Когда зацветёт глициния

      Небольшой старинный особняк, с облупившейся на стенах краской и покосившимися забором, встречал своих новых жильцов тёмными провалами окон. Его, заросший сорняками, сад напоминал дикий, непроходимый, лес, из которого даже опытному охотнику было бы трудно выбраться, а узкая каменистая дорожка давно была скрыта под толстым слоем мха. Крыша и стены были опутаны толстым плющом, который, будь у него больше времени, мог бы обвить весь дом снаружи, а после, проломив собой окна, и изнутри. Сам дом стоял в небольшом отдалении от остальных, что, некогда, было символом роскоши и превосходства, а ныне же старости и запустения.       У кого-то его одинокий, покинутый вид, вызывал необъяснимую грусть, словно он видел могилу старого хорошего друга, время которого, увы, подошло к концу. У кого-то он вызывал страх, показывая своим плачевным видом неумолимость и безжалостность времени. А кто-то и вовсе не обращал на него внимание, будто и не было на небольшом холме никакого дома.       Однако сегодня, что-то в доме неуловимо поменялось. Чем ближе к нему подъезжала серая, непрестанно тарахтящая, машина, тем живее он становился. Казалось, что всем своим видом он готовился к встрече нежданных, но оттого не менее приятных, гостей и, с нетерпением, ждёт когда те переступят его порог. И вот, несколько минут спустя, машина наконец поднялась по, едва заметной, дорожке и замерла возле кованых железных ворот. - Вот чёрт! - из машины показалась стройная молодая женщина, которая, громко хлопнув дверцей, направилась к капоту. Покопавшись в нём с минуту, она раздражённо захлопнула его, воскликнув: - Старый драндулет! Давно пора сдать тебя на металлолом! - Тётя Мэй, всё в порядке? - дверь пассажирского сиденья открылась, выпуская симпатичного юношу лет шестнадцати. Он с беспокойством посмотрел на, ссыплющую ругательства в адрес машины, женщину, но через пару секунд понял в чём дело и успокоился. Стабильно, несколько раз в неделю, машина начинала барахлить, вызывая страшное недовольство у тёти Мэй. В такие дни, она могла часами напролет поносить старенькую Тойоту на чём свет стоит, а после, со спокойной душой, возвращаться к повседневным делам. - Всё отлично, Пит, но это корыто опять заглохло, так что чемоданы до дома придется тащить самим. - Без проблем, тётя Мэй, это я с лёгкостью! - Конечно, ты же у меня самый сильный! - она с улыбкой потрепала его по голове, приводя мягкие, каштановые, волосы в полнейший хаос, и открыла багажник, доставая чемоданы. Их было немного, всего три, но по размеру, казалось, что они могли вместить в себя несколько таких особняков, вместе с садом. К счастью, у них были маленькие, едва заметные колесики, что позволяло не тащить их на собственной спине, а относительно спокойно катить по земле.       Два больших чемодана сразу взял на себя Питер, а оставшийся, чуть поменьше, подхватила тётя Мэй. Покопавшись немного с заржавевшей калиткой, они всё-таки вошли в, заросший сорняками, сад и направились к старому дому. Поднявшись на деревянное, местами прогнившее, крыльцо, женщина достала большую связку ключей и, подобрав нужный, вставила его в замочную скважину, провернув несколько раз. С ужасающим скрипом, большая дубовая дверь распахнулась, пропуская внутрь гостей.       Стоило им переступить порог, как в нос ударили запахи пыли и затхлости, заставляя морщиться и чихать. Ещё снаружи было видно, что дому явно нужна реконструкция, но всё же оставалась надежда на то, что внутри всё будет не так уж и плохо, которая, впрочем, быстро развеялась как только они вошли. - Так, первым делом надо привести в порядок кухню и спальни. - немного подумав, изрекла тётя Мэй. - Ты пока иди и выбери себе комнату, - обратилась она к Питеру. - а я посмотрю насколько плачевная ситуация с кухней, если она, конечно, ещё не развалилась. - последнее она сказала, впрочем, без всякой надежды. - Тебе точно не нужна помощь? - поинтересовался он, прежде чем отправиться на второй этаж. - Конечно нет. - отмахнулась женщина. - Я не собираюсь, пока, ничего там делать. Всего лишь осмотрю место предстоящей работы. - Если что-то понадобится, зови. - крикнул парень, поднимаясь по лестнице. - Обязательно. - приглушённо донеслось ему вслед.       С обеих сторон от Питера тянулись небольшие, запылённые, коридорчики, в углах которых можно было заметить паутину даже невооружённым взглядом. Пауков он, к счастью, не боялся, а потому спокойной свернул направо и дошёл до самой последней двери, оставляя за собой следы на полу, покрытом толстым слоем пыли, давно заменяющей здесь ковёр. Аккуратно провернув ручку двери, боясь как бы та не осталась у него в руке, он вошёл в просторную комнату и пораженно присвистнул. Несмотря на старость и обветшалость, та по-прежнему оставалась не менее прекрасной чем в свои лучшие годы. Огромная кровать, с кроваво-красным балдахином, занимала собой почти всю левую стену, лишь немного подвинувшись, уступая место небольшой, искусно вырезанной тумбочке, примостившейся с боку. На больших, заросших плющом с наружной стороны, окнах, висели тяжёлый шторы, в цвет балдахина, с золотистыми кисточками. Напротив кровати стоял массивный дубовый стол и прочный, удобный, стул, с непривычно высокой спинкой. Последней деталью был узкий, высокий шкаф с золотыми, Питер был абсолютно уверен, что это настоящее золото, ручками, и мягкий махровый ковёр, занимавший собой середину комнаты.       Создавалось впечатление, что здесь жил человек богатый, любящий роскошь, и имеющий хороший вкус. По крайней мере так подумал Питер, и для себя решил, что останется в этой комнате. Хотя она и не соответствовала его личному стилю, но что-то в ней определенно цепляло его. Возможно, то было едва уловимое чувство уюта, так подходившее, этой комнате, или же тонкий аромат дорогого парфюма, непонятно как сохранившийся здесь спустя столько времени. Впрочем, что бы то ни было, а решение уже было принято. - Я выбрал комнату, тётя Мэй! - крикнул Питер, спускаясь на первый этаж за своим чемоданом. Ему уже не терпелось привести комнату в порядок и обустроиться там, поэтому уборку он решил начать прямо сейчас. - Замечательно!. А-пчхи!.. Чёртова пыль!. - послышался звонкий голос из соседней комнаты, а после показалась и его обладательница. В руках у женщины была небольшая тряпка, успевшая к тому моменту изрядно испачкаться, и полупустой пульверизатор с очищающей жидкостью. - Ты же говорила, что не будешь, пока, ничего делать! - возмущённо воскликнул Питер. - А я ничего и не делала! - легко возразила Мэй. - Всего-навсего смахнула немного пыли! - Я так и знал, что тебя нельзя оставлять одну! - парень укоризненно покачал головой, и подхватил свой чемодан, за которым спустился. - Сейчас занесу его в свою комнату и вернусь. - пропыхтел он, таща эту махину наверх. - Так не терпится заселиться в новую комнату? - со смехом спросила женщина, глядя на его покрасневшее от напряжения лицо. - Ага.. - с трудом выдавил из себя Питер, затащив таки этого гиганта наверх, и покатил его в комнату.       Весь оставшийся день они провели очищая кухню от грязи и пытаясь придать ей более-менее человеческий вид, однако не сильно в этом преуспели. Но, по крайней мере теперь, на фоне всего остального дома, она выглядела эталонном чистоты, поэтому было принято решение ночевать здесь. Которое сразу же было приведено в действие, а именно, Питер перетащил туда два матраса и подушки, на которых они и расположились. К счастью, погода стояла на удивление тёплая, для начала осени, и можно было не переживать о том что они заболеют после долгого лежания на холодном полу, пусть даже и отделенным плотным слоем матраса. А в том, что ночевать, ещё по меньшей мере неделю, они будут в кухне, сомнений ни у кого не было.