Я тебя найду

Махито никогда не был нормальным. Это было ясно уже тогда, когда школьные задиры пятились, в ужасе глядя на его избитое лицо: не выражавшее ни паники, ни злобы, ни восторга. Спокойная улыбающаяся рожа и холодные, лезущие в душу глаза. Махито не плакал, когда умерла их собака, с трудом подавив в себе желание спросить - можно ли посмотреть, что было у неë внутри. Махито уже понимал, когда не нужно показывать себя. И Махито научился не смотреть людям в глаза слишком долго. Оказывается, их это пугало. И оказывается, люди не любят пугаться. Не любят пугаться того, кто сидит с ними за одним столом или за одной партой. Хотя люди смотрели ужастики. Терпеливый Джунпей объяснял Махито, что люди любят испытывать страх в контролируемой обстановке: в парке аттракционов, в комнате страха, при просмотре фильмов ужасов. Но не во время близкого общения с другими. Люди не хотят бояться других людей. Это забавно. Потому что Махито нравилось, когда они боялись. Но нельзя пугать людей слишком сильно, иначе они начнут рассказывать другим, и те будут избегать его ещë до того, как успеют испугаться. Со временем Махито понял, что есть ещë много эмоций, которые можно получать от окружающих: удивление, восхищение, радость, умиротворение. Это положительные эмоции - объяснял Джунпей. Это тоже вкусные чувства - думал Махито. Ему было трудно в полной мере понять чужие переживания, поэтому Джунпей придумал сравнивать их со вкусами: радость - разноцветный мармелад с жидкой начинкой, грусть - лимонная конфета, которая внутри слаще чем снаружи, страсть - ... Липкий острый соус, выжигающий язык и гортань. На этом сравнении Джунпей всегда краснел, может вспоминал остроту этого соуса. А может что-то ещë. Махито в любом случае не смог бы дать ему ничего хорошего, кроме простого принятия. И Джунпей не пытался получить ничего больше - знал, что хоть Махито и может имитировать нормальные человеческие чувства, проживать их в полной мере он способен не был. Так Махито уже долго варился один в своей собственной голове. Он машинально ходил на свою работу, машинально улыбался коллегам и клиентам, машинально заполнял отчëты. Плывя по течению как гниющее склизкое бревно. Пока в один день в подземной давке не столкнулся с человеком. – Извините, - проговорил Махито с лëгкой улыбкой, придавая глазам грустный раскаивающийся вид. И застыл. Из-под уродливого шрама на лбу на него смотрели пустые карие глаза. Почти стеклянные, преисполненные в своëм... Отвращении. Как зачарованный Махито вышел следом за человеком, не доехав до своей остановки. Он шëл на расстоянии, как маньяк. Как ребëнок, чей тëплый язык прилип к ледяному движущемуся столбу. Махито шëл, выискивая в толпе тëмный растрëпанный пучок, когда оступился и полетел лицом в кафель. Руки неравнодушных прохожих подхватили его, не дав разбить нос и поставили на ноги, окружив говорливой воркующей массой. Буркнув невнятно "Спасибо, в порядке, пустите", Махито с трудом выбрался из людского месива, глазами ища темные волосы в такой же темноволосой толпе. Он упустил его. В этот раз. Весь вечер Махито провёл за составлением "фоторобота". Перебрав с десяток генераторов изображений и ещё больше приложений для создания стилизованных портретов, он вместе с кипой свежих картинок полез искать. Поисковики не понимали стилизованные изображения, выдавая скриншоты из каких-то аниме. А вот пятая, созданная искусственным интеллектом "фотография", привела к первым результатам. "Глава секты обвиняется в организации теракта в стенах токийского техникума". С фотографии, любезно прикреплённой журналистами, на Махито смотрело то же самое лицо. Только без шрама через весь лоб. "Полиция Токио сообщает о возможной причастности Сугуру Гето, лидера крупной синтоистской секты, к организации вооружённого нападения на столичный техникум. Как сообщают источники, расследование в данном направлении ещё ведётся. Напомним, что 24 декабря прошлого года, в 12 часов дня пятеро людей напали на учебное заведение, нанеся значительный ущерб зданиям и находившимся в них людям. Подробнее..." Следующая ссылка. "С лидера секты сняты все обвинения. Сугуру Гето отказался давать комментарии..." Следующая. Следующая. Следующая... Ссылка. "Покушение на лидера буддистской секты". "На Сугуру Гето, ранее обвиняемого в организации теракта, было совершено покушение. Нападавший пришёл на личную беседу с лидером секты, во время которой нанёс главе религиозной организации несколько ударов ножом и попытался поджечь уже раненного мужчину. Позднее преступник сам сдался полиции, выражая сожаление что не смог "закончить начатое". Подробнее..." И фото. Мутное, блёклое. Сделанное будто на допотопную мыльницу. Больничная палата и тело в бинтах и трубках. И после только одна новость об этом человеке. "Глава секты взял новое имя". Кендзяку. Махито вертел имя на языке, пытаясь понять, какое оно на вкус. Кендзяку. Кендзяку. Кендзяку. Кендзяку. Как мел. Как пыльный камень. С горчинкой, задерживающейся на корне языка. Как плесень. Как гнилой сыр с личинками. Как грязная тряпка, которой вытирают помои и рвоту. Махито нравилось. Махито было тошно. И от того только больше хотелось снова увидеть тот пренебрежительный пустой взгляд в переполненном вагоне метро. Взгляд человека, который уже сожрал тебя заживо от голода и выблевал тебя назад от отвращения. Гордый, брезгливый и беспринципный. - Ты в порядке, Махито? - с ощутимым напряжением в голосе спросил его Джунпей. - Абсолютно нет, - с пустой безумной улыбкой ответил тот. - Наконец-то. Я не в порядке.