Запретные сердца

Первое сентябрьское утро играет с Лёшей злую шутку. Проснувшись, он чувствует себя так, словно по нему прокатился бульдозер, потому что полночи попросту не мог уснуть из-за шумных соседей. Постоянные переговоры Данилы и Саши ездили по ушам, мешая сосредоточиться на сне. Он всё ворочался в постели, не желая вступать в препирания ни с одним из шумящих, и оттого просто надеялся, что если его тело примет удобное положение, уснуть ему всё-таки удастся. Но даже любимейшая поза для сна никак не спасла ситуацию, и тогда он просто зарылся в одеяло с головой и принялся прокручивать в голове всё, что с ним произошло за эти дни — делать было всё равно нечего. Непроизвольно, но он настолько ушёл в свои мысли, что и не заметил, как часы показывали четыре утра. И пока он устало тер зацементированные усталостью веки, то вспомнил о том, что уже сегодня его ждёт первая тренировка по лакроссу, где капитаны будут отбирать первокурсников в свои команды. «Отлично, Лёша. Не хватает тебе для полной радости стать посмешищем для обеих команд, запутавшись в ногах от недосыпа». С этими невразумительными, но вполне реальными мыслями он закрыл глаза и с трудом, но всё-таки уснул, пускай даже на паршивые три часа. *** На унылой линейке в честь начала обучения Лёша узнал слишком много ненужного и неинтересного, увидел слишком восторженных и через чур незаинтересованных. Первокурсники хлопали глазами и пугались, старшекурсники всю директорскую речь прогалдели. Лёша старался не уснуть стоя, опасаясь вывалиться в проход. А ещё много раздражался. После того, как линейка закончилась и их всех отпустили, перед этим заботливо напомнив, что отборочные пройдут в час дня, Деревяшкин в нетерпении мчится исследовать поле на заднем дворе. Ведь там они проведут несколько месяцев, пока ненасытные холода не загонят их под купол. Как же ему не терпится получить в руки стик, обвязаться экипировкой, почувствовать ветер в ушах… Стой, Лёш. С чего ты вообще взял, что пройдёшь эти отборочные? Тот факт, что он знаком с этой игрой вовсе не дают гарантии, что его возьмут. Да, он играл в лакросс все школьные годы, даже приводил к победе свою команду и не единожды. Но здесь всё иначе. Он понимает, что уровень игры в университетах в разы выше школьных, да и не факт, что он не разучился держать стик в руках. Он вообще сомневается, что может заинтересовать кого-нибудь из старшекурсников своими результатами, если эти результаты вообще будут. Издав самый громкий вздох на свете, Лёша резко останавливается за углом, когда в его сознание врезается посторонний шум — кто-то разговаривает. Оказывается, пока он думал о своей возможной никчёмности на поле, то не сразу сообразил, что уже добрался до заднего двора. Вытянув шею в приступе любопытства, он осторожно выглядывает из-за угла, боясь быть замеченным: прямо по диагонали он видит двух парней, бурно спорящих о чём-то. Точнее один из них активно жестикулирует, а второй лишь исподлобья наблюдает за живостью движений первого, восседая на низкой скамье. Тот, что активно жестикулирует, повёрнут к Лёше спиной, поэтому он не сразу признаёт в нём знакомого. Но, вывалившись из-за угла ещё больше, у Лёши вполне получается всмотреться в плоский профиль. Ну конечно. Влад. А что до второго… Лёша видел его лишь раз. Который весь светлый и безрадостный. — Ну и что ты предлагаешь? — безэмоционально спрашивает сидящий на скамье, всё так же не поднимая головы. — Я ничего не предлагаю, — огрызается Влад, — Если бы у меня были предложения, я бы уже давно что-нибудь да предложил, Илья. Лёша задумчиво хмурится. Илья, значит. Так они и есть капитаны команд. От осознания этого волосы на затылке почему-то встают дыбом. И это перед ними нужно выпендриваться и показывать отличные результаты? Тогда Лёша уже провалился. — Будем брать первокурсников, больше выбора у нас нет, — сухо предлагает Илья и поднимается со скамьи. — Этих идиотов, и сразу на поле?! — повысив голос, восклицает парень, — Отличная идея, — вложив в свой тон весь сарказм, на который способен, он машет рукой в отрицательном жесте, — Ну уж нет. — Ты издеваешься? У нас нет выбора, — парирует Илья, — Уже двое ушли. Придётся брать, — протягивает с неохотой, явно недовольный положением дел, — Главное, чтобы было кого вербовать вообще. Зная нашу удачу, на отбор придут одни косоногие. Неожиданно Илья косится в ту сторону, где прямо сейчас находится Лёша, развесив уши. От страха у Лёши подкашиваются ноги, но благодаря своей быстрой реакций он успевает спрятаться за угол прежде, чем старшекурсник его заметит. Илья вновь переводит взгляд на Влада. — Через несколько часов отборочные, там и решим. Куертов сдержанно кивает, но вся эта «сдержанность» рушится, когда он пинает скамейку в приступе раздражения. — Хуйня, — выплёвывает он и, постучав себе по голове, направляется вместе с Ильей в сторону здания. Лёша тут же разворачивается, словно последнее слово Влада служило командой, и со всех ног мчится обратно в университет, чтобы не быть замеченным кем-нибудь из старшекурсников в преступлении. Из всего обсуждения он понял лишь то, что им не хватает игроков. И, видимо, обеим командам. Но кого они будут брать, чтобы не в запасные, сразу на поле? Отчего-то Лёша неожиданно засомневался в таком успехе у первокурсников. Но всё-таки… Что, если самому стать тем самым, кого можно отобрать? Чтобы без унылого сидения на скамейке запасных. Это возможно, да, возможно. Но очень сложно. Конечно, он в глаза не видел тех, с кем ему придётся тягаться за место под солнцем. Да и высказывания Влада не были лишены категоричности. Все эти нелестные слова о новичках… он ведь даже не видел, на что они способны. Это задевает гордость, но разжигает невидимый внутри огонь сделать назло. Ладно, Влад, посмотрим, что ты скажешь после тренировки. Похоже, придётся действительно вылезти из кожи вон. Чтобы скоротать время, Деревяшкин решает заглянуть в столовую; заодно можно и выведать, чем тут кормятся. Поесть вообще-то тоже не помешает, ведь на носу отборочные. Войдя в холодное помещение, — ему на полном серьёзе кажется, что температура в столовой ниже на несколько градусов, чем во всём университете —, он не успевает сделать и три шага, как замечает и без того намозоливших ему глаза Данила и Сашу. Фурцев как-то напряжённо размазывает пищу по тарелке, изредка поглядывая на своего соседа, в то время как Саша просто лежит на вытянутой руке, уткнувшись лицом в стол. — Что за чёрт… — вырывается из уст Лёши настолько тихо, что он сам себя не слышит. Чтобы не испытывать судьбу, он решает не убегать, но и сделать так, чтобы его не заметили. Он как можно тише крадётся к буфету, скрывшись за толпой студентов, вот только быть тихим у него совсем не получается: зацепив стенд с подносами, он создаёт шума больше, чем болельщики в день матча. Все поголовно поворачиваются в его сторону. Покраснев с головы до пят, Лёша раздражённо закатывает глаза, видимо, на самого себя, и принимается поднимать подносы. Он отчаянно старается игнорировать насмешливые и испуганные взгляды людей. — У него всё как обычно. Эти слова и этот издевательский тон Лёша слышит очень отчётливо несмотря на то, что человек, сказавший это, находится совсем неблизко. Он разворачивается на голос, будучи готовым покрыть человека самыми сочными ругательствами, какие только знает, но ему приходится поубавить свой пыл — прямо на входе, встав у стены, стоит Влад, запрокинув голову и рассматривая его без зазрений совести. Рядом с ним застыл Илья, каким-то угрожающим взглядом вглядываясь ему в лицо. Стараясь не выдать своего замешательства, Лёша вскидывает бровь и разворачивается в сторону парня. — Прости? — Прощаю, — отвечает Влад и ядовито улыбается, довольствуясь то ли своим ответом, то ли собой. Лёша ощущает, как кровь в его жилах вскипает. Влад смеётся над ним, высмеивает, ведёт себя как свинья. Замечательный капитан. Пример для подражания. Лёша цепляется взглядом за вопиющую ухмылку на довольном лице. — Чего тебе надо? — Мне? — похоже, Куертов действительно удивился, без фальши вскидывая брови, — Это ты начал разговаривать со мной, помнишь? —Влад, заканчивай болтать с непонятными букашками, я есть хочу, — Илья настойчиво дёргает его за рукав футболки, в одно мгновение потеряв интерес к Лёше и устремив взгляд куда-то в сторону, в поисках свободного места. Озлобленный, Деревяшкин медленно переводит потемневший взгляд на Влада. Вглядевшись в его лицо внимательнее, Лёша замечает под его глазами такие синяки, словно кто-то влил под кожу иссиня- фиолетовую краску, и этот расплывшийся космос кричит об отсутствии у владельца навыков сна. Такой завораживающий, отчасти магический образ никак не вяжется с его речами, а уж тем более с ростом. Деревяшкин так засмотрелся на него, что и не заметил, как тот в недовольстве вскинул брови и теперь смотрит на него в упор. Лёша теряется и как можно скорее отводит взгляд, принимаясь изучать ничем не примечательные стены столовой. Эту подругу-панику замечает Влад. Чему-то усмехнувшись, он вдруг улыбается. — Ладно, думаю, скоро увидимся, да? Вопрос его явно адресован Лёше, который все эти мгновения старался найти хоть что-нибудь, чтобы своим взглядом за это зацепиться. Нехотя, ему приходится вновь взглянуть на Влада, ловить его улыбку, а затем меняться в лице самому, когда дружелюбие напротив перерастает в предупреждающую серьёзность. — Смотри не налажай на тренировке. Кости твои собирать я не буду, да и плакаться в жилетку некому. Закончив на неприятной, садисткой ноте, он удаляется из поля зрения Лёши вслед за давно отошедшим Ильёй. Обида и злость волной накатывают снова, протыкая сердце снова и снова. Становится до горечи любопытно, что же он успел сделать, чтобы заслужить такое отношение? Почему с ним обращаются так, словно он — ничто? Почему, не увидев его способностей ни глазом, Влад уже делает выводы? От переполняющих эмоций он не знает куда деться. Аппетит, разумеется, пропадает. Желание видеть новые лица тоже. Лёша быстрым шагом направляется в сторону своей комнаты, стараясь быть незамеченным, желая стать невидимым. *** Просидев на кровати около часа, со слезами на глазах и скрипя зубами от несправедливости, Лёша понимает, что измотан, а день и не думает заканчиваться. Откуда взять силы на отборочные, он понятия не имеет. Количество пережитых злости и тревоги сказываются на физических способностях, он это хорошо помнит. Но делать нечего, придётся бороться не только с другими, но и с собой тоже. Он утыкается мокрым носом в подушку, распластавшись на животе, ругая себя за ту слабость, что посмел проявить. Почему он позволяет оставаться глазам мокрыми? Почему остаётся разбитым, когда нужно просто дышать глубже? Мать всегда учила его тому, что слёзы лишь пустая трата времени, что они ничего не исправят, не помогут. По словам матери слёзы — слабость. Нужно быть сильным и не давать никому обидеть себя до такой степени, чтобы хотеть разреветься. Он терпеть не мог её выводы. Но и терпеть не мог свои слёзы. Когда до ушей его доносятся звуки открывающейся двери, он тут же прячет лицо в подушку, стыдясь и надеясь, что сосед возьмёт всё ему нужное и просто выйдет. Он пытается вслушаться в действия вошедшего, но никаких шорохов и движений его слух не засекает. Нехотя, он всё-таки поворачивается в сторону двери, не отрывая лица от подушки. И когда замечает светлую макушку, то резко отворачивается, утыкаясь лицом в постель. Только не это. Только не он. Для полной красоты картины не хватает только Саши. Всё-таки Лёша надеялся, что увидит Данилу. Тот даже если и начал бы расспрашивать его, в порядке ли он, то в итоге просто бы тихо ушёл, если его попросить. А тут… тут и рассчитывать не на что. Ну разве что Саша вообще на него не обратит никакого внимания. И всё-таки любопытство берёт верх над безопасностью, и Леша вновь решает взглянуть, что же тот всё-таки делает. Он поворачивает голову в ту сторону, где остался Саша: сидя на корточках около своей тумбочки, он во что-то всматривается; во что-то, что держит в своих руках. Вещь, очевидно, маленькая и совсем неприметная, но Лёше отчего-то кажется, что она играет немаловажную роль в жизни Саши — тот просто застыл и всё продолжает сверлить её своими глазами, ну, по крайней мере, Лёша это предполагает. Со своей точки зрения он не может разглядеть, на что именно сосед так завороженно смотрит, а если ему и захочется что-нибудь понять, то придётся завалиться ему на спину. Такая перспектива ему вовсе не по душе. Заподозрив намёки на движение, Деревяшкин снова утыкается в подушку, молясь не стать замеченным. Только бы ушёл. Лишь бы он просто ушёл. — Привет. Лёшу бросает в оцепенение. Он не может сообразить, к кому обратился Саша, и был ли это он вообще. Может, Лёша просто окончательно сошёл с ума и теперь слышит далёкие, фантомные голоса? Чтобы не оказаться идиотом, если вдруг окажется не прав, он всё-таки рискует и поворачивает голову в сторону того самого голоса. И действительно: перед ним материализуется Саша. В футболке, накинутой сверху чёрно-красной рубашке в клетку и потрёпанных джинсах. Выражение лица не выражает ни злобы, ни насмешки, лишь усталость и ещё какую-то непонятную ему эмоцию. То ли это заинтересованность, то ли волнение, то ли прикрытое безразличием смущение. Деревяшкин тут же пугается, опасаясь любого последующего действия соседа, либо же наоборот его отсутствия. Эти дни подарили ему привычку озираться по сторонам при виде светлых волос, и бежать, лишь заприметив издали размашистую походку. Но Лёша, вопреки своим страхам, тихо вздыхает и садится в своей постели, развернувшись к Саше лицом, проклиная себя за вежливость. Он надеется, что все свои слёзы оставил на подушке. — Ну привет, — едва живой голос наконец откликается на зов. — Ты… Деревяшкин. Алексей Деревяшкин. — Да, — только и отвечает он, сбитый с толку таким утверждением — они ведь уже знакомились. Лёша пытается разобрать, почему Саша так спокоен и почему вообще заговорил с ним. Он ведь его терпеть не может, да и сам Лёша не выразил ни долю симпатии в его сторону, даже если на сердце — изнанка. — Почему ты лежишь здесь? — очередной странный вопрос от Саши. Лёше тут же хочется спросить, почему ему нельзя лежать в своей комнате на своей же кровати, но Саша, оказывается, не закончил, — Не стоит слушать того парня или кого-то там ещё. Зачем ты это делаешь? Последний вопрос вводит Лёшу в ступор. Он безостановочно моргает, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли в кучу. — Что? — только и удаётся спросить ему. Вопрос, несомненно, лишён всякого подкрепления объяснением. — Зачем ты слушаешь его? Он ведь тебе никто, — Саша беззаботно пожимает плечами, не сводя с него своих глаз-омутов. — Он капитан, Саш, и если я облажаюсь, меня не возьмут в команду, — отчаяние в голосе вылетает быстрее самих слов. Он не планировал отвечать таким образом. Он тут же морщит нос от нахлынувшего на него отвращения. И когда ты стал такой нюней, Лёша? На его жалостливые слова Парадеевич лишь усмехается, едва успев подавить улыбку, словно он раскусил мысли парня, последовавшие за его ответом. — Если будешь слушать тех, кто по твоему мнению важен для оценки твоих же способностей, о которых ты на самом деле знаешь лучше любого, то можешь продолжать лежать здесь и ныть. Но я не советую… плохое времяпрепровождение, согласись, — не то весело, не то мудро Саша продолжает смотреть на встрепенувшегося в оскорблении Лёшу. Эмоции на лице Деревяшкина меняются в одно мгновение. Совладав со своими мыслями, он опускает голову, сосредоточив взгляд на своих ладонях. А действительно. Зачем позволять себе опускать руки из-за оскорбления какого-то старшекурсника? И плевать на то, что он капитан. Если из-за этого он не выложится на полную, если пойдет на поводу, то что он докажет Владу? Лишь подтвердит его слова, придаст им тот смысл, который был вложен незнакомцем изначально. Лёша поднимает уверенный взгляд и кивает, отчего-то пожелав показать Саше свою силу, скрытую под слоями слёз и неуверенности. Саша на мгновение растягивает губы в улыбке, вероятно, оценив такое рвение. — Вот и славно. Тогда поднимай задницу и иди на разминку, скоро начало тренировки. C этими словами он выпархивает из комнаты, а Лёша так и остаётся сидеть в сбитых своей нервозностью простынях, пытаясь осознать, что только что перед ним развернулось. И откуда Парадеевич знает о предстоящих отборочных. *** Едва успев прочувствовать боевой дух на поле, Лёше захотелось вернуться обратно в кровать, накрыться одеялом и спать долго-долго. Страх провалиться постоянно блокировал соревновательный дух, и сейчас он решает для себя, что пора прекращать пользоваться этой стратегией, которая если не всё портила, то мешала точно. Пока все разминались и бегали, он успел увидеть капитанов, Данилу и… Сашу. Осознание своего внимания на последнего едва не заставляет растянуться на земле, но Леша удачно заставляет свои ноги не разойтись в шпагат. А давно ли Сашенька в спортсмены подался? На вид он не походит на личность, предрасположенную как к спорту, так и на успехи в его отрасли, однако, на деле всё оказывается иначе. Несмотря на ярко выраженную вялость его движений и неясной меланхолии во взгляде, Саша бегает в том же темпе, что и лучшие здесь парни. К тому же бежит ровно, не сбивая никого с ног и не сбивая дыхание, что нельзя сказать о Лёше. Похоже, трёхчасовой сон и постоянная нервотрёпка дали о себе знать, иначе он не может объяснить свой провал даже в таком простом занятии как бег. Конечно, он бежит чуть ли не быстрее всех, но это его действие не обходится без спотыканий о траву и столкновений с остальными. И от того он, отчаянно извиваясь и извиняясь, сравнивается с уровнем способностей новичка, заставляя сомневаться даже себя, что он отдал спорту все свои годы. Почувствовав неприятную тяжесть в груди, Деревяшкин в изнеможении валится на траву, стараясь выровнять дыхание и не потерять сознание. И от чего ему вздумалось так нестись? Чёрт. Так не должно быть. Если он будет поддаваться своей слабости, расстилаться перед желанием отдохнуть, то его точно никто никуда не возьмёт. Нужно постараться игнорировать боль. Кряхтя и шатаясь, он поднимается на ноги, уперев мокрые от пота ладони в дрожащие колени. Постепенно дышать становится легче, но не настолько, чтобы продолжать бежать. Ну а есть ли выбор? Он запрокидывает голову, стараясь смахнуть мокрую чёлку со лба, но тут жадный до внимания луч солнца резко бьёт прямо в глаза, и Леша зажмуривается, сжав челюсти в в раздражении, проклиная вездесущий свет. Но времени на проклятия не выделяется слишком много — он практически сразу ощущает, как на него кто-то смотрит; неприятно, прожигая до самых костей. Опасливо метнув взгляд в сторону, он, к своему сожалению, замечает Влада. Непроизвольно колени-предатели подкашиваются, и его шатает в сторону. Ну уж нет. Он будет бежать. Лёша, собрав всю волю в кулак, громко вздыхает и бежит дальше, ловко обогнув остальных бегунов, возвращаясь в строй. Как только с бегом покончено, он садится на скамью, обливаясь потом и пытаясь прийти в себя. Он, кажется, никогда не бегал так быстро и усердно. И только он расслабляет мышцы, как его оглушает пронзительный свист. — Итак! — этим оглушителем оказывается Куертов, устремивший на потенциальных сокомандников серьёзный взгляд, — С бегом мы закончили, но не потому, что я так захотел, а потому что бегаете вы как у… — Сейчас все выстраиваемся в линию и по очереди выходим на ворота, — Илья демонстративно перебивает его, угрожающе зыркнув на него и вынуждая того злобно всплеснуть руками. Лёше хочется прыснуть от смеха, но вряд ли такая специфическая поддержка одного из капитанов обернётся ему дополнительными баллами. Он уверен, что его результаты и без этого оставляют желать лучшего. Лёша, конечно, умеет рыть себе могилу, но сегодня совсем не тот день. Надев экипировку, он крутит выданный ему стик в руках и, кивнув себе в знак поддержки, направляется за остальными в сторону ворот. *** Спустя ещё два длинных часа всех измученных наконец отпускают в душ. Каждый из вымотавшихся парней пытается потопить свою нервозность под струями горячей воды не меньше двадцати минут, выслушивая маты от тех, кто сидит и ждёт своей очереди. Лёша вздыхает с облегчением, когда замечает перегородки и дверцы в душевой. В школе такой роскоши им не представлялось, и там ему приходилось по часу сидеть и ждать, когда все обмоются, чтобы после в тишине и уединении принять душ. Он непривередлив и спокойно может обмыться и в общей душевой (по крайней мере он заявляет это себе как истину), просто ценит личное пространство и уединение. Когда Лёша, замученный ожиданием, уже дёргает ручку двери кабинки в надежде принять долгожданный душ, то внезапно обнаруживает, что та почему-то отказывается поддаваться. Возмутившись отказу, он дёргает ручку с ещё большей силой. Без толку. Всё попытки открыть дверь оказываются тщетными. — Да что за… — не унимается Лёша, тихо выругавшись себе под нос. Внезапно дверь распахивается, с силой врезав ему по лицу. Едва сообразив, что происходит, он понимает, что падает назад. Каким-то образом устояв на дрожащих ногах, он моментально хватается за место ушиба. И только сейчас до Лёши доходит, что кабинка всё это время была занята. Никакой магии и подстав от Вселенной. Он поднимает помутневший от боли взгляд, желая врезать виновнику ушиба в ответ, и видит перед собой Сашу, в глазах которого читается полное недоумение. — Ты что творишь? — спокойно спрашивает он, одной рукой придерживая полотенце, что так и норовится сползти с его бёдер. Картина вышла бы комичной, если вообще была смешной. Лёша, естественно, теряется. Саша, конечно же, недовольно смотрит в ответ. Несмотря на всё понимание ситуации, он не может заставить себя отвести взгляд от практически обнажённого тела напротив. Как оказалось, Саша не из хилых парней. Худоба, конечно, присутствует, но тело его очень даже хорошо подтянуто; на руках и животе выступают мышцы, которые можно разглядеть невооружённым глазом. Это достойно внимания, но не столь пристального. Лёш, ну прекрати уже пялиться на него. — И… извини, я думал, там открыто… — виновато начинает оправдываться, растерянно озираясь по сторонам. — Ты мог бы просто проверить наличие ног в кабине, если бы нагнулся, и всё, — ровно тоном замечает Парадеевич и, смерив его недоумённым взглядом, проходит в сторону раздевалки. С таким стыдом забываются все раннее нелепые случаи, возводя эту сцену на пьедестал, делая из неё звезду. Смачно шлёпнув себя по раскрасневшейся щеке, Лёша заставляет себя двигаться, чтобы наконец помыться. После душа и судорожных переодеваний всех ожидающих, в раздевалку возвращаются Влад и Илья, первый с листом в руках, второй — с ключами, и кислым взглядом в придачу. Все внутренности Лёши быстро сжимаются в одну. — Оглашаю список тех, кто будет сидеть на скамейке запасных, если не будет шевелить своей жопой, — серьёзно начинает Влад. Он оглядывает каждого и только после этого продолжает: — Артем, Никита… Лёша, затаив дыхание и закрыв глаза, ждёт заветного «Деревяшкин», но ничего подобного не происходит. С этим осознанием у него в груди неприятно стреляет, а из-за разочарования и злобы на себя его одолевает головная боль. Лёша заставляет себя открыть глаза, а потом оторвать опустошённый взгляд от пола. — Остальные, простите — не судьба. Может, получится в другой раз, когда научитесь хотя бы бегать. На этом отбор окончен. И всё-таки это кажется странным. На скамейку запасных отвели лишь восемь человек, а на замене, он знает, должно быть девять. И, кстати, Илья неожиданно куда-то делся. — Нет, стоп. Стойте, — Влад непроизвольно повышает голос, — Совсем забыл… Вам неизвестно, но в этом сезоне нас покинул один игрок ровно так же, как и другую команду. Поэтому нам придётся взять по одному человеку в основной состав. Оглушающий гул рядом сидящих Лёшу пугает, и он закрывает уши руками, пытаясь заглушить пронзительные вопли. В ответ на галдёж Влад присвистывает: — Ну вы чего там! Пир закатывать не надо, да и не из-за чего. Тоже мне достижение. Как только станете играть нормально, тогда порадуетесь. Все как один затыкаются в одно мгновение, и это вызывает у Куертова довольную ухмылку. Прокашлявшись, он едва ли не кричит: — Деревяшкин! Все взгляды тут же приковываются к нему, застывшего в неясном ожидании. Ему послышалось, или он действительно назвал его фамилию? — Ты, блять, оглох? — беззлобно интересуется Влад, взглянув на него. — Извини, — виновато выпаливает Лёша и, ткнув в себя пальцем, переводит взгляд на парня, — Я? — Да, ты, — парень в удивлении вскидывает брови, — Ты знаешь ещё одного Деревяшкина? Я вот нет. Раньше играл? — Лёша утвердительно кивает, — На какой позиции? — Полузащитник. — Отлично, будешь нападающим, — заканчивает он и, проигнорировав обескураженный взгляд Лёши, обращается ко всем остальным: — Точно, забыл. Завтра будут оглашены результаты зачисления в другую команду. Не вешайте нос, возможно, будете в команде нашего злого белого волка, — он воодушевлённо скалится и выходит из раздевалки, оставив первокурсников наедине со своим счастьем, а кого-то с застывшими слезами на глазах. *** Пробуждение Лёши проходит в полной тишине и его собственном недоумении. Он открывает глаза и, оглядевшись вокруг, не замечает ни одного из своих громких соседей. Можно, конечно, предположить, что они давно проснулись и уже ушли по своим делам, но, взглянув на часы, он обнаруживает, что сейчас лишь семь утра. Пары начинаются в девять. Кто куда мог убежать в такую рань, он не имеет и представления, но разгадывать эту неинтересную загадку у него нет никакого желания. Он лениво стягивает одеяло со своего лица и, просидев в кровати ещё минут пять, — если резко подняться, его ждёт путешествие в чёрную дыру —, подходит к зеркалу. Его не особо беспокоит внешний вид, но раз уж ванная одна на весь этаж, нужно хотя бы постараться не распугать всех соседей. Лёша, взъерошив и без того небрежно лежащие волосы (почему-то ему показалось, что так он улучшит ситуацию), выходит в коридор. Так как их комната находится буквально в двух шагах от ванной, он оказывается около нужной ему двери через какие-то секунды. Вся радость испаряется из его глаз, когда дверь оказывается заперта. Неужели кто-то действительно встаёт в такую рань помимо его странных соседей? Он прислоняется спиной к стене, запрокинув голову и растеряв весь свой утренний энтузиазм. Ему ничего не остаётся, кроме как ждать. Он минут пятнадцать скучающе рассматривает светлые стены и сверлит взглядом лестничный пролёт, находящийся прямо напротив его глаз. За это время успевает выйти ещё как минимум пять полуодетых и полураздетых студентов; один Данила, который тихо здоровается, скрывшись в их комнате, и один Влад, который, беглым взглядом оценив Лёшу с ног до головы, подмигивает ему. Деревяшкин на это лишь устало закатывает глаза, в глубине души опешив от такого поведения. И этого зрелища ему хватает, как и времени — пятнадцати минут —, чтобы начать закипать от злости. Он разворачивается к двери и принимается безо всякого тарабанить в дверь, вкладывая в каждый удар весь свой гнев. — Ну ты там сдох, что ли?! — не стыдясь своей наглости и грубости восклицает он. Он прислоняется ухом к двери, чтобы услышать реакцию виновника испорченного утра, но всё, что он может расслышать — какой-то грохот и мычание. Он решает отойти от двери, чтобы не быть задетым ею же или кулаком того, кто сейчас закрыл кран и собрался выходить из ванной. Лёша делает уж очень резкий вдох и, задержав дыхание, немедля приковывает растерянный взгляд к полу: перед ним, показавшись в одном нижнем белье, предстаёт девушка. Тёмные волосы волнами спадают с её костлявых плеч, путаясь на концах. В руках она держит синее махровое полотенце. Бледная и стройная, она похожа на одну из тех нимф-русалок, о которых Лёше рассказывали в младших классах. Он решается поднять взгляд и, встретившись с ней глазами, замечает, какие большие и темно-карие её глаза. В ответ девушка лишь изучает Лёшу взглядом, наполненным необъяснимым подозрением. Поморщив нос, и перекинув довольно тяжёлое на вид полотенце через плечо, она интересуется, недвусмысленно и небрежно: — На что уставился, красавчик? Наглость своего поведения и провокационный вопрос она ничем не компенсирует, совершенно не стесняясь ни Лёшу, ни своего тела. Лёша тихо сглатывает, не сумев оторвать взгляда от красивых глаз напротив. Что ему ответить? Он понятия не имеет. Он даже не уверен, что уставился на неё, потому что может думать лишь о том, что она здесь делает, если это мужская часть общежития. И почему она стоит в одном нижнем белье. Её что, действительно не смущает вся эта ситуация? Похоже, что нет, раз она застыла перед ним в недовольной позе и продолжает смотреть на него в упор. Устав от застывшего парня, она щёлкает пальцами у него перед носом, на что тот лишь хлопает огромными глазами. — Ало, — недовольно цокнув, она, похоже, всё ещё надеется на признаки жизни человека напротив, — Впрочем, ладно, чёрт с тобой. Ты тормозной, — смерив его высокомерным взглядом на прощание, девушка направляется к лестнице, шлёпая тапочками. Никак не ожидая такой наглости, Лёша остаётся молча сверлить взглядом тёмный затылок, стремительно от него удаляющийся. Оставшиеся смущение и злость приходится подавить, чтобы сократить время своего пребывания в ванной. Проделав все утренние процедуры с необычайной скоростью, — больше всего времени удаётся потратить на умывание ледяной водой, — Лёша возвращается в комнату, переодевается и направляется вниз, исследовать кухню. Он совсем позабыл, что вчера ни перед тренировкой, ни после неё он ничего не съел. Спасибо тревоге, слезам и всем остальным, кто числится на третьем курсе. Он с весны осведомлён о том, что кухня является общей, поэтому заранее готовится не удивиться присутствию там каких- нибудь студентов, но всё-таки надеется на их измотанность вчерашним днём. Может, все спят. Может, сегодня его счастливый день. Но все надежды разбиваются о паркет, когда первым, что он слышит, когда заходит на кухню — громкий знакомый голос, заставивший его столько раз закатывать глаза. — Утречка, — капитан улыбается ему во все тридцать два зуба, усевшись за столом, словно король. По правую руку от него сидит Фреймтэймер, допивая чёрный кофе и скучающе смотря в одну сторону, словно никакого Лёшу он не видит. — Ага, — безразлично бросает Лёша в ответ и проходит к столу, расположенному вдоль стены. Там удачно располагаются все виды чая, кофе, а также кофеварка и чайник. Кухня кажется небольшой, но довольно вместительной: два стола, холодильник и широкий подоконник. Деревяшкин оценивает весь этот уют и антураж, но облегчение от увиденного заслоняется неожиданно явившейся на порог кухни уже знакомой девушкой, темноволосой и кареглазой. Переодеться она, конечно же, не удосужилась. Ну хотя бы на бёдра додумалась повязать полотенце. На том спасибо, как говорится. Лёша ошарашенно сверлит взглядом её оголённые руки, а затем осматривается по сторонам: как ни странно, никто из присутствующих не обращает на это ровно никакого внимания. Ясно. Видимо, здесь так заведено: ходи в чём хочешь и как очешь, всем плевать. — Утречка, — бодро здоровается девушка и усаживается рядом с Сашей. Парень дружелюбно улыбается, кивнув в ответ. Влад же запрокидывает голову назад, откинувшись на спинку скамьи, и молча смотрит на девушку из-под полуприкрытых век. Леша тихо наливает себе чашку чёрного кофе, надеясь сделаться незаметным, и одним глотком отпивает чуть ли не половину. Он редко переваривает кофе без молока и сахара, но сейчас ему плевать на то, что ему по душе. Лишь бы убраться отсюда как можно скорее, чтобы не быть затронутым кем-то из них. Он ловит себя на том, что он озадачен и, возможно, даже немного расстроен из-за отсутствия здесь Саши. Но эти мысли исчезают так же быстро, как и появляются, когда он вспоминает предыдущие дни. Ну его к чёрту — думать о Парадеевиче. А пока его никто больше не окликает, он решает смыться под шум волны. Лёша разворачивается к выходу, чтобы как можно скорее покинуть эту непонятную компанию, но тут на пороге возникает Илья, и от такой неожиданности Лёша чуть ли не опрокидывает на себя всё содержимое кружки. Незнакомец смеряет его сухим взглядом и грубо обходит его, чуть ли не снося с ног. Путь он держит к кофеварке. Лёша издаёт цоканье, но тихое, испугавшись отхватить от старшекурсника люлей за своё немолчание. Влад медленно переводит взгляд с полуодетой девушки на Илью. Тот слишком спокойно наливает себе огромную кружку кофе, в одно мгновение перехватывая взгляд Влада, словно тот — магнит. Закончив возиться с кофе, Илья разворачивается к ребятам, привалившись поясницей к столу. Влад отчего-то никак не сводит с него немигающего взгляда, будто надеется выжечь то место, где тот сейчас стоит. Эксайл никак не реагирует на такое пристальное внимание, лишь отворачивается, однако, заметив неладное, задерживает полный возмущения взгляд на темноволосой девушке. Кажется, он единственный помимо Лёши, кого эта ситуация сбивает с толку. — Аня, какого хрена ты в таком виде? Оденься. — Только когда ты разденешься, Эксайл, — весело пожав плечами, она подпирает рукой порозовевшие после душа щёки под дружный гогот других парней. — Тогда ждите своей пенсии, — шутит Влад и принимается откровенно ржать. — Идите на хуй, — бросает Илья и делает глоток горячего напитка. Такая реакция заставляет всех троих разразиться новым хохотом, но Илья никак не реагирует на эти конвульсии, отчего-то поморщившись после ещё одного глотка кофе. Он наконец-то начинает двигаться. — Ты уже уматываешь? — тут же сдувшись, разочарованно спрашивает капитан. — Да, мне уже пора, — выплеснув оставшееся содержимое кружки в раковину, Илья кивает всем троим и слишком быстро ретируется из кухни. Лёша с глубочайшим недоумением смотрит ему вслед. Он не хочет привлекать к себе ненужное внимание и мечтает лишь как можно скорее смыться, но вся эта картина, непрошено открывшаяся его взору, заставляет много думать и подозревать. И вопрос из уст вырывается сам. — Куда он так спешит? Сейчас ведь только восемь, — три пары глаз тут же устремляются на него, отчего Лёша чувствует себя то ли мишенью, то ли посмешищем. — У некоторых есть нулевая пара, Лёша. Это отвечает Фреймтэймер, очень сухо и безрадостно. От внимания Лёши не укрывается того, как со словами Саши, Влад недовольно переводит взгляд в окно. — Так тебя зовут Лёша, — подаёт голос Аня подходит к нему практически вплотную. Деревяшкин непроизвольно отстраняется от девушки, встряв в холодильник. Да что она творит? Аня весело улыбается — видимо, её развеселила реакция парня. Она отстраняется от Лёши и усаживается рядом с Владом. — Ты такой зашуганный, кошмар. Неужели ни разу не стоял рядом с девушкой так близко? В ответ на провокационный вопрос Лёша лишь не переставая моргает, молча решив больше не реагировать на этот концерт. Аня бросает взгляд на Влада, и в следующую же секунду оба взрываются смехом. Парень закидывает руку на плечо девушки, и та приобнимает его в ответ. Лёша понимает, что с него достаточно. Надоели постоянные издевательства и смешки. И почему эти двое такие невыносимые? Только Саша в этой ситуации не издал ни звука, даже не улыбнулся. Просто сидел всё это время с непонятным листом в руке, изучая его злобным взглядом. Это Лёшу немного напугало, но его собственный гнев оказался сильнее его же испуга. Под смех старшекурсников он шагает прочь из кухни. К нему на мгновение закрадываются подозрения, что Аня и Влад могут встречаться. Оба бесцеремонные, наглые и странные. И если окажется, что они действительно встречаются, Деревяшкин не побоится рассмеяться обоим в лицо. Да и как можно выносить Влада хотя бы пять минут своей жизни, он не знает. Он практически всерьёз считает всех троих старшекурсников безумцами — проводить с этим парнем всё своё свободное время. Будучи неуверенным в отношениях Влада и Ани, Лёша давно понял, что Куертов общается с Ильёй постоянно. Чего таить, где бы он ни встречал парня, там обязательно оказывался и Илья. Неужто лучшие друзья? Он позволяет себе задуматься об этом дольше положенного, и в его голове рисуется весьма кровожадная картина. Да уж, взрывоопасная парочка, ничего не скажешь. Он возвращается обратно в комнату, вымотанный громкими людьми, обитателями кухни. Он падает на кровать, повторяя себе, как мантру: успокоиться и выдохнуть. Зачем тебе это нужно, Лёша? Вспомни слова Саши, неожиданно нужные и мудрые. Не обращать внимания на тех, кто этого внимания не стоит. Сейчас это кажется самым оптимальным вариантом. К счастью Лёши, Данила успел покинуть свою комнату до его возвращения. Похоже, у него тоже нулевая пара. Нулевая пара… прямо тихий ужас, больше ничего не скажешь. Лёша переворачивается на спину, сверля потолок невидящим взглядом. Он осознаёт, что так ничего и не поел, даже кофе не выпил. Возможно, есть шанс пробраться на кухню минут через тридцать, скорее всего старшекурсники уже разойдутся, и ему удастся сделать себе нормальный кофе и поесть. Из головы у него не выходит мысль, где же сейчас мог пропадать его сосед Саша. *** — Влад, какого хрена? — Фреймтэймер, чтобы хоть как-то выразить свой гнев, хлопает дверцей шкафчика и усаживается на скамейку, не сводя взгляда с Влада, что небрежными движениями забрасывает форму в свой шкафчик, — Почему ты ничего не сказал мне вчера? — Ты о наборе в команду? — Он даже голову в сторону парня не поворачивает, не посчитав такое обвинение за важность, — Ну, во-первых, набор мы проводили с Ильёй, так как мы оба капитаны, если мне не изменяет память, — Влад хлопает дверцей и разворачивается к нему всем корпусом, — Во-вторых, я не обязан оповещать тебя о том, что происходит. Ты вообще в команде Ильи, его и заёбывай, — по выражению лица Влада невозможно определить, злится он или нет, но язык тела всегда выдаёт того с головой: его резкие, тяжёлые движения говорят сами за себя. Саша громко выдыхает, раздув ноздри и злобно нахмурив брови. Ну и что с ним сделаешь? — Да, я понимаю, но мы ведь всегда всё решали вместе, — он поднимается со скамьи и подходит к парню. Тот лишь смеряет его мрачным взглядом, но ничего не говорит, — Я вообще-то планировал взять того дёрганного себе. Куертов в миг веселеет. Он ехидно ухмыляется, но его взгляд остаётся таким же напряжённым, как прежде. — Ага. Так вот в чём дело, — он вздыхает и закидывает стик на плечо, — Ты просто хотел мою принцессу украсть? И не мечтай, — он сочувствующе хлопает друга по крепкому плечу, — Он хоть и бегает как косая лань, но делает это ловко и быстро. Кто не успел, тот и съел. Так, вроде, говорят? — Что происходит? — внезапно в разговор вмешивается Илья, остановившись прямо посреди раздевалки, — Вы собачитесь или мне послышалось? — Не собачимся, — отрицательно качает головой Влад, — Просто тут кое-кто расстроился, что я у него добычу отобрал, — после своих слов он издевательски улыбается. — Не добычу, — сталью в голосе Саши можно сбить с ног, — Лёша, как я понял, показал отличный результат на тренировке, да и в школе в лакросс играл, значит, опыт есть. И мы просто упустили такого игрока, потому что Влад сам решил, кого выбирать. Не посоветовавшись с тобой, Илья, — последние слова нарочито подчёркивает. Саша переводит выжидающий взгляд на Илью, явно требуя его реакции, но тот лишь прикрывает веки, неожиданно ныряя в себя, уносясь из настоящего, словно в этом нет никакой трудности. Когда же он наконец возвращается в своё тело, то замечает, как Влад не сводит с него сверлящего взгляда, а Саша смотрит исподлобья, очевидно, всё ещё надеясь, что его капитан что-нибудь скажет. — Ну и похер, — объявляет наконец Илья, — наберём в свою команду хороших игроков, думаю, они все разом не закончились, да, Влад? — парень многозначительно кивает, скрестив руки на груди. Убедившись в честности Влада, Илья потирает тяжёлые веки и, вновь открыв глаза, машет рукой, — Ладно, пошли уже на пару, об отборе поговорим ближе к вечеру, собственно, когда он начнётся. Куертов, победно вскинув руки, направляется вслед за уходящим Ильёй, и ни один из них не обращает никакого внимания на недовольство третьего здесь человека. *** После двух скучных пар, из-за которых Деревяшкину захотелось буквально умереть даже несмотря на то, что они были первые в его жизни, он как можно скорее направляется в столовую, потому что поесть утром всё-таки не успел. Небольшой страх немного сбивает с пути, ведь и там его могут поджидать старшекурсники, но если сейчас ему поставить выбор между едой и безопасностью, он без раздумий кинется в котёл с кипящим супом. Уже сидя за одним из дальних столов, он не успевает вдоволь насладиться едой — его отвлекает шум у дверей столовой. Дальний угол обзора никак не мешает ему наблюдать за происходящим: один из преподавателей шагает слишком грозно и грубо, таща какого-то студента за собой, как можно крепче вцепившись тому в рукав. И этим студентом, конечно, оказывается Саша. Своими слабыми пальцами он пытается удержать бутылку дорогого виски. Пьяно шагая вслед за преподавателем, еле переплетая ногами, он улыбается, будто умышленно натворил что-то пакостное. Вспышка любопытства смешивается с беспокойством, и уже в следующую минуту Лёша расталкивает всех студентов на своём пути, боясь упустить важное. — Парадеевич, сколько можно, мать твою? Тебя предупреждал не только я, но и сам директор! Если будешь себя так вести, тебя исключат. Ты этого хочешь? — Кто знает, чего я хочу. Я сам не знаю, что мне нужно, о чём вы? — безразлично выдаёт Саша, пялясь куда-то в сторону и отклонив голову назад. Чёрная футболка, на пару размеров больше его самого, небрежно спадает с хрупкого плеча. Он ладонью протирает губы от горькой жидкости и вновь улыбается. Преподаватель лишь качает головой в ответ и ведёт его дальше по коридору, видимо, в кабинет директора. Все студенты принимаются заниматься своими делами дальше, когда понимают, что шоу закончилось, и только Лёша остаётся стоять на месте. Саша что, действительно напился прямо в университете? И снова это его выражение лица, и пустые глаза… Саша сегодняшний и Саша вчерашний — два абсолютно разных человека. И от этого становится жутко. Может, у него просто раздвоение личности? Другого объяснения он пока найти не в состоянии. Он тяжело выдыхает и садится обратно за стол, пытаясь выявить причину такого странного поведения парня. А ещё он ненароком вспоминает о том правиле, о котором рассказал ему Фреймтэймер в день их первой встречи. «Никогда не влюбляйся в тех, кто учится вместе с тобой». Но если всё так и работает, то тогда Аня и Влад не могут встречаться. Это против правил. Так? От ненужных мыслей голова наливается свинцом быстрее, чем Лёша мог бы предположить. Он понимает, что поесть всё же надо, но из головы не выходит образ Саши с бутылкой в руках и ребяческой улыбкой. За что его будут отчитывать? Явно не только из-за распития алкоголя на территории университета. Повезло хотя бы, что он совершеннолетний. Ну, по крайней мере он так думает. Потому что если Саша не вундеркинд, он не смог бы попасть сюда в таком юном возрасте. Даже несмотря на то, что выглядит он максимум на семнадцать, Лёша уверен, что ему явно за двадцать. Да что с ним такое… Хлипкое терпение не заставляет себя долго ждать, и Леша, быстро выхватив последний сэндвич из буфета, мчится к кабинету директора. Нет. Он не может это просто так оставить. Лёша самыми быстрыми в его жизни шагами добирается до кабинета директора. Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что поблизости никого нет, он садится на пол рядом с дверью, смяв купленный сэндвич в руках. За дверью он слышит только непонятный стук и чей-то низкий голос. Он надеется, что с такого расстояния что-то услышит, но это оказывается просто невозможно. Тогда он, грубо выругавшись себе под нос, прислоняется ухом к двери. Только бы никто не заметил. Возможно, так он что-нибудь да услышит. И он не ошибся. —… я не понимаю. Мы с тобой миллион раз обсуждали это, Саша, чего ты ещё хочешь? — Чтобы меня оставили в покое. Просто не трогайте меня, — глухой голос соседа заставляет Лёшу напрячься. Почему он такой безжизненный? — Я понимаю твою ситуацию и постоянно иду тебе на встречу, но если так будет продолжаться и дальше, мне придётся… — Придётся что? — Лёша уверен, что после этих слов он отчётливо услышал смех Саши, — Вызвать моего папашу? Ну давайте, мне плевать. Он ничего не сделает, как обычно. Снова сможет откупиться своими вонючими деньгами и уйдёт. А вы будете продолжать сидеть и вытирать свою рыхлую задницу его деньгами, а мне — садиться на уши и ныть, что я никого не слушаю. Так? Лёше отчаянно хочется хмыкнуть, оценив нельстивую догадку Саши, но он решает промолчать, чтобы ненароком не попасться. И не то чтобы ситуация под стать такой реакции. Привычка смеяться в самых несмешных ситуациях часто делает Лёшу в глазах других полным идиотом. Но, похоже, он такой идиот не в одиночку: Саша всё продолжает смеяться что есть мочи. — Парадеевич, попрошу не выражаться в моём кабинете. Твой отец заботится о тебе, оплачивает твоё обучение, пожалуйста, будь благоразумен. Он хочет помочь тебе, а ты так отзываешься о нём, к тому же портишь репутацию своей семьи. Лёша рассчитывал умять свой сэндвич в процессе подслушивания, но желание поесть отпадает напрочь. Он лишь сжимает потенциальный обед в руках, слушая режущий слух смех парня, такой продолжительный и такой настоящий, что, Лёша уверен, у него волосы на голове встали дыбом. Все эти речи о родителях и деньгах, как под копирку… Что за показушная чепуха? Почему-то взрослые не могут задуматься о том, что семья — не такое радужное и дружное слово, каким они его видят, или мечтают видеть. Он вспоминает только что услышанный смех Саши, разрывающий сердце. Вспоминает постоянные истерики маленького ребёнка за стеной, когда ему самому было семь. Вспоминает свой собственный плач в комнате после каждого сурового наказания матери. Семья этого точно не стоит. Может ли директор знать настоящую причину такой враждебности Саши к своему отцу? Конечно же нет. Он вообще ничего не знает о жизни других людей. Непроизвольно Лёша до хруста сжимает кулаки и до боли зажмуривает глаза. Хочется ворваться в кабинет и толкнуть директора в грудь что есть мочи. — Ну раз вы так хорошо знаете моего отца, может, вам быть его сыном? А хотя нет, неважно, — Лёша слышит скрип стула, — Почему бы вам не отсосать ему, раз вы такие близкие друзья и он вам всё равно платит? Лёша давится воздухом от услышанного, но не успевает прийти в себя, как дверь внезапно открывается, и об его ногу кто- то спотыкается. Он медленно поднимает взгляд и сталкивается с холодными голубыми глазами, что смотрят на него с раздражением и долей насмешки. — Что, Деревяшкин, кочевать здесь собрался? — усмехается Саша, одарив Лёшу и его еле живой сэндвич насмешливым взглядом, — Кажется, у тебя была комната. Или привычнее спать на полу? Лёша ничего не говорит, невидящим от злости взглядом уставившись на Сашу. Он не знает, что он может выкинуть в ту или иную секунду, но страх узнать об этом мешает огрызнуться в ответ. Словно почуяв изменение в эмоциональном фоне Лёши, Саша, довольный, пинает его ногой в грудь. Лёша отклоняется назад, и вспышка раздражения приходится только на десятую секунду его дыхания. Он не знал, что кому-то так можно. — Не трогай меня, — угрожающе рычит Лёша, сменив свою тактику так быстро, что Саша выглядит удивлённым. Он подавляет свой последний смешок и, к счастью, переступает через Лёшу, но демонстративно давит ботинком сэндвич. Отсалютовав парню со всем весельем, Саша улыбается вновь. — Подслушивать невежливо, Деревяшкин. И тут он делает резкое движение в сторону Лёши, отчего тот подскакивает от неожиданности и испуга. Саша снова содрогается в хохоте. Он пожимает плечами и направляется в сторону столовой, оставляя парня и его сэндвич сидеть в гордом одиночестве, распластавшись на полу. Гнев, смешанный с унижением, заполняют каждую клетку тела. Лёше кажется, что ещё немного — и он сорвётся. Просто ударит кого-нибудь кулаком в лицо. Он и так терпел дольше положенного. Что-то чёрное и липкое разрастается в его груди, когда он вспоминает каждый взгляд и каждое сказанное слово в свой адрес. Он так сильно устал ничего не делать. В самом деле, чего он ждёт? Мать всегда учила его выживать. Даже находясь в собственном доме ему приходилось хвататься за воздух и вставать. Собственные невидимые руки поддержки не давали ему упасть, а слова сестры каждый раз возвращали в реальность. Благодаря Лилит и её безоговорочной вере он мог подниматься и идти дальше. И он не будет губить всё то, что помогла раскрыть ему его сестра. Пусть хотя бы ещё раз его кто-нибудь тронет. Они этими руками и подавятся.