Ну конечно, он смотрит на Хван. Та стоит в длинной футболке, что скрывает короткие домашние шорты. Заспанная, с взъерошенной шевелюрой. Водитель разглядывает ее, спускаясь взглядом ниже и тут… И что-то внутри, заставляет Шин зарычать, привлекая внимание мужчины на себя. Тот поджимает губы, желая хорошего вечера, пока девушка прожигает его взглядом. Девушка провожает машину долгим презрительным взором. Нахал.       Она возвращается тяжелыми шагами к подъезду, на ступеньках которого, в тапочках, стоит Йеджи, сложив руки на груди. Она взволнованно тянется к младшей.       — Ты рычала? Или мне послышалось? — Омега ведет носом, отчего кошачий прищур становится более любопытным и нервозным. — Что-то стряслось? Твой запах стал ярче, как будто ты злишься. — Это вгоняет Рюджин в ступор. Она закусывает губу клыком, нервно сглатывая.       — Так, мелочи. Все в порядке, — не хочет признавать своего «детского» порыва Шин. Краем глаза она замечает движение ладони Йеджи. Та боязливо останавливается в сантиметре от ее собственной кисти. Альфа несмело тянет свою руку, как бы, нечаянно касаясь пальцами. Когда младшей почти удается взять чужую ладонь, Сумин громко кричит из квартиры. Зовет Йеджи, видимо, не ожидая, что те так задержатся на пороге.       — А что вы тут делаете? — Выглядывает Сумин, что уже переоделась в домашнюю одежду и умылась, отчего часть волос намокла. Йеджи отскакивает от Шин, зардевшись. Младшая не лучше, отворачивается, словно ничего не было, прокашливаясь. Ребенок оглядывает их обеих. — Вы тут что… Устраиваете поцелуйчики?       Вот здесь обе старшие девушки краснеют пуще прежнего, нервно переглядываясь и после глядя на смышленую малышку. Шин поджимает губы. Ага. Они за руки-то взяться не могут.       — Так, сегодня без мультиков, — грозится ей Йеджи.       — Поцелуйчики! Поцелуйчики! — Дразнит Сумин, радостно прыгая и хлопая в ладошки.       — Боже, не придумывай, — ворчит на нее мама, качая головой. Рюджин усмехается, идя следом за этой безбашенной семейкой. Да уж, у Сумин точно есть какое-то внутреннее ощущение, когда нужно зайти. Рюджин смотрит на Йеджи, видя ее алеющие уши. Взгляды встречаются, пока ребенок кружит вокруг них, продолжая лепетать про любовь-морковь. Альфа глупо улыбается, пожимая плечами, на что Хван расслабленно усмехается, прикрывая глаза ладонью.       Ужинать решают за просмотром сериала. Сумин решает устроиться не посерединке, а сбоку от мамы. Отчего Рюджин сидит достаточно близко с Йеджи, стараясь смотреть на экран, а не коситься на красивый профиль рядом. В какой-то момент, омега чуть сползает по дивану ниже, заметно нервничая. Очень боязливо наклоняет голову, мягко касаясь плеча альфы и готовая в любой момент поднять обратно. Вот только Рюджин не против, она чуть ерзает, устраиваясь удобнее. Несмело приобнимает за талию в ответ, позволяя старшей удобнее облокотиться на ее плечо, притягивая ближе. Сумин же, ничего не видит, устроившись на коленях мамы, накрывшись пледиком и с интересом глядя на красочные сцены в телевизоре. Рюджин ни черта на итальянском не понимает, тем не менее, ей не так уж важен сюжет, когда рядом сидит Йеджи.       Рюджин начинает медленно поглаживать чужую талию. Омега не против, расслабляется, чуть потираясь щекой о плечо. Обеим еще неловко, но тем не менее, обе ютятся на диване, истуканами глядя ровно перед собой, на небольшой телевизор.       В какой-то момент Сумин начинает часто зевать, движения становятся вялые да и в целом, начинает дремать. Йеджи улыбается, гладя дочку по волосам, сама начиная засыпать на ходу. Рюджин улыбается, мягко наклоняясь к уху омеги.       — Закругляемся? На боковую? — Тихо шепчет Рюджин. Хван согласно мычит. — Я отнесу Сумин в кровать, — поднимается девушка, осторожно подбирая ребенка на руки. Та что-то бормочет во сне, благо не просыпается. Удается уложить ее, подоткнув одеяло и положив рядом любимую игрушку зайчика. Мягко убирает волосы с лица, оставляя гореть тусклый ночник.       Йеджи уже выключила телевизор, лениво перебирая ногами по полу. Она потягивается, сонно зевая. Глаза уже слипаются.       — Я возьму тогда, как обычно полотенце и пижаму, да? — С усмешкой уточняет Рюджин. Старшая кивает.       — Я тебя подожду, — мямлит омега.       — Иди ложись, я не потеряюсь здесь, — обещает Рюджин. — Я очень быстро.       — Я подожду, — уперто произносит Хван. Шин вздыхает.       — Подожди в комнате. — Йеджи долго смотрит, а после кивает, лениво уходя к себе. Младшая и правда принимает душ быстро, минут 10-15, не больше. Голову решает не мыть, итак чистая. Выходит, быстро вытираясь и надевая уже привычную пижаму. Смысл за отель платит? Туда даже ехать-то не хочется, уже привыкла к семейству Хван. Заходит в комнату, видя самую забавную картину. Йеджи сползла по изголовью кровати, распластавшись на подушках. Губы чуть приоткрыты, глаза наоборот, плотно закрыты. Волосы растрепались, а телефон, в котором она судя по всему сидела, лежал на ладони, что почти падала с кровати. Рюджин не выдержав, делает фото, на память. Хихикает в ладонь, качая головой. Вот она «я подожду, да не хочу я спать».       Рюджин аккуратно убирает телефон из чужой ладони, подталкивая омегу на кровать, чтобы не свалилась. Хван ощущая это, ворочается, устраиваясь на боку. Шин забирается на уже привычное место у стенки, поправляя одеяло. Вот здесь, старшая жмется ближе, обнимая как мягкую игрушку. Она устраивается возле шеи, опаляя ее горячим дыханием. Забрасывает сразу ногу, почти забираясь сверху. Альфа лишь усмехается, обнимая Йеджи. Знает ли она о том, что настолько тактильная пока спит?       Это было заметно еще с первых ночевок вместе, только сначала, старшая мягко брала ее за руку, едва ли наглея больше. Сейчас, она ложится так, как ей комфортно. Рюджин вдыхает приятный аромат кокоса, прикрывая глаза. Давненько она не ощущала себя настолько расслабленной. Когда чужая ладонь сонно водит по талии, пока прохладный кончик носа трется о кожу шеи. Сердце начинает биться чаще. Шин разворачивается, обнимая в ответ, устраивается удобнее, утыкаясь в макушку. И сейчас, Рюджин на самом деле, ощущает то незримое счастье, которое так долго искала. От которого бежала, уверяла себя в том, что все это ей не нужно. Закрывалась от людей и прятала подальше сердце. А какая-то встреча, настолько изменила все, что теперь, девушка сама не может поверить в то, как себя ведет рядом с омегой. Внутренняя тревожность, все еще грызет ее. А вдруг это очередная ошибка? Вдруг ее просто мастерски используют? Что если это ни к чему не приведет и Рюджин вновь будет адски больно?       Словно подслушивая мысли, которые вихрем кружатся в голове, Йеджи сонно мычит, обнимая крепче. Сонно мурлычет, ладошкой забираясь под тонкую ткань пижамной футболки. Ластится, отчего сердце младшей делает кульбит. И разве, эта девушка может ей лгать?

***

      Когда Сумин отводят в садик, квартира остается полностью в их распоряжении. Кое-как, Шин уговаривает старшую на помощь. Заказывает гелевые розовые шарики, пока они сами сидят на стульях, надувая остальную часть. Надпись «с днем рождения» уже висит, крепясь на скотче. Торт привезут чуть позже, из-за чего Йеджи волнуется. Она хочет, чтобы все прошло «идеально». Она то и дело уточняет, как Шин подарок. А именно, пара кукол. Большая коробка, наряды. Не так много как в том наборе, что присмотрела Рюджин, но оно и неудивительно. Даже так, Йеджи вложила в подарок душу и средства. Ее руки тряслись, да и сама девушка выглядела бледной. Всему виной остаток средств, скорые даты кредитов и прочие финансовые трудности. Даже так, она неохотно шла навстречу предложениям Рюджин покрыть часть. Хотя бы часть!       Йеджи носилась по дому, поправляя надпись, то вновь касаясь пальцами подарочной коробки. Рюджин же, продолжала меланхолично надувать шары, завязывая и кидая в гору уже готовых. Хлопушки, блестки, плакаты и прочие мелочи, Йеджи пыталась успеть все.       — Все будет хорошо, ей понравится, — обещает Рюджин. Вот только Хван в это мало верит, продолжая наводить суету.       В моменте, приходится отвлечься от успокоения, ведь работу никто не отменял. Рюджин надевает наушник, залезая на стремянку и стараясь прикрепить дождик на дверь.       — Да, да я слушаю, — отвечает девушка, зубами держа скотч, старательно фиксируя конструкцию. — Угу, ага, — незамысловато вторит Рюджин, проклиная обои.       — Госпожа Шин, — подает голос ассистентка. — А вот, прошлый раз, на созвоне, вы там говорили «строить крыло» и «крышу»… Вы хотите еще офис открыть? — Вопрос вгоняет в тупик. Рюджин переспрашивает, а после заходится громким смехом, пугая рядом стоящую Йеджи. Та хмурится, поднимая глаза. Эти слова Шин не задумываясь, говорила Сумин, когда они строили замок. Не более. Кто же мог подумать, что ее ребята интерпретируют это как рабочие моменты. Хотя, ранее, Рюджин говорила только про работу, так что, этого стоило ожидать.       — Нет-нет, это другое.       — Ого, постройка? — Слышится голос еще одного подчиненного. Их тембры начинают сливаться воедино, пока гул в ухе не останавливает один из ведущих ребят.       — Расслабьтесь, ничего такого я не планирую, — спокойно выдыхает Шин, отплевываясь от скотча, пока Хван тихо смеется в ладошку. — Я просто строила замок.       — Замок?! — Она даже жмурится от такого вскрика в ухо. Что же они все так орут.       — Песочный. Песочный замок. Я строила его. — И вот здесь гробовая тишина. Шин набирает в грудь больше воздуха, закатывая глаза.       — Вы строили песочный замок? — Переспрашивает неверяще ассистентка. Ну да, такое себе занятие для девушки, что стоит во главе агенства.       — Да, на пляже. Я играла с ребенком, в чем проблема? — Не понимает альфа. Очередная гробовая тишина. — Да что?! — Не выдерживает Шин, повышая голос. — Мы проект обсуждаем или то, чем я занимаюсь в свободное время?       — Рюджин-и, поправь вот эту часть, — просит Йеджи, передавая шарик. Рюджин кивает, крепя и его.       — Мы не знали, что у вас ребенок, — говорит кто-то из чата. Рюджин закатывает глаза повторно.       — Это не мой ребенок.       — Вы строили замок с чужим ребенком? — Еще больше гула голосов. Уже строятся догадки и предположения, пока альфа крепко сжимает края стремянки. Еще немного и она вернется в Корею, где очень «радушно» пообщается со своим офисом. Особенно на тему того, куда им можно совать нос, а куда не стоит. Йеджи уже в открытую смеется, пока Шин кривит рожицы, слушая гул в ухе.       — Давайте к теме, пожалуйста, — направляет мягко Шин, хотя в голосе уже читаются стальные нотки. Хван склоняет голову, наблюдая за ней. Узнает новую сторону, видя, как младшая грамотно балансирует между работой и помощью. Возможно, альфа этого не знает, но она выглядит очень впечатляюще, даже немного, пугающе в амплуа директора. Йеджи закусывает губу, видя как чужое лицо вновь кривится. — Да хватит там шушукаться! Мы на созвоне, я все слышу! Значит мы на втором этапе да, воронки мы простроили, пора приводить в действие. Все ваши идеи мне нравятся, так что, делаем именно так. — Рюджин начинает спускаться со стремянки.       — Госпожа Шин, а что за ребенок-то? — И еще сотня вопросов сверху, которые сбивают с толку. От того, что она пристала к кому-то, до максимально странных. Младшая отвлекается, мажа ногой по ступеньке и с грохотом слетая с нее, болезненно ударяясь о стену спиной и громко рыча.       — Рюджин! — Йеджи тут же бежит к ней, осаживаясь рядом. — Как ты? Сильно ударилась? Голова не кружится? — Заваливает ее вопросами омега, заботливо гладя лицо и оглядывая на предмет ссадин. — Болит?       — Нет, все нормально, просто неприятно, — морщится альфа, пиная раздраженно стремянку. Как будто бы она виновата в ее бедах. Наушник выпал, и все еще шумел фоном. Прежде чем Йеджи успевает сказать еще что-то, Рюджин мягко прижимает палец к ее губам, беря наушник. Ну конечно. Там уже вовсю, пользуясь тем, что она не слышит, ведутся расследования. Что за девушка? Откуда она? С кем это их босс? А какие отношения? А может это у нее ребенок? А что происходит?       Лицо Рюджин стремительно багровеет от злости. Вена вздувается на лбу, а шея напрягается. Ладони сжимаются в кулаки, пока грудной рык становится заметно громче. Еще миг и она всех этих «бабушек на скамейке» осадит. Вот только, видимо фортуна на их стороне. Йеджи осторожно приближается, боязливо, заметно мешкаясь. Мягко обнимает ее за талию, кладя подбородок на плечо. Прикрывает глаза, проводя кончиком носа по разгоряченной шее. И Шин замирает, слыша как ее рык контрастирует с несмелым мурчанием. Приятный аромат кокоса окутывает, напоминая легкую вуаль, что отрывает от бубнежа в ухе. Йеджи и правда старается ее успокоить. И это… Работает. Рюджин выдыхает, глупо улыбаясь. Рука неосознанно ведет по собственной талии, ловя ладонь Хван. Старшая улыбается, мурлыча громче. Она переплетает пальцы, позволяя Шин расслабиться в ее руках.       — Значит так, — уже обращаясь к слушателям, произносит Шин. — Когда я приеду, лучше бы вам подготовить все отчеты, гайдбуки и финансовые затраты. А еще, по новому проекту, все жду уже через три дня на своей почте. — Цедит девушка, пока в темных глазах загорается дьявольский огонек. Пусть поработают руками, а не языком. Йеджи понимая злорадный план, мурлычет громче, поглаживая руку Шин. И работает же! — Ладно, пять дней. — Нехотя смягчается младшая.       — Кто бы там не был, передайте ей спасибо! — Вопит один из парней, пока другие согласно мычат. Ассистентка лишь подводит итоги, после чего, наушники пищит, оповещая о окончании встречи. Шин несдержанно прыскает, запрокидывая голову.       — И зачем ты их покрываешь, — непонимающе тянет альфа.       — Я же тоже работаю в найме, и сжатые сроки, не лучший метод «гнать стадо». — Отзывается лояльно Йеджи, все еще мурлыча возле шеи. Рюджин нехотя соглашается. В этом она права. Просто… Бесят же эти работнички, со своими длинными языками. — К тому же, ты не похожа на «тирана». А еще, они так сделают больше ошибок, лучше дать им время, чтобы все было гладко, чем после, долго исправлять эти мелкие косяки.       — Ты права, — со вздохом соглашается Шин, прикрывая глаза.

***

      Все идет по плану, когда Йеджи идет забирать дочь из садика, Рюджин отъезжает по делам. В спешке сует таксисту лишние купюры, сумбурно объясняя, что нужно как можно быстрее объехать указанные точки. За такое награждение, мужчина вдавливает в пол, разгоняясь по безлюдным дорогам. Первым делом, отель, Рюджин берет заготовленные подарки, забирая еще и букет, что был заказан в лавочке поблизости. Переодевается в подаренную Йеджи футболку, дополняя все светлыми джинсами и легкими кроссовками. Следом, уже с заполненным багажником, мчат в детский магазин. Рюджин забегает туда, не обращая внимания на прохожих, что в отличие от нее никуда не спешат. Сразу хватает набор, подходя к кассе и просто прикладывая карту. Она и так опаздывает, из-за пробок на обратном пути. Так что, стоило бы поторопиться. А еще нужно забрать корейскую еду, черт побери. Как много дел.       И вот, заметно уставшая и забегавшаяся, Шин стоит с кучей пакетов, едва ли удерживая их. Эффект неожиданности приходится немного отложить, точнее, убрать вовсе. С такой кучей всего, ей бы не упасть. Тут и еда и техника, даже платье, а большой замок принцессы и вовсе валится из рук. Альфа стучит ногой, ведь все руки у нее заняты.       — Рюджин?! — Хван точно ошарашена. За огромной коробкой сложно разглядеть ее лицо, но тон выдает ее. Альфа, как самый настоящий Санта-Клаус, наперевес с вещами, входит в ее квартиру, ставя все на стол. Его находит своим телом, упираясь в тот животом. Наконец-то водружает все, рвано выдыхая.       — Сюрприз, — тихо, с придыханием, шепчет альфа, кашляя от того, что в горле пересохло. — Прости, что не вышло устроить что-то вау. Но я не ожидала, что будет так много пакетов и, — Рюджин удобнее перехватывает букет, что до этого был прижат к груди. Благо, он не помялся. — Это тебе. — Она сгибается, стараясь отдышаться.       Сумин вылетает из комнаты, громко крича: «Рюджин!». Она набрасывается на шею альфы, повиснув на ней.       — Принцесса, тебе я тоже приготовила подарок. — Шин не обращая внимания на застывшую Йеджи, показывает большой набор, ставя тот на пол. — Это все твое. А это… — младшая поднимает глаза на Йеджи, ярко улыбаясь. Вот только, старшая ошеломленно смотрит на кучу коробок, уже успев, видимо, осознать что принесла девушка. Ее глаза наполняются слезами.       — Мамочка! — Переживает Сумин, бросая подарок и сразу обнимая омегу. — Мамочка, не злись на Рюджин! Это я ее попросила! Я сделала хуже? Я хотела, чтобы ты улыбнулась… Мамочка, — быстро тараторит девочка, от испуга смешивая языки. Рюджин тоже замирает, нервно сглатывая. Даже боль в руках не кажется ей такой весомой, как взгляд Хван. Неужели они настолько сильно ранили ее этим?       Хотя, точно, Йеджи ведь так переживала из-за своего подарка, а еще денег. А тут на нее сваливают кучу дорогих вещей, мол, принимай. Хоть посыл у этого был и правда добрый, выглядит, наверняка, как издевательство. И почему Шин сразу про это не подумала? Как она могла так облажаться, отключив голову и все прочее.       Губы Хван дрожат, плечи тоже подрагивают, дергаются. Она заходится рыданиями, громко всхлипывая и осаживаясь, сгребая Сумин в объятия. Та испуганно прижимается к маме, беспомощно оглядываясь на Рюджин, что стоит в оцепенении.       — Мамочка, не плачь пожалуйста, я не хотела тебя обижать! Мамочка, это моя вина, я… Я не хотела, — ребенок тоже начинает хныкать, расстроившись. — Я просто… Просто хотела порадовать. То платье… Ты же так хотела его… И ноутбук для работы. — Мямлит девочка.       — Мы можем все сдать, если тебе не нравится или… — Включается Шин, подходя ближе и осаживаясь возле старшей. Несмело касается плеча, гладя. — Это я виновата, что не подумала о том…       — Нет! Нет это я виновата! — Вопит Сумин. — Мамочка, не злись на Рюджин! Это была моя идея. — Йеджи сидит, опустив голову и не говоря ни слова. Ее плечи все еще дрожат. Шин уже хочет убрать все с глаз старшей, но та резко тянет альфу ближе, прячась в ее шее.       — Я так вас люблю, обеих, — хнычет Хван. Она держит их в объятиях продолжая содрогаться. — Спасибо. Спасибо большое, — вторит эхом она, ее голос дрожит от переизбытка эмоций. И здесь у Рюджин как камень с души. Все же, причина не в обиде или неприятных ощущениях, наоборот. — Спасибо, зайчонок, — Йеджи целует ее в щеку, громко мурлыча. Она, наконец, поднимает голову, демонстрируя зареванное лицо, на котором горит счастливая яркая улыбка. Взгляд наполнен безграничной любовью и благодарностью. Она кивает Шин, что находится в паре сантиметров от ее лица. — Спасибо, Рюджин-и. — Тише добавляет омега, и в словах правда слышится искренность. Шин и сама прослезилась, расчувствовавшись. Она отвечает улыбкой, шепча тихое «ты этого заслуживаешь». Йеджи жмется ближе, обнимая альфу. Ее громкое мурчание заставляет сердце трепетать еще больше прежнего, пока кокосовый аромат кутает вновь. Сумин же, поняв, что на нее никто не злится, радуется, хлопая в ладоши и радостно визжа, не сильно громко, просто пищит под нос, обнимая маму за шею.       Когда Йеджи, наконец, приходит в себя, уже умывшись, то они садятся за стол. Хван все еще ворчит на цену, но платье как и предполагалось, село на ней идеально. Словно для нее сшили. Рюджин и правда не в силах оторвать от нее взгляда, как бы не старалась, все равно ненароком заглядывалась. Сумин радостно хлопала, задувала свечи и в целом, веселилась. Танцевала, заставляя Рюджин присоединится, пока Хван вовсю привыкала к фотоаппарату мгновенной печати. В какой-то момент, малышка уходит играться с новыми игрушками, оставляя старших в комнате. Йеджи медленно потягивает вино. Она заметно расслабилась, хотя все еще пихала Рюджин под столом ногой, напоминая, что не стоило так тратиться. При том, за обе щеки наворачивала корейскую лапшу. Ради такой счастливой улыбки и огня в глазах — стоило. Оно точно того стоило.       — Между прочим, — замечает омега, к ночи, когда Сумин крепко спит, а блюда, которые остались, убраны в холодильник. — Я все еще не отблагодарила тебя.       — Разве? — Не понимает Рюджин, что вновь остается на ночевку. Она комкает пакеты, убирая их в мусорное ведро, после разгибаясь в полный рост. — По моему, я столько «спасибо» за всю жизнь не слышала, как сегодня от тебя. — Смеется.       — Я не об этом, — омега робко подходит ближе. Ее щеки предательски горят, а вот в глазах, напротив, пляшут дьяволята. Йеджи наклоняется, осторожно кладя ладонь на щеку младшей. Расстояние стремительно сокращается и Шин понимает к чему ведет девушка. Она поддается ей, закрывая глаза. Чужие губы накрывают ее собственные, мягко сминая, нежно покусывая нижнюю губу. Рюджин податливо отвечает, перехватывая инициативу, ладонь ложится на талию, притягивая омегу ближе. Хван чуть сминает ее плечи, но не отстраняется, растворяясь в давно забытом чувстве всепоглощающей любви. Пальцы забираются в чужие темные волосы, удерживая альфу рядом и Шин увереннее ведет по талии старшей. Йеджи отстраняется лишь на миг, с удовольствием замечая, как Рюджин не желая прерывать момент тянется следом. Поэтому омега с улыбкой, позволяет младшей увлечь ее в очередной, более жадный и чувственный поцелуй. Ароматы смешиваются, сладкий кокос и терпкий кедр с свежим лаймом. — Насколько это будет поспешно, если я скажу о том, что влюбилась в тебя?       — Настолько же, насколько я отвечу взаимностью, — шепчет в губы Шин, не желая отпускать старшую из своих объятий. Чужой взгляд горит таким желанием смешанным с безграничной нежностью, что Рюджин тает, глупо ластясь к чужой шее. Оставляя на ней смазанные влажные поцелуи, что спускаются к ключицам. Йеджи тихо мычит, давая больший доступ к коже. Ее пальцы все еще мягко гуляют по плечам младшей, сводя Рюджин с ума. Эта плавность и казалось бы легкость, почему-то очень сильно будоражат, разгоняя кровь по венам.       — Спасибо, за все, — мурлычет омега, когда льнет ближе, прижимаясь к телу Шин. — Я так хочу чтобы этот момент длился вечно.       — Я тоже, — признается младшая, прячась в чужой шеи и глубже вдыхая аромат сладкого кокоса.

***

             Время летит так стремительно, особенно с появлением в жизни давно забытых ощущений, что Шин в какой-то момент, глядя на календарь, видит напоминалку. Она горит красным, въедаясь в сознание, хлеще химической кислоты. Осталось 4 дня до возвращения.       Раньше, в отпуске, Рюджин смотрела на это нейтрально. Вернется в рабочую среду, в свою квартиру, как бы то странно не звучало, отдохнет от «отдыха». Придет в себя и займется с новыми силами — важными делами.       А вот сейчас, когда она провела так много времени с Йеджи и Сумин, возвращаться не хотелось. По крайней мере одной. Да и по омеге было видно, что та с опаской поглядывает на календарь. В отличие от ребенка, которая была уверена в том, что Рюджин теперь с ними «навсегда», Хван понимала как устроен пресловутый отпуск и жизнь.       И вопрос с расстоянием — встал ребром. Нужно было что-то делать. И как можно скорее. Телефон разрывался от смс Черен, которой до сих пор ничего не рассказали, как впрочем и сотни вопросов от близких друзей. Ни постов, ни фото, ничего. Словно Рюджин потерялась в этой Италии с головой. Ну, получается, так оно и есть. Только дело далеко не в стране, а в девушке, которую она здесь нашла.       Статус своих отношений они никак не обсуждали. Целовались, чаще находились рядом, сидели в обнимку. При Сумин, разумеется, старались держать дистанцию, но легкие ласковые касания проскакивали.       Рюджин уже и забыла о своем отеле, большую часть времени проводя с семейством Хван. Сумин к ней безумно привязалась, рисовала много открыток и рисунков, которые Рюджин бережно складывала в свою папку. С Йеджи они часто ночами разговаривали, обсуждали вечные темы или делились прошлым.       Хван оставшись одна в чужой стране, с кучей проблем, так и не смогла найти кого-то. Либо это были альфы, что бежали при виде ребенка, либо просто не возникало искры. Конечно, на всех этих рассказах, Шин кривила лицо, дурачась. Не ревновала, нет. Просто ей нравилось как Йеджи сразу обнимала ее, начиная мурчать. Запах кокоса преследовал ее всюду, тесно смешавшись с собственным. Да и Хван начала выглядеть лучше, хотя все еще часто работала до поздних часов, пока сама Рюджин занималась проектами.       И вот, в одну из ночей, когда младшая ночует в отеле, никак не может уснуть. Возможно, всему виной то, что привычное тепло рядом отсутствовало. Тишина впервые начала так давить на нее, не спасали наушники и фоновые видео. Это не то. Она очень быстро привыкла к посторонним шумам, грохоту посуды с утра, шипению омеги когда та в очередной раз обо что-то ударяется. Даже разбросанные вещи уже не бросались в глаза и она запросто могла найти то что ей нужно. Идеально убранный номер отеля, тишина, отсутствие кого-то рядом. Все это адски давило на Шин. Она морщится, садясь в кровати с недовольным рычанием.       Йеджи часто упоминала о том, как скучает по Корее. Как хочет вернуться, чтобы Сумин не подвергалась буллингу, да и ей самой проще. Не придется менять языки на ходу, работы больше, чем в небольшом Тревизо. А выйти куда-то в центр Италии нереально из-за финансов.       Шин мельком узнала о том, сколько должна Йеджи, и эта сумма, не пугала ее. Единственное, нужно было узнать подробнее как провернуть то, что уже не первые сутки крутилось в голове младшей. Она не может больше терпеть. Да, с самой Хван это разумеется нужно обсудить. Вот только… Как маркетолог, почему бы не простроить гипотезу, да?       — Алло, Минджу, — Рюджин закусывает губу. — Прости что так рано…       — Все хорошо, Госпожа Шин, — успокаивает девушка на том конце провода. — Вы что-то хотели?       — Да… Не говори никому в офисе то, о чем я сейчас тебя попрошу. Мне понадобятся наши лучшие специалисты. Итак… — Шин озвучивает весь спектр. От финансовых проблем, до виз. — Мне нужен полный список.       — Поняла вас, Госпожа Шин, через пару часов скину. — Обещается Минджу, после чего слышатся гудки.

***

      — Нам нужно серьезно поговорить, — слетает с губ Шин, когда они встречаются с Йеджи в неформальной обстановке. Сумин сейчас в садике, так что, у них есть время друг для друга. Они сидят в одном из пустующих парков, на лавочке, в тени раскидистых ветвей.       — Мне уже не нравится этот взгляд, — признается Йеджи, ерзая на лавочке. Альфа пожимает плечами. Она собирается с мыслями, нервно перебирая собственные пальцы.       — Как ты смотришь… Нет. Я тут думала… — Шин морщит нос. Ни одна из формулировок не звучит так, как ей хочется. — Ты говорила…       — Все хорошо, — обещает омега, беря суетливые ладони в свои и чуть сжимая. Она наклоняет голову. — Ты хочешь сказать, что-то вроде, «нам было хорошо вместе, но мне скоро улетать, расстояние…» — мямлит девушка, хотя в ее голосе слышится разочарование. Шин вздрагивает, хмурясь.       — Постой…       — Я не более чем интрижка на отпуске, и прочее… — Тянет Йеджи, продолжая думать в не верном направлении. Рюджин быстро наклоняется, сокращая дистанцию и нагло заставляя девушку замолчать, увлекая в поцелуй. Хван таращится на нее.       — Послушай меня, прошу. В этом и проблема, ты не моя интрижка. Ты не тот человек, с которым я поигралась и ушла. В этом, блять, и проблема, — выругивается девушка, хмурясь. Она вглядывается в глаза старшей. — Об этом я и хочу поговорить. Я хочу забрать вас. Обеих.       Повисает напряженная тишина, нарушаемая лишь пением птиц и фоновыми звуками. Альфа закусывает губу клыками от напряжения. Йеджи сглатывает, явно удивленная такой прямотой. Пользуясь молчанием, младшая продолжает.       — Я думала об этом последние дни. Каждую, мать его ночь. Признаюсь, в начале, при нашей встрече, я решила, что лучше бы этой встречи не было и была в корне не права. Дослушай! — Боясь, что старшая встанет и уйдет, Рюджин мягче перехватывает ее ладони в своих. — Я была не права. Ненавижу это говорить, но сейчас, это то, что я хочу сказать. Я была целиком и полностью — не права. От того, что считала тебя девушкой с ветром в голове, до мнения о том, что Сумин наглый ребенок попрошайка. — Йеджи мягко улыбается.       — Я думала ты напыщенная богатая мудачка. — Шин морщит нос. — Мы говорим честно.       — Да, именно. Так вот, с течением времени, я сначала прикипела к вам. Потом, начала ловить себя на мысли о том, что думаю о тебе. Твой запах, твои движения, смех, настроение. Я постоянно прокручивала это в своей голове, что мне несвойственно. Я думаю и ты заметила, как я за эти две недели изменилась.       — Конечно, — Хван усмехается. — Хотя бы с того, как ты смотрела на Сумин раньше и сейчас.       — Ну вот, — Рюджин поджимает губы. — Опуская лирику, хочу сразу перейти к делу. Я не хочу оставлять тебя и ее здесь. Одних. Бросить все и переехать сюда, тоже бессмысленно. Ты не раз упоминала о том, как хочешь вернуться, мы это обсуждали и прочее, но так, на уровне фантазии. А сейчас… Короче, — Шин дергает головой. — Я хочу вас забрать. Я обсудила это с родителями, они согласились финансово подстраховать в случаи кризиса и…       — Ты рассказала обо мне родителям?! — Удивленно распахивает глаза Йеджи. Шин спокойно кивает. — О боже! И как? Они что-то сказали о Сумин? Или может о том что я…       — Нет же, — спешит успокоить ее младшая. — Они выслушали нашу историю. Мы обсудили, взвесили все. Я показала им твое фото…       — У тебя есть мое фото?!       — Как и у тебя мое, — закатывает глаза альфа, на что Йеджи кивает, но все же тревожится. Ее ладошки потеют и девушка мечется.       — И как? Я…       — Ты им понравилась. Они очень хотят познакомиться с тобой и Сумин. И они не осуждают мое решение. Потому, я и хочу поговорить. Я узнала, что и как провернуть, но для этого мне нужно больше информации, со стороны документов.       — Так… — Хван становится серьезнее.       — Если ты готова вернуться в Корею со мной, то я помогу. — Омега долго смотрит на нее. — Я возьму на себя большую часть, но твое участие необходимо. Если ты готова и хочешь…       — Ты еще спрашиваешь? — Тихо произносит Йеджи с мягкой улыбкой. Она наклоняется к Шин, заглядывая в глаза. — Рюджин, я никому, за последние годы, не позволяла быть рядом со мной. Во всех смыслах. Касаться меня, мурчать у кого-то лежа на груди, обниматься, быть слишком близко, — добавляет она шепотом, намекая на то, что в одну из ночей, они и правда перешли границу «простого влюбленного общения». — Я же надеюсь, ты поняла, что я не «ветряная».       — Конечно, — Шин ласково целует в губы, после отстраняясь. — Тогда…       — Я согласна, но, с условием того, что я отдам деньги, не сразу но…       — Ты будешь со мной встречаться? — Резко выпаливает Шин, сбивая старшую с толка. Та медлит, а после кивает.       — Да, да разумеется, но…       — Тогда это наша проблема, а не твоя. И решим мы это вместе. — Сглаживает острые углы альфа, хитро улыбаясь. Йеджи ухмыляется в ответ, качая головой.       — Ты упертая и неисправимая.       — Тебе это нравится. — Подлавливает ее младшая, видя ухмылку. — Так, поговорим о документах?       — Ты же уже все выяснила, судя по твоему взгляду. Давай, выкладывай.       — Для начала, пара вопросов. Они очень важны. На каких правах ты остаешься в Италии? — В лоб спрашивает Шин, которая перед этим пару часов дискутировала с знакомым юристом.       — Приезд был на основе учебной визы. Далее, после рождения Сумин, она еще действовала. Я, как и рассказывала, вышла на работу, не сразу, но вышла. Сменила вид на жительство, уже на правах рабочей визы. — Поясняет Йеджи. Шин кивает, щелкая пальцами. Отлично, пока все хорошо.       — Гражданство. Какое гражданство у Сумин? В Италии придерживаются правила «по крови», ее вторая мама итальянка.       — Она не вписана как родитель, я числюсь как мать-одиночка. Поэтому после рождения Сумин, я ездила с ней в Корейское консульство, где подала все документы.              — Значит, Корея?       — Да, — подтверждает Йеджи. Шин выдыхает, еще одной проблемой меньше.       — Тогда, пока все складывается в нашу пользу. Смотри…       И здесь начинается долгая, но необходимая речь. У них не так много дней, чтобы все решить, тем не менее, Шин может запросто сдать билеты или пропустить рейс. У нее еще есть время на то, чтобы остаться в стране легально. За деньги, можно ускорить весь процесс с рассмотрением и внутренними делами. По особой срочности.       Так как у Йеджи оформлена рабочая виза, благодаря смягчающим обстоятельствам, на тот момент это рождение Сумин, то здесь все тоже не сложно. Первым делом, они досрочно гасят кредиты, все те, что Хван брала, находясь в Италии. Следующий шаг, уже сложнее. Йеджи должна пойти либо в консульство Кореи, либо в органы опеки со стороны Италии, чтобы те одобрили выезд несовершеннолетнего ребенка. Ей нужно предоставить информацию о том, что она единственный опекун, а следовательно имеет право принимать решения о будущем Сумин. Благо, бывшая Йеджи не объявлялась и не планировала, так что, опровержений или проблем, возникнуть не должно. Муторно и долго да, зато эффективно. Далее, простой шаг, покупка билетов на двоих, заявление об уходе из садика и прочие мелочи.       Часть вещей транспортируют через компании, то, что можно забрать, в чемодане. Сделают разные бронирования, на места рядом, бизнес класса, чтобы можно было взять большой багаж. Небольшая хитрость, но приятная.       Ну и в целом-то все. На словах просто, на деле, запарно.       — Хорошо, тогда, начнем с кредитов.       — Можем прямо сейчас? — Спрашивает Шин, поглядывая на наручные часы. — Поехали в банк, я обналичу валюту, и ты сможешь досрочно внести все.       — Ты… Ты точно уверена, что ты хочешь настолько участвовать в этом? То есть… — Йеджи теряется. — Знаешь, я не маленькая девочка. Понимаю что такое бизнес, и какие люди в данном слое общества. Обычно такие как ты, сначала подписывают брачный контракт, а после… Ну, — Йеджи жестикулирует, стараясь выразить мысль. — Ты не боишься, что по приезде, я просто уйду к другой?       — Такую вероятность нельзя исключать, но, — Шин пожимает плечами. — Не подумай, что я беспечна. Просто, знаешь, есть же истинные пары.       — Но ты не можешь знать наверняка, истинная ли я пара для тебя или нет, — замечает старшая, словно прощупывая почву. Шин кивает.       — Не могу, пока не укушу. Если метка затянется за сутки, то ты истинная. Если дольше, то нет. Если начнет гноится…       — То я не твоя половинка, — продолжает ее мысль Йеджи. — Хочешь перестраховаться?       — Предлагаешь прямо сейчас тебя укусить? — Удивляется Шин, хмурясь.       — Так, ты сможешь быть уверена в том, что делаешь. Стоит ли прикладывать столько сил, денег, всего, ради меня и Сумин. — Продолжает омега. Рюджин вздыхает. И правда проверяет. Младшая качает головой.       — Мне плевать, правда. Ты мне нравишься, мне нравится Сумин. Мне комфортно и хорошо с тобой. Я уверена в тебе, и в том, что хочу помочь тебе. Как бы это не обернулось, важно другое, если боишься уже ты, то да, мы можем проверить это все и укусить.       — Я не тот, кто в нашем положении должен бояться. Я ничего не теряю с материального плана, но при этом, я могу потерять тебя.       — Видишь? — Рюджин улыбается, поднимаясь с лавочки. — Ты думаешь о том, что можешь потерять меня. А это, как минимум, означает, что твои чувства ко мне не фальшь. Да и, твои попытки запугать меня, работают не так как ты бы хотела. Йеджи, будь ты меркантильной девушкой, что хотела мной воспользоваться, ни за что бы не озвучила моменты, связанные с уходом. Потому что так, я бы потенциально испугалась и начала придумывать сюжеты, в которых все происходит именно так, как ты сказала. А значит, вряд ли бы стала помогать. Это было бы невыгодно тебе. Ты же, наоборот, копаешь в направлении осознанности моего решения. — Рюджин протягивает ладонь, улыбаясь. Йеджи смотрит на нее с нежностью и любовью, закусывая губу и после глупо улыбаясь. — Ты не считаешь нашу связь «ошибкой», ты волнуешься, что я могу посчитать ее таковой. И потому, хочешь понять, насколько я все обдумала. Мой ответ — я точно решила. Так подойдет?       — Я и забыла, что у тебя есть база психологии, боже, — Хван неловко смеется, смущаясь. — Я как на ладони?       — Главное, на моей ладони, — подмигивает альфа. — Поехали, надо успеть в банк и после забрать Сумин. А еще, поговорить с ней, как минимум, предупредить ее нужно.       — Люблю тебя и то, как ты думаешь обо всем, — Хван берет ее руку, поднимаясь следом и быстро целуя в висок, тихо мурлыча.

***

      Билеты Шин сгорают, потому что все это затягивается. Благо, большая часть вещей сделана. Кредиты — погашены. Консульство одобрило выезд Сумин, не сразу, пришлось повозиться. Потерять часть нервов и стабильности, но тем не менее, все же урегулировали. С работы Йеджи уволилась сразу после того, как Рюджин забронировала новые билеты. Часть вещей уже передали в транспортировочную компанию, остатки, самое важное, упаковали в чемодан. Рюджин выселилась из отеля, временно переехав к старшей.       Сумин приняла новость о переезде не так плохо, как они рассчитывали. Да, погрустила из-за ребят, с которыми здесь пыталась общаться, но тем не менее, ее привязанность к Рюджин была в разы больше. Она почти не слезала с рук младшей, то и дело забираясь на коленки, пока та работала. Поэтому, пока Шин без камеры слушала о проекте, Сумин сидя на ней, рисовала в альбоме рисунки, болтая ножками. Да и кажется, Йеджи успокоилась. Точнее, очень старательно делала вид, но ее переживания ощущались даже в запахе.       Казалось бы, все решили, но старшую все еще что-то волновало. В одну из ночей, а до вылета остались ровно сутки, Рюджин просыпается от того, что привычного тепла рядом нет. Она поднимается с кровати, надевая серые тапочки, к которым уже привыкла сама, идя на поиски Хван. Найти ее не так сложно. Стоит на крыльце, потягивая кофе и глядя куда-то вдаль. В одной футболке и пижамных штанах, с неряшливыми взъерошенными волосами. Шин снимает с себя халат, проходя со спины и накидывая на Хван. Та не вздрагивает, видимо, по запаху поняла, что альфа подошла ближе. Да и дверь скрипела, сложно не заметить.       — Знаешь, мне не верится в то, что это происходит. — Тихо произносит Йеджи в кромешной темноте, что едва ли освещают побитые жизнью фонари Тревизо. Промозглый воздух приятно оседает в легких, заставляя вдохнуть полной грудью.       — Мне тоже, — отзывается Шин. — Есть что-то, что тебя волнует?       — Непредсказуемое будущее, — смеется Хван, качая головой. — Я так давно не была в Корее, что боюсь, не смогу влиться. Буду чужой здесь и там. Знаешь, как застрять между мирами. А еще, волнуюсь за Сумин. Сможет ли она адаптироваться? Конечно, я много занималась с ней корейским, но… Это не одно и тоже.       — Она смышленая, быстро схватывает. Думаю, она адаптируется даже быстрее чем ты сама. — Шин мягко обнимает ее за талию. — Но это ведь не все, о чем ты думаешь, я права?       — Да, — Йеджи поворачивается к ней. — Это скорее любопытство не дающее мне покоя.       — Поделишься?       Хван молчит, поджимая губы. Она сжимает кружку кофе, задумчиво сверля горизонт взглядом. Рюджин не торопит, разглядывая ее профиль, так, словно видит впервые. При первой встрече, Йеджи казалось, потухла, уже смирилась со всем. А сейчас, наоборот, держится уверено, гордо расправив плечи.       — Ты не посчитаешь это глупым?       — Нет.       — А обидным?       — Смотря, что ты хочешь сказать, но мы же взрослые люди, — пожимает плечами альфа. — Так…       — Мне интересно, мы уже не раз затрагивали тему истинности и это почему-то засело в голове.       — Метке нужны сутки, если истинные. Больше, если нет. То есть, сделав это сейчас, узнаем мы лишь перед полетом, буквально.       — Интрига и риск, не так ли? — Йеджи бросает на нее украдкой взгляд. Шин согласно мычит. — Если нет, что бы ты сделала?       — Оставила все как есть. Истинность это классно, наверное, не пробовала, — отшучивается младшая. — Тем не менее, она не будет чем-то показательным. Куда более важно то, что ты чувствуешь ко мне. Если тебя не пугает это, то мы можем двигаться вперед. Не важно, истинные мы или нет.       — А если рана загноится?       — Знаешь, — Шин хмыкает. — Я никогда не верила в судьбу. — Начинает она. — А вот она наоборот, вечно влезала в мою жизнь, тыча носом. Много раз. От того, что я отказывалась до последнего, от проекта, а в итоге все развернулось так, что именно он мне и нужен был. Заканчивая тем, как было с прошлыми партнерами. Я не могу сказать, что со временем я начала верить во все эти линии вероятности и моменты кармы, тем не менее, прислушиваться стала. Рядом с тобой, я правда начала меняться, но не насильственно. Это произошло так плавно и… Как будто бы правильно? Что я и сама не сразу осознала. К тому же, взять хотя бы то, как мы встретились. Это очень странно, не так ли?       — Иначе не назвать, — соглашается серьезно Йеджи, погруженная в свои мысли. — Да и ты в моей жизни, тоже стала катализатором. Я уже сдалась, когда познакомилась с тобой и только ты, из всех встречных мне людей, открыла глаза на многое.       — Хотя казалось бы, чуть более двух недель, — замечает Шин. — Маленький срок.       — Очень.       — И вот… Мы здесь.       — Возможно, меня это пугает, то что все течет так, словно идеальная картинка. Раз и рухнет. — Поясняет Йеджи.       — А может, мы достаточно прошли, чтобы эта идеальная картинка не рухнула? Да и… Смотря с какой стороны смотреть. Можно ли назвать нас идеальными? Ну точно нет. Нашу встречу? Тоже странно. Знаешь, у меня глупая привычка все анализировать.       — Я заметила, — вклинивается Йеджи, на что Шин корчит забавную рожицу, позволяя старшей ерошить свои волосы, зарываясь в них пальцами. Млеет от касаний, забывая даже мысль с которой начинала.       — Так вот, да. У нас было много неидеальных моментов. Ощущение розовых очков здесь оттого, что не было драмы. Криков, истерик, ссор. Не испанская мыльная опера. А те очень любят все эмоциональное. — Хмыкает Шин. — Просто мы все решали на месте, не пытаясь скрыть. Обсуждали, дискутировали, обговаривали. Как тебе угодно. У тебя были свои страхи, у меня свои. Я закоренелая одиночка, ты с проблемами в доверии. Не похоже на идеальную историю. — Продолжает рассуждать Рюджин. Хван согласно мычит, продолжая зарываться в ее темные волосы пальцами. — Я ненавижу неорганизованных людей, растяп, те у кого все валится из рук. Ненавижу бардак и хаотичность. Ты же, подходишь подо все эти описания, но, большое но. Мне это понравилось. То как ты радуешься, словно ребенок, или становишься строгой, но заботливой. Как ты можешь казаться растяпой, но при этом защищать Сумин. Быть легкой в общении, ощущаться в начале поверхностной, но после, рассуждать о чем-то глубоком, отстаивать свою позицию. Принимать сторону лидера. И знаешь, если мы окажемся не истинными, я пойму это и приму. Не буду бежать или искать кого-то другого. Я не одержима идеей найти идеальную половинку. Я прошу немного. Преданности и любви.       — Ты не думала пойти в писатели? — Разряжает обстановку Йеджи, улыбаясь.       — Знаешь, иногда есть такие идеи. Если окажемся истинными, тогда мне придется написать книгу о том, как судьба играет с людьми. Помогает и ведет, а иногда, наказывает, когда человек игнорирует ее призывы. — Смеется младшая.       — Ловлю на слове. Но ты права. При нашей встрече, я тоже приглядывалась к тебе. Мне все равно на твое состояние, куда больше меня зацепило твое мышление. Твой взгляд на мир, как ты держишь маску каменной леди, при том, заботишься о мелочах. Даже незначительных. Будь то, подоткнуть одеяло или вот, накинуть халат мне на плечи. А что, если рана загноится?       — Ты в это веришь? Я честно, уже нет. Не знаю, может я сошла с ума и в следующем месяце начну скупать все журналы с гороскопами и прогнозами на месяц. А может… И нет. — Хван смеется. Ее ладонь мягко ложится на щеку младшей поглаживая. Взгляд пропитан нежностью и ответными чувствами. Не нужны даже слова, чтобы передать это. Все читается так.       — Хочешь рискнем и узнаем ответ на висящий вопрос?       — Если ты готова, — тише добавляет Йеджи.       — Чтобы не произошло, я не сбегу. Главное, чтобы это не давило на тебя.       — Догадки давят сильнее, поэтому если ты не против… — Йеджи мягко касается ее губ, запечатляя нежный поцелуй. — Тогда, поставим метки?       — Хорошо, но если мы истинные…       — Ты пишешь книгу, — шутит Хван, пока Рюджин корчит недовольную гримасу.       — О поверь, ты не хочешь быть рядом, когда я буду сидеть перед ноутбуком и пытаться сложить слова воедино.       — О поверь, — возвращает ей фразу старшая, глядя на нее с улыбкой. — Я хочу быть рядом в этот момент.

***

      Скрывать от Сумин отношения никто не стал, так что, девочка уже привыкла к тому, что девушки могут между собой обмениваться поцелуями или держаться за руки. Учитывая ее ехидное личико, когда они все рассказали, эта маленькая смышленая принцесса, точно знала что так будет. Ну, как минимум, догадывалась.       В аэропорту, они пройдя всю основную часть, сидят уже в зоне ожидания, возле гейта. Багаж сдали, на руках лишь спортивная сумка, рюкзак Сумин да сумочка Йеджи. Хван продолжала из раза в раз, повторять дочке правила поведения в самолете, закупилась жвачкой, и в целом, перестраховывалась. Сто раз посмотрела на номер гейта, самолета… Волнуется. Рюджин в их паре оплот спокойствия, которая не кричит и не ругает Хван, а лишь терпеливо кивает подтверждая озвученные в сотый раз места. Немудрено, омега так давно хотела вернуться, а здесь, все происходит наяву. Все запястье себе так исщипает, хотя, должно было хватить балки, о которую старшая случайно ударилась уже на входе.       Благо, без шишки, просто неприятная боль.       — У нас еще есть время, так что, я схожу возьму снеки, — предлагает младшая, поднимаясь с кресла. — Попить что-то хотите? Ах да… — Альфа улыбается. — Вишневый слаш.       — Точно! — Улыбается Сумин, показывая большой палец вверх. Йеджи лишь улыбается, вновь заглядываясь на то, как заботливо Рюджин гладит Сумин, уходя дальше.       Старшая потирает свою шею, прикусывая губу. С минуты на минуту, ну может чуть позже, сутки же не прошли, они узнают, истинные ли. Пока тенденция к заживлению была хорошая, вот только, проверять постоянно не хотелось. Поэтому, в целях сохранения интриги, обе надели водолазки. Так глупо и по-детски. Той же Сумин определят принадлежность лишь к 7 полноценным годам. Вот ее день рождения прошел и через месяц-полтора, можно узнавать. Тоже волнительно. Не понятно что больше интригует. Собственная метка или статус дочери. Рюджин, как альфа, разумеется поставила именно на свою сторону. Йеджи оставалась при мнении того, что Сумин омега. А там, время покажет.       Время покажет…       Рюджин расплачивается с приветливым бариста, отдав щедрые чаевые. Все равно валюту менять по приезде, пусть парень порадуется. Забирает заказ, но огромная толпа людей очень сбивает с толку. Ей богу, откуда их столько особенно на ночной рейс? Всем так куда-то надо? Кто-то толкается, хотя казалось бы, в бизнес зоне. Даже не извиняются. Явно другой менталитет. Шин фыркает, продолжая идти с пакетом горячих булочек, напитками и упаковками мармеладных мишек. Вот только, из-за такого количества людей тут и правда потерять легко. Стоит присматривать за Йеджи. У нее талант к «исчезновениям».       Становится не смешно, когда Шин и правда теряется сама. Она замирает в какой-то момент в толпе, оглядываясь и стараясь найти знакомую макушку. И тут, в момент когда она уже готова взять в зубы часть ноши, чтобы достать телефон, она слышит уже знакомый крик.       — Мама! — Шин замирает, оборачиваясь. Сумин стоит на стульчике, помахивая ручкой и улыбаясь. — Мама, мы тут!       Сердце предательски стучит громче, пока на губах расползается идиотская улыбка. Даже прослезилась. А ведь все началось с этого громкого пронзительного «мама» посреди улицы. Кто же знал, чем все это обернется…

***

      В самолете, когда тот взлетает, Сумин выглядывает в окошко, разглядывая облака. Она с интересом высовывается к окошку, желая увидеть больше. Только вот, очень темно. Йеджи сидит посередине, обещая малышке, что она еще увидит красивые виды, нужно лишь подождать. А пока, стоит поспать.       Рюджин устроилась с краю, уже уткнувшись в ноутбук и разбирая таблицы, которые ей предоставила команда. Что-то исправляет, выделяет, помечает. Делает приписки, задумчиво хмурит брови, пока вторая рука лежит на ногах Хван. Она переплела пальцы, крепко держа альфу. Уже можно смотреть на шею, вот только… Волнительно.       В итоге, в какой-то момент, про это обе забывают. Усталость, нервы, беготня с документами. Все выдохлись. Сумин засыпает первая, устроившись на коленях мамы, спрятав ножки под плед. Следом сморило и старших.       И вот, после долгого утомительно перелета, наконец, их будят оповещая о скорой посадке. Просят пристегнуть ремни, убрать столики и прочие мелочи. Сумин с интересом смотрит в окошко, выглядывая и стараясь рассмотреть что-то среди густых облаков. Рюджин хвалит ее за смекалку и творческий подход, в том числе, что малышка вела себя хорошо и не капризничала.       Голос в динамиках оповещает о прилете и посадке. Сумин боялась, так что, прилипла к руке Йеджи, но все прошло хорошо. Самолет уже подъезжает к рукаву, а пассажиры медленно готовятся к выходу. Рюджин облегченно выдыхает. Ну все, сейчас полтора часа и они дома. Все вместе.       Шин касается пальцами шеи, неосознанно начиная чесать, а после ее осеняет. Метка! Она ловит взгляд Йеджи, что старается разглядеть свой укус на чужой шее. Ей тоже не терпится.       — На счет три?       — Если да, то ты пишешь книгу, — смеется Хван.       — О боги, если — да. То мои подруги сойдут с ума после всей истории. — Рюджин касается горла водолазки. — Раз.       — Два, — тихо добавляет Йеджи.       — Три! — Завершает Сумин, что не меньше них самих горела узнать побольше об истинности. Кисти двигаются синхронно, опуская горло ниже.       Тишина. Шок. Страх. Тревога.       — Ура, мамочка! — Хлопает радостно Сумин, качаясь из стороны в сторону. — Мама будет писать про нас книгу! Чур я рисую картинки! — Девушки переглядываются, не веря в случившееся. Еще миг — и обе глупо смеются, пока малышка хмурит бровки. — Я буду главным художником!       — Люблю тебя, — шепчет Хван, наклоняясь к младшей.       — И я тебя люблю, но когда буду писать книгу… Ты будешь сидеть рядом. Все время. — Морщит носик, на миг приближаясь и целуя в губы. В самолете все же, нужно соблюдать рамки приличия. Она отстраняется, заглядывая в игривый кошачий взор.       — Дома поговорим, дорогая. — Ерничает Хван.       — О, еще как, милая, — подмигивает альфа.       Ее подруги сойдут с ума когда это узнают.       Иногда, Рюджин кажется, что ее судьба очень хорошо слышит ее и издевается, подбрасывая ей то, о чем она говорит с недовольным лицом и темными нахмуренными бровями. Только вот, в этот раз, Шин не жалеет о том, что воля Всевышнего или Мисс Фортуна, вновь решили проучить ее. То, что она тогда, плюнув на все, пошла в проулок. И то, что судьба решила показать ей, как в корне она ошибается. И черт возьми, это была ее лучшая ошибка.       — Мама! — Сумин смотрит на нее, беря ручкой за край водолазки. — Ты идешь или мы будем жить в самолете?       Йеджи усмехается, пока Шин качает головой с широкой улыбкой. Кажется, это все того стоило.

END.