Запретные сердца

Раздражённо выудив вибрирующий телефон из кармана, Леша бросает уставший взгляд на экран, не сразу вникая в пришедшее предупреждение: «В ближайшие 1-3 часа ожидаются сильные осадки. Будьте внимательны и осторожны». Он грузно закатывает глаза, а затем одним судорожным движением убирает телефон обратно в карман серых джинсов, после чего продолжает провожать своим тучным взглядом убегающие облака. — Мам, ещё долго? — Как только приедем, ты сразу же узнаешь об этом, успокойся, — строго отвечает мать, не уделив ему ни секунды своего внимания. Она лишь продолжает смотреть вперёд, вцепившись в руль так, словно он является единственным шансом выжить по дороге в выбранный ими университет. Леша, скрипнув зубами, борется с желанием закатить глаза. Двери Атлантиса открыты для всех желающих пятого и двенадцатого апреля, то есть две субботы подряд. В эти шумные дни любому позволено посетить это мероприятие, задать бесконечное количество вопросов преподавательскому составу безо всяких осуждений и насмешек на скупых лицах. Можно исследовать каждый уголок университета, обнюхать еду и пристальным взглядом изучить уборные. Леша не смотрит на это как на уникальную возможность. Он, конечно, полностью открыт новым знаниям, как и новой жизни, но… но. Все мысли об учёбе и ином месте жительства выбивают почву из-под ног, вызывают тремор и заставляют отчаянно оглядываться по сторонам, как умалишённому. Ведь новый опыт включает в себя привыкание к непривычному, общение с незнакомцами, и это не считая бесчисленного количества новых предметов и домашнего задания. Во всяком случае, как бы ему ни хотелось получать новый опыт и знания, перспектива слушать двухчасовые лекции о фальшивой престижности университета и его прилежных учениках его никак не воодушевляет. Выйдя из салона автомобиля, Лёша морщится, вскинув голову и увидев перед собой огромных размеров здание. Вывеска, что растягивается на входе, гласит: «Добро пожаловать на день открытых дверей в Атлантис!». Заведомо кричащий оранжевый цвет растяжки, отражаясь, придаёт стенам бежевый оттенок, что отбивает мысль о том, что на деле белоснежного цвета стены университета пышут строгостью и престижем. Лёша тут же успевает отметить, что с оформлением подобных растяжек здесь туго. Даже несмотря на существование здесь творческих факультетов, почему-то никто не додумался занять дизайнеров, чтобы всё вышло не так убого. Улыбка тут же касается его лица, когда он непроизвольно вспоминает о своей старшей сестре Лилит, которая работает дизайнером-оформителем. Да уж, сюда бы его сестру, она бы тут всё украсила. Раскритиковала, покачала головой, а потом уже исправила. Само здание построено в форме буквы «Н», что, в свою очередь, даёт понять, что здесь есть так называемый «мост», соединяющий два корпуса. Лёша, лихо преодолев семь ступеней, уже готовится осматривать помещение изнутри, но тут мать, резко дёрнув того за рукав, шипит на него, приказывая оставаться на месте. Пока она рассыпается в комплиментах перед директором, он скучающим взглядом обводит помещение: серо-голубые стены, украшенные барельефом, высокие потолки, и множество восторженных лиц вокруг. «Сразу видно — абитуриенты» —, проносится у него в голове, и он тут же прикусывает язык, сообразив, что и сам является абитуриентом. Нечего ему играть в высокомерие с самими собой. Деревяшкин, хмыкнув себе под нос, как можно тише отходит от матери, что безостановочно и крайне увлечённо рассказывает директору о своей должности, и усаживается в первое попавшееся кресло, надеясь, что его не заметят. Он вжимает голову в плечи для пущего эффекта невидимости, а затем прикрывается брошюрой Атлантиса, подняв руки как можно выше. И всё- таки решает оглядеться. Выглядывая из-за простенькой бумажки, он крутит головой в одну сторону, затем в другую, целеустремлённо выискивая хоть что-нибудь занимательное. И замирает. Среди всей неугомонной и оживлённой толпы абитуриентов он замечает лишь одно незаинтересованное, оторванное от реальности лицо. И Леша точно ощутил, как его сердце на мгновение остановилось. В другом конце зала, закинув ногу на ногу, восседает тощий, высокий парень и наблюдает за толпой; делает он это крайне безэмоционально и пусто. Белоснежные, кудрявые волосы непослушно спадают ему на глаза, завиваясь на концах. Светлые, глубокие глаза смотрят на происходящее со странной отрешённостью и прямой угрюмостью, а хмурые брови не боятся броско, прямо в лицо передать мрачность своего носителя. Бледный, практически прозрачный цвет кожи придаёт ему аристократичности, правда, сам парень аристократом не выглядит: сидя в чёрных джинсах, бесцеремонно закинув ногу на ногу и со скучающим видом крутя кольца на пальцах, он скорее походит на бандита, чем на представителя знатной семьи. И бледный цвет лица действительно делает его ещё более отличимым от остальных — большинство абитуриентов уже успело подзагореть на прошлой неделе, когда солнце нещадно палило улицы. Внезапно парень, поменяв позу, откидывается на спинку кресла и подносит пальцы к аккуратным губам, явно о чём-то задумавшись. И Леша уверен, что этот самый парень — просто видение. Сон, галлюцинация. Потому что нельзя быть таким притягательным, когда еле походишь на живого. В эту секунду Лёша начинает верить в жизнь после смерти. — Лёша! Алексей Деревяшкин, чёрт тебя дери! — к сожалению или к счастью, но из странствий по разуму его выдёргивает голос матери, — Ты чего тут расселся? Я ведь сказала ждать! — Мам, мне давно не семнадцать, — недовольно цокнув, огрызается он, но тут же жалеет о своей дерзости, когда получает полный ярости взгляд матери себе в макушку. Он вновь норовится обратить своё внимание на того неземного парня, да вот только никого там не оказывается. Очевидно, пока Лёша пытался строить из себя взрослого, тот просто ушёл. — Вот же… — угрюмо протягивает он, сдерживаясь, чтобы смачно не выругаться вслух. — Что случилось? Кого-то уже заприметил? — с несвойственной лукавостью интересуется мать, толкнув его в плечо. А потом добавляет, но уже серьёзно и с явным напряжением в голосе: — Надеюсь, это девушка. — Никого я не заприметил, мам, я здесь от силы минут двадцать, — огрызнувшись, врёт он, после чего отворачивается к окну, сделавшись замученным в одно мгновение. Вновь поднимать тему о своей сексуальности не хочется. Особенно с ней. И в этом помещении. Лёше на всю жизнь хватит воспоминаний о том, как мать случайно услышала разговор между ним и его другом. И у него всё ещё не получается не вспоминать о том, с какой силой тогда она огрела его тарелкой по лицу. К слову, после того случая трёхгодичной давности Он и ухом не вёл в сторону других парней, а друга, как можно догадаться, у него больше нет. От горьких воспоминаний он прикрывает глаза, непроизвольно потянувшись к едва заметному шраму над бровью. Прошлое пусть остаётся в прошлом, сейчас куда важнее сдача вступительных экзаменов, которые начнутся в июле. Главное поступить. *** Лёша подскакивает на месте от возгласов матери, после того как ей сообщают, что он поступил в Атлантис, так ещё и сдал вступительные с наивысшим баллом. Он не помнит, когда чувствовал себя таким счастливым. Наверное, миллиарды лет назад. Слабо верится, что смог. Но смог ведь. Сами вступительные оказались изнурительными, а учитывая тот факт, что он отчаянно хотел поступить именно на факультет архитектуры, ему приходилось упорно набивать руку и весь год рисовать, рисовать, рисовать. И само рисование уже поперёк горла, хотя ещё и семестра не проучился, но это важной составляющей не играет, потому что его интересует вовсе не это. Он хочет, он мечтает создавать что-то новое, копаться в чертежах, до боли в глазах высчитывать каждый миллиметр, чтобы точно и без падений. Пытаться привносить уникальность в уже созданное, оставить частичку себя на проектах, продвигать оригинальное и, может, иногда невозможное. Это всегда казалось чем-то родным. Создавать с нуля, собственное — в этом он оживает, этим он дышит и живёт. И Леша ждал. Он ждал, когда двери перед ним откроются, когда он зайдёт в тот же непримечательный по цветам университет, но уже как студент. Как познакомится с единомышленниками, получит новый опыт, наберётся знаний. Это непреодолимое чувство восторженного ожидания пробуждают рвение и силу, которые раннее никогда не познавал, потому что в жизни в принципе ничего так не хотелось. И раньше он не чувствовал себя таким готовым к чему-то, никогда ещё не ощущал внутри такой свободы. В особенности когда узнал, что к университету Атлантиса приставлено общежитие. Не то чтобы ему хотелось толкаться с другими ребятами на общей кухне каждое утро, стоять в очереди на помыться или обнаружить однажды съеденный ужин кем-то другим, но перспектива сбежать из собственного дома иногда окрыляет сильнее самого поступления. Постоянный контроль и строгость матери — Лёша больше не может этого выносить. Никогда не мог. И каждый раз, когда мать грозится кулаками, когда запирает его дома, ему хочется снести все двери с петель, пробить стены, пускай даже все кости окажутся переломаны. Он просто хочет убежать. От всего. И сейчас такая возможность дурманит до опьянения. Одним резким движением открыв заднюю дверь автомобиля и вытащив рюкзак, он в забвении мчится по ступенькам, спотыкаясь через одну. Чёрт. Столько нового. Интересно, как выглядит общежитие? Будут ли преподаватели приветливыми? Достаточно опытными? Будет ли еда в столовой вкусной или придётся закупаться лапшой быстрого приготовления и есть её в своей комнате, в окружении соседей? Лёше теперь даже не терпится узнать своих одногруппников. И не для того, чтобы вести беседы, а просто чтобы посмотреть, на что они способны. Что они могут, что они будут предлагать, разрабатывая проекты. Бесконечный поток вопросов бросает в дрожь и кружит голову, и ему приходится заставить себя перестать думать обо всём сразу. Он глухо выдыхает, задрав голову, и оглядывает помещение. Надо же, столько поступивших. И все они готовы работать. Наверное. На самом деле он не уверен, что все поступившие обладают таким же энтузиазмом, как и он сам. Но, если поступили, значит, хоть кому-то это нужно. Лёша заглядывается на учебный стенд, расположенный в углу фойе, что увешан объявлениями, листами с текстом об ознакомлении с правилами и прочей ерундой. Он шагает вперёд, чтобы получше рассмотреть фамилии поступивших, и, честно, увидеть себя в списке первым — самая большая гордость, которая только может быть в жизни, по крайней мере на данном этапе жизни. Он улыбается, видимо, сам себе и принимается бегать глазами по листу. Он лишь на шаг отступает вправо и понимает, что врезался во что-то. Точнее в кого-то. И, видимо, кому-то это явно не понравилось: безымянный человек расправляет плечи, тем самым толкнув его, на что тот лишь угрюмо хлопает ресницами в ответ. Он видит, как этот кто-то перекрывает ему вид на список, заслонив весь обзор своим довольно мощным плечом. В то же мгновение к нему разворачивается парень. Он кажется довольно высокого роста, вполне крепко сложен. Тёмные и кудрявые как смоль волосы. Впрочем, самого парня нельзя назвать «аккуратным»: изогнутые то ли в недовольстве, то ли в любопытстве брови, не бритое лицо, тёмно-карие, почти чёрные глаза не выражают враждебности, но прожигают, словно палящее летнее солнце. Изломленные в немом изумлении и насмешке губы отталкивают. Светлая кожа кажется ещё светлее рядом с Лёшей, побледневшим от вида самого парня. Чёрные спортивные шорты и серая майка без рукавов. Наряд выглядит довольно просто, но он сразу же замечает спортивные увесистые часы на запястье левой руки. Часы такой марки Лёша видел у одного из клиентов матери. Ясно. Парень точно не из бедных. Даже больше. К тому же ещё и спортсмен. Лёша медленно переводит взгляд на беговую обувь парня. Белые найковские кроссовки. Деревяшкин тоже страдает страстью к пробежкам и к любому виду спорта в целом, правда, брендовых кроссовок у него пока нет. Это стесняет и огорчает. И пока он пялится на обувь парня, тот лишь многозначительно улыбается, показав ямочки на щеках и вскинув брови. Лёша переводит взгляд на надменное лицо. Это отталкивает ещё сильнее изгиба его губ. — Первокурсник? — Чего? — только и может выдавить из себя Лёша, продолжая хлопать длинными ресницами, рассеянно смотря ему прямо в глаза. Глупый, глупый вопрос. — Ты первокурсник, да? — повторно задаёт вопрос парень, изменившись в лице. Его взгляд сменяется с любопытного на недоумевающий, даже какой-то разочарованный. Видимо, он не ожидал такой заторможенности мышления со стороны незнакомца. — Да, — эхом отзывается Лёша и тут же сжимает губы в тонкую линию. Он наблюдает за тем, как парень наблюдает за ним, после чего понимает, что стоять и молчать попросту глупо и невежливо. К тому же, он не походит на новобранца. Его взгляд, бесстрастный и уверенный, словно кричит о том, что ему это всё не в новинку. Лёша расправляет плечи в надежде, что не будет казаться зелёным первогодкой, даже если так оно и есть, и, тяжело выдохнув, спрашивает:— А ты? Ты ведь не первокурсник, так? Он не ждёт, что этот жест не будет смотреться глупо, но всё же надеется, что парень напротив не поймёт истинного умысла этого движения. Но тот, как на зло, растягивает губы в усмешке, улыбнувшись и глазами. — Ага, как узнал? — проигнорировав собственную догадку, он разворачивается к нему всем корпусом и, уперевшись рукой в стенд, хватается пальцами левой руки за лямку рюкзака, устремив взгляд прямо на него. Лёша замечает, как стенд шатает от такого веса, и он замирает в надежде, что тот не рухнет вместе с ним. Заметив напряжённый взгляд Лёши, парень наигранно хмуро спрашивает: — Думаешь, упадёт? Деревяшкин, не проронив ни слова, только переводит взгляд со стенда на парня, и обратно. В качестве ответа он лишь пожимает плечами. Сейчас, он уверен, он походит на ничего не понимающего зверька. Словно его застали врасплох или загнали в угол. Впрочем, наверное, так оно и есть. Это вгоняет в краску, и ему хочется смыться с места позора. Парень усмехается и, многозначительно покачав головой, лишь салютует Лёше двумя пальцами. — Ну ладно. Не буду больше смущать. Уверен, мы ещё увидимся, Бэмби. Лёша кривит губы в отвращении, а брови его изгибаются в немом вопросе. От клички, которой отчего-то нарёк его тот парень, хочется дать кому-нибудь по лицу. Желательно самому ему. Почему он не сказал ему своего имени? Почему испарился так же быстро, как появился? И какой к чертям Бэмби? — Да что это вообще значит? Он задаёт вопрос в пустоту и уже в следующее мгновение принимается следить за парнем, что удаляется с его поля зрения слишком быстро. Чтобы не потерять парня из виду совсем, ему приходится ускорить шаг, едва ли не сбив какую-то студентку с ног. Он щурится и видит, как тот парень подходит к другим двум парням. Стоит ему что-то шепнуть, как они все принимаются смеяться во весь голос, бесцеремонно и в наглую громко. Точнее, смеются лишь двое из них: тот, что средний, и, кстати, единственный из них со светлыми волосами и блёклым цветом лица, никак не реагирует на, судя по всему, колкую шутку парня. Лишь тень улыбки проходится по его мрачным губам. Второй же, тот, что повыше их, улыбается во все тридцать два зуба. Бледная кожа, широкая улыбка и чёрные волосы делают парня мрачным и устрашающим, несмотря на относительно небольшой рост. Он лишь стучит того парня по плечу, после чего они втроём направляются в главный зал, где несколько месяцев назад сидел Лёша и слушал унылую речь директора в день открытых дверей. Он следует за компанией этих нахалов, не до конца уверенный, в правильном ли направлении он идёт. Но тот парень ответил, что не первокурсник, значит, в территории разбирается. Но если они не только поступившие, что им вообще сегодня тут делать? Может, эти ребята просто из тех, кто любит глумиться над первокурсниками? Тогда не будет удивительным, что сегодня они соизволили прийти. И Леша, кажется, оказывается прав: все трое расположились в углу зала, по-царски усевшись в дорогущие на вид кресла. Лишь тот бледный блондин остался сидеть на обычном стуле рядом с ними, словно отрицая концепцию удобства, предпочитая отсиживать свой зад на неприметном, зато знакомом каждому. Лёша решает, что пора ему прекратить задавать вопросы самому себе о совершенно чужих ему людях. Усевшись в середине зала, он переключает своё внимание на насущное, принимаясь искать глазами преподавательский состав. Не успев и головы повернуть в другую сторону, его правое ухо тут же оглушает речь директора, заставляя вздрогнуть. — Приветствую всех первокурсников в университете Атлантиса! Я рад видеть новые лица, рад приветствовать пытливые умы! Я надеюсь, мы… Спустя, наверное, полминуты ему надоедает слушать речь директора, и он с лёгкостью выключает его голос у себя в голове. Речь, может, действительно окажется важной и крайне увлекательной, но он этого уже не узнает. Потому что Лёша снова заметил его. Того тощего парня с белоснежного цвета копной волос. Значит, и он поступил. Интересно, на какой факультет. Он сидит так же со скучающим лицом, как и несколько месяцев назад. Только теперь с мраморной пустотой в глазах, да и выглядит ещё худее, чем весной. Ссадина на щеке и сбитый подбородок заставляют Лёшу напрячь плечи и упереться кулаками в сиденье. Он приподнимается на руках и теперь рассматривает светловолосого во все глаза. И, к его удивлению, незнакомец резко вскидывает голову и смотрит на него в ответ. Деревяшкин чувствует, как внутри всё сжимается, во рту в мгновение пересыхает, и сердце, исказившееся потрясениями, делает сальто снова и снова. Он надеется, умоляет кого-то невидимого, чтобы парень отвернулся или попросту проигнорировал его взгляд, но тот, как назло, недовольно вскидывает брови и разводит руками в стороны. Лёша делает резкий вдох и отводит помутневший взгляд в сторону. Так, ясно, парень не из робкого десятка. И судя по выражению его лица, ему вообще всё равно на то, где он и что происходит. Так как он сюда попал, раз у него такое отношение ко всему? Ладно, Лёша, может, ты делаешь поспешные выводы. Может, его интерес замурован глубоко внутри, вдали от пристальных взглядов, таких как твой? Кажется, действительно пора перестать во всю глазеть. Он заставляет себя удерживать взгляд на разных людях, что шныряют влево и вправо, проносящиеся как вихрь перед самым носом. Он действительно старается замечать и их. Всё остальное время, делая вид, что всё ещё слушает речь директора, завуча, учителей и прочих значительных персон, Лёша переключается на обдумывание фраз, которые он может сказать своим будущим соседям по комнате, потому что, оказывается, с представлением себя у него тоже не очень. Он закрывает глаза и воображает, как пройдёт первый учебный день, каким будет то место, где он будет жить четыре долгих года. И где-то глубоко в сознании мерцает осколок желанного видения, где он переступает через свою растерянность и знакомится с тем, кто отнял у него сердце, кажется, за одно мгновение, являя собой умелого фокусника. Улыбка с лица Лёши сползает мгновенно, как только он видит своё расписание: пары с утра и до самого вечера три дня подряд; в понедельник есть окно в целых два часа, в субботу три пары. Выходной один, однако, во вторник всего одна пара. Хоть это радует. Наверное. — Да уж, ну и пиздец, — беззлобно протягивает парень, каким-то образом материализовавшийся около Лёши. Лёша переводит взгляд с не радужного расписания на человека, стоящего рядом: перед ним предстаёт высокий, накаченный, улыбчивый парень, чьи тёмные глаза, смотрят с дружелюбием и каким-то немым отчаянием. Последнее он списывает на только что увиденное расписание. — Привет. Я Данила, тоже первокурсник. А ты… — на мгновение парень запинается, после чего, вновь улыбнувшись, продолжает: — Ты тот скучающий парень, да? Который всё на Сашу пялился. Слова собеседника до Лёши доходят не сразу. Спустя, кажется, вечность он понимает, что имел в виду Данила и, потупив взгляд, переводит на него напуганный взгляд. — Ты это о ком? — нарочно задаёт вопрос он на случай, если всё-таки окажется не прав. — Будто ты сам не знаешь, — усмехается он в ответ, — О том блондине. Это ведь ты пялился на него не переставая? — Расписание ужас, согласен, — равнодушно проигнорировав интерес парня, он переводит напряжённый взгляд на учебный стенд, — Твой факультет? — Что? — похоже, неожиданный вопрос, да к тому же не по теме, застаёт Данилу врасплох. — Твой факультет. На какой поступил? — Боже. Социология. — Боже. Что? — Лёша уж точно не ожидал услышать такого ответа — университет ведь специализируется на творческих направленностях. Неужто он что-то упустил? Он чешет в затылке, взъерошив тёмные волосы, — Я думал, здесь только творческие факультеты. — Ага, это так. Но, — он демонстративно вскидывает палец вверх, — Здесь есть и второй корпус. Знаешь ведь, да? — Лёша утвердительно кивает, и парень продолжает: — Во втором корпусе есть и гуманитарные науки помимо всякого творчества, так как этот корпус, в котором мы сейчас находимся, и второй — на самом деле два разных университета, — Данила умолкает, решив дождаться реакции собеседника. Лёша открывает рот, но тут же закрывает его. Очевидно, пропустил он многое. — Так. Стоп. В каком смысле это два разных университета? — Да в самом прямом, — беззлобно отвечает Данила, — Не знаю, в курсе ты или нет, но здание университета построено в форме буквы «Н». Одно крыло, левое, это университет Велантиса, а второе — Атлантис. Велантис раньше был университетом гуманитарных наук, Атлантис же — художественный университет, как ты понял. Сейчас здесь мешанина. Не знаю, в чём причина соединения двух университетов, но эта история существует как существует. В ответ на речь парня, Лёша лишь хмуро пялится на пространство за его спиной. И Данила не уверен, слушает ли тот его вообще. — Эй, ты меня слушаешь? — он щёлкает пальцами у Деревяшкина перед носом. Лёша кивает в ответ, тяжело и быстро. Своего взгляда на собеседника он так и не переводит. Тогда Данила, недовольно пожевав губу, поворачивается в ту сторону, куда смотрит Лёша, и в одно мгновение всё понимает: облокотившись на дальнюю стену и уставившись на Лёшу изучающим взглядом, стоит Саша. Запрокинутая голова, немигающий взгляд. Он смотрит на него сверху вниз из-под полуприкрытых век. Лёша, замерев на месте, словно не желая выдавать своего положения, хотя и так всего видно, пытается набрать воздуха в лёгкие. Почему он смотрит на него? Нет, не смотрит, а откровенно пялится. И почему пялится так, будто хочет подойти и прописать в лицо? — Ты знаешь его, — в утвердительной форме интересуется Лёша, не поворачиваясь к Даниле и не отводя от Саши настороженного взгляда, — Кто он? — Саша Парадеевич. Не знаю, как и зачем, но я попытался с ним заговорить, — с насмешкой признаётся он, — Он вообще-то не разговаривал со мной, лишь отвечал односложными предложениями. Странный. Говорил я с ним мало, но мне он понравился. Лёша сжимает губы в тонкую линию, кивнув пустоте. Саша, значит. «Почему же ты такой странный, и почему до сих пор смотришь на меня?», — задаёт он вопрос у себя в голове. Он так долго держит взгляд на пялящимся на него, что не замечает, как Данила за это время уже успел подойти к блондину, поздороваться, очевидно. И теперь отчего-то они оба направляются сюда. Прямо к Лёше. Всё тело сковывает чем-то очень тугим и обжигающим. Он понятия не имеет, что ему делать и как на этого странного Сашу реагировать. Он никак не ожидал, что Даниле вздумается привести его сюда после своих нескрываемых подозрительности и замешательства. Не ждал он и того, что после этих нелепо-угрожающих переглядок когда-нибудь взглянет на Сашу вновь. И Леша успевает проклясть, кажется, всех, прежде чем парень останавливается напротив него, ладонью указывая на Сашу. — Это Саша. Саша, это… — на мгновение Данила запинается, похоже, что-то осознавая. Он переводит виноватый взгляд на Лёшу, — А тебя, кстати, как звать? — Лёша. Лёша Деревяшкин, — словно в горячке выпаливает он. Но Леша уже ничего не поделает. Он привык нервничать перед незнакомцами, но не привык, когда эти незнакомцы улавливают происходящее и смеются. А Саша, похоже, эту его черту обнаруживает сразу, потому что в ответ нагло хмыкает, растягивая губы в смертоносной улыбке. Враждебность бьёт в колокол, и Леша даже не может взгляда от нахальных глаз оторвать — так сильно поражает поведение парня. Да, похоже, зря он повёлся на первое впечатление об этом человеке, потому что сейчас он вызывает у него лишь раздражение и приступ тошноты. Леше хочется ответить, залепить что-нибудь такое, чтобы волосы на загривке встали дыбом, но он решает сдержаться. Чтобы не делать себе хуже. — Я думал, всех овец давно загнали в овчарню, — Саша наконец-то прекращает изображать из себя восковую фигуру и отвечает, с нескрываемым высокомерием на своём бледном лице, — Зачем ты привёл меня сюда, Данил? Мы вроде как уже встречались, — протягивает Саша, не отрывая изучающего взгляда от Лёши. Он всё продолжает сверлить его своими голубыми, дикими глазами с головы до пят, пока Лёша сам демонстративно не отстраняется от него. — Зачем ты это делаешь? — неожиданный вопрос Лёши застаёт врасплох всех. Парадеевич замирает, не успев запустить пятерню в волосы. Он поднимает взгляд на пышущее недовольством лицо Лёши. — Делаю что? — Смотришь на меня, — раннее глупый вопрос, а теперь и глупый ответ, но ое не хочет отступать, показаться безвольным, — Почему ты смотришь на меня? — А что, нельзя? — Я такой интересный? — Может, ты мне скажешь? — после своих слов ухмылка, что была подругой Саши все эти минуты их диалога, неожиданно растворяется, найдя себе замену. Вместо неё приходит безразличие. Лёша лишь фыркает в ответ, вздёрнув нос, сделав вид, что ничего его не напрягло и не напугало. Раздражение с каждой секундой нарастает с огромной силой, блокируя тревогу касательно смены настроения Саши. Лёша понимает, что ещё минута — и он больше не сможет держать себя в руках. Плевать он хотел на хамское отношение со стороны незнакомцев, но когда его пытаются унизить, да ещё и путём высмеивания... — Я стану интереснее, если ты от меня отвяжешься, — ядовито бросает Лёша. Кивнув Даниле на прощание, он как можно быстрее бросается прочь с глаз обоих парней. Колкий ответ брошен, гордость, вроде бы, на месте. Честь свою тоже отстоял. Просто нет больше сил выносить хотя бы минуты рядом с пугающим белым полотном, полного насмешек и безумия. — Ну вот зачем ты так? — разочарованно спрашивает Данила, переведя взгляд на Сашу. — Овцы должны знать, когда нужно убегать, — беззлобно отвечает он и, махнув рукой в сторону парня, шагает в сторону выхода. *** Общежитие показалось Лёше довольно интересным. Вообще-то в самой архитектуре нет ничего примечательного: обычное невысокое здание вертикального типа с входной лестницей. А вот выкраска его сделана довольно оригинально: белая отделка, украшенная оранжевыми и синими вставками. Это сочетание кажется довольно вычурным на фоне других зданий, но Леша не имеет ничего против того, чтобы иногда повыделяться. Общежитие находится недалеко от дороги, и со всех сторон его окутывает зелёная листва, сливаясь со звуком проезжающих автомобилей. Лёша вдыхает свежего воздуха, словно всё это время забывал дышать, но когда до него доходит кое-что очень важное, он замирает, позабыв о выдохе. Из-за своей злости и нежелания кого-то видеть после столкновения с Сашей, он пропустил речь заместителя директора, где говорилось о том, как в целом работает общежитие, где можно узнать о заселении и найти сводку правил. Остаётся лишь подойти к кому-нибудь из старшекурсников и разузнать всё, что его интересует. Да вот только ему не то чтобы не хочется этого делать — он категорически против разговоров со старшекурсниками. Все они кажутся ему недружелюбными и устрашающими. Он непроизвольно вспоминает компанию тех нахальных парней, которая что-то обсуждала и смеялась. И он всё ещё прибывает в полной уверенности, что парни говорили именно о нём. Устало выдохнув, Лёша принимается оглядывать улицу: толпы старшекурсников и первокурсников идут к дверям, кто с сумками, кто с чемоданами. Кто-то с особым энтузиазмом что-то обсуждает между собой, кто-то просто идёт мимо, стремясь скорее заселиться. И только он, волк-одиночка, стоит посреди дороги, создавая впечатление, что попросту врос ногами в асфальт. Поникший, с сумкой на плече, он не знает, куда ему деваться и что делать. Из знакомых здесь нет никого, да и он не уверен, что если бы он заметил кого-нибудь из них, то подошёл бы. Пока из всех встретившихся на пути наиболее дружелюбным ему кажется только Данила. Поддавшись потерянности и стыдливому чувству одиночества, Лёша распахивает синие двери, с каким-то немым раздражением входя в уже надоевшее его глазам здание. Он с опаской проходит мимо вахтёрши, что всё это время, пока Лёша маячил по коридору, сверлила его враждебным взглядом. Поднявшись на первый этаж, он не замечает никого со своего курса. Он, конечно, ни одного из них и не знает, но память на лица всегда спасает в таких ситуациях. Раздавшийся гул на лестничной площадке заставляет его вцепиться в перила. Ощутив биение своего сердца буквально в глотке, он недобро озирается по сторонам. — Это тот первокурсник, о котором Влад говорил, так? Низкий голос грубо проезжает по ушам. Лёша тут же реагирует, откликаясь на вопрос, и за эти дни успевает уже в сотый раз проклясть весь мир: к нему стремительными шагами надвигается тот парень, которого он видел в холле, в компании Влада и того не высокого, неулыбчивого. — Ну привет-привет, зелёный, — парень хлопает его по плечу, отчего тот вскидывает брови, поражаясь неприкрытой наглости и подозрительному дружелюбием, — Ты, видно, потерялся? Могу показать тебе что здесь да как, если ты не против, — парень широко улыбается, не сводя с Лёши буравящего взгляда. Лёша подозрительно оглядывается по сторонам — боится, что это какая-то шутка или ловушка —, но, к его удивлению, никого из старшекурсников поблизости не оказывается. — Зачем тебе помогать мне? — Деревяшкин требовательно смотрит на бледного парня, скрестив руки на груди. — А ты против, что ли? — с разочарованием в голосе спрашивает парень. Когда в глазах напротив он встречает сопротивление, то резко вздыхает, принимая поражение, — Ладно. Просто... давай так. Я помогаю тебе с заселением, ты вступаешь в нашу команду по лакроссу. Лёша в замешательстве буравит незнакомца непонимающими глазами. Что? Лакросс? Он понятия не имел, что здесь есть спортивные секции, не говоря уже о полноценной команде. Предложение весьма заманчиво — он любит спорт всем сердцем —, но привычка подозревать и осторожничать заставляет забрасывать вопросами и щурить глаза. — С чего ты взял, что я буду хорошо играть? Что я умею играть вообще, — Лёша прислоняется спиной к перилам, надеясь, что не выпадет на лестничную площадку, — Я плохой командный игрок, да и спортивные результаты оставляют желать лучшего… — протягивает он так скучающе и наигранно, что любой другой уже бы развернулся и ушёл подальше от ломанной комедии. Но парень в ответ на представление удивлённо усмехается, подарив ему какой-то непонятный взгляд, который тому не удаётся расшифровать. — Если не быть слепым, то можно отметить твои атлетические данные по телосложению. К тому же я видел, как резво ты мчал по ступенькам. И при упоминании лакросса твой взгляд на мгновение, но всё-таки загорелся. Хочешь же. Давай к нам. Аргументы гремят весьма убедительные, и вместе с этим Лёша остаётся весьма поражённым способностью парня замечать такие мелочи. Но сдаваться не хочется. — Я плохо играю, — парирует Лёша, блефуя. — Влад сказал, что тебе можно доверить такую отрасль как спорт. Я ему верю, — будто в подтверждение своим словам парень кивает, оставляя лицо нарочито серьёзным. Упоминание третьего персонажа заставляет запутаться ещё сильнее. Откуда Влад вообще может знать, что ему даётся хорошо, а что плохо? Он что, его разглядывал, получается? Леша вновь покрывается недовольством. — Вы в одной команде? — нагрузив вопрос самой мрачной интонацией, на какую только способен, он замирает в предвкушении положительного ответа. — Почти, — спокойно отвечает бледный с хитростью в глазах. — Но он капитан. Ну вот, пожалуйста. Ещё и капитан. После услышанного он с уверенностью решает, что в никакую команду по лакроссу он не пойдёт. Ему, возможно, и лестно такое внимание со стороны старшекурсников как к командному игроку, но одновременно с этим в душе зарождается необъяснимая тревога за сохранность собственной жизни. — Ну так что? — Ты сказал, что вы «почти» в одной команде. Это как понимать? — Лёша никак не унимается, раздражаясь на двусмысленные ответы. — Да твою же… — протягивает собеседник очень устало и жалобно. Ухватив его за плечо, он ведёт его вверх по лестнице, на второй этаж, очевидно, изрядно вымотанный его расспросами, а ещё топтанием на месте. — Давай так: мы идём в сторону комнат, где ты должен заселиться, а я рассказываю, что да как здесь. Идёт? — в ответ на слова парня Лёша растерянно кивает. Тот кивает в ответ, облегчённо улыбнувшись, когда не встречает привычного сопротивления, — Окей. Я Саша Фреймтэймер. Третьекурсник. Да, я не ошибся, когда сказал «почти в одной команде». Не знаю, знаешь ты или нет, а я уверен, что нихера ты не знаешь, но университет Атлантис — это не только один университет, но и… — Знаю я об этом, — Лёшу бросает в дрожь от злости на такую уверенность старшекурсника в его неосведомлённости, словно его принимают за тупицу. Лёша заранее сжимает челюсти, ожидая, что за дерзость получит по шапке, но должного ответа не следует. Саша лишь сжимает челюсти, выдохнув через нос. — Пусть будет так. На чём я? Ах да, два университета. Ну и, соответственно, раз есть два университета, есть и две команды по лакроссу. Влад капитан команды Атлантиса, Илья — Велантиса. Я в команде Велантиса. — Что за бред… — вырывается из уст Лёши. Он тут же смыкает челюсти, взглянув на Сашу, но тот лишь пожимает плечами с невозмутимым видом. — Бред бредом, но так и есть. Мы тоже как сюда поступили — охренели. Но так даже интереснее, знаешь, — парень перемахивает через пару ступенек, кивая головой, тем самым призывая его следовать за ним, — Зато мы можем играть друг против друга в любое время. Это весело. Пока Лёша внимательно слушал не особо воодушевляющую речь, то вовсе не заметил, как они добрались до пятого этажа. Фреймтеймер резко останавливается, и Лёша чуть не влетает в него, в последний момент успев затормозить. — Твои покои, — с улыбкой на лице Саша указывает в сторону дальней комнаты по правую руку от него, — Всего в общежитии у нас девять этажей. Верхние пять этажей — парни, четыре нижних — девушки. Расписание занятий висит на стенде внизу, правила общежития и режим работы — тоже. Думаю, разберёшься, что к чему. Завтра первый учебный день, не опаздывай. Парень разворачивается и уже собирается покинуть коридор, но внезапно останавливается и бросает Лёше через плечо:И помни о главном правиле университета: никогда не влюбляйся и не встречайся с тем, кто учится вместе с тобой. Будь он с первого курса или с четвёртого. Нельзя. Таковы правила, — после своих слов он поспешно удаляется из помещения, оставив Лёшу стоять посреди узкого коридора и думать о только что сказанных им словах. *** В комнату он заселяется вполне успешно. Она оказывается довольно просторной, выдержанной в светлых тонах. Его встречают три пустующие кровати, поэтому он, благодарный, принимается очень тщательно выбирать свою будущую обитель. Он не хочет занимать место рядом с дверью, так как по вечерам и, возможно, даже ночью будет шумно. Он подходит к кровати напротив, что стоит к нему ребром: расположенная почти посередине, она кажется ему какой-то пустой и одинокой, поэтому в итоге он располагается на соседней кровати рядом с той первой, что ближе всех к двери. Его постель находится около окна во всю стену. — То, что нужно, — отчего-то вслух произносит Лёша. Бросив сосредоточенный взгляд на дверь, он делает пометку у себя в голове о том, что нужно снять ксерокопию расписания занятий и правил общежития, чтобы лишний раз не спускаться за всей этой информацией на первый этаж. Наконец успокоив своё тревожное сердце, он падает на кровать, блаженно прикрыв подрагивающие веки. Он и не заметил, насколько сильно его тело устало. Сам он, как ему кажется, не чувствует особой усталости, лишь постоянные скачки от восторженного ожидания до парализующей безысходности атакуют весь день. Да, похоже, он действительно нуждается в полноценном отдыхе. Но на часах только семь вечера, а за дверью стоит невероятный грохот. Да что там творится? Лёша, смяв простыни от злости, подрывается с постели, словно его кто-то ужалил. Взвинченный посторонним шумом, который, кажется, стал последней каплей (а ведь он так трудился над напускным спокойствием), он в несколько шагов добирается до двери. — Кто там, мать твою, шум… — свой гневный вопрос ему закончить не дают — его просто сбивают с ног. Не сумев удержать равновесие из-за внезапной тяжести, он падает на пол, сильно ударившись пятой точкой и позвоночником о паркет. — Блять! — вырывается из уст Лёши, зловеще и на выдохе. Он распахивает глаза и непроизвольно затаивает дыхание, когда видит перед собой озлобленное выражение лица уже знакомого ему человека, что сейчас набросился на него. Истерзанные своими же зубами губы сжаты в тонкую линию, прямые брови искривлены в недоумении. Светлые волосы, спадающие на лицо, неприятно щекочут Лёше нос. Саша распахивает глаза- омуты так широко, что Лёше кажется, что они сейчас попросту выпадут из глазниц. — Какого чёрта? Слезь с меня! — Я услышал, что помешал тебе, — весело произносит Саша, — Твои слова не имели никаких доказательств, но теперь они имеют вес, — с безразличием заканчивает Парадеевич. Лёша смотрит на него так, словно он болен. Да почему он так себя ведёт? Что с ним не так? — Да что с тобой не так? — выпаливает Лёша, смотря ему прямо в глаза. Он невольно застывает, когда ощущает хватку Саши на своих запястьях. И вцепился в кожу он с такой мощью, будто Лёша сейчас же ринется выбраться из-под него и сбежать. — Ты слишком задаёшься, тебе не кажется? — с раздражением процеживает Саша Лёше в лицо. Губы обдаёт чужим дыханием, и Леша невольно вжимает голову в пол. Саша одним резвым движением хватает Лёшу за ворот футболки и рывком тянет к себе. Хищный оскал сменяется холодной улыбкой. — А теперь съеби и не мешай мне заселяться, придурок. Саша поднимается с Лёши и, пошатываясь, проходит в комнату. Он безразлично оглядывает все три кровати, вскинув брови. Похоже, выбор места его не особо интересует, поэтому он, недолго думая, падает на соседнюю койку рядом с кроватью Лёши. — Окей. Будет моей, — Парадеевич переворачивается на живот, запуская руки под подушку и тем самым прижимая её к своему лицу. Лёша медленно поднимается с пола, словно в него недавно стреляли. Получается криво и расшатано. Внутри у него всё сжимается, досада и растерянность нарастают с каждой минутой, облепляя внутренности и вспарывая кожу. Саша что, действительно будет с ним в одной комнате? Это не шутка и не розыгрыш? Лёша громко вздыхает, поверженный настоящим, и вскидывает голову к потолку, борясь с непреодолимым желанием срастись с ним. Подойти к своей постели он не решается и поэтому просто остаётся стоять у самого порога, ощущая себя в ловушке. Когда непонятный шорох раздаётся позади него вновь, вонзаясь в спину, Лёша нервно оборачивается. К счастью, в дверях оказывается лишь дружелюбный Данила. Своей улыбкой он пытается показать радость пребывания с ним в одной комнате, но на самого Лёшу это слабо действует: в ответ он дарит лишь одну фальшивую улыбку, после чего считывает за лучшее покинуть это место. Хотя бы ненадолго. Он выходит на улицу, осторожно садится на одну из ступенек. Всё тело ноет от неожиданных падений и приземлений. Голове, кажется, приходится ещё хуже. В притупленном состоянии он наблюдает за проезжающими автомобилями, что рассекают воздух, словно того и не существует. Хочется вообразить, что этих событий в его жизни не происходит, что это не он измотан и едва ли не избит. Хочется вернуться в день, когда только увидел здание университета, когда не знал ни одного старшекурсника, когда не встретился глазами с мёртвым взглядом и косой улыбкой. А больше всего всё-таки хочется понять, что творится внутри; хочется узнать Сашу получше. Ведь что-то в голове отчаянно вопит о том, что он не такой, каким кажется. Ему лишь остаётся проверить это, и лишь на собственной шкуре.